- -
- 100%
- +
Рекрутировав Витьку, я совершил набеги на известные мне московские торговые точки. Домой мы доставили четыре набитые битком сумки с деликатесами, плюс то, что я привёз из последней командировки, а привозил всегда не мало. В последнем случае два мешка сахарного песка, для производства самогонки, компотов и варенья. Но самогон – не панацея, требовалась ещё и водка, да не каждый знал, где её можно достать. Увы, времена царили талонные, это года через три её стали полуподпольно продавать на рынках, а тогда это была валюта почище доллара. Но мир не без глупых людей (умный бы не догадался), поэтому в захолустной деревне соседнего Воскресенского района, километрах в двадцати от Егорьевска процветала открытая торговля водкой без талонов и очередей. Деревня называлась Шильково. Как такое могло случиться? Трудно сказать. В стране царила вакханалия так называемого трезвого образа жизни, поэтому и пили всё подряд, от одеколона, до лосьона «Огуречного» и настойки боярышника…
Наступило восьмое июля. Зоркий гусь Витька, перманентно полуголодный, вглядываясь в сторону пруда радостно объявил:
– На обед нас звать идут. Вон, целый караван растянулся.
Время на японских часах «Сейко», недавно купленных мной у Пирата Степановича, было немного ранним для обеда – около половины двенадцатого. Тем не менее мы охотно расстались с мастерком и уставились на процессию. Впереди важно и плавно вышагивая рослая немка. За ней, стараясь не отставать, семенила торопливо моя дочь Инга, размахивая руками и беспрерывно говоря что-то, но что именно, понять было невозможно из-за дальности расстояния. Метрах в трёх позади них расхлябанно поспешали Юрка с племянником Ромкой, тоже обсуждавшие нечто непонятное. За ними гнался птенец, уже оперившийся и изменивший окраску. Но почти не подросший, а завершал колонну преджених Коля.
Витька поскрёб небритую щёку:
– Примета не больно хорошая.
Я изумился:
– Что тебе не так?
– Женишок-то последним топает. Быть ему под каблуком, а то и вышвырнутым вон.
– Не каркай, – осерчал я, – к тебе в голову только гадство лезет. Считай ты сегодня остался без выпивки.
Брат меня поддержал:
– Не городи, Витёк. Колян правильно идёт, он за цыплёнком присматривает.
И хитрый Витька моментально стал ручным. Мы сходили, по-быстрому перекусили и вновь отправились на кладку кирпича, с условием, что к двум часам дня работу завершим и явимся на торжественное застолье.
Этот тридцатилетний юбилей оказался единственным, к которому я отнесся легкомысленно и специально гостей не приглашал, доверив хлопотное дело родственникам. В общем, получилось довольно глупо. Мишка с Витькой стали меня всячески от застолья отвлекать. Витька это делал из озорства, а брат пытался добиться максимального объёма кладки.
Раз пять я порывался уходить, три раза прибегала Инга и торопила за стол. Мои напарники-тяпляпщики костьми ложились, чтобы меня отвлечь, а когда увидели, что я готов психануть, предложили сыграть в футбол, благо приехал Виталик Королёв и можно было составить команду. Разумеется, я согласился – азартная игра всегда предпочтительнее унылого застолья. После проигранного матча с горя опять замесили раствор и закончили работу аж в восемь часов вечера. Когда мы явились, гости уже разошлись, а на дровах, около клуба, сидела здоровенная Танька Турукина и призывно поглядывала на меня. Я подошёл. Витька подсеменил следом, чуя поживу.
Девятнадцатилетняя жирафина с хитринкой и наглинкой спросила:
– Говорят у тебя день рождения?
– Ну да.
– Тогда надо отметить…
Я пошёл к себе 910 метров хода) и глянул на остатки пиршества. М-да! Судя по свинячеству народ погулял славно. На диване вальяжно сидела пьянющая Елена Сионова. Она подняла на меня мутный взгляд:
– Ты чего пришёл? Не видишь, что ли, тут народ гуляет?
Не знаю, как сдержался и не врезал ей пощёчину. Взял было одну бутылку водки, но Витька пальцами показал – две. Я взял две, а Витёк прихватил «прицеп» в виде бутылки «Фетяски».
Увидев нас с огненной жидкостью, Танька радостно заёрзала задницей (едва удержался от фразы: завиляла хвостом). А вот это она сделала напрасно. Берёзовое бревно покоилось в неустойчивом равновесии, но сдвинутое мощной задницей, соскользнуло и чуть крутанулось назад, опрокидывая гигантессу на спину. В воздух взметнулись девичьи ноги, длины бесконечной и полноватости очаровательной. Взвизгнуть она не успела. Осталась как в фотографической памяти: вздёрнутые в виде латинской буквы V ноги Таньки, открытые нараспашку рот и глаза Витьки, оценивающий перегляд Мишки и Виталика с двумя поднятыми большими пальцами и, самое удивительное, Ольга, держащая за руку второго преджениха Сашку, старающаяся оттащить его за угол клуба. Мелькнула мысль: «Непорядок! А где Коля? Надо будет утром сделать внушение»
Следующие два дня я провёл в велосипедных прогулках. Глаза не глядели на кирпич и раствор, и я решил развеяться поколеся по окрестностям. Компанию мне составил, понятное дело, Витька Хитров. Мы неторопливо крутили педали, переговариваясь на различные темы, от политики и спорта, до литературы с историей.
Витёк взмолился:
– Сбавь темп, разговаривать тяжело.
– Да мы и так еле едем.
Пыхтящий как паровоз толстячок возразил:
– Хорошо тебе, ты костлявый и привычный, а я чуть выше нормы упитан и задыхаюсь. И вообще, ты совершил ошибку и завалился спать рано на свой день рождения, поэтому многое не увидел.
– Ну, докладывай, что ты высмотрел?
Витька остановил велик, прислонил его к стволу огромной сосны, которые во множестве росли раньше по дороге на Бараки, а сам присел на траву. Я приземлился рядом. Клещей в ту пору ещё не знали в Подмосковье, они заполонят леса и луга лет через семь-восемь. Апоплексичное лицо приятеля стало тёмно-красным. Обильно струился пот по лбу и щекам, а редкие волосы цвета многолетней соломы обильно усевала перхоть. Он отдышался:
– Сашка Усанов (кандидат №2) посидел пару часов с Ольгой, проводил её домой, а сам пошел догуливать с Танькой.
– Ты-то откуда знаешь?
– Он же меня прогнал, а эта здоровенная кобыла ему полбутылки «Фетяски» оставила. Вот так.
– Сам небось разлысился на вино и Таньку.
– На неё – нет, а выпивку заслужил…
Спустя пару дней, когда внезапно похолодало, я укатил в командировку, а когда вернулся, застал следующую картину. В моей квартире поселился ленивый нагловатый балбес Сашка. Ольга других женихов знать не желала и упёрлась рогом. Птенца – всеобщего любимца, в живых я уже не застал. Правдоподобная версия гласила: якобы, его случайно защемили дверью.
Я не фаталист, но в данном случае махнул рукой и не стал восстанавливать жениха Колю в правах. На недоумённые вопросы Витьки, мол, как же так, красавица, с идеальным соотношением роста к весу достанется балбесу я ответил:
– Не переживай, она, видимо, этого заслужила, а что касается соотношения роста и веса, то достаточно будет одного взгляда на её мамашу по имени Гертруда. Там всё чётко 152 на 164. Лицо Витька недоверчиво вытянулось:
– При росте 164 см, весит 152 килограмма?
– Нет, ты ошибаешься, 152 см это рост.
Данные были точными. Мне с трудом и с помощью обмана удалось незадолго до описываемых событий затащить на весы, на которых взвешивали телят и свиней, ту самую Гертруду и Яшку Вебера, когда они заспорили, кто из них двоих весит больше. Яшка проиграл, причём прилично, его вес оказался всего на всего 146 кг 200 гр.
Вскоре сыграли свадьбу. Событие это стоит отдельного рассказа и уведёт повествование совсем уж в другую сторону, поэтому постараюсь описать торжественную выдачу Ольги замуж в другом произведении, благо – замыслов много. Но один штрих всё же внесу: невеста начала стремительно набирать вес, граммов по 500 в день…
То были годы максимального взлёта тиражей газет и журналов, но публиковать стали не только актуальные материалы, а такую ересь, что вспоминать смешно и противно.
Через год я купил трёхкомнатную квартиру в шестом микрорайоне Егорьевска, а в Колычёве залили фундамент нового кирпичного дома. Для охраны дома, по протекции сестры, ставшей завскладом кожсырья, была приобретена собака, которой дали имя Линда (англоязычность входила в моду). Порода собаки для охранных функций не годилась, но понятно это стало потом. Смесь водолаза и овчарки, она унаследовала в основном внешность и признаки водолаза. Воду любила до безумия, умела нырять и доставать со дна затонувшие вёдра.
Собака не появилась одна, кроме неё в старом нашем хозяйстве впервые вылупился гусёнок, а ещё сестра приобрела в элитном хозяйстве Воскресенского района двух поросят, грозящих вырасти до размера бегемотов. Живность подрастала потрясающими темпами. Гусёнок за месяц догнал родителей, Линда, кормленная от пуза, росла как на дрожжах, а поросята, совсем не напоминавшие кабанёнка Яшку и беспредельно глупые, прибавляли в весе похлеще Ольги, хотя и уступали пока ей массой.
Гусёнок вскоре, ещё до наступления осени, погиб смертью вкусных в неравной борьбе с Пиратом, сум евшим приманить его втихаря и свернуть шею.
Подходила к концу советская история. Жизнь в эпоху перемен штука, конечно, интересная, но сложная и маложеланная.
И после переезда в Егорьевск связи с деревней я не потерял. Ближайшие годы были посвящены строительству дома и созданию деревообрабатывающих станков: циркулярок с направляющими, для точности распиловки, фуганков, фрезеров, даже рейсмусов оригинальной конструкции, вчистую опережавших заводские добротные, но устаревшие аналоги. Иной умник усмехнётся: «Что городит?» Таких смешливых скептиков, понимающих в производстве, повергали в шоковое состояние наши неожиданные достижения. Так, например, на циркулярке м ы умудрялись играючи выпиливать брус 150х150 восьмиметровой длины из брёвен, а рекордные значения для бруса: 150х150-11 м 87 см, 250х250 – 6 мм 20 см. О более мелких и говорить не приходится. Наш рейсмус не захлёбывался, даже если приходилось местами снимать 20 мм, что ни одному образцу отечественному или импортному не под силу.
В ту пору достигла пика процветания книжная торговля. В Измайловском парке, близ станции одноимённого метро и на «Кузнецком мосту» толпились книжные барыги и впаривали желающим известные произведения, пользующиеся повышенным спросом за приличные, а иной раз просто не реальные деньги. Лидером продаж, с явным отрывом от конкурентов, были книги Валентина Пикуля. Так, например, с меня запросили за нашумевший роман «Фаворит» аж 75 рублей. Я отказался, средняя зарплата в месяц равнялась ста пятидесяти рублям в стране, и хотя у меня она была в разы выше, всё равно жалко стало тратить деньги, пусть на хорошую, но всего-то на всего книгу.
Мне всё-таки всучили за 40 рублей двухтомник того же Пикуля, причём ксерокопию «Слово и дело».
Время перемен лилось неостановимо. Прекратил существование Советский Союз. Мне пришлось уйти с престижной, высокооплачиваемой работы. Многим казалось: все это несерьёзно и ненадолго, придёт время и вернуться былые времена. В 1993 году, осенью, была довольно неуклюжая попытка реванша, но людоедский режим алкоголика Ельцина устоял. В 1994 году вообще началась чеченская военная компания, любые надежды на возврат в былую жизнь рухнули и пришлось приспосабливаться к волчьему оскалу капитализма.
В памяти остались скандальные выборы в Госдуму 1993-го года, когда крысо-либиралы уже готовились отмечать свою победу, но победила партия Жириновского, причём – убедительно. Выборы 1995-го года выиграли коммунисты и, казалось, что президентские выборы также останутся за ними. Путём подтасовок, вбросов бюллетеней и прочих чиновных кульбитов, вплоть до прямой покупки голосов избирателей (вспомните коробку из-под ксерокса Чубайсовских шестёрок, набитую долларами), удалось всеми неправдам и протащить еле живого Ельцина на пост президента.
Однако хватит о политике. Была ещё тёща, уважаемая мной Капитолина Николаевна. О ней следует написать отдельно, но это в другой раз, хотя, грешным делом, руки так и чешутся. Ограничусь пока краткими сведениями. Тёща до средних лет работала на комбинате «Вождь пролетариата», а потом её выдвинули в коменданты женских общежитий. Там она всячески усмиряла неуправляемые девичьи табуны, а когда ей это надоело, да вдобавок комбинат стал хиреть и разваливаться, ушла с головой в рыночную торговлю шмотками.
У тёщи был скромный дом в Егорьевске, с ещё более скромным участком, кошка Муська и кот Барсик, сын Муськи. И всё бы ничего, но 1994 году мою тёщу угораздило, некоторым образом, выйти замуж и кошка с котом остались бесхозными. Супруга моя, Наталия Петровна не на шутку взволновалась о судьбе животных, и мы переехали на лето в так называемое Агрызково, в район аэродрома, на улицу Бронницкая.
Четырехлапые обитатели жилища оказались весьма специфичными особями. Особенно отличался смирный и добрый кот Барсик. Он во всём слушался свою престарелую мать, а самое главное, воспитывал её котят, своих младших братьев и сестёр. Приносил их в зубах, если они забирались слишком далеко, тщательно вылизывал и укладывал спать мелкоту около себя. Тогда я в первый раз столкнулся с подобным поведением у котов, но оказалось не в последний. Впрочем, о выдающихся представителях квартирной фауны чуть позже. В марте 1996-го года, после того, что наш родственник Андрей женился на молдаванке Марине из города Сороки, мы перебрались в первый микрорайон Егорьевска, аккурат рядом с ателье, в котором работала жена. Тут требуются два пояснения. Андрей, мой двоюродный брат, не был чужим для Наталии Петровны. Мне он являлся родственником по отцу, а ей по матери, моей уважаемой тёще Капитолине Николаевне. О! Я помню, как сурово встретила она меня, когда приведённый невестой Наташей в дом, переступил порог. Здоровенная, но не ожиревшая дама сидела за столом в спортивном костюме и пристально с сердитым выражением оглядывая мою худенькую фигуру, вопросила:
– Ну, с какими намерениями?!
Наташа сильно волновалась, но я, к счастью, не сробел, а подойдя поближе к будущей тёще, приобнял её за плечо и уверенно бухнул:
– Только с серьёзными. И вообще, Николаевна, я человек добрый, хороший и положительный, а самое главное – простой.
Тёща оценила, что я не сробел и радостно, с улыбкой констатировала:
– Ну, значит уживёмся…
Теперь второе пояснение. Когда разморозили дом быта, директриса Валентина Пустошкина, жена начальника районного лесхоза, из остатков былого могущественного заведения организовала собственную контору по пошиву одежды. С частью коллектива, который владелица отобрала для будущей работы, моя супруга Наталия Петровна попала на работу в это ателье. Так как она оказалась ближайшей жительницей к работе, ей доверили ключи от заведения и в её обязанности стало входить открытие дверей ателье перед началом работы.
… Кошка Муська к тому времени умерла от старости, а Барсика мы решили поселить в квартире, совсем не учтя, что ему уже восемь лет и он приучен к другому образу жизни. Когда он ушёл в первый раз, мы его с трудом отыскали. На следующий день он попросился на улицу и пропал окончательно. Несколько дней подряд Наташа его безрезультатно искала, пролила ручьи слёз, но замечательный кот исчез бесследно.
Прошли весна и лето. Уже в конце августа я привёз двухмесячного котёнка, который жил в доме у пруда, а его мать отважно прыгала в воду, завидев рыбку и выплывала с добычей на берег. Котик жене понравился, и она назвала его Барсиком, в память о предыдущем питомце. От прежней приводяной жизни у кота остались две страсти: он обожал рыбу и воду. Стоило открыть краны в ванной, как Барсик мчался и запрыгивал в неё. Весной, осенью или в дождливый летний день, он выбирал лужу покрупнее и часами стоял по брюхо в воде счастливый, высматривающий в ней что-то.
Маленький Никита недоумевал:
– Почему Барсику можно стоять в луже, а мне нельзя?
Жена терпеливо отвечала:
– Ты ноги промочишь и простудишься.
– Он же не боится.
– Ты, Никита посмотри, какая у него шерсть. Он простуды не боится, потому что водяной кот.
– А я земляной?
– Ты сухопутный мальчик.
Никита не растерялся:
– Тогда накинь мне пикишон и я не заболею.
Слова капитен, капюшон и похожие, он произносил по малолетству коверкая: пикитан, пикишон и т.д.
Барсик прожил в нашей квартире чуть больше двух лет. Мы, грешным делом, не знали что котов не следует перекармливать рыбой и сухим кормом, от которых они заболевают и погибают.
В дефолтный 1998-ой год мы потеряли троих. Двадцать пятого января трагически и нелепо погиб Витька Хитров зверски убитый пьяным сотрудником МВД, получившим за это срок пять лет условно. За ним последовала Линда. Её подманил дерзкий и голодный Пират Степанович и, почёсывая подбородок собаки, перерезал горло.
Последним ушёл из жизни Барсик. В середине ноября он не вернулся в квартиру, а через пару дней я его обнаружил мёртвым и похоронил на лужайке близь огромной лужи, которую он особенно любил.
С тех пор прошло пять лет. Печальная участь прежних питомцев останавливала нас от заведения новых.
Никита пошёл во второй класс школы №4 города Егорьевска. Пожелтели и покраснели зубчатые кленовые листья. День ото дня становилось прохладнее, особенно по утрам, а солнце уже не поднималось так высоко. Наташа решила заканчивать с бесперспективной маятой в ателье и собралась учиться на лифтёра (зрение стало её подводить, а зарплата постоянно снижалась). Вот именно тогда заявилась к нам соседка с третьего этажа, шарообразная жена Димки из вневедомственной охраны. В пухлой ладони она держала серую лохматую кошечку. Супруга моя скептически скривилась от неожиданного подарка, а я легко и беззаботно согласился. Так у нас появилась кошка Муська, особа тихая и незлобивая. Пару месяцев спустя мы переехали во второй микрорайон и первой запустили в квартиру Муську.
Практически во дворе нашего нового дома находилась школа №3, одна из самых больших в Егорьевске. Мы уже собрались перевести Никиту в неё, но взмолились учителя, которым жалко стало терять перспективного ученика. Младший сын остался доучиваться в прежней школе, до которой следовало топать метров 700, а в находящуюся в пятидесяти метрах так и не попал.
Пришёл декабрь. Муське шёл пятый месяц, когда в квартире появился главный представитель семейства кошачьих Мосик, ставший вскоре Моисеем Соломоновичем Мудрицким, одним из двух наших котов, имевшими документ ветеринарной клиники с именем, фамилией и отчеством.
Недовольного, необычайно лохматого чёрного котёнка принесла жена перед обедом, после похода в магазин. На мой вопрос, зачем нам ещё один котёнок? Она бойко ответила:
– Иду в магазин. Опять же сосиски в тесте вы с Никитой вон как уважаете. А около лотка с сосисками и котлетами этот малыш сидит и уплетает что-то мясное. Кругом снег, ветер дует, на нём вся шерсть шевелится. Ну, думаю если обратно меня дождётся – возьму с собой. Ну вот, дождался…
Муська его приняла охотно и в первый же день они крепко спали в одном клубке.
– А как мы его назовём, – спросил Никита.
Я не растерялся:
– Если она Муся, то он Мося, можно Мосик. У котика выделялось белое ромбовидное пятно на груди, в виде галстука и белые носочки на ногах. Он был чрезвычайно любопытен и до глупости не боязлив, собак, например не опасался вообще и никак на них не реагировал. Как-то в феврале, в дальней комнате, потекла труба отопления. Вызвали слесарей и сварщиков из ЖЭУ, а Мосик от начала и до конца работ внимательно наблюдал за манипуляциями людей, не трогаясь с места. Бригадир оценил:
– Такого любопытного кота отродясь не встречал. Обычно кошки не любят пылесосов, стараясь от воющей машины скрыться подальше, а Мосик – наоборот, внимательно наблюдал и ловил гофрированные шланги агрегата, который катался по ковру на мелких колёсиках вслед за Наташей, регулярно проводящий чистку. Ещё он регулярно царапал мебель, взбирался на дверь и катался, лёжа на узкой верхней части, в меру вредил, а самое любопытное: научился открывать двери корпусной мебели, цепляя когтем за ручку и таща на себя.
Идиллическая и спокойная жизнь Муськи и Мосика продолжалась до начала марта 2004 года, когда в подъезде поселился неведомо откуда взявшийся почти двойник Мосика, но короткошерстный и месяца на три младше него. Наташа стала его подкармливать, а тот заприметил дверь благодетельницы и, дождавшись, когда она откроется, нагло прошмыгнул внутрь. Жена испугалась, потом умилилась и снова испугалась: новый котёнок набросился со странной свирепостью на Муську, загнав её в приоткрытый бельевой шкаф. Пока Наташа ахала, беспомощно взмахивая руками, Мосик не растерялся и бросился на помощь подруге, загнав в свою очередь нахалёнка под кухонный стол…
Муська и новенький с трудом притирались друг к другу, но так и не сблизились. Мосик их примирял и, случалось, что они спали втроём вповалку, но злобный Васька (так назвали нового кота) регулярно испытывал непонятную агрессию к кошке, норовя стукнуть её раз другой лапой.
За необычайную сообразительность и очеловеченный мудрый взгляд, мы решили Мосика именовать Моисеем Соломоновичем Мудрицким. Самое интересное, что кот вполне осознанно понимал любое обращение к нему и откликался одинаково на все свои имена, отчество и фамилию. Ещё он необыкновенно любил куриные яйца и стоило только стукнуть скорлупой об стол, как раздавался спешный кошачий галоп и через две-три секунды он требовательно орал на кухне, выклянчивая долю. Обмануть его было невозможно. Пробовали стучать по столу деревянной ложкой или металлической, он не реагировал, а на самый тихий стук яйца, моментально оказывался на кухне. В любом сонном состоянии кота, его уши подобно локаторам время от времени поднимались и слегка покручивались в стороны.
Тогда же, в марте 2004 года я пошёл на работу в качестве заместителя директора в «Дельту» – бывший тарный комбинат. О! Заведение – это скользкое и мутное, гнездо интриг, пьянок, тёмных дел, а вот производственным предприятием его можно назвать в последнюю очередь. Рабочий процесс в «Дельте» проходил по принципу: смотрите как не следует делать.
Там происходило много глупых, смешных, нелепых и поучительных историй, только они уведут слишком в сторону, поэтому ограничусь описанием не сотрудников, а собаки. На территории проживал Бакс – гигантская немецкая овчарка, возможно помесь с догом, настолько велик был его рост, а он равнялся в холке 86-ти сантиметрам. Вид его внушал уважительную боязнь, но, откровенно говоря, охранник из него был так себе – слишком добрым и незлобивым уродился пёс.
По выходным дням он голодал или попрошайничал по окрестностям, которые знал досконально. Решил я его по субботам и воскресеньям подкармливать. Когда я его впервые привёл в квартиру и налил миску супа, Васька и Муська панически сбежали в кладовку, где затаились прижавшись друг к другу, забыв вражду. Совсем по-другому повёл себя любопытный «Соломоныч». Он смело подошёл к псу, изумляя меня и собаку безрассудностью и стал внимательно наблюдать за процессом поедания. Грешным делом, я испугался за кота и осторожно подошёл, не провоцируя никого резкими движениями и присев рядом с Моисеем стал гладить его. Кот благодарно замурчал, а добрый Бакс, кося одним глазом на нас с Котом, продолжал поедать суп. И сколько бы раз я не приводил пса, любознательный кот усаживался рядом и смотрел. После еды они нюхались и расходились. Мосик шёл в зал и ложился в центр прямоугольника, вытканного на ковре. Чем его привлекал этот прямоугольник непонятно, только он его «приватизировал» и никого в него не допускал. Если Васька или Муська пытались там лечь, даже просто зайти, Мосик выталкивал, вытаскивал, а то и гипнотизируя взглядом наступал на них, и они сразу ретировались куда-нибудь подальше.
Интересные времена – середина нулевых годов XXI века. Во главе правительства поставили не совсем полномочного, скорее технического премьера Фрадкова. Кресло министра обороны занял не имеющий никакого отношения к армии Сердюков, прозванный в народе «Мебельщиком» и «Табуреткиным». Не к ночи помянутый Чубайс завершал одну из великих афер по уничтожению единой энергосистемы страны, а для прикрытия преступного деяния организовал операцию прикрытия (правда бездарно), под названием «Покушение на Чубайса». Россия жила под наркозом либеральной пропаганды и не могла понять, почему её так ломает от любого телодвижения власти. Путин хотел порвать с Ельцинскими ставленниками, но не сумел спихнуть их с насиженных кресел. Это именно те времена циничных песенных телемарафонов, когда ещё не все жертвы Беслана были погребены, а страну кормили сказкой о Европе от Лиссабона до Владивостока…
Второго ноября 2004 года, в день 110-ти летней годовщины восшествия на престол последнего русского императора Николая II, пропал Мосик. В наши головы залетела мысль, что он вышел на балкон и сиганул или сорвался вниз. Как сейчас помню: мы горевали полдня, а из глаз жены потекли слёзы. И вдруг, крайняя к дивану нижняя дверца стенки начала открываться на наших глазах, толкаемая головой Моисея, и показалась его заспанная усатая мордочка. Раздался радостный вздох облегчения.