Морфей

15 июня 1991

Новое самоубийство ровно через 10 дней.

Кто-то из четвёртой власти разнюхал и решил крайне необходимым рассказать всем, что я, расследуя обыкновенный суицид (такими мало кого удивишь), не стал закрывать дело, чем взбудоражил всех родителей самоубийц, и поэтому сегодня мне пришло очередное письмо. Отказать не смог. Повесилась. Записки нет. Свидетели уверяют, что заставили, но кто именно опять сказать не могут.

Мне закрадывается сомнение, что это всё просто истерия и попытки обелить покойников, которые явно копируют друг друга, ведь раньше столько суицидов за столь короткий промежуток времени в Леснийске никогда не было.

3 июля 1991

Новое самоубийство. Всё то же самое. Записки нет.

За обедом вспомнил Рыбова. Может он был не настолько безумен? На всякий случай я запросил сводку суицидов за последний год у столицы региона.

4 июля 1991

Полученная сводка повергла меня в ужас. Начиная с марта этого года, количество суицидов выросло в разы. С промежутком в 10 – 20 дней кто-то кончает с собой, что для нашего тихого малонаселённого и благополучного региона просто немыслимо! Даже хаос нашей эпохи пока что обходит нас. Эти „самоубийства“ действительно происки довольно безжалостного и хитрого серийного убийцы. Есть одна общая черта среди всех жертв – все они дети от 8 до 16 лет.

На данный момент 12 жертв. Родителям погибших я отправил письма с просьбой передать мне предсмертные записки при наличии, но рекомендацией Рыбова я пренебрегу и вообще его взглядами безумца-нигилиста.

6 сентября 1991

16 жертв, 4 из которых с записками. Минимальный и максимальный возраст не изменился. Я сделал заявление в региональную прессу, чтобы родители особо внимательно следили за своими детьми в наш непростой исторический период и, в случае появления какого-то „нового знакомого“ или внезапным увлечением оккультизмом, незамедлительно обратились в милицию.

23 сентября 1991

Новая жертва с запиской.

Если мы за год не поймаем маньяка, то я перепишу предсмертные записки сюда.

19 октября 1991

Новое „самоубийство“, только теперь ещё и с дополнительным убийством. Жертва промывки сначала задушила подушкой годовалого брата, после чего написала записку и вскрыла вены.

Это 19 и 20 жертва. Записок 6. Внешность убийцы до сих пор неизвестна. О нём вообще ничего неизвестно.

11 апреля 1992

Прошёл год с момента первого письма мне о „самоубийстве“. Всего 38 жертв, и мой прогноз следующим будет двойное, как это было с 20 и 30, что ещё раз подтверждает версию с серийным убийцей.

Также считаю нужным переписать записки сюда. Может быть, пригодится.

***

1

Простите меня, дорогие и горячо любимые мама и папа! Я понимаю, какую невыносимую боль вам причиняю. Но меня зовёт Он, и я вынуждена идти за Ним. Верьте, мы когда-нибудь ещё встретимся! Так было всегда. Не вините себя или кого-то ещё в случившемся. Простите и прощайте!

2

Простите все, кому я причиню боль своим действием, но не нахожу себе места. Он хочет показать мне всю Вселенную и её пределы, а я Его задерживаю. Прощайте и не вините себя. Знайте, мы ещё встретимся!

3

Прощайте, искренне и горячо любимые мной родители и друзья. Не вините себя и продолжайте жить, ведь ваше время ещё не пришло! Мы с вами ещё встретимся! Он мне это пообещал и всё показал. К сожалению, не могу остаться хотя бы на один денёк, хотя я и очень хотела. Я должна, нет, обязана пойти за Ним именно сегодня. Ещё раз простите. Хочу верить, что когда-нибудь вы меня поймёте, хотя бы в одной из следующих жизней.

4

Меня зовёт Он! К наибольшему сожалению, не могу остаться больше. Не прощаюсь, ведь мы ещё встретимся. Меня там ждут. Там нам всё прощают.

5

Прощайте все! Я вынужден идти! Не воспринимайте это, будто бы я сам себя убил. Нет! Я не умру, а на время, похожий и на миг, и на Вечность, стану частью Вселенной. Так Он мне сказал, а Он знает всё. Ещё Он говорит, что мы там встретимся. Со всеми. А потом вернёмся обратно. Снова и снова. Не считайте меня сумасшедшим! Вы сами всё увидите и поймёте. Со временем, но потом забудете, как и всегда. А пока прощайте.

6

Вам, должно быть, кажется, какой ужасный поступок я совершила, но вы не понимаете всю его гуманность и прелесть. Теперь мой братик навсегда будет таким маленьким. Разве ль это не прекрасно? Но мне нужно идти с ним, хоть Он этого и не просил.

Не бойтесь! Мы найдём дорогу. Я уверена, Он будет рад, что у меня хватило смелости на такое путешествие, поэтому Он нам поможет.

Там нас встретят другие дети, и мы будем вечно восхвалять Его, пока миг не закончится.

А пока что прощайте все, хоть это и временно. Он пообещал. Мы встретимся.

7

Хоть Он и настаивал, что записка не нужна и все всё сами поймут, я всё же считаю нужным написать свои последние слова.

Я зарубил свою трёхлетнюю сестрёнку не потому, что ненавижу или ненавидел её, но только потому, что бесконечно сильно люблю, и теперь она будет навсегда в безопасности вместе с другими детьми. Так Он пообещал. Но Он ещё сказал, что ей нужен будет знакомый, дабы ей не было страшно. Я попросился, и Он великодушно согласился. Для меня это огромная честь! Теперь мы вместе покорим Вселенную и её пределы в Вечном миге сна.

Простите за всё и прощайте!

***

12 апреля 1992

Как я и предсказывал — новое двойное убийство. Минимальный и максимальный возраст „самоубийц“ тот же, возраст жертв промывки от 1 до 4 лет. Всё ещё неизвестна внешность, хоть и есть свидетели, но в их показаниях я сильно сомневаюсь.

Кто-то решил прославиться на чужом горе и выступил свидетелем. Однако их показания, как правило, противоречат мало- и неизвестным широким массам фактам, но полностью совпадают с тем, что написано в газетах и говорят по новостям. Они, как правило, больше всех и утверждают, что видели убийцу и пытаются описать, но не могут.

Кто-то, обезумев от горя, начинает видеть подозреваемых в каждом третьем. Показания в основном сводятся к: „Он (-а) из неблагополучный семьи, поэтому именно он (-а) довёл до…“ – или: „Это всё телевизор! Я в одной передаче видел (-а), что по нему людей зомбируют!“ – и так далее. В их показаниях тем более нет толку.

Кто-то, вообще, говорит, что убийца не человек, возможно, сам Дьявол и даже может менять внешность. Естественно, ничего конкретного они сказать не могут. Брать такие показания во внимание уже ошибка.

Таким образом, у следственных органов нет ни свидетелей, ни улик.

Моё предположение: мы имеем дело с бывшим и, вероятнее всего, разочаровавшимся священником или просто с опытным сектантом, но в любом случае прекрасно знающим психологию и умеющим уговорить ребёнка на любые действия, а также более-менее знакомым с работой следственных органов. Я дал наводку милиции, чтобы искали таких и опрашивали попов по всему региону. В случае даже минимального совпадения, подозреваемый попадёт под стражу, где и пробудет до тех пор, пока не будут представлены железные доказательства его невиновности. Слишком много жертв, чтобы соблюдать презумпцию невиновности.

Уйду на пенсию, когда поймаю его. Больше не могу. Это последнее дело.

4 октября 1992

Несмотря на масштаб проделанной работы, содействие практически всех опрошенных и безусловный профессионализм работников, нам не удалось поймать убийцу. У всех подозреваемых было алиби, к тому же „самоубийства“ не прекращались, пока они находились под стражей.

За прошедшие полгода 11 новых „самоубийств“ и одно двойное. Итого 52 смерти.

Новых записок меньше – всего 2. Видимо, этот ублюдок начал переживать, что жертвы смогут сдать его через записки. Однако из них сложно что-то понять насчёт убийцы, кроме внушаемой им ереси.

***

[следы вырванной страницы]

***

16 марта 1993

„Самоубийств“ 58+1. Мне не даёт покоя одна вещь: почему убийца игнорирует свою первую жертву? Это была проба пера? Конечно, возраст сильно отличается от остальных, но всё остальное явно указывает на „него“. Дело с домом и „самоубийства“ безусловно связаны – это факт.

Свидетели дома, как в случае и обычного „самоубийства“, говоря об убийце, описывали разных людей, кто-то даже существ. Почему я сразу не догадался? Их много! Секта! В каждом городе нашего региона минимум один „миссионер“, поэтому убийства происходят с такой фантастической скоростью.

Я дал приказ арестовывать всех, кто вызывал даже малейшие подозрения, и продержать их как можно дольше под стражей. Если моя версия верна, то „самоубийства“ должны прекратиться и тогда из числа задержанных будет легче найти сектантов. Интересно, сколько их?

11 апреля 1993

Новое двойное с запиской довольно странного содержания. Я теперь точно знаю, что их несколько и что они следят за мной, даже читают мои записи, из-за чего теперь буду всюду носить свою тетрадь для заметок, а к квартире поставлю круглосуточную охрану. Может быть, они уже проникли в милицию? Я перестаю доверять кому бы то ни было. В милиции точно есть как минимум один. Его необходимо найти в первую очередь. Я уверен: какая-нибудь мелочь рано или поздно его сдаст, и тогда я пущу его в расход за убитых детей и плевать, что в итоге сяду.

Так как прошёл год, переписываю записки сюда.

***

8

Простите и прощайте! Он просил ничего не писать, но я не могу не предупредить вас. Со мной всё будет в порядке, вы только не бойтесь. Обо мне позаботится Он. О нас всех позаботится Он. Мы ещё обязательно встретимся. Это просто мимолётное путешествие по Вселенной и за её пределы.

9

Вы, должно быть, очень напуганы и очень сильно плачете, но не нужно! Нас всех ждёт Он. Мы уйдём, однако не навсегда и ещё обязательно встретимся. К сожалению, не могу написать больше: Он просил не делать этого вообще. Надеюсь, Он проявит милость и простит нас.

10

То, что я сделаю – а для вас уже сделал – было во благо меня и моего брата. С нами всё будет хорошо! После смерти нас ждёт лучший мир за пределами Вселенной, где нас ждут другие дети. Вы, кстати, тоже когда-нибудь к нам присоединитесь и увидите наш Вечный великий хоровод за пределами Вселенной.

Я не сошёл с ума! Это всё правда! Вы сами всё увидите! Правда, потом забудете, как и всегда.

Не беспокойтесь о нас! Они о нас позаботятся. Они обо всех заботятся. Я это сам видел.

***

22 апреля 1993

Новое „самоубийство“. Снова „он“ заменен на „они“. Я всё больше думаю о возможном „кроте“. Может он и не один? Может их уже целый участок? А может „они“ уже захватили вообще всю милицию региона или страны? Не знаю. Знаю только, что никому нельзя доверять. Нужно самому всех допрашивать и проверять. „Они“ изначально подделывали все результаты, чтобы спасти своих. Теперь это ясно как никогда.

Вот ведь! Стоило мне заговорить о серийном убийце, так сразу: „Он запрещает писать это“ – а предположил в своей тетради, что их несколько, и тотчас „Он“ превратился в „Они“. Идиоты! Теперь я знаю, где „они“ прячутся, и я „их“ всех убью без какой-либо пощады! Клянусь!

6 мая 1993

Новое „самоубийство“.

Недавно был у врача. Что-то странное произошло на работе. Доктор сказал, что у меня произошёл нервный срыв и рекомендовал отдохнуть – взять отпуск. Должно быть, он с ними. Надо будет проверить, а пока его задержали.

Массовые задержания не дают толка. Как мне противостоять „им“? На кону дети! Дети!!! Уже 56! Каждый ребёнок уже в течение последних трёх лет приходит ко мне во сне. Теперь не могу спать. Чувствую себя как никогда беспомощным. Сохранять хладнокровие всё сложнее. Всё чаще виню себя в „самоубийствах“. Идёт третий год зверств. Дай Б-г добраться до них, и я убью их всех. Ради этого можно и отправиться в Ад. Оно того стоит!

20 сентября 1993

68 жертва, а значит скоро двойное. Новых записок только 2, итого 13. Боятся! Я вышел на них! Я это знаю! Это так! Они запрещают детям писать записки. О них теперь слишком много известно. Умные детишки! Их подсказки спасут многих. Хоть я всё ещё и не знаю даже внешности как минимум одного из них – всё же я близко!

Сейчас самое главное предотвратить очередное двойное. Камеры и изоляторы во всём регионе забиты. Если в городе произошло „самоубийство“, то задержанных выпускают под домашний арест, а в заключение запускают новую порцию подозреваемых.

Мне кажется, мы зря их выпускаем. Сообщники могли убить ребёнка, чтобы спасти своего. Я хочу убивать некоторых подозреваемых, иначе детские смерти не прекратятся.

1 октября 1993

Двойное убийство. Возраст „самоубийц“ и жертв тот же.

Сегодня снился Рыбов. Может он прав? Не могу объяснить, почему последовал его совету два года назад. И как он сумел предсказать волну „самоубийств“? Какой я дурак! Он один из них! Я в этом уверен. Он говорил то же самое, только другим языком. Языком безумца с шизофренией на лечении. О хороводе, о „нём“, о путешествии. Я полный осёл! Он был одним из них с самого начала, поэтому и знал обо всём. Мне нужно срочно его проведать. Сделаю это завтра.

2 октября 1993

Этот сукин сын исчез из собственной палаты 5 лет назад! Это он! Убийца или скорее руководитель секты – Рыбов! Санитары говорят, когда он исчез, его палата (она была одиночная) была измазана кровью, и стоял невыносимый запах гниения. Ещё палата, по заверению санитаров, теперь всегда необъяснимым образом значительно теплее остального здания. Чушь! Они пытаются сбить меня с толку какой-то нелепой сказкой! Также, накануне своего исчезновения, Рыбов передал небольшое письмо, точнее сказать записку, адресованную мне, одному из санитаров и приказал передать её, когда я приду.

Я получил послание. Там было написано: „Ты знаешь кто Он, а не они“.

Рыбов не мог этого знать 5 лет назад. Однозначно он убийца, а санитар сообщник.

Я угрозами вывел последнего в чащу леса. Он ни в чём не сознался: только упорно притворялся невинной овцой. Но меня не проведёшь! Я вышиб ему мозги и оставил гнить в лесу. Это будет им знаком. Я перебью их всех!

15 октября 1993

10 новых „самоубийств“ по всему региону. Я задел их! Это первая победа! Эти твари уязвимы!

Почти вся милиция региона по моему приказу ищет Рыбова. Он приведёт меня к „ним“! Все, кто решит уклониться от поиска, попадают под подозрение. Я приказал задерживать их тоже.

Сегодня меня вызвал к себе руководитель следственного управления региона. Он потребовал от меня закрыть дело „самоубийств“ и уйти в отпуск или вообще на пенсию. Он с ними заодно! Я убил его и закопал в лесу вблизи Леснийска.

16 октября 1993

Волна „самоубийств“ не последовала. Осознали, с кем имеют дело!

Сегодня я понял и провёл одну вещь. Те в отделе, кто был обеспокоен исчезновением руководителя, получают алиби – они не сообщники и не знают, что случилось. А те, кто повёл себя как-то иначе – выдал себя. Они были арестованы, но кто-то присоединился к руководителю в лес. Коренной перелом произошёл в этой долгой войне и скоро я истреблю всю эту заразу! Всех до единого! И „самоубийства“ прекратятся, и я смогу спокойно уснуть. А дети упокоятся с миром.

30 октября 1993

Две недели без новых „самоубийств“. Я побеждаю! Все подозреваемые проходят более тщательную проверку. Жаль только, что арестованных мной ранее сотрудников пришлось отпустить и даже извиниться, но главных „кротов“ я успел ликвидировать, поэтому теперь „они“ в ловушке.

Также многие обеспокоены исчезновением некоторых сотрудников, а один следователь даже начал расследование. Его жертва окупит десятки детских жизней. Он был закопан вместе с остальными.

31 октября 1993

Все следователи начали расследовать исчезновения сотрудников. Дело „самоубийств“ приостановлено. Я знаю, кто приложил к этому руку.

1 ноября 1993

„Самоубийство“. Правильно! Они считают, будто бы поиск пропавших остановит меня. О! Как „они“ жестоко ошибаются!

В городе Речнийске, в котором произошло „самоубийство“, я провёл проверку в участке. Не буду описывать какую – это не важно. Вывел несколько убийц или их помощников на чистую воду и избавился от них. Трупы теперь лежат на том же месте, что и остальные.

При 81 жертве записок 13. Я, видимо, делаю им довольно болезненные удары. Надо усилить натиск!

Я ушёл в отпуск, якобы чтобы отдохнуть, но на самом деле, чтобы поиск пропавших не мешал мне. И почему мы должны искать пропавших? Тут два варианта: либо их купили, заставили, или убедили, отвлекая от действительно важного дела „самоубийств“; либо они – это „они“. Третьего не дано! Но кто из них кто, я не знаю, как определить тоже, поэтому буду внимательно наблюдать, и когда кто-нибудь совершит малейшую ошибку и выдаст себя, то тогда я нанесу удар.

11 апреля 1994

Пошёл четвёртый год. Интервал между некоторыми „самоубийствами“ составил 5 дней, в остальном же ситуация улучшается. Их ряды редеют.

Сегодня произошло 100 „самоубийство“ без двойного.

Я как-то снова умудрился схватить нервный срыв. Новое руководство отправило меня на пенсию, и я сразу понял, кто это, но мне всё же пришлось согласиться и пока не трогать его, так как все остальные следователи дышат мне в спину. Понятно, под чьим надзором это происходит.

Хоть Рыбов и один из „них“, однако переписать записки считаю нужным, хотя бы для самого себя. Может дело в привычки?

***

11

Меня зовут Они. Не могу остаться, хотя, правда, очень хотел.

За меня не беспокойтесь. Они позаботятся обо мне, как и о других детях. Нас уже много. Они говорят, что скоро закончат набор, и мы отправимся в далёкое-далёкое путешествие по Вселенной и её пределам в одно мгновение.

Не прощаюсь, потому что ещё встретимся там, за пределами Вселенной.

12

Простите меня. Не могу вообразить, что вы почувствуете, когда увидите нас с сестрёнкой мёртвыми. Но с нами всё хорошо! Они просили ничего не писать, но уверена, что Они меня простят. Они очень добрые, так что не бойтесь за нас!

Простите и прощайте.

13

Они требовали ничего не писать, но я надеюсь, что Они поймут и простят меня.

Простите меня за всё. Я ухожу вместе с другими детьми. Если бы вы видели, что Они мне показали, то вы бы тоже пошли. Они показали мне Вечность, всю Вселенную и не только в одно мгновение. Незабываемое ощущение!

Если бы я мог рассказать поподробнее, но вы всё равно не поймёте.

За меня не переживаете. Они обо всех заботятся, и я не исключение.

***

13 апреля 1994

Сегодня ко мне пришёл знакомый следователь. Сказал, что в последней записке (её от меня скрыли, значит из 14) упоминается моё имя. Я взглянул на неё. Почти то же содержание: „Они“ и так далее, только в конце добавлено: „Орлов убил уже многих“. Как это связано? Это означает, что я вычистил их ряды и теперь надо только добивать „их“! „Они“ вынуждены отступить, а значит, и дети больше не будут умирать! Это победа! Но мою радость не разделил следователь. Я убил его и пустился в бега, зачем-то прихватив собой тетрадь.

15 апреля 1994

Я спрятался в хижине в чаще леса, неподалеку от моего „кладбища“. Это мой опорный пункт. Скоро я добью „их“.

11 мая 1994

Новых „самоубийств“ нет.

Сегодня приходил один из „них“. Он сказал, что „они“ хотят поговорить со мной. Я не стал убивать его, потому что он приведёт меня к остальным, поэтому я согласился на встречу, а сам начал готовить всё имеющиеся оружие – точнее говоря единственный пистолет.

12 мая 1994 (последняя запись)

Я вооружился и приготовился. Через час пойду к ним. Сегодня свершится правосудие! Убитые будут отомщены!

Но я переживаю, что это ловушка. Да, так и есть. „Они“ не такие дураки. Некоторые из „них“ останутся в живых. Надеюсь тот, кто это читает, обязательно довершит начатое мной.

А сейчас я вынужден идти. Меня зовут Они».

[следы вырванных страниц]

***

Я напомню читателям, что Лев Николаевич Орлов пропал без вести в апреле 1994. Его тело или что-то ещё, кроме данной тетради, не найдено до сих пор. Его подозревают в похищении и в убийстве тридцати человек, двенадцать из которых были защитниками правопорядка.