Сага о Мрачных Водах. Призраки Перламутра

Глава 15. Те, кому не до сна

Он бежал в сторону Скальда и не останавливался. Выглядел Энтони крайне встревоженным и напуганным. Пустоту в его глазах заполнили страх и отчаяние.

«Что же с ним случилось?».

– Помедленней, парень! – крикнул ему Скальд.

Но тот не думал замедлять темп.

– Куда ты так спешишь?

И Скальду дали резкий ответ:

– Прочь!

Энтони Эрнандес махнул на Скальда рукой, словно хотел, чтобы он убрался с дороги.

– Не очень-то вежливо… ты так и думаешь бежать, пока не сорвешься с края земли?

– Уходите! Прочь! С дороги!

Он кричал и плевался.

– Не дождешься, парень.

Он приближался.

Скальд отслеживал траекторию движения Энтони Эрнандеса. Он успел заметить предпосылки к маневру, который тот хотел совершить. Энтони бросил взгляд вправо – хотел обогнуть Скальда. Но тот предвидел хитрый умысел. Вероятнее всего, Энтони знал, что его «ненамеренный» взгляд заметил. И свернул влево, в другую сторону. Скальд бросился туда же гораздо раньше, чем это сделал Энтони. И это позволило двоим людям столкнуться.

Скальд обхватил Энтони и не отпускал. Парень вырывался. Топтался ногами по песку. Стучал кулаками. И кричал:

– Отпустите! Черт с вами! Не трогайте меня! Отстаньте! Дайте мне убежать!

– Нет-нет, Энтони Эрнандес, от меня ты сегодня не убежишь.

Энтони замер, уставившись на доктора Серпентеса. Скальд перехватил правую руку Энтони, схватив ее за запястье, и потянул вверх.

Скальд осмотрел окровавленные разбитые костяшки пальцев.

– Это серьезные раны, Энтони. Я хочу тебе помочь.

– Отпустите!

Энтони все же вырвался из хватки Скальда, но не собирался убегать. Он просто сделал два шага назад, отряхивая смявшиеся футболку и шорты.

– Я вас видел в морге. Вы были там. Смотрели на меня. Там вы и узнали обо мне, верно?

Скальд кивнул.

– Я соболезную твоей потери, Энтони.

– Не надо!..

– Послушай.

Энтони резко отвернулся. Скальд, испугавшись, что тот опять задумает сбежать, схватил его за руку и остановил.

– Я знаю, какого это, Энтони.

Юноша повернул голову к Скальду и устало взглянул ему в глаза.

– Я тоже потерял ту, кого любил. И никого не смог полюбить также сильно после этого. Прошло семь лет, но не проходит и дня без воспоминания о ней. Я потерял жену, Энтони. И сына. И все в один день.

На удивление Скальда Энтони Эрнандес оказался более сообразительным, чем он думал.

– Алый Вопль? – спросил он.

Алый Вопль – тот самый случай, когда мужчина в Перламутр-Бич мог лишиться жены и ребенка в один день.

Частный случай подобной потери, но не редкий.

Скальд обреченно вздохнул.

– В этом мире нашлось много места страданиям и печалям, Энтони. И от этого не уйти. Нам остается лишь заботиться о своем будущем. О своей жизни. О жизни живых людей. Уверен, Миса Филиндерс была прекрасной девушкой…

– Лучшей! – перебили его. – Самой лучшей на свете!

– Не сомневаюсь. Так бывает, что… смерть забирает хороших людей, Энтони. По-настоящему хороших и замечательных людей.

– Это несправедливо. И жестоко.

– Знаю, да. Позволь… позволь мне помочь хотя бы залечить раны, пока к ним не присоединилась вторичная инфекция. Это очень серьезно, Энтони.

– Ладно. Куда мы идем?

Скальд удивленно выгнул бровь. Неужели ему так легко удалось убедить Энтони принять его помощь? Или этот парень готов идти куда угодно и даже нестись, лишь бы избавиться от мучительных мыслей о смерти своей возлюбленной?

– Подожди. Кто-нибудь знает, что ты здесь?

– Эм-м… а кто должен знать?

– Я слышал, что ты живешь с дядей. Альбедо, да? Вы держите магазинчик «Глубоководье».

– Все-то вам известно!

– Так он знает о том, что ты здесь, или нет?

Скальд уже знал ответ.

– У тебя есть телефон?

– Что вы хотите?

– Чтобы ты ему позвонил. Ты сбежал из дома, так?

Энтони не ответил.

«Проклятье. Он нагло сбежал из дома и ничего не сказал дяде».

– Так не пойдет, Энтони. Позвони своему дяде. Он за тебя сильно переживает, я в этом уверен. Скажи ему, что проведешь ночь в моей клинике. Скальд Серпентес. Он наверняка меня знает. Успокой его. Ты уже взрослый и должен все понимать. Я понимаю, что тебе тяжело, но эта боль не должна делать из тебя эгоиста. Подумай о тех, кто беспокоится за тебя. Думаешь, им легче? Уверен, что твой дядя делает все ради тебя, Энтони.

– Ладно-ладно! Перестаньте давить на совесть! Я понял. Сейчас позвоню и скажу, что буду с вами, а утром вернусь.

Энтони выхватил телефон из кармана и отошел в сторону, набирая номер.

Скальд какое-то время наблюдал за парнем, а потом отвлекся на Маяк, который его не отпускал.

«Если мы так с ним встретились, значит, кто-то этого хотел. Энтони Эрнандес стал жертвой кошмарных событий. Как и я. У него есть право узнать правду. Есть право отомстить. Есть право разобраться в том, что происходит в этом городе на самом деле. Стоит ли его привлекать к расследованию? Он мог бы оказаться полезен. Он еще молод, но уже достиг совершеннолетия. Если я предложу ему партнерство, согласится ли он? В нем есть огонь. Я это вижу. Есть желание сражаться. Как и я, он готов биться со злом, охватившем Перламутр-Бич. История повторяется… тьма вернулась в город. Но на этот раз мы не можем просто ждать, пока она уйдет в спячку еще на семь лет, чтобы набраться сил и нанести новый сокрушительный удар. Зло зашевелилось вновь. Что-то его пробудило. Что-то… что может скрываться на самом дне морском…».

Энтони расхаживал Пляжу, пиная песок. Он постоянно запрокидывал голову к небу, смотрел на две луны и пытался успокоить своего дядю.

«И этот проклятый Маяк… что в нем такого? Возможно, ответы могут крыться там. Или это просто мои глюки? Когда они начались? В ту ночь, когда ко мне залетела сова? Или раньше… после того самого дня… не помню. Похоже, моя память старательно вычищала воспоминания о днях отчаяния и горя. Психика защищает саму себя. И это правильно. Забвение – тоже защита. Но порой она может стать слабым местом – брешью в доспехах, которую можно пробить».

– Поговорил?

Энтони, убрав телефон в карман, вернулся к Скальду.

– Да, все в порядке.

– Точно? Что он сказал?

Энтони помялся. Пусть и не хотя, но все же ответил:

– Дядя был рад этому звонку. Он словно…

– Выдохнул?

– Да. С большим облегчением. Он отблагодарил меня за то, что я так поступил. Ничего, что я не сказал о том, что вы меня надоумили позвонить?

– Ни в коем случае. Напротив, пусть твой дядя гордится тобой. Запомни, со старшим поколением всегда нужно быть хитрее. Им не стоит волноваться попусту. А дать еще один повод для гордости никогда не будет лишним. И что еще он сказал?

– Он уже собрался меня искать, но я позвонил вовремя. Он уже набирал номер Людо Ксавьера.

– Видишь! Если бы вмешалась полиция, то все закончилось не так радостно.

– Верно, да… спасибо, что заставили меня это сделать. Дядя сказал, что знает о вас и о вашей клинике. Он спокоен. Он по-настоящему успокоился, узнав, что я проведу ночь у вас. Похоже, он переживал за мои раны на руках. Он хотел, чтобы мне кто-то помог. Он просил передать вам спасибо за то, что согласились так меня принять к себе.

– Это простая вежливость. Ничего особенного.

– Нет, особенно! Не каждый бы… согласился. Порой люди не хотят вмешиваться в проблемы других. Авось, сам справится. Лишь бы не впутываться, а то еще сам пострадаю. Людей всегда заботят только они сами. Они не помогут, если проблема не касается непосредственно их самих.

– Не стоит винить их в этом. Это просто самозащита, Энтони. Природный инстинкт. Не каждый воинственно рвется в бой за чужую незнакомую ему жизнь, это так. И это нормально. Пойдем, нужно заняться твоими ранами. И что ты делал руками? Колотил бетон?

Энтони залился неловкой краской, но не ответил. Скальд не стал вдаваться в такие подробности. Сейчас это уже не имело никакого значения.

Скальд заметил, что Энтони наконец расслабился в его присутствии.

«Это хороший знак».

Он уже не страшился чего-то неизведанного, не был охвачен гневом или отчаянием. Его движения стали плавными, а не резкими и размашистыми. Наступил миг успокоения, которого ему так не хватало, учитывая обстоятельства.

Скальд уверен, что именно к этому Энтони стремился – к спокойствию. Оно стало той его потребностью, которую он был не в силах удовлетворить. Энтони впал в состояние фрустрации – невозможность получить желаемое.

У Энтони не хватало внутренних ресурсов, чтобы прийти к спокойствию. Скальд же помог ему их обрести.

– И это ваша клиника?

– Точнее, частный кабинет. Да, он скромный, но мне большего и не требуется. Главное, чтобы мои пациенты получали то, что хотели и уходили довольными.

– Согласен. У нас с дядей тот же принцип. «Глубоководье» – маленький скромный магазинчик. Но у нас качественные товары, а потому все наши покупатели довольны. Никто не жалуется.

– Похоже, твой дядя хорошо в этом разбирается, не так ли?

– Еще бы! Он лучший в своем деле!

– Это превосходно. Я, пускай, точно не лучший в медицине, но считаю себя весьма способным. Впрочем, даже лучшим всегда есть к чему стремиться.

– Человеческие возможности безграничны. Вы об этом? Вперед и только вперед?

– Конечно же, Энтони. Стагнации не существует. Если ты не развиваешься, не идешь вперед, то тебя непременно тащит назад. Прогресс и только прогресс. И так во всем, а в своем любимом профессиональном деле – тем паче.

Скальд провел Энтони в медицинский кабинет. Ночной воздух полностью избавил это место от табачного дыма. Энтони сел на кушетку и осмотрелся. Скальд закрыл окна.

– А что с этим окном?

Скальд уставился на разбитое окно, заклеенное белым скотчем в несколько слоев.

– Кто-то… решил неудачно пошутить.

– Придурки!

Скальд был рад, что ему не пришлось рассказывать всю правду.

– С вами еще кто-то работает?

– Да, Лита. Моя медсестра. Хотя я отношусь к ней, как к напарнице. Она придет утром, и мы начнем работу.

– Вас только двое?

– И этого достаточно. Справляемся.

– И что именно вы лечите?

– У меня… широкий спектр. Помогаю всем, чем только могу. Как ты можешь догадаться, зачастую приходят с солнечными ожогами, укусами морских ежей или мурен, ядовитых змей. Самые разные травмы и переломы. Это касается и серфингистов, и дайверов. И по мелочи: ссадины, порезы. Забитые костяшки пальцев…

Скальд с укором взглянул на Энтони.

– Да будет вам! Я просто разозлился!

– Да, конечно, это я заметил, когда ты чуть не сбил меня с ног, словно носорог!

– Получается, вы чем-то похожи с мистером Мартинесом.

Скальд, доставая перекись и марлевые тампоны, любопытно выгнул бровь, взглянув на Энтони с интересом.

– Неужели?

– А разве нет? Он занимается спасением морских животных, а вы лечите людей. Хоакин же тоже врач по своей сути. И ученый. В одном лице.

– Профессор, насколько мне известно. Профессор Мартинес.

– Да, профессор. А мой дядя… он лечит потребности своих покупателей в хорошем морском оборудовании.

И Энтони заметно повеселел.

– Хм, похоже ты прав, – кивнул Скальд, – каждый из нас стремится помочь кому-то и сделать этот мир лучше.

– Это же замечательно!

Скальд не смог сдержать добрый смех. Ему не хватало такого позитива и юношеского оптимизма.

Он подвинул стул к кушетке, разложил бинты, пластыри, ватные шарики, перекись, спирт, пинцет и мазь на манипуляционном стеклянном столике.

– Давай сюда руку.

Энтони положил одну руку на столик. Скальд подставил под нее металлический почкообразный лоток и принялся обрабатывать рану перекисью, смачивая ею марлевые тампоны, держа их пинцетом.

– А ты чем хочешь заниматься, Энтони?

– Я?

– Да, будешь помогать дяде или…

– Я всегда хотел стать путешественником.

– Правда?

– Морским путешественником. Увидеть мир. Моря. Причалы. Океан, мистер Серпентес. Вот моя страсть. И то, что сейчас Сапфировое море закрывают, большой удар для меня.

– Но ты же понимаешь, что Людо Ксавьер не стал бы принимать подобные жесткие решения не будь на то веских причин? Ты сам видишь, что происходит. Нужно защитить людей любыми средствами.

– Но только в воде я чувствую себя свободным, понимаете? Только скользя на доске по волнам… и когда соленый ветер бьет в лицо, и когда погружаюсь, когда плаваю среди рифов. Это всегда захватывало мой дух. Я живу этим. Всю свою сознательную жизнь. Вода – моя стихия. Я просто не могу без нее!

Скальд обработал раны сначала перекисью, затем спиртом. Потом смазал лечебной мазью и наложил пластыри. Оставалось только забинтовать.

– Вот у вас есть такое, мистер Серпентес? Есть что-то, без чего вы жить не можете? Что вы скажете, если у вас отнимут медицину? Лишат этого кабинета? Отберут лицензию?

Скальд никогда об этом не задумывался всерьез. Зачем думать о том, чего никогда не случится? Он всегда был уверен в своих профессиональных способностях. Лишение лицензии ему никогда не грозило.

– Полагаю, я найду место, где мои способности пригодятся. Даже без лицензии. Навык останется со мной.

– Значит, вы станете нелегально лечить людей?

– Почему бы и нет?

– Выходит, вы – немного пират?

– Эй! Я такого не говорил! Я же не собираюсь никого грабить!

– Но вы же будете брать деньги за свою работу? Иначе, как тогда жить? Пираты плавают без лицензий и грабят порты и суда.

– Я не собираюсь становится пиратом, Энтони. Даже в том смысле, в котором ты себе представляешь. Чего ты от меня добиваешься?

Скальд принялся заниматься второй рукой.

– Я хочу, чтобы вы представили, как важен для меня океан. В нем моя жизнь. И я не представляю ее без него. Мы связаны. С самого детства. Всегда были связаны. А как вы пришли в медицину? Ваши родители были медиками?

– Нет, не были.

Скальд не нарочно покосился на свою забинтованную руку и тут же об этом пожалел.

– Дело в руках, да?

Скальд закатил глаза.

– Вы хотели узнать, как помочь себе.

Скальд насупился и принялся быстрее заканчивать обрабатывать руку.

– Ай! Вы чего! Жжется же!

– Ты слишком догадливый, Энтони Эрнандес. Я тебя недооценил.

– Мне так все говорят. И Хоакин, и дядя.

«Не сомневаюсь».

Скальд, приняв тот факт, что Энтони слишком любопытный в силу своего возраста (а кто не был в этом возрасте любопытен?!), успокоился и продолжил обрабатывать руки не спеша, размеренно.

– Я стал врачом, потому что мне это было интересно. Я всегда интересовался человеком и тем, как он устроен. Самое сложное создание во Вселенной. До сих пор всего мы не знаем о себе. Один только мозг, Энтони. Орган, который сам себя назвал, сам себя изучает и не может изучить до конца. Поразительно.

– И забавно!

– Да, забавно. И в человеке сложно не только его тело, но и психика. Ее нельзя увидеть, потрогать, изучить натурально. Нет никаких приборов и анализов. Лишь одно сознание изучает другое. И ошибки в лечении психики недопустимы не меньше, чем в лечении тела.

Скальд закончил перевязывать бинтом левую руку.

– Готово.

Энтони осмотрел свои забинтованные запястья.

– Спасибо, доктор Серпентес.

– Энтони, учитывая обстоятельства, ты можешь называть меня просто Скальд. Я не настолько стар. Не будь как Лита. Она меня этим частенько раздражает.

– Называет вас «мистер Серпентес»?

– И, кажется, я никогда не избавлю ее от этой привычки.

– Я тебя понял, Скальд. Спасибо за помощь.

«Так звучит гораздо лучше».

– Всегда пожалуйста, Энтони.

И раздался громкий стук в дверь.

– Кто это? – вздрогнул Энтони от неожиданности.

– Сиди здесь. Я открою.

Направляясь к двери, Скальд пожалел, что не прихватил ничего, что могло бы пригодиться в качестве оружия. Кто мог заявиться в столь поздний час к нему в клинику? В городе стало опасно, и враг может находиться рядом. Зная Перламутр-Бич, Скальд не удивится, если зло само постучится в дверь.

Стук повторился троекратно.

Скальду ничего не оставалось. Он решил, что стоит открыть дверь быстро, чем ждать дальше и слушать этот стук.

Скальд потянул за ручку, и на него упало нечто тяжелое.

Тело.

Человек.

Девушка.

Вся в крови.

– О, боже! Скальд! – вскочил Энтони с кушетки. – Я помогу!

Энтони подскочил к Скальду и взял девушку под руку.

– Куда ее нести?

– Давай на кушетку. Нужно уложить ее.

Вдвоем они поволокли ослабевшее тело на кушетку. Скальд взялся за корпус, а Энтони – за ноги. Вдвоем они уложили незнакомку.

– Энтони, там в нижнем ящике есть перекись и бинты. В правом шкафу найти ампулы с красной наклейкой. Это обезболивающие. И возьми шприцы на пять кубиков. Быстро.

– Да, хорошо!

Энтони поспешил выполнить команду доктора. Скальд тоже не собирался стоять без дела. Но прежде, чем начать приготовления, он поспешил осмотреть израненное тело новой пациентки и спросить:

– Как вас зовут?

– А…

Он наклонился ближе.

– Айс…

И девушка закрыла глаза, провалившись в обморок.

Глава 16. Друзья по несчастью

– Шон!

– Ты убила мою семью!

– Тебе не убежать! Ты поплатишься…

Что-то носилось надо мной. Я слышала звуки металла и стекла.

– Дик. Но друзья меня зовут Большой Дик. И всегда смеются над этим. Ты не догадываешься, почему?

– Шон! Нет! Оставьте его! Не трогайте! Не надо! Умоляю! Нет!

В ранах шипело. Острая боль, но после нее становилось легче. Намного. Намного легче.

– Режь! Режь! Режь! Режь! Режь!

– Вернись! Уродка! Вернись! Мерзавка! Этот лес… погубит тебя!

– Грешница должна умереть!

Что-то острое укололо в плечо. И боль ушла навсегда. Я растворилась во тьме.

– Во славу Верховной Матери!

– Ты… я нашла тебя… мразь…

– Я и сам попробовал одну. Дали на обед в дорогу. Так что я ничего не крал. Потрясающая рыбка! Нежная и почти без косточек!

Свет. Мерцающие лампы. И голоса, доносящиеся до меня тусклым эхом.

– Убийство решает многие проблемы. Оно дарует пропитание. И жизнь тем, кто по-настоящему ее заслуживает.

– Рыба начинает гнить с головы…

Голова кружится. Огонь. Я вижу горящую «Ракушку». На ступеньках у дома стоит Изабелла… с топором в руках.

– Кто такой Шон?

– Никто.

И топор пробивает черепушку монстра. И монстр убегает в лес.

А я иду… иду дальше, в самую тьму.

– Скальд! Посмотрите!

И я открываю глаза.

Вокруг меня – медицинский кабинет с белыми стенами. Я все-таки добралась до больницы.

Как я дошла?

И как еще жива?

Я сильно ослабла, но сейчас… жизнь и энергия возвращаются ко мне.

В комнате было двое: человек в халате и в очках и юноша в синей бандане с черными якорями.

– Она очнулась.

Я попыталась встать, и во всем теле начало ломить.

– Лежите, лежите! – ко мне подскочил врач. – Вам нужен отдых. Выпейте это и лежите.

Мне протянули чашку с теплым содержимым.

– Что это? – произнес мой измученный хриплый голос.

– Это сбавит жар.

– Я простыла? Летом?

– Просто температура. Надеюсь, ничего серьезного. Просто пейте.

Я взяла кружку в руки. Юноша помог мне приподнять корпус, чтобы было легче пить. Напиток напомнил теплую воду с лимонным соком. Не самое приятное питье, но сейчас это лучше, чем ничего.

Выпив лекарство, я снова опустила голову на кушетку.

– Отдыхайте.

Но я чувствовала, что могу говорить. Могу мыслить и принимать решения. Я просто… устала.

Пока я пила, мне удалось осмотреть себя: руки и ноги обвязаны бинтами в нескольких местах. На тело где-то наложили марлевые повязки и прикрепили широкими пластырями. Меня знатно подлатали.

– Как… вас зовут? – спросила я у двоих спасителей.

– Доктор Скальд Серпентес к вашим услугам, вы в моей частной клинике. Это значит, что вы в безопасности.

– А я – Энтони Эрнандес. Еще один пациент доктора Скальда на сегодняшнюю ночь.