Презумпция преступной вины

Теперь мне нужно было быстро привести в чувство этого негодяя, застрявшего в далёком детстве. Я подбежал к мальчику, который наблюдал за мной из ямы, и схватил его мёртвой хваткой обеих рук, установив прямой зрительный контакт, пока он был ошеломлён моей недавней победой в битве.

– Слушай меня, малыш! – крикнул я сквозь свист пронзительного ветра. – Ты не плохой человек. Я верю, что ты не плохой человек! Очнись и послушай меня! Загляни в свою душу и пролистай дни прошедших лет! Ты должен заглянуть в свою душу и очнуться от вечного сна, породившего демонов!

– А сам то ты веришь в эту самую душу? – проговорил маньяк, убивший девятерых, не своим голосом. – Ты не веришь в нее.

– Но ты в нее веришь! – Я воздействовал на глубинные потоки психических процессов убийца. В сновидении это удается куда более четко, нежели под гипнозом. Теперь необходимо заставить негодяя поверить в свою виновность и обличить себя ради очищения перед законом. У меня был беспрекословный авторитет, приобретенный после битвы с охотником, давлеющий над его психикой. Теперь мое "я" постепенно замещает "сверх я" моего подопечного пациента, вытесняя предыдущие, закоренелые нормы, полученные с нанесенной в далеком детстве травмой, которая предстала предо мной во всей красе.