Цемфелада

– Спасибо.

– Что скажешь?

– Думаю, Аканта за Цемфеладой приходила и никак с упырём не связана.

– Откуда такая уверенность?

– Крысюки, конечно, скрытные ребята, даже очень, но не близ деревень. Что-то да утащят, на кого-то да наткнутся. Мой вывод – это была засада.

– Да, я тоже склоняюсь к этому мнению. Что на счёт упыря?

– Очень… Очень странная ситуация. Лет десять назад, попался нам как-то далеко на севере некромант сто восьмого уровня. Человеческого в нём практически ничего не осталось. Силён был гад, но даже ему было бы не по силам держать под контролем такую тварь.

– Лич?

– Личи безумны. Будь там лич, да ещё и с таким упырём под рукой, он бы все окрестные деревни забрал, а там налицо план действий. Нехарактерная многоходовочка, рассчитанная явно не на местных. Тому, кто там устроил эту замануху, очень нужны высокоуровневые бойцы.

– Хочешь сказать, наших людей хотели превратить в нежить?

– Да.

– Интересно. Зная Сидона, могу сказать, что он не отступит. Бери свою группу и выдвигайся на помощь. У Сидона в группе За’Хар и Цемфелада. Аккуратней с ними, у богини сложный характер, постарайтесь подружиться.

– Я вроде лажу с людьми. Обязательно подружимся, – тепло и искренне улыбнулся инквизитор.

«Угу, как же, знаю я вас. Улыбаетесь так, словно роднее никого на свете и нет, а потом костёр под ногами разводите и раскалённым железом в пузо тычете».

– Хорошо. Доспехи не забудь, они там почитай голые сидят.

За’Хар с Надиной лежали на вершине невысокой корки, прячась среди жиденьких кустиков. Поначалу они хотели зайти со стороны реки, но там в камышах бродили зомби и планы пришлось менять. Обзор с вершины холма был хороший, но расстояние для наблюдений за Пакинкой было великовато.

Для Надины это проблемой не было, и она поясняла то, что За’Хар не мог хорошо рассмотреть.

– Это что за твари там ходят?

– Умертвия.

– Они опасны?

– Да, очень. Физически намного сильнее человека, сохраняют все прижизненные навыки владения оружием. Сильный и умелый враг.

– Уровни видишь?

– Там семьдесят второй стоит, а вон у того дома сто шестой.

– Оу, здесь были крестьяне такого уровня?

– Да откуда им взяться? Некромант с собой привёл. Умертвия – бывшие воины. Нет смысла из крестьян умертвия делать.

– Понятно. Зомби, это местные, скелеты с кладбища, умертвия он с собой притащил. Где-то там наверняка и парочка упырей найдётся.

Надина напряглась, привстав на локте, во что-то вглядываясь:

– Смотри, вон там, возле конюшни.

– Мать моя родная, это ещё что за срань?!

От конюшни, в сторону реки шло нечто большое и несуразное, казавшееся надутым, уродливым и горбатым человеком.

– Некрос.

– Эта хто?

– Собранное из мёртвой плоти создание. Извращение над жизнью.

– Он опасен?

– Я с некросами не сталкивалась. Говорят, его сила от некроманта зависит.

– Понятно. Значит, конкретно этот будет очень силён.

За’Хар покачал головой, пытаясь убедить себя, что это не сон. Целая деревня нежити! Да ещё какой нежити.

– Ладно, расклад мне ясен. Здесь засела небольшая армия нежити. Скорее всего, будет больно, когда мы придём их упокоить.

– Не знаю, справимся ли…

– Куда мы денемся. Пошли назад, пока не засекли.

Сидон и Флор были бледны, всё ещё в свежих шрамах, но на ногах, что радовало. Выслушав доклад о результатах разведки, командир группы нахмурился.

– За то, что самовольно пошли в разведку похвалить не могу.

– Ты полудохлый валялся, кого нам было спрашивать, а время уходило.

– За’Хар, а если бы во время твоего отсутствия на Цемфеладу напали? Или ты думаешь, что та очаровательная крыска её единственный враг? Я вот думаю, что нет.

За’Хар почесал макушку, понимая, что действительно, он реально подставил богиню. Если бы кто-то за ними наблюдал, напал бы после его ухода.

– Не подумал…

– Ты вообще редко себя подобными вещами утруждаешь. Надина! Тебе выговор. Пока, я повторяю, пока, без занесения в грудную клетку.

– Совсем сдурел, женщин бить! – заступился за подругу За’Хар.

– Она наёмник. Надо бить – буду бить. Цемфеладу не к Привратнику отправлять придут. Её придут убивать, развоплощать.

– Да, ты прав. Признаю, виновата.

– Хорошо, с этим разобрались. Теперь…

Цемфелада, забавно сопя, что-то рисовала в своей тетрадке и внимания на окружающих не обращала. За’Хар заглянул ей через плечо: в тетради были изображены различные виды солнца. Общего у них было то, что в том или ином виде, на рисунках присутствовал крест.

– Довольно интересно. А почему во всех рисунках есть крест?

– Ты носишь крестик. Я знаю, что он для тебя важен. Раз ты так в него веришь, он должен быть изображён в символе ордена. Хочу, чтобы там было что-то от тебя… Это самая узнаваемая твоя часть. Больше никто не носит на груди крест.

– Я верю не в крест, а в того, кого он символизирует.

– В Бога?

– Да.

– Он хороший? Из светлого пантеона?

– Он есть любовь.

– Значит, хороший. Тем более, надо ему место найти.

– Тогда и рисуй православный крест, что это у тебя за палочки резные… Вот.

– А вокруг со-о-о-о-о-о-лнышко. Вот, – она улыбнулась, – как тебе?

– А что, мне нравится. Просто, стильно, красиво.

– За’Хар, мы вам не мешаем?

– Что? А, нет, мы уже почти дорисовали. Цемфелада, покажи им.

На рисунке было изображено жёлтое солнце со стильными лепестками пламени по кругу, в нём чёрный православный крест, а под крестом, расположенный горизонтально зелёный листик.

– Выглядит устрашающе.

– Глупый Сидон, раскрой глаза, это любовь!

– А, так вот как она выглядит. Буду знать. У За’Хара на шее подобная штука висит.

За’Хар рассказал присутствующим об идее с орденом. Все слушали очень внимательно, и он внезапно осознал, насколько серьёзно люди к этому относятся.

«Ну да, а как иначе. Это для меня Цемфелада плохо воспитанная девчонка, для них она прежде всего богиня. Всё, что она делает может иметь для этого мира серьёзные последствия. Я об этом часто забываю, а зря».

– Очень интересная идея, – у Флора даже глаза загорелись жизнью от услышанного, – я бы даже сказал, гениальная!

Сидон одобрительно покачал головой:

– Согласен. Даже удивительно, почему раньше никто не догадался создать орден.

– Потому, что ни у кого нет такого полезного питомца! – Цемфелада погладила За’Хара по голове, приговаривая, – Хороший За’Харчик, хороший.

– Вот, значит, кто я для тебя, зверушка?

– Пёсель сторожевой. За’Хар, дай лапку!

– Я тебе сейчас по заднице дам.

– Может прекратите? У нас совещание, вообще-то, – развёл руками Сидон.

– Идею с орденом надо будет с господином Систом обговорить. Он мужик очень умный. – добавил Флор и Цемфелада кивнула.

– Ну а пока, будем идею с деревней нежити обдумывать. Послезавтра к нам приедут доспехи и подкрепление.

– Подкрепление? Нам дадут ещё одну группу? – спросила Надина.

– Да. Мясник написал, что отправил нам в помощь группу Пиля.

– Оу, Пиль!

– Что-то не так? – поинтересовался За’Хар.

– Да как тебе сказать. Он инквизитор.

– Мне это ни о чём не говорит.

– Фанатик. С ними бывают сложности.

– В данном случае, – возразил Сидон, – он как раз тот, кто нам нужен.

– Две группы, это хорошо, – улыбнулась Марита, – так мы точно справимся с той тварью, что засела в деревне.

– Да, хорошо. Особенно, теперь. Ночью нежить напала на Гобну. Пятеро убитых, дюжине жителей удалось сбежать, остальных твари увели в неизвестном направлении. Думаю, в Пакинку. Никого там не видели из живых?

За’Хар и Надина покачали головами.

– Плохо. Значит, нежити стало ещё больше.

– Знать бы, зачем этот некромант там окопался…

– Пока не спросим его самого, вряд ли узнаем. Вообще, странное поведение. Не понимаю, чего он там окопался. Флор, ты с некросами сталкивался?

– Было дело. Изначально, их сила от некроманта зависит. Создают их, как правило, для боя. Если некрос выжил, дальше будет набирать силу в зависимости от питания. Они как стриги, всё время жрать хотят. Протыкать да резать их бесполезно, а шеи, с которой можно голову снести, может и вовсе не быть. Тяжёлый противник. Я, когда с последним таким столкнулся, запёк его до хрустящей корочки, а он встал и попёр на меня. Двоих в группе положил, трепыхался пока мы ему голову не вырубили из тела. Мясо ещё то было… До сих пор вспоминать жутко.

– Значит, поручим его уничтожение За’Хару.

Пока наёмники строили планы по уничтожению нежити, Присси и Сикус сидели в тенёчке под деревом на небольшом холмике за речкой. Сикус плёл чехол для фляги с водой, а Присси с аппетитом ела жареного цыплёнка.

– Вкусно?

– Угу, очень. Жирненький, объедение. Хочешь кусочек?

– Нет, спасибо, я такое не ем.

– Ну и зря. Деревенское всё очень вкусное. Зачем тебе фляга, ты же не пьёшь воду?

– Цемфеладе подарю.

– Девочке подаришь флягу с рисунком жуткого черепа? Ты туда яду налить собрался?

– Он не жуткий, он философский. Зачем яд?

– Черепа рисуют только на ёмкостях с отравой, ты не знал?

– Очень странная традиция. Нет, не знал. И какое тогда изображение делать?

Присси пожала плечами:

– Сделай просто красивый узор, не прогадаешь.

Жнец протянул руку и указал на соседний холм. С него спускалась одинокая фигура то ли монаха, то ли жреца.

– К нам идёт.

– Вижу. Знакомая фигура… Если мне не изменяет память, это Глос, слуга Аины.

Это действительно был он. Ростом выше среднего, атлетического сложения, светло-русые волосы стянуты в низкий мужской «хвост», нос лёгкой горбинкой, черты лица могли бы показаться жестковатыми, но во внимательных голубых глазах не читалось никакого негатива. Это были глаза человека, видевшего много зла, но всегда дававшего ему отпор, потому, что он любил мир, в котором живёт.

Поверх длинной кольчуги с рукавами, усиленной на груди и спине металлическими пластинами была одета серо-голубая монашеская ряса с откинутым на спину капюшоном, в руке такого же цвета и материала заплечный мешок, на поясе длинный меч и кинжал.

– Привет, бродяги! Еле нашёл вас. Глос, слуга Аины, прибыл по приказу богини защищать Цемфеладу, богиню солнца. – и он протянул руку жнецу.

Тот посмотрел на протянутую руку, тьма под капюшоном что-то рыкнула, но жнец ответил на рукопожатие.

– Сикус, мрачный жнец.

– Присси, слуга Тэлы.

– Интересная у нас компания.

– Курочку будешь?

– Не откажусь, спасибо, а запить, кроме воды, есть чем?

– Что же ты с собой ничего не взял?

– Взял, вино. Пока вас искал, оно закончилось.

– У нас вина нет, есть компот.

– Отлично! Люблю компот.

Жнец постоял, посмотрел на обедающих:

– Вот только жреца нам и не хватало…

– Понимаю твои чувства, но именно жреца вам и не хватало.

– Будешь без дела своими светоносными граблями махать, я тебе их отрежу.

Глос проглотил кусок мяса, запил компотом:

– Сикус, мы союзники. У меня нет намерений причинять тебе вред. Да и никогда не было. Ты, друг мой, неизменная часть нашего мира. Как гравитация или солнечный ветер. Это я о том, что однажды мы с тобой встретимся, я не буду рад этой встрече, так же как не рад встрече с землёй человек упавший со скалы, но мне придётся последовать за тобой. Надеюсь, это будет не скоро. И вот, пока этого не произошло, давай будем друзьями.

– Давай! – кивнула Присси и снова протянула руку, в знак дружбы.

Жнец ничего не ответил, снова сел под дерево и продолжил плести чехол.

– А почему вы здесь, природу любите?

– Нет. Мы соблюдаем инкогнито, дабы минимизировать влияние на людей, их судьбы и течение исторических процессов.

– Похвально. Аканта была иного мнения, это ничего?

– Цемфелада ей грудь прожгла каким-то жутким заклинанием. Думаю, если мы её и увидим, то очень нескоро и в компании друзей. Сомневаюсь, что она теперь одна сунется.

– Я слышал, Чума пошла по чертогам тёмных богов, отряд собирает.

– Сомневаюсь, что у неё что-то получится. Тёмные божества не склонны объединять свои усилия. Какие ещё новости?

– Тасита где-то здесь.

– Безумная бешеная тварь. С этой разговаривать бесполезно.

– Да, с мозгами у неё совсем плохо. Как и с психикой. А что делать, придёт – встретим. Кстати, здесь недалеко сильный некромант себе гнёздышко свил. Если Чума его найдёт…

– Знаю. На днях За’Хар и Цемфелада пойдут его убивать.

– Он там не слабо окопался.

– Цемфелада должна сама пройти свои испытания. Наша задача, не дать ей навредить тем, кто может её развоплотить. Мы будем ловить Таситу и Чуму, Цемфелада убивать некроманта.

– А ты где такую вкусную курочку взяла?

– Купила. В деревне их целые стада бегают, ешь от пуза. И пожарят так, как захочешь.

– Если им жнеца показать, они нас бесплатно кормить будут, – подмигнул Глос.

– Хорошая идея, – сделала серьёзный вид Присси.

– Вы готовы пасть так низко из-за пары медяков?

Оба рассмеялись:

– Сикус, это юмор. Мы пошутили.

Полукс любил путешествовать. Он мог днями любоваться дорогой и окрестностями, сидя в повозке и записывая свои мысли и наблюдения. Недавно, некоторые его записи даже опубликовали. Он надеялся на публикацию своих философских рассуждений, но редактор отобрал лишь несколько красочных рассказов о боях с нежитью и ведьмами.

Особый интерес у читателей вызвал эпизод противостояния с «лесной ведьмой». Отшельница, практиковавшая тёмную магию, начала воровать детей, пытаясь вызвать какого-то страшно жуткого лесного демона. Вызвать она никого не вызвала, один ребёнок простудился, слёг и в конечном итоге погиб без лекарств и помощи жреца. Остальных она хотела вернуть, но наткнулась на разгневанных крестьян и охотников, прочёсывающих лес в поисках детей. Полукс и его группа отбить ведьму не успели и местные её забили насмерть, а потом закопали где-то в лесу.

Могилу искали долго, но найти так и не смогли. Только потом стало понятно, почему. Убитая превратилась в стрига и за одну ночь вырезала три семьи. Таким образом, ехали побеждать глупую ведьму, а получили жуткую тварь, за которой неделю потом гонялись.

Редактор историю немного приукрасил. В его интерпретации, дети погибли все, крестьян полегло половина, а сама ведьма хотела захватить власть, намереваясь убить местного барона. Полукс был сильно разгневан и дело чуть было не дошло до драки, но обошлось. Его даже стали узнавать благодаря этой насквозь лживой истории и теперь он мечтал опубликовать свои настоящие мысли относительно сил тьмы и их роли в этом мире.

Сидящую на обочине девушку заметили слишком поздно. Вначале Полукс даже не понял, что перед ним такое. Худая девушка с коваными ободами от кандалов на ногах, руках, поясе и шее, со свисающими с них обрывками цепей, сидела на краю дороги, обхватив колени руками и слегка раскачиваясь. На голове у неё была странная конструкция, напоминавшая металлический каркас ящика, с шипами в обе стороны. Внутренние шипы упирались ей в лицо, шею и голову, оставляя кровоточащие раны.

Кроме цепей, на ногах и руках имелись металлические браслеты, тоже с шипами, но смотрящими наружу, и по несколько спиц, проткнувших их насквозь.

Полукс в ужасе рассматривал несчастную, не понимая, кто мог такое сотворить с человеком и одновременно вспоминая, где он что-то подобное уже видел. Остановив повозку, он хотел броситься на помощь, но в этот момент девушка с лёгким стоном поднялась.

«Тасита * Слуга Алтхесты», гласила надпись над измождённым с виду созданием.

– Твою за ногу! – вырвалось у Полукса и он почувствовал, как кожа покрылась мурашками страха. Обернувшись к вознице, он проорал, – Беги, дурак! К бою! Группа, к бою!

В воздухе просвистела цепь, с небольшим полумесяцем на конце и голова одной из лошадей полетела в сторону. Вторая, дико заржав, ломанулась через обочину, таща за собой лошадиный труп и повозку, доскакала до арыка и свалилась с трёхметровой высоты, сломав себе шею.

Наёмники выскочили из повозок, с ходу вступая в бой.

– Инквизи-и-и-итор-р! – пропела Тасита, – Ты будешь умирать до-о-о-олго.