Психомародеры: Часы Галлюцинаций

– Очень нужно дважды национальному герою выглядеть важно! Нужно выглядеть мужественно!

– Ох, за это не беспокойся…

– Ты права, это кресло говорит о моей мужественности за меня.

Пандора резко выпрямилась и посмотрела на меня с укором.

– Прости, – я почувствовал себя виноватым за собственную неудачную шутку и надел очки.

Но это была моя самая удачная шутка, если учитывать, что юмор – вообще не мое кредо.

По этой части у нас Юно. Уж точно не я!

– Листер, – Пандора закончила возиться с моими волосами, – и помни одно: говори то, что думаешь. Они ничего тебе не сделают.

– Я думал, что на камеру нужно играть и говорить то, что от тебя хотят услышать. Разве нет?

– В общем-то да… но не в этот раз. Ты у них первый раз, так что они совсем тебя не знают. Ты в выигрыше, и можешь создать вокруг себя образ, какой захочешь. Но тогда придется ему соответствовать постоянно! Можно завраться так, что потом не выкрутишься! А потому мой тебе совет – говори все прямо сразу.

– А если они будут задавать… неудобные вопросы?

– Они их будут задавать, Листер. Это же журналисты! Чего с них взять? Но ты их всех сделаешь – я уверена на все сто!

– Спасибо, Пандора, поддержала…

Сейчас мы находились за кулисами большой сцены, выставленной на улице на площади. За моей спиной был выход на нее, а там – камеры, репортеры, журналисты и куча микрофонов.

Сипилена прибежала к нам из гримерки. Она выглядела потрясающе! Зеленое блестящее платье, сверкающие алые кудри и розовый блеск на губах.

Для этого интервью она надела туфельки на высоких каблуках, а потому шла к нам очень осторожно, стараясь не упасть. Я знал, что Сипилена не сильная фанатка каблуков, поэтому это ей дорого стоило.

– Листер, ты готов? – она посмотрела на меня, надевая вторую сережку на ухо.

– Да, полностью.

– Отлично!

Закончив с сережкой, Сипилена покрутилась перед нами. Ее глаза сверкали.

– Как я вам?

– Бесподобно! – не сдержал я откровенного комплимента.

– Ты потрясающе выглядишь, Сипилена! – Пандора похлопала ей. – Просто изумительно! Класс!

Сипилена залилась краской.

– Ой, спасибо вам большое! Мне это было важно… Так… все готово?

Со стороны сцены к нам вошла женщина в офисном костюме и с черной папкой.

– Вас ждут, – сказала она нам.

– Уже идем! – ответила ей Сипилена.

Женщина кивнула и вернулась на сцену.

Пандора заметила, как мои пальцы начали слегка трястись.

– Не волнуйся, Листер, все будет хорошо, – сказала она мне, – помнишь, что я говорила?

Я кивнул в ответ.

Не знаю почему, но сейчас на меня нахлынуло дикое волнение. В груди все сжалось. У меня не было много возможностей, чтобы привыкнуть к публичным выступлениям.

А сейчас у меня нет даже подготовленной речи!

Формат «вопрос-ответ» меня сильно пугал. А вдруг… я затуплю и буду долго молчать?

– Вдруг я затуплю и буду долго молчать?

– Я помогу, – ответила мне Сипилена, – не переживай. Я с тобой. У нас все получится. Будем говорить все так, как оно есть.

– Хорошо. Ты права. Нам просто нужно прямо отвечать на вопросы, верно?

– Да. Ты справишься, Листер. Ты у меня – сообразительный парень. Это я долго привыкала к яркому свету, к камерам и вопросам… ты не представляешь, какие долгие паузы я делала на своих первых интервью! Позор просто! Позорище! Ох… сейчас я вроде как пообвыкла. Ты как?

– Готов. Вперед.

Сипилена подошла к моему креслу, взяла за ручки развернула меня к сцене.

Нет…

Я не хочу этого…

– Постой!

– Что не так?

Сипилена замерла.

– Не надо меня везти. Я сам.

Я этого не видел, но мог предположить, что на этой ноте Пандора и Сипилена переглянулись.

– Хорошо, Листер. Как скажешь. Ты можешь поехать сам.

Я взялся руками за колеса кресла.

– Удачи вам, ребята! – пожелала нам Пандора. – Я держу за вас кулачки! Ни пуха, ни пера вам!

– К черту! – дружно ответили мы с Сипиленой.

И вот… наш выход.

Я выехал из-за кулис на сцену, а рядом со мной шла Сипилена. На краю сцены по середине уже была приготовлена для нас кафедра. Вернее… кафедра предназначалась для Сипилены, а мое место было рядом, у стойки с десятком микрофонов.

Нас ослеплял свет софитов. Посыпались вспышки фотокамер. Зеваки и журналисты аплодировали нам.

Женщина, что завала нас на выход, взяла в руки микрофон и представила нас:

– Ментальный Лидер организации «Скитальцы души», психиатр, Сипилена! И психомародер с титулом – национальный герой Мараканда – Листер!

Гром аплодисментов разрывал площадь.

Это люди, действительно, хотели видеть нас. Они ждали нас.

Они жаждали нашего внимания.

Теперь я знал, чем занимается Сипилена, когда покидает Штаб. Она приходит на подобные встречи, стоит под ярким освещением софитов и отвечает на вопросы журналистов.

Сипилена встала за кафедру, к которой крепились микрофоны. Я становил свое кресло у стойки с микрофонами.

Мы оказались у самого края сцены, а вниз – толпа людей. Сотни камер, фотоаппаратов, блокнотиков для записей и микрофонов.

Все внимание приковано только к нам.

Не надо было надевать очки… я вижу все эти лица. Много лиц. Черт возьми! Это социофобия что ли началась?

Пальцы похолодели. Сердце закололось. Главное восстановить дыхание. Не забывай про дыхание, Листер!

Черт возьми!

Соберись, тряпка!

– Добрый день, – Сипилена поздоровалась в микрофон.

Надо сделать то же самое.

– Здравствуйте, – произнес я, и услышал свой мерзкий голос в колонке.

Черт! И зачем я на это подписался? Какой позор!

«Здравствуйте»?! Что еще за «здравствуйте»?!

Проклятье…

– Мы рады видеть вас и готовы отвевать на ваши вопросы, – добавила Сипилена.

И тут началось…

– Листер, скажите, какого это быть дважды национальным героем Мараканда?

Говори то, что они хотят услышать… и пусть это будет правдой…

Я наклонился к микрофону и сказал ответ, который возник у меня в голове сам собой:

– Очень почетно.

Думаю, это гениально!

А может и нет, но такой краткий ответ удовлетворил любопытство этого журналиста.

– А как вы победили Ги Осмонда, ведь он обладал разными способностями Тетради Бешенства?

Что ж… на этот вопрос я смогу ответить.

– Главное… застигнуть противника врасплох. Когда Ги Осмонд заполучил все силы Тетради Бешенства, то могущество, что он обрел, пошатнуло его психику. Именно так! Нарцисс стал совершать промахи, и эти промахи стоили ему жизни. Я наблюдал его психическое состояние и знал, что он допустит ошибку. Это дало мне шанс победить его.

Вот же врун!

На самом деле я плохо контролировал свой указательный палец, который в самый «ответственный» момент зажал курок. Ги Осмонд погиб по нелепой случайности. Я не хотел его убивать… так быстро.

– А как же обстояло дело с Корнелиусом Муром? Вы тоже почувствовали, что он промахнется?

Пора отвечать на новый вопрос!

Соберись.

– С Корнелиусом было сложнее. Он не обладал силами Тетради Бешенства, но Мур выпил особую таблетку, которая усиливает способность психомародера тысячекратно. Поверьте, именно так оно и было. Мне пришлось пустить в ход все свои силы, чтобы победить его. Поскольку мы находились в воздухе, да еще и во время сильной грозы, как вы можете помнить, победить его становилось потенциально проблематично. Мешало много факторов, но… когда я разбил Ментальный Телефон, и Корнелиус понял, что его план по захвату Мараканда провалился… это его сильно подкосило. Тогда я воспользовался моментом и напал.

– Но он же в вас выстрелил, разве не так?

Сипилена в растерянности взглянула на меня. Она будто подсказывала мне, что начинаются «вопросы-ловушки», которые могут «подмочить» мою геройскую репутацию.

Я решил отвечать честно.

Лучше не врать в таких мелких деталях, хотя… они никак не проверят истину!

И все же…

– В тот момент, когда Корнелиус лишился всего, к чему стремился, в нем горело лишь одно-единственное желание – убить меня. Он жаждал убить человека, который отнял у него все. Признаю, это был отчаянный шаг. Я, правда, не ожидал от него такой выходки, но в тот момент, когда он выстрелил, он все равно знал, что проиграл. Он был готов умереть, но умереть вместе со мной.

– Но вы не умерли!

– Именно поэтому я здесь. Вы правы. Я не дал ему насладиться даже такой маленькой победой…

Все заулыбались и зааплодировали мне.

Сипилена довольно кивнула мне.

Я же почувствовал некоторое неудобство. Вопросы задают только мне. Будто Сипилены здесь нет!

Но у нее было уже много интервью, а меня они видят впервые.

Это моя минута славы.

Полагаю, пока все идет неплохо. Вопросы вполне корректны, я ожидал чего-то…

– Но теперь вы сидите в инвалидном кресле. Не слишком ли это большая жертва? Вы больше не сможете сражаться?

Ох, как же я ошибся!

А вот и оно…

И что им говорить?

Молчу. Пауза долгая.

Сипилена поспешила мне на выручку:

– Листер уже идет на поправку. У него есть способность – ускоренная регенерация. Именно благодаря ей он не умер от огнестрельной раны. Осталось совсем немного, и он снова встанет на ноги. Я вам обещаю. Листер снова будет нас защищать.

Новый вопрос задали уже Сипилене:

– Сипилена, скажите, а какие чувства вы испытали, когда увидели своего любимого человека в инвалидном кресле?

Любимого человека…

Что за…

Проклятье!

– Мы с Листером…

Она смотрела на меня.

«Просто коллеги», «просто друзья», «просто работаем в одной организации»… скажи хоть что-нибудь!

Черт побери!

С чего они взяли, что я – ее «любимый человек»?

Сукины журналисты! Подонки!

– Я была готова его поддержать в эту трудную минуту, – продолжила говорить Сипилена, – да, вы правы. Я люблю Листера. И я буду с ним рядом в любой трудный час. Вместе мы справимся с этой болезнью. Обещаю: я подниму его на ноги.

Казалось, мы отбили эту атаку, но дальше стало только хуже.

– Но вы все время были на интервью? Когда вы успевали помогать Листеру?

Черта с два!

– Я…

Я хватаю микрофон:

– Она все успевала, – говорю я, – Сипилена – большая молодец. Она успевала быть на интервью и помогать мне. Это было непросто. И сейчас нам обоим требуется отдых и время, чтобы проводить его вместе. Надеюсь, вы нас поймете.

Мой ответ удивил всех журналистов, а из глаз Сипилены выбил слезы.

Ее взгляд говорил мне: «Спасибо, Листер».

Я не мог иначе. Я должен был защитить ее перед лицом этих журналистов.

– Можно новый вопрос?

– Да, конечно, – среагировала Сипилена, пока я находился в прострации после своего ответа.

– Что вы думаете о Призраке – охотнике на психомародеров, который начал терроризировать город?

О чем… это… он…

Что еще за Призрак?

– Мы считаем…

Я не дал Сипилене закончить.

– О каком Призраке идет речь?

Возникла неприятная тишина.

На меня смотрели, как на идиота! Честное слово!

– Вы не слышали о Призраке, Листер?

– О ком?

– Призрак появился на прошлой неделе. Вы знали Пегги из организации «Голоса»?

– Да…

– Она стала первой жертвой Призрака. Пегги нашли мертвой на улице, когда она выполняла свое задание.

Пегги – девушка из организации «Голоса». Ее диагноз – синдром Мюнхгаузена. Она могла менять внешность и принимать образы людей, которые вызывают сочувствие и сострадание, чтобы смешиваться с толпой и шпионить.

Она и другие психомародеры «Голосов» помогали нам и участвовали в битве за Когнитивный Департамент.

Что… происходит?

– Призрак убивает психомародеров. Далее нападения продолжились. Новыми жертвами оказались новообращенные психомародеры, которые только-только узнали о своих способностях. Сипилена вам не рассказывала?

Я смотрю на нее.

– Мы еще не поднимали эту тему у себя в организации, – ответила она журналистам.

– Призрак – новая катастрофа Мараканда. Почему «Скитальцы души» игнорируют это? Почему вы не осведомили Листера о новом маньяке?

Все еще смотрю на нее.

Сипилена выглядела растерянно.

Журналисты продолжали усугублять ситуацию:

– На счету Призрака уже десять жертв. Психомародеры больше не чувствуют себя в безопасности. Любой может оказаться следующей жертвой. Уже неделю ведется охота, но никто не может поймать Призрака. Новой жертвой может стать любой участник вашей организации! Это может быть и Листер, ведь он не может защищать себя в инвалидном кресле. Почему вы, Сипилена, скрывали от него правду о Призраке?

Из ее глаз катились крупные слезы.

Она виновато смотрела на меня.

– Почему ты мне ничего не рассказала?! – я говорил с ней.

Вся эта ситуация приводила меня в бешенство.

Кто-то убивает психомародеров на право и на лево, а мне ничего не сказали!

– Об этом говорят во всех новостях! Как вы могли не знать?

Так никто мне и не дает смотреть новости… проклятье! Они там все сговорились за моей спиной?

– Листер, прости, – вырвалось у Сипилены.

– Почему, Сипилена? Почему вы скрывали от меня это? Другие тоже знали о Призраке и молчали?

– Я приказала им не говорить тебе.

– Приказала?!

Сипилена сошла с кафедры.

– Я не хотела тебя тревожить, пока ты не поправишься. Я хотела все рассказать, когда ты снова встанешь на ноги. Я знала, что эти новости не будут давать тебе покоя. Ты захочешь действовать, но будешь понимать, что не можешь ничего сделать из-за болезни. Это бы измучило тебя! Я не хотела причинять тебе еще больше страданий. Я знаю, что ты всегда хочешь помочь. И я… не стала ничего говорить об этом Призраке.

Я не мог больше этого слушать!

Я не мог здесь находиться!

Довольно!

С меня хватит!

Я схватился за колеса кресла и направил свою коляску вместе с собой прочь со сцены! Прочь ото всех!

Достало!

– Листер!

Это голос Сипилены за моей спиной.

– Постой! Прости меня!

Она бежит за мной.

А потом…

Раздаются охи.

Я оборачиваюсь – Сипилена лежит на сцене. Из-за высоких каблуков она споткнулась и упала.

Мерцали ослепительные вспышки камер, снимая все это.

А потом… я просто уехал за кулисы.

– Листер! – Пандора набросилась на меня тут же. – Почему ты не вернулся? Почему ты не помог ей? Сипилена!

Я не ответил, а она не собиралась меня слушать.

Пандора пулей выбежала на сцену, чтобы помочь Сипилене.

А я уезжал… уезжал подальше ото всех!

Прочь… прочь…

Но лестница меня остановила. Самому мне не спуститься на землю.

Проклятье!

– Я поговорю с ним.

Это был голос Пандоры, которая через минуту подошла ко мне.

– Листер…

– И ты знала?

Я резко развернулся к ней лицом.

– Скажи мне, Пандора. Ты тоже участвовала в этом «Клубе без Листера»?

– Листер! Все совсем не так, как ты думаешь! Нет никакого «Клуба без Листера»!

– А мне кажется, что есть, Пандора! Какой-то маньяк режет психомародеров в городе, а мне об этом не сказали! Что еще за секреты? О чем еще вы умолчали? Может, вы уже победили Безумного Лорда и скрыли это от меня? Может, вы за моей спиной уже все получили свои медальки национальных героев Мараканда? Ответь мне, Пандора! Что вы задумали?

– Да ничего мы не задумали, Листер! Мы не говорили тебе о Призраке, чтобы защитить тебя!

– Защитить?

– Если бы ты узнал о нем, то был бы готов сражаться с ним даже в кресле! Сипилена сказала тебе правду на сцене. Она знала, что осознание того, что ты ничем не можешь помочь, стало бы мучить тебя! Мы хотели тебе все рассказать. Правда, хотели! Мы просто ждали, когда ты встанешь на ноги… только и всего! Листер… пожалуйста, прости ее. Сипилена любит тебя, и она хотела сделать все, как можно лучше. Она уже извинилась. Тебе тоже бы не помешало извиниться перед ней. Ты должен нас понять.

Ждали они…

Проклятье!

Кто-то убил уже десять психомародеров в городе, а я узнаю об этом только сейчас! Какой-то безумец уже неделю орудует в Мараканде… весь мир в курсе! Все в курсе, кроме меня!

– Черт с вами! Черт со всеми вами!

Я тяжело выдохнул.

– Отвези меня к ней. Я извинюсь перед Сипиленой.

– Листер, мы же просто хотели…

– Просто отвези меня к Сипилене, Пандора! Я не желаю ничего слышать об этом.

Она взялась за ручки кресла, и мы направились к Сипилене, а ей… ей пришлось вернуться на сцену и закончить интервью.

– Поедешь к ней? – спросила меня Пандора.

Как же не хочу снова смотреть в эти лица!

– Надо закончить то, что начали. Да, я поеду на сцену и поддержу ее.

И я снова взялся руками на колеса и вернулся под свет софитов, чтобы извиниться перед Сипиленой у всех на глазах.