Фокус Израиля. Шестидневняя война 1967 года

Но такое резкое сближение с Египтом имело и негативную сторону – СССР пришлось поддерживать египетского в его внешнеполитических авантюрах, участвуя в конфликтах совершенно ненужных и даже вредных для СССР.

На Ближнем Востоке СССР проводил проарабскую политику, а не советскую. Это действительно так если говорить о политике национальных интересов СССР, но ведь нигде и никогда советское руководство не проводило политику национальных интересов, советское руководство всегда проводило политику идеи, политику создания нового общественно-экономического строя в глобальном масштабе. Создание нового общества было главным, магистральным направлением внешней политики СССР, что же касается тактических шагов, то в этом вопросе коммунистические лидеры всегда отличались беспринципностью и неразборчивостью. СССР проводил проарабскую политику, но и политика арабских государств была в русле советской внешней политики, направленной на уничтожение системы капитализма и создание нового общества. Если же учесть антисемитские настроения в советском руководстве (а они существовали), то уничтожение Израиля как основная цель арабской политики вполне подходило СССР, во всяком случае, советские руководители противиться этому не стали. Победителями вышли бы национально—освободительные режимы Сирии и Египта, ставших на не капиталистический путь развития, а это укрепило бы позиции СССР и социалистических стран, как союзников Египта и Сирии, во всем мире. Более того, экономический потенциал арабских государств не позволял им добиться победы над Израилем без поддержки Советского Союза, а экономическая и военная помощь СССР усиливала политическую и экономическую зависимость арабских государства от СССР.

В свою очередь политическая и экономическая зависимость арабских государств от Советского Союза предопределяла развитие этих стран по некапиталистическому пути развития, что было выгодно кремлевским политикам, это и стало залогом безоглядной поддержки Египта и Сирии.

Поэтому СССР поощрял антиизраильские выпады арабских государств, оказывал им материальную помощь, обеспечивал политическую, дипломатическую поддержку и проводил антиизраильскую пропаганду.

Необходимо учитывать и то что в середине 1960-х годов Советский Союз активно стремился закрепится на Средиземном море, а географическое положение Египта и Сирии давало возможность обрести СССР военные базы в важнейших районах Средиземноморья. С этой точки зрения получение военных баз в Египте и Сирии могло бы отвечать интересам СССР, но реальность была совершенно иной. Пути к сирийским и египетским портам проходили через акватории контролируемые флотами НАТО и легко перекрывались в случае серьезного конфликта между СССР и НАТО. Тот же Хрущев, развивая отношения с Египтом ориентировался на сокращение флота, который он считал пережитком, поэтому ВМФ СССР не имел никаких возможностей противостоять 6 флоту США базировавшемуся в восточной части Средиземного моря. Однако это не интересовало Хрущева, которого радовала сама перспектива вставить шпильку американцам (напомним, что одна такая хрущевская шпилька привела к Карибскому кризису 1962 года и чуть было не привела к ядерной войне).

Смена Хрущева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС не изменила советскую политику на Ближнем Востоке, а даже усложнила ее. Вместо «волюнтариста» Хрущева пришел мягкохарактерный Л. И. Брежнев. Брежнев легко поддавался влиянию и при нем значительно усилилось военное и военно-техническое лобби в советском руководстве. Министром обороны стал друг Брежнева Маршал А. А. Гречко, который имел собственное видение ближневосточной политики. Именно антиизраильские настроения Гречко сыграют существенную роль в позиции, которую займет СССР в 1967 году.

В целом в середине 1960-х СССР насыщал регион оружием, число военных советников в Сирии и Египте постоянно росло, так же как и влияние советских представителей при дворе арабских лидеров. В Кремле могло показаться, что такая ситуация может длиться долго, что рано или поздно Израиль, осажденный с трех направлений падет.

Экономическая и политическая поддержка Советского Союза дала возможность арабам вооружить и оснастить свои армии и почувствовать себя сильными настолько, чтобы сделать попытку уничтожения Израиля. Советский Союз оказал значительную военную и военно-техническую помощь арабским странам. Так с 1955 года по 1967 год СССР поставил арабским государствам свыше 2000 танков, 700 истребителей и бомбардировщиков, 540 пушек, 130 тяжелых орудий, 200 120 – мм минометов, 650 противотанковых пушек, 175 зенитных ракетных установок «Луна – А», большое количество зенитных пушек, 2 ракетных комплекса «земля-земля», 7 эсминцев, 14 подводных лодок, 46 торпедных и ракетных катеров [208, P. 222].

С помощью СССР в Египте и Сирии строились военные объекты и сооружения, возводились промышленные предприятия стратегического назначения [233, P. 37].

Правда, при этом советское руководство не понимало менталитета арабов. Например, в Египте крайне негативно было воспринято то, что Хрущев простил кредит данный египтянам на строительство Асуанской ГЭС. Египтяне посчитали, что в СССР их считают нищими и были этим оскорблены. Так же советские военные советники не понимали менталитета арабских офицеров и рядовых. Расхождение было в принципиальном: если для советского военнослужащего служба в армии была священным догом, то для египтянина или сирийца это был вариант карьеры, наиболее простой социальный лифт для выходцев из среднего класса, обеспеченная жизнь. Риск при этом минимизировался, именно поэтому арабские войска отличались низкой боевой устойчивость в войнах с Израилем. Гибель или ранение не входили в планы арабских солдат, они шли в армию ради достойного места в жизни, а боевые действия (если это были не перестрелки через демаркационные линии или обстрел израильских поселений) были в их системе ценностей ненужным испытанием.

Но именно всесторонняя поддержка СССР толкнула арабские режимы, и в первую очередь Сирию и Египет, к эскалации конфликта с Израилем, что привело к ближневосточному кризису 1967 года и спровоцировало Израиль на начало Шестидневной войны.

Мог ли СССР остановить ближневосточной кризис 1967 года? мог ли предотвратить войну? Этим вопросом часто задавались и задаются исследователи ближневосточной политики. Ответ очевиден – нет. Это связано с тем, что СССР выступал только на одной стороне, он не мог быть эффективным посредником. С другой стороны СССР не оказывал принципиального влияния на политику Сирии и Египта. Да, без советского оружия, военных советников, без внешнеполитического прикрытия Насер никогда не решился бы на обострение отношений с Израилем. Но обратное совершенно не верно. СССР был вынужден оказывать поддержку Сирии и Египту, иначе он бы утратил свое влияние в регионе. Экономические рычаги у СССР были слабые, ни современного оборудования, ни дешевых кредитов СССР дать не мог, но он мог поставлять много современного и качественного оружия. А это оружие требовало применения. Парады с демонстрацией новейших вооружений вызывали естественный вопрос у рядовых египтян и сирийцев – если наша армия так сильна, то почему мы не покончим с империалистическим Израилем? Рано или поздно, но арабские лидеры должны были дать на этот вопрос ответ.

Кроме общих, долгосрочных причин войны существовали и среднесрочные факторы вызвавшие обострение.

В первую очередь это сложное положение, в котором в 1966 году оказался президент Египта Г. Насер. В этом году у Насера случился первый инфаркт, а так же был диагностирован диабет. Для авторитарного режима ослабление здоровья лидера означало начало борьбы элитных группировок. Наиболее влиятельную группировку возглавлял давний соратник Насера – командующий египетской армией маршал Хасим Амер. Именно он в 1966 году возглавил военно-политическую делегацию Египта, посетившую СССР. К Амеру хорошо относились советские военные руководители и лично министр обороны СССР маршал А. А. Гречко. Высока было популярность Амера в армии. Поэтому возможная рокировка в высшем египетском руководство вполне могла состояться и пример Сирии, где военные в 1966 году свергли президента страны наглядно это демонстрировал (при этом заговорщики – победители совершенно не утратили благосклонности СССР, что должно было насторожить Насера). Поэтому Насеру было необходимо продемонстрировать египетским элитным группировкам и советским партнерам свою состоятельность как лидера. Но возможности внутренний политики были уже исчерпаны, аграрная реформа дала определенные результаты, но дальнейшие реформы расходились с идеологией партии БААС и могли бы вызвать негативную реакцию в СССР. Единственным направлением, где египетский президент мог бы достичь успеха было внешнеполитическое.

Но в этом аспекте Насеру не была нужна война с Израилем, более того успешная война (даже не победа!) с Израилем могла усилить позиции Амера и его группировки, повысить авторитет армии в египетском обществе. Но внешнеполитическое давление в полной мере могло бы решить проблемы удержания власти Насером.

Важнейшей внешнеполитической проблемой для Насера в 1967 годы была постепенная утрата лидерства в арабском мире. Ранее ему удавалось поддерживать иллюзию лидерства Египта среди арабских государств. Действительно насеровский Египет выглядел антиимпериалистическим, антифеодальным, имел тесные военные и политические связи с СССР, Насер был одним из лидеров движения неприсоединения. Но к 1967 году эти успехи были уже эфемерными. На это оказали влияние два события – переворот в Сирии в 1966 году и продолжающаяся война Египта и Саудовской Аравии в Йемене.

Переворот 1966 года в Сирии фактически уничтожил конференцию, такую же эфемерную, как и все внешнеполитические успехи Насера, Сирии и Египта. Этот переворот подорвал авторитет Насера в арабском мире, который оказался неспособным помещать перевороту (хотя некоторое время египетский президент думал даже об интервенции в Сирию с целью восстановления проегипетского режима). Восстановление отношений с Сирией было одним из приоритетов Насера, сделать это было возможно, хотя условия нового соглашения отличались бы от прошлого.

Ситуация с Йеменом была значительно сложнее. В 1962 году в Йемене после смерти короля Ахмеда началась гражданская война между роялистами и республиканцами, провозгласившими Йеменскую Арабскую Республику. В ситуацию практически сразу вмешались Египет, поддержавший республиканцев, и Саудовская Аравия, выступившая на стороне роялистов. Началась длительная и изнурительная война между Египтом и Саудовской Аравией. Саудовская Аравия действовала в стиле феодальных монархий – в Европе и Южной Америке нанимались военные специалисты, закупалось качественное вооружение, активно использовался подкуп политических соперников. Египет отправил в Йемен регулярные войска, которые столкнулись с отлично подготовленными и вооруженными наемниками саудовского короля Фейсала. Боевые действия велись интенсивно и ожесточенно: советские военные советники готовили в Египте батальон за батальоном, которые отправлялись в Йемен и растворялись в боях. С каждым годом война в Йемене становилась все большей и большей обузой для Египта, но достойного выхода из нее для Насера не было – позиция Саудовской Аравии была неумолима и предусматривала вывод египетских войск и восстановление всей полноты власти йеменской королевской семьи.

В таких условиях антиизраильские выпады Египта могли бы поддержать авторитет Насера как внутри страны, так и в арабском мире.

Скорее всего, египетский президент рассчитывал именно на острую политическую игру с Израилем, результатом которой станет обретение Египтом иллюзорных преимуществ, которые можно будет представить населению как полную победу политики Насера. Несколько внешнеполитических финтов, громкая риторика при внешнеполитической поддержке СССР, когда Израиль не решиться на войну – именно то, что было необходимо Насеру в 1967 году. Заходить дальше он не мог, даже если бы и захотел. Он понимал, что египетская армия слаба, она не способна решить даже Йеменский конфликт, а победа над Израилем, безусловно, усилит Амера, а поэтому войне не нужна. Однако антиизраильская риторика в очередной раз могла представить Насера как лидера арабского мира, на фоне чего можно было постараться выйти и из Йеменского тупика и снова привязать Сирию к Египту.

Существует и версия начала войны 1967 года связанна с атомным проектом Израиля. Необходимо сразу отметить то, что данная версия не имеет никаких прямых документальных подтверждений, но этой версии придерживается ряд израильских исследователей.

Согласно недавно опубликованным данным именно в 1967 году разработки ядерного оружия, а именно ему израильские лидеры отводили роль решающего военного фактора на Ближнем Востоке, в Израиле вступили в решающую стадию. Премьер-министр Бен-Гурион и министр обороны Шимон Перес, еще в 1957, году убедили французов подписать секретное соглашение о строительстве атомного центра в Димоне. Франция предоставила Израилю атомный реактор мощностью 26 тыс. киловатт, а Израиль, в свою очередь, поделился с Францией технологией получения тяжелой воды. Официальной целью атомного реактора в Димоне были объявлены «научные исследования», но он мог вырабатывать материалы для ядерных боеприпасов.

Правда, не понятно была ли поставлена задача на создание атомного оружия со стороны израильского руководства. Дело в то, что в самом израильском руководстве и до и после этого не было единства в отношении ядерной программы.

В частности, выдающийся военноначальник и премьер-министр Ариэль Шарон однозначно заявил, что ядерное оружие не может обезопасить Израиль. С его точки зрения, терроризм и нападения террористов на Израиль неизбежны, а террористам нельзя ответить ядерной бомбой. А именно это и есть основная опасность для еврейского государства. Следовательно, нет смысла тратить деньги на атомную бомбу. Нужно укреплять армию и части специального назначения.

Другие политики указывали на то, что наличие атомного оружия у Израиля существенным образом изменит военный баланс на Ближнем Востоке и нивелирует превосходство в обычных вооружениях, которыми обладали арабские государства. Атомное оружие должно было удерживать арабские режимы от войны с Израилем, поэтому можно вспомнить красивое высказывание израильского премьер – министра Голды Меир прокомментировавшей слухи об атомной программе Израиля так: «У Израиля нет атомной бомбы, но если надо, то он ее применит».

В тоже время в израильском правительстве осознавали опасность того, что атомные разработки могут спровоцировать арабские государства на превентивный удар по Израилю – до того как будет создана атомное устройство. Тем не менее, работы продолжались [217, P. 31].

13 февраля 1960 года в алжирской Сахаре французы взорвали первую атомную бомбу. На испытаниях присутствовали израильские ученые, которые имели официальный доступ к большинству французских ядерных секретов. Одной из причин этого было то, что французы не верили, что крошечный Израиль технически и экономически способен создать ядерное устройство, тем более создать авиационную ядерную бомбу или боеголовку для ракеты.

В 1964 году президент де Голль решил прекратить всякое сотрудничество с Израилем в ядерной сфере. До него дошли слухи, что Тель-Авив начинает шантажировать отдельных западных политиков по неофициальным каналам: дескать, если вы не поможете нам в войне с арабами, то мы вынуждены будем сбросить на них ядерную бомбу.