Теория и анализ пенитенциарного конфликта

1.3. Субъекты и участники пенитенциарного конфликта

Исходя из определённых в предыдущем параграфе параметров предмета (противоречий) пенитенциарного конфликта, основными его субъектами (т. е. противоборствующими сторонами) являются, с одной стороны, сотрудники исправительного учреждения, с другой – осуждённые. При этом некорректно противопоставлять всех без исключения осуждённых сотрудникам, так как и между осуждёнными возникают конфликты, в основе которых лежат пенитенциарные противоречия. Соответственно, необходима классификация осуждённых на тех, кто активно противодействует требованиям администрации (т. е. на провоцирующих конфликты), и тех, кто соблюдает установленные законом требования, причём в первой группе можно выделить несколько подгрупп.

Осуждённые – участники конфликта, противопоставляемые администрации, стратифицируются на определённые категории (см. диаграмму 1).

Диаграмма 1

Из данных, приведённых в диаграмме 1, следует, что наиболее значительную роль в создании конфликтов играют криминальные лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности.

Пенитенциарный конфликт с участием лидеров уголовно-преступной среды и группировок отрицательной направленности является классическим. Данная категория осуждённых придерживается норм т. н. криминальной («тюремной») субкультуры, сформированной десятилетиями: это неписаные правила, которые категорически отрицают соблюдение установленного закона. Причём это отрицание носит открытый характер и всячески подкрепляется противоправным конфликтным поведением.

В среднем за последние 5 лет на профилактических учётах каждый год состоит более 80 000 осуждённых, из них среднее количество лидеров и участников группировок отрицательной направленности составляет порядка 1300 человек[30].

Одной из таких наиболее влиятельных групп являются т. н. воры в законе. В уголовно-правовом аспекте данная категория обозначается как «лица, занимающие высшее положение в преступной иерархии» (ст. 210.1 УК РФ). Повышенная ответственность указанной категории осуждённых обусловлена их особой ролью в провоцировании конфликтных ситуаций. Они составляют высшую касту «профессиональных преступников-лидеров», отмечает С. А. Кутякин[31]. «Это всегда опасный преступник, занимающий наивысшую ступень в иерархии среды правонарушений и пользующийся наибольшим авторитетом среди них, – пишет Ю. М. Антонян. – Воры в законе являются своеобразными суперлидерами антисоциальных неформальных общностей и представляют собой модель или эталон “криминальной” личности, в которой фокусируются основные ценности субкультуры преступника, а также социально-политические и нравственные черты, детерминирующие отчуждённость человека от интересов общества и положительно ориентированных социальных групп»[32].

Более того, так называемые воры в законе и другие стратификационные категории осуждённых, занимающие наивысшее положение в неформальной иерархии, исполняют роль «третейского судьи» в разрешении конфликтной ситуации[33].

Второе место, согласно опросу, занимают дезадаптивные осуждённые, т. е. лица, которые имеют различные психосоматические или патопсихологические отклонения и низкий статус в неформальной системе взаимоотношений (пассивные гомосексуалисты, изолированные и др.).

Данная категория осуждённых очень специфическая, так как ввиду наличия у них различных психических отклонений пенитенциарный конфликт может возникнуть по любому поводу (и даже без фактического наличия такого повода). Более того, дезадаптивные осуждённые сложно уживаются в коллективах, что часто приводит к их изоляции, в условиях которой психические отклонения у таких людей начинают прогрессировать.

Личность, страдающая дезадаптацией, не может нормально взаимодействовать с другими осуждёнными. Характерной особенностью дезадаптивного человека является либо избегание контактирования, либо необоснованное проявление агрессии и провокационные действия. Для такого состояния характерна повышенная раздражительность, неспособность принимать чужую точку зрения[34]. Также данная конфликтная категория склонна к написанию большого количества жалоб и обращений в различные инстанции с целью привлечения к себе внимания.

Выделяют два вида дезадаптации: она бывает частичной и полной.

При частичной дезадаптации происходит выпадение человека из общественной жизни.

Полная дезадаптация приводит к потере веры в собственные силы, развивается недоверие к людям. Осуждённый не знает, как вести себя, не понимает принятых правил поведения. У него создаётся впечатление, что что-то происходит не так, как нужно[35].

Третье место, по мнению экспертов, занимают осуждённые, которые придерживаются радикальных религиозных взглядов.

Вместе с тем опрошенные эксперты недооценивают реальную угрозу со стороны данной категории осуждённых. Статистические данные говорят о том, что лиц, состоящих на профилактическом учёте как изучающие, пропагандирующие, исповедующие либо распространяющие экстремистскую идеологию, гораздо больше (приблизительно в 1,5 раза), чем лидеров и участников группировок отрицательной направленности. При этом ежегодно их количество растёт. Так, если в 2017 году на данном профилактическом учёте состояло 2133 осуждённых, то в 2018-м их было уже на 11 % больше – 2405. В 2019 году на профилактическом учёте состояло уже 3230 осуждённых: таким образом, прирост составил +30 %[36].

Религиозный радикализм – это идеология, возникшая в границах определённой религиозной традиции, а затем отделившаяся от неё путём критики и противопоставления основному вероучению. Такая идеология стремится к бескомпромиссному доведению своих взглядов до конечных логических и практических выводов[37].

Для приверженца радикальных религиозных взглядов характерно нарушение основных законов формальной логики, т. е. такой осуждённый воспринимает мир через призму примитивного диадического разделения на хорошее и плохое. Вся объективная действительность для него – ложь, при этом идея, которой он служит, есть истина. Мерой истины является не соответствие идеи действительности, а соответствие действительности этой радикальной экстремистской идее. Подобная логика упрощает видение мира, она не способна отразить всю сложность и противоречивость действительности, диалектические переходы и связи явлений. Отсюда и враждебное отношение радикальных религиозных взглядов к любой критике[38].

Одним из важнейших смысловых образований в сознании осуждённого, придерживающегося радикальных религиозных взглядов, является образ врага. Враг – это всегда некто чужой, отличающийся по своему внутреннему устройству от него и от группы, к которой он себя причисляет, а единственно возможной формой взаимодействия с врагом является противоборство. В сознании личности радикала враг не представлен конкретным партнёром – он фактически лишён человеческих черт, в связи с чем его образ легко проецируется на любой так или иначе связанный с ним объект. Такая характеристика образа врага, как отсутствие у него конкретных личностных черт, объясняет характерную экстремистскому поведению жестокость[39].

Следующей категорией конфликтных осуждённых, по мнению опрошенных, являются т. н. политзаключённые. Хотя в российском законодательстве нет понятия «политзаключённый», данный статус осуждённым присваивается различными международными некоммерческими организациями. Так, по мнению самой крупной международной правозащитной организации AmnestyInternational, «политическим заключённым называется любой заключённый, в деле которого присутствует весомый политический элемент. Таковым могут быть: мотивация действий заключённого, сами действия либо причины, побудившие властей отправить его за решетку»[40]. В резолюции Парламентской ассамблеи Совета Европы 1900 (2012) указано, что понятие «политический заключённый» разработано в Совете Европы в 2001 году независимыми экспертами генерального секретаря, которым было поручено оценить сообщения о существовании таких арестантов в Армении и Азербайджане в контексте вступления двух этих государств в Организацию.

Критерии, по которым лицо относят к категории политических заключённых, сформулированы следующим образом:

«Лицо, лишённое личной свободы, должно считаться политическим заключённым:

• если лишение свободы было применено в нарушение одного из основных прав, гарантированных Европейской конвенцией по правам человека (ЕКПЧ) и Протоколами к ней, в частности, свободы мысли, совести и религии, свободы выражения мнения и информации, а также свободы собраний и объединений;

• если лишение свободы было применено по явно политическим причинам – без связи с каким-либо правонарушением;

• если по политическим мотивам продолжительность заключения и его условия являются явно несоразмерными правонарушению, в котором лицо было признано виновным или подозревается;

• если по политическим мотивам лицо лишено свободы на дискриминационной (по сравнению с другими лицами) основе;

• если лишение свободы является результатом очевидно несправедливого разбирательства, что, как представляется, связано с политическими мотивами властей (SG/inf(2001)34, пункт 10)»[41].

В России функционирует ряд организаций, которые ведут свой т. н. «список политзаключённых». Например, по мнению правозащитного центра «Мемориал», по состоянию на август 2019 года в местах лишения свободы находятся 74 политзаключённых[42]. Согласно данным, опубликованным на сайте организации «Союз солидарности с политзаключёнными», в России порядка 80 политзаключённых и 246 лиц, осуждённых «в связи с реализацией права на свободу вероисповедания»[43].

Пенитенциарный конфликт, участником которого является осуждённый, признанный политзаключённым, отличается публичностью и подвержен пристальному вниманию со стороны средств массовой информации, а также различных институтов власти, в т. ч. международных.

Можно провести параллели, найти сходства и различия между участниками групп осуждённых отрицательной направленности, которые придерживаются норм «криминальной субкультуры», и осуждёнными, придерживающимися радикальных религиозных взглядов. Они схожи своим негативным отношением к общепринятым нормам морали и поведения, а также к установленным законом правилам, но вместе с тем отличаются «идеологически» – у них разные взгляды и ценности. Соответственно, их нельзя рассматривать как партнёров, но можно определить как контрсубъектов пенитенциарного конфликта.

Таблица 1

Особенности пенитенциарных конфликтов в зависимости от осуждённых-участников

Сопоставительный анализ личностных характеристик осуждённых – участников конфликтов и всех осуждённых в целом (по результатам переписи, проведённой в 2009 г.) позволил выявить некоторые особенности первых.

Так, если для первых характерен более молодой возраст (25–29 лет), то, согласно переписи осуждённых, наибольший удельный вес среди них занимают лица в возрасте 30 лет и старше (53,5 %)[44].

Сравниваемые категории осуждённых отличаются по уровню образования: например, участники конфликтов имеют более низкий его уровень. Если среди всех осуждённых доля лиц, имеющих начальное образование, составляет 4,9 %, среднее полное общее (среднее) – 37,7 %, а среднее профессиональное – 25,3 %[45], то среди изучаемой категории осуждённых он составляет 10,0, 20,0 и 9,0 % соответственно.

В уголовно-правовом отношении следует отметить, что осуждённые – участники конфликтов отличаются повышенной рецидивоопасностью. Среди них доля лиц, имеющих две и более судимости, составляет 78,0 %, при этом среди всех осуждённых – 49,5 %[46].

Для осуждённых – участников конфликта характерным является совершение тяжких и особо тяжких преступлений, предусмотренных ст. 105, а также ч. 4 ст. 111, 228, 228.1 УК РФ.

Абсолютному большинству осуждённых изучаемой категории назначено дополнительное наказание в виде штрафа.

При этом каждый пятый состоял на профилактическом учёте как склонный к употреблению наркотических средств и алкоголя, а также к нападениям на сотрудников.

Противоположнойстратификационной группой осуждённых – участников пенитенциарного конфликта являются лица, трудоустроенные в исправительном учреждении на должности дневальных и т. п. Данная группа осуждённых противопоставляется всем перечисленным выше группам. В обиходе их называют «активистами», потому что они открыто сотрудничают с администрацией исправительного учреждения.

До 2010 года в исправительных учреждениях существовали секции дисциплины и порядка, одной из задач которых являлось содействие администрации в обеспечении контроля соблюдения правил внутреннего распорядка лицами, которые отбывают наказание.

Приказом, упразднившим секции дисциплины и порядка, установлен запрет для членов самодеятельных организаций осуществлять командно-распорядительные и контрольные функции в отношении других осуждённых. В Минюсте России отметили «недопущение передачи администрацией исправительного учреждения своих полномочий по надзору и контролю за осуждёнными лицами, отбывающими наказание, и предотвращению конфликтных ситуаций между осуждёнными»[47]. Вместе с тем в исправительных учреждениях сохранились должности для осуждённых, которые позволяют им частично выполнять контрольно-распорядительные функции. Как правило, это бригадиры на производственных участках и дневальные в жилых зонах.

Переходим к рассмотрению специального субъекта пенитенциарного конфликта – сотрудника исправительного учреждения.

Специфичность заключается в том, что, с одной стороны, сотрудник – это непосредственный участник конфликта, а с другой – лицо, обязанность которого заключается в том, чтобы преодолеть конфликт, а не эскалировать его.

Государство на законодательном уровне наделило своих представителей широкими полномочиями, но при этом ограничило их поведение. Согласно международным нормам, «там, где это возможно, администрация пенитенциарного учреждения должна использовать механизмы восстановительного правосудия и медиации для урегулирования споров с заключёнными и между ними» (п. 56 Европейских пенитенциарных правил)[48]. Более того, на заседании Открытой международной экспертной группы по Минимальным стандартным правилам обращения с заключёнными в Бразилии (28–31 января 2014 г.) была отмечена необходимость в специализированной подготовке персонала пенитенциарного учреждения в сфере урегулирования конфликтных ситуаций.

Начиная с 2013 года нормативно закреплена обязанность сотрудников уголовно-исполнительной системы выявлять конфликтные ситуации и принимать меры для их разрешения и урегулирования[49], несмотря на то, что данные нормы отсутствуют в уголовно-исполнительном законодательстве. Однако этот правовой недостаток компенсируется целью уголовно-исполнительного законодательства – недопущением совершения новых преступлений осуждёнными (ст. 1 УИК РФ).

Помимо субъектов пенитенциарного конфликта, можно выделить и другие категории внешних участников конфликтов, к которым относятся:

• родственники осуждённых;

• правозащитные и общественные организации (общественные наблюдательные комиссии);

• адвокаты;

• органы прокуратуры;

• судебные органы;

• международные организации (комитет ООН против пыток и т. д.).

Как видно, количество участников конфликтов больше, чем количество контрсубъектов, что осложняет процесс их изучения.

Родственники осуждённых – закономерно самые распространённые участники пенитенциарных конфликтов. В местах лишения свободы «маневры» со стороны осуждённых ограничены забором, так что решение многих проблем ложится на плечи их родных. При этом не исключается их участие в различных спорных ситуациях, связанных с отбыванием наказания члена семьи.

Правозащитные и общественные организации (общественные наблюдательные комиссии) – это особая категория участников пенитенциарного конфликта. Задачей подобных организаций является защита прав человека, которые были нарушены в процессе исполнения уголовных наказаний. Считается, что осуждённые являются наиболее уязвимой к нарушению их прав категорией людей, так как места лишения свободы – это учреждения закрытого типа. Сегодня существует система общественного контроля за местами принудительного содержания – общественные наблюдательные комиссии[50]. Деятельность данного института в последнее время активизировалась в сфере нарушения законности при осуществлении своих служебных обязанностей сотрудниками уголовно-исполнительной системы. Общественные наблюдательные комиссии инициируют внутриведомственные и прокурорские проверки состояния законности в местах лишения свободы, ряд материалов передаётся ими в суд.

Особенность данного вида участников пенитенциарного конфликта заключается в их публичности.

Адвокаты – это участники пенитенциарных конфликтов, вовлечённые в них наряду с правозащитными организациями.

Представители органов прокуратуры – специальные участники пенитенциарного конфликта. Согласно ст. 22 УИК РФ, за соблюдением законов администрацией учреждений и органов, исполняющих наказания, осуществляется прокурорский надзор (в соответствии с Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 № 2202–1).

Предметом надзора является законность нахождения лиц в исправительных учреждениях, соблюдение установленных законодательством Российской Федерации прав и обязанностей осуждённых и т. д. (ст. 32 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»).

Своими полномочиями прокурор вправе отменять дисциплинарные взыскания, наложенные в нарушение закона на осуждённых, а также немедленно освобождать их своим постановлением из штрафного изолятора, помещения камерного типа и т. д. В свою очередь применение к арестантам мер дисциплинарного взыскания является одной из форм участия в пенитенциарном конфликте.

Таким образом, уполномоченный прокурор в рамках своей компетенции участвует в пенитенциарном конфликте между осуждёнными и администрацией исправительного учреждения, а от его действий напрямую зависит исход этого конфликта. Прокурор выступает в роли третейского судьи, который может своими действиями разрешить возникший или длительно существующий пенитенциарный конфликт.

Следующими участниками пенитенциарных конфликтов являются судебные органы (судебная власть), задача которых также заключается в устранении конфликтов. Судебная власть – самостоятельная и независимая ветвь государственной власти, действующая для разрешения на основе закона социальных конфликтов между государством и гражданами[51].

Пенитенциарные конфликты разрешаются в судах всех инстанций, в том числе в Европейском суде по правам человека.

Последними из рассмотренных участников пенитенциарных конфликтов являются международные организации (Европейский комитет по предупреждению пыток и др.). В соответствии с подпунктом 21 пункта 7 Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утверждённого указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1313, Минюст России координирует деятельность федеральных органов исполнительной власти по взаимодействию Российской Федерации с Европейским комитетом по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее – ЕКПП), включая организацию и проведение визитов делегаций ЕКПП в Россию, а также подготовку ответов на доклады ЕКПП по итогам этих визитов.

Согласно пункту 1 статьи 8 Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, ЕКПП уведомляет правительство заинтересованной стороны о своем намерении совершить визит. После такого уведомления ЕКПП вправе в любое время посетить любое место, где содержатся лица, лишённые свободы государственной властью.

С момента ратификации Российской Федерацией Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (28.03.1998) делегации ЕКПП 27 раз проверяли условия содержания осуждённых в местах изоляции от общества.

В период с 24 ноября по 1 декабря 2014 г. члены делегации ЕКПП (Латиф Гусейнов, Майте Де Рю, Джеймс МакМанус, Витаутас Рашкаускас) посетили шесть учреждений уголовно-исполнительной системы. По итогам визита председателем ЕКПП Латифом Гусейновым был отмечен ряд проблемных вопросов:

• необоснованное систематическое применение наручников к осуждённым к пожизненному лишению свободы;

• несовершенство механизма реализации осуждёнными к пожизненному лишению свободы права на условно-досрочное освобождение (практическая реализация права, реабилитация и подготовка к выходу на свободу);

• наличие элементов, умаляющих достоинство личности: запрет садиться на кровати и отдыхать; держать руки за спиной и склонять голову при общении с персоналом;

• отсутствие человеческих контактов, за исключением сокамерников, в связи с удалённостью учреждений от места жительства родственников осуждённых.

В качестве рекомендаций ЕКПП была озвучена необходимость пересмотра всей концепции пожизненного содержания осуждённых.

Таким образом, мы определили, что контрсубъекты пенитенциарного конфликта делятся, с одной стороны, на сотрудников и осуждённых, сотрудничающих с администрацией, а с другой – на осуждённых отрицательной направленности, которые в свою очередь делятся на криминальных лидеров, осуждённых, придерживающихся радикальных религиозных взглядов, дезадаптивных осуждённых и т. д. Внешними участниками конфликта могут быть: родственники осуждённых, адвокаты, правозащитные и общественные организации (общественные наблюдательные комиссии), органы прокуратуры, судебные органы, международные организации (Европейский комитет по предупреждению пыток и т. д.). Наибольшую же общественную опасность представляют собой пенитенциарные конфликты с участием криминальных лидеров, осуждённых, придерживающихся радикальных религиозных взглядов, и дезадаптивных осуждённых.

1.4. Границы пенитенциарного конфликта

Рассматривая структуру конфликта, важно уяснить его границы: пространственную, временну́ю и внутрисистемную.

Пространственная граница определяется территорией, на которой возник конфликт, т. е. местоположением и площадью (в том числе прилегающей территорией) учреждения, исполняющего наказания.

Граница пенитенциарного конфликта является физической, т. е. это конкретное место, где люди в силу определённых обстоятельств обязаны сосуществовать между собой, даже если у них нет на это никакого желания.

Наличие границы является отличительной чертой подобных конфликтов в связи с тем, что избежать разногласий в закрытых системах можно, только когда индивидуум «покинул границы». Во всех остальных случаях он фактически против своей воли будет участником этой ситуации. Чем более закрытой является система, тем более тесные в ней грани взаимодействия. Соответственно, в таких условиях более высокий риск возникновения конфликта – и тем негативнее его исход.

Данный вывод подтверждают Громов В. Г. и Минькина Н. И., которые подчёркивают, что в закрытом социуме субъекты конфликта не могут разойтись, разъехаться. Находясь в одном учреждении, они вынуждены всё время сталкиваться друг с другом. Постоянные столкновения конфликтующих между собой осуждённых сопровождаются высоким эмоциональным напряжением и в целом нарушают процесс исправления граждан[52].

Временна́я граница – это продолжительность конфликта, т. е. его начало и конец[53]. Пенитенциарные конфликты могут быть ситуативными и длящимися.