Добрачные сексуальные практики в русской традиционной культуре

В селе Край Белоозёрского уезда Новгородской губернии (сейчас Белоозёрский район Вологодской области) ««ходят совином»: парень выбирает себе девицу, берет её за руку и начинает водить вдоль избы взад и вперёд, а им в это время девицы поют короткую песню, но окончании которой парень с девицей три раза целуется в губы, сам садится на лавку. А девица выбирает себе молодца – [они] также прогуливаются, им поётся другая песня, целуются. 'Гак как приглашала парня девица, то она садится на прежнее место, а парень должен выбрать себе девицу. Эта игра продолжается до тех пор, пока не переходят попарно все или большинство. При игре можно заметить два явления. Первое: не все девицы соглашаются ходить совином. А второе: некоторых девиц во всю игру никто из парней не приглашает, и они чувствуют себя не совсем хорошо. Парни соблюдают вежливость: никто не откажется от приглашения девицы, хотя бы последняя ему и не нравилась.

Вторая игра «Соседями». Попарно рассаживаются по лавкам все молодцы и девицы. Одна из девиц берёт в руку палочку, подходит к первой паре, ударяет ею слегка по голове парня и спрашивает у него, люба ли соседка? Если парню девица нравится, то отвечает утвердительно и целует её три раза; если же не люба, то не целует её, а просит другую. Указанная им девица уходит от своего кавалера, садится к нему, а его прежняя соседка уходит к освободившемуся парню. Когда переберут всех парней, то начинают снова обход, но на этот раз спрашивают у девиц, люб ли сосед? Если девице парень любится, то она его целует, а если нет, то вызывает другого, и т. д. Те парочки, которые друг другу приятны, остаются без перемены, разве уж для приличия расстанутся между собой.

Аналогичен этой игре «вызов девицы или парня к столбу». Парень становится к косяку у дверей, к нему подходит девица и спрашивает тихо, кого ему нужно. Парень сказывает имя нужной девицы, желание его передается по назначению. Вызванная девица подходит к парню, и они троекратно целуются; парень уходит прочь, а девица остаётся у дверей. К ней подходит подруга и спрашивает, кого нужно. Та называет имя парня, к которому больше расположена. Последний вызывается и подходит к девице, и целует её. После этого девица уходит, а парень остаётся и вызывает другую. Так, пока не перебывают все или большинство».70

В селе Пажеревицы Псковской губернии «играют ещё в «соседи» так: каждый играющий садится к девушке если не на колени, то рядом, а одна пара подходит к каждым остальным и спрашивает: «Сосед, сосед, доволен ли ты своей соседкой?» Тот отвечает: «Я доволен, а спросите соседку!» Спрашивают и соседку, та тоже скажет, что довольна, тогда подошедшие и говорят: «Ну, так покажите же своё удовольствие!», те отвечают: «Мы не знаем как, покажите нам пример!»

Эти целуются, после чего целуются и те, которые сидят; после этого подходят к следующей паре и спрашивают то же самое, и если и эти довольны, то после показанного примера целуются, а то многие, для разнообразия игры говорят, что не довольны своим соседом или соседкой; тогда у недовольного спрашивают, кого он желает, он указывает, и тогда его уже соседка уходит к тому, чью вызвал первый.

Есть ещё игра, так называемая «в мост» и играется так: один выходит на средину избы и говорит: «Стою и мощу мост, мне нужен гвоздь, вот Машку» и та выходит, подаёт ему обе руки и становится против, и говорит тоже: «Стою мощу мост, мне нужен топор Ванька», выходит Ванька и становится с ней рядом, и вызывает себе кого хочет, когда все уже будут вызваны, то играющие подымают руки кверху, и пара за парой подходит под руки каждой пары и целуются, целуют также и тех, под чьи руки только что подошли. Все вышеописанные игры употребляются только на Рождестве, т. к. на эти праздники с чужих деревень ходит мало народу, и в избе сравнительно просторно.

Днём же, в зимние праздники, как, например, в Новый год, в Крещение, в последнее воскресенье масленой недели в Пажеревицах собирается масса катающихся. Приезжают за десятки вёрст, для того, чтобы покататься и щегольнуть своей лошадкой; катаются целый день, т. е. ездят взад и вперёд по селу, а у кого нет хорошей лошади, то приходят пешком посмотреть; девушки всегда в самых лучших своих одеждах, становятся в одну линию вдоль дороги; некоторым из них катающиеся предлагают проехать. Это делается только в тех случаях, когда парень, как у нас говорят «облюбил» девушку, т. к. в Новый год и в Крещение существует у нас с давнишних пор обычай выбирать невест, и вот молодёжь катается и смотрит на выстроившийся ряд девушек, как которая понравится, так той он и предлагает прокатиться, причём и знакомятся, т. е. спрашивает, как её зовут, с какой деревни и чья, а потом уже расспрашивает о семейном положении, сколько земли, сколько скота и т. п.». 71

«Насилия и унижения, которым подвергали девушек, были узаконены деревенским сообществом и, в конечном счёте, устраивали обе стороны, хотя современный исследователь воспринимает происходящее как дикие, жестокие действия, торжество физиологии и животного начала. Бесчинства и оргиастичность поведения были подчинены задачам посвятительного характера: девушек подвергали испытаниям, связанным с преодолением стыда; в такой эпатирующей форме их приобщали, по-видимому, к будущей сексуальной жизни». 72

Следует заметить, что не везде существовали игры и обряды для сближения молодых людей. К примеру, в Грязовецком уезде Вологодской губернии (Грязовецком районе Вологодской области) «во время специальных празднеств, игр, увеселений, преднаречённых для ознакомления и сближения молодых людей с девушками, никаких суеверий не практикуется».73 «То же самое отмечают в Тотемском уезде той же губернии (Тотемском районе Вологодской области): для сближения молодых людей с девушками никаких специальных игр, увеселений или празднеств не устраивается».74

Да и в целом, сближение могло происходить и без специальных игрищ и праздников. К примеру, «при косьбе, конечно, молодые люди находятся в таких костюмах и в таком виде, которым не может не залюбоваться самый строгий аскет или аскетка. Девушка, чтобы от работы очень не потеть, косит в одной рубашке почти с голыми грудями – лакомое блюдо для рук и глаз деревенских ребят, или в сарафане, подбираемом выше колен, чтобы не омочить от росы, всё это привлекает глаза парней. Во время «залоги» (отдыха) парни пользуются случаем для заигрывания с девками, шлёпая их по заднице и хватая за груди. Девка же, усталая от работы, не имеет, да отчасти и сама не желает обороняться от заигрываний и пойдёт дружба, кончающаяся со временем или браком, или развратом (свободной любовью)».75

А в селе Пирозеро Новгородской губернии (сейчас Ленинградской области) «свалить девушку на кровать, на лавку или на землю и тискать её сколько угодно – считается делом вполне приличным и служит одним из любимых способов ухаживания за девушками».76

Хочу обратить внимание, что такие вольные нравы были далеко не везде, например, в Санкт-Петербургской губернии (Ленинградской области) «оскорбить (поднять подол, схватить за грудь, выругать) какую бы то ни было девушку считается позором; хотя бы парень находился в связи с ней, ему не простят этого ни парни, ни девушки. Такого и на беседу не пустят, а в хмельной компании, того гляди, рёбра переломают. Родители, за очень редкими исключениями, на посещение беседы смотрят как на неизбежное зло. Матери стараются сблизиться с владельцем или владелицей избы, где происходит беседа, и узнать, как девушка ведёт себя, и кто особенно за ней ухаживает, чтобы вовремя принять необходимые меры».77

Так что практически во всех регионах России система игрищ на праздниках и беседках — это гораздо более утончённый формат сближения молодёжи, чем обычные примитивные приёмы заигрываний, употребляемые юными крестьянами. При этом система годовых игрищ на праздники — это не только возрастная инициация молодёжи, раскрытие сексуальности и приобщение к будущей семейной жизни, но и своеобразный спуск пара, некая языческая психологическая компенсация строгих моральных норм православия, так как «запрещая все мирские удовольствия, отрицая всякое свободное проявление чувства, проповедуя умерщвление плоти, восточный аскетизм с особенной силой вооружался против всего, что имело отношение к половой страсти. Человек, по его идеалу, может быть только в том случае вполне совершенным, если умертвит в себе половые инстинкты». 78

Нравы населения очень сильно зависели от региона, но, в целом, следует заметить, что свободное сексуальное общение молодёжи не допускалось даже во время наиболее разгульных праздников, где были возможны нарушения принятых норм поведения. В частности, в Калужской области: «среди местного населения редко встречается, чтобы девушка, заведомо потерявшая невинность, была кем-либо взята потом замуж.

Тех парней, которые под предлогом женитьбы, обольщали девушек и не сдерживали своего слова, народ осуждает, но не очень строго, считая виноватой и саму девушку. Никаких особых празднований, увеселений, игрищ, на которых бы открыто допускалось свободное половое общение, в данной местности не существует». 79

Беседки и вечерки

«Осенью и в первой половине зимы молодёжь собиралась на посиделках (посидках, беседах, вечеринах). Посиделки, как правило, начинались после уборки урожая. В одних областях – со дня Иоанна Богослова (26 сентября / 9 октября), в других – с Покрова (1/14 октября), со дня Козьмы и Демьяна

(1/14 ноября), с Введения (21 ноября / 4 декабря). Заканчивались посиделки к Святкам.

Посиделки устраивали обычно в каждой деревне. В больших деревнях их могло быть несколько: на каждом конце деревни проходила своя посиделка. Организаторами и хозяевами посиделок были девушки. Они снимали избу у одинокой женщины или      по очереди приглашали к себе домой». 80

«Завершались посиделки к Рождеству. Последний вечер («последняя вечерина», «осталушка», «копыльный вечер», «целовник») осмыслялся как прощальный для молодёжной группы, сложившейся весной. После Святок она обычно распадалась, так как многие девушки и парни во время зимнего мясоеда могли вступить в брак и больше не появиться на посиделке. На последнем вечере девушки и парни устраивали совместное угощение. Девушки приносили пироги, булочки, шанежки, парни – чай, сахар, конфеты, пряники и другие лакомства. Хороводы, игры, пляски, песни продолжались до самого утра. Уходя с посиделки, девушки разбивали свои зеркальца или лампу в знак того, что посиделки закончились».81

«Вечерние собрания молодёжи в разных местах носят разные названия: вечерницы, вечереньки, посиделки, досветки, оденки, супрядки, улицы, беседки. Различие между вечерницами и улицами в Малороссии состоит в том, что первые бывают зимой в хате, вторые – летом на улице».82

«Беседа – это нечто вроде деревенского клуба: туда приходят сидеть не только девушки и женихи из своей и из других, соседних, деревень, но и подростки, и мужики, и бабы, которые приносят с собою даже и маленьких ребят, чтобы взглянуть, что делает и как веселится молодёжь. Каждой маменьке интересно посмотреть, как её сынок «ходит по полу» и часто ли её дочку ребята целуют по песням. В беседу ходят также и вдовы, – словом, вход туда никому не возбраняется, а в старинные годы крестьянские беседы посещались иногда и помещиками, что считалось за особую честь. Помещики иногда привозили в беседу вина и лакомств для девушек и молодиц, так что устраивалось настоящее веселье и гульбище. Теперь эти времена давно прошли: в беседе сидит только какая-нибудь местная торговка и дремлет над корзинкой с подсолнечными семечками и грошовыми конфетками».83

«Беседы, как в Чухломском, так и в Галичском у. (о других я не знаю) имеют огромное социальное значение: это своего рода брачные бюро, без помощи которых не устраивается ни один брак.

Летом вы можете сколько угодно достать девушек в работницы и вообще в услужение, зимой же, благодаря беседам с их развлечениями, вы не получите в услужение ни подростка, ни взрослой. Каждая из них, как бы бедна ни была, желает развлекаться с подругами или выискивать себе жениха

Примечания