Две сестры

– Вы слышали это? – спросил шокированный Майк.

– Слышали что?

– Этот голос.

– Сэр, я прекрасно понимаю ваше состояние, болезнь детей и жены перенести сложно, я настоятельно рекомендую вам обратиться за психологической поддержкой в такое нелегкое для вас время. Всего вам доброго, – произнес Джек, и напарники покинули дом.

Когда дверь за ними закрылась, они перекинулись парой фраз.

– Готов поспорить, он бил ее, – обронил Джек.

– Да брось, у бедолаги просто трудный период, и он слетел с катушек, – опроверг напарник.

После чего они покинули район.

– Думаешь, это смешно? – кричал Майк. – Когда ты уже как взрослый человек сядешь и договоришься со мной?

– О, как ты заговорил, милый! А почему же ты до этого молчал? А? Почему ты молчал о том, что этот твой полоумный грузчик-наркоман таскал свою дочь по врачам только ради бесплатного морфина? – произнося это, она выходила из гостиной на кухню, где стоял Майк.

– Пошли убьем их?! Ты убьешь Бенедикта, только ты сейчас сможешь это сделать, я завалю Джефа.

– Ты думаешь, я сама не могу их убить? Я могу исчезнуть на секунду и появиться опять здесь еще до того, как оторванные ошметки их вонючих тел упадут на землю!

– Тогда скажи уже, что мне сделать, чтобы прекратить этот ад?

– У меня для тебя особенное наказание, – произнесла она и залилась громким смехом, испаряясь в воздухе.

Прозвучал звонок телефона, Майк кинулся к нему. Звонок был из приемного покоя. Ему сообщили, что у всех троих детей пошла пена изо рта, и они скончались в конвульсиях. Состояние Майкла достигло крайней степени помешательства. Он, рыдая, гнал свой джип по улицам города. Спровоцировав как минимум три аварии и разбив всю переднюю часть своей машины, он добрался до больницы. Бегом забежал в здание и направился по коридору наугад. Он заглядывал во все палаты отделения. В истошных рыданиях каждый раз натыкался на незнакомые ему лица. Свидетелем такого нарушения порядка стал тот самый врач азиатского происхождения.

– Это все она! Эта тварь! Это она! Чего она хочет от меня?! Дайте мне навестить жену! – пытаясь столкнуть со своего пути врача, кричал Майкл.

– Майкл, возьмите себя в руки, ее нельзя сейчас посещать, она в тяжелом состоянии! – кричал в ответ азиат.

– Чего она хочет?! Чего хочет эта тварь!? Пустите меня к жене! – продолжал бедный Майк.

Усилием двух охранников его все-таки удалось вытолкнуть из больницы. Там он сидел на лестнице и качался торсом вперед-назад. Такое поведение вызвало опасение среди прохожих и персонала больницы. Из приемного отделения поступил звонок в полицию, и прибывшие на место полицейские подошли к бедняге. Он продолжал раскачиваться подобным образом и вполголоса бормотал: «Чего она хочет?» Быстро повторяя эту фразу, он создавал впечатление человека, напрочь потерявшего рассудок. Офицеры попытались поднять его под руки, он, воспользовавшись внезапностью, выхватил пистолет из кобуры и предпринял попытку суицида. Пуля пролетела мимо его виска. Все люди в округе пригнулись и застыли в испуганном ожидании. Полицейским удалось скрутить Майклу руки, заковать их в наручники и погрузить в патрульную машину. В этот момент у Джейн пошла пена изо рта и начались конвульсии.

На следующий день произошли только три важных события, которые касались этой истории.

Во-первых.

Рано утром в полицейский участок прибыл врач-психиатр. Он навестил Майкла в камере и, покинув ее, произнес следующие слова дежурному участка: «У него крайняя степень сумасшествия. Он не реагирует на внешние раздражители. Необходимо перевезти его в клинику».

Во-вторых.

Когда Бенедикт проснулся в своей камере, первое, что он увидел, – это свою жертву. Она демоническим взглядом проникла в его душу. Он обхватил свою шею обеими руками и, дергаясь всем телом, довел удушение до летального исхода.

В-третьих.

Когда Джеф на своем приусадебном участке пилил доски для новой веранды, он поставил бутылку пива на столешницу циркулярной пилы. В процессе работы он не заметил стоящую позади него ведьму. Она, применив силу телекинеза, уронила бутылку. Джефри автоматически дернулся спасать любимый напиток. Диск пилы прорезал его толстое туловище и выкинул кишечник наружу.

Вот так, спустя долгие годы, издевки сверстников над мальчишкой сработали против них же. Если бы Майкл сообщил об увиденном в полицию, то насильники отделались бы только тюремным сроком. Бенедикт был найден мертвым в собственной тюремной камере. Официальная версия этого происшествия и, очевидно, самая частая версия это «бедняга не выдержал такого потрясения и решил свести счеты с жизнью». Найденный труп Джефа тоже не вызвал никакого удивления. Пьяница взялся за работу на опасном станке и поплатился за это жизнью. Что же касается Майкла, то в этой истории он, без сомнений, самый отрицательный персонаж. Врачи прикладывали все усилия, но так и не смогли победить его помешательство. Единственным прогрессом в его реабилитации было то, что он спустя несколько недель перестал качаться торсом. До конца своих дней он оставался в психиатрической больнице и повторял фразу «Чего она хочет?» По мере его старения произношение замедлялось и затихало. Будучи уже почти на смертном одре, он вовсе просто шевелил губами, по которым можно было прочитать все ту же самую фразу. В один момент эти губы сомкнулись, и душа его отправилась туда, откуда пришла в этот мир та самая тварь.

Репортаж

Коротко повествуя о следующих событиях, я надеюсь, что те, кто поверит в их искренность, не станет забывать о соблюдении разумной осторожности. Едва ли удастся избежать трагедии, если мечтательный читатель начнет самостоятельное расследование, которое, на свою беду, начала я. Можно верить в научный рационализм, но, как бы то ни было, не подлежит сомнению тот факт, что большинство окружающих нас людей сумасшедшие. Каждый человек, смотрясь в зеркало, хотя бы раз задавал себе вопрос: «А не сходишь ли ты с ума?» Думаю, количество ответивших уверенно не столь велико, сколько смутившихся перед своим же собственным отражением.

В то утро я, по своему обыкновению, опоздала на работу. Несмотря на то что начальство уже привыкло к моей непунктуальности, я нервничала, стоя в пробке на Пятой авеню. Пробка вся была желтого цвета, как тропинка в осеннем парке. Город такси. Всюду слышались сигналы машин и бряканье звонков велосипедов. «Действительно, как же раньше мне не пришла мысль о велосипеде, давно уже была б в офисе», – подумала я. Как только поток желтизны лениво потянулся вперед, я, будучи на нервах, со свистом резины дернула машину вперед и так же резко остановила ее впритык к бамперу стоящего впереди такси. Каких-то пара кварталов оставалась до офиса, и я решила бросить машину здесь на обочине. С великим трудом я смогла перестроиться в крайний правый ряд и припарковать машину. Проезжающий мимо темнокожий велосипедист чуть было не врезался в дверь моего автомобиля. Как же меня достала эта суматоха. Направляясь бегом по тротуару, я закатила глаза от гнева – забыла сумку, бегу обратно. Чертов красный светофор, он всячески удерживает меня на месте, какой бы способ передвижения я ни выбирала. Пешеходам загорелся зеленый, и я рванула через дорогу. Через квартал я столкнулась с мужчиной в костюме и галстуке, на бегу попросила прощения, в ответ он лишь развел руками, в одной из которых был кейс. Опять красный, черт побери! Я осторожно осмотрелась по сторонам и выскочила на проезжую часть. В продолжение нескольких секунд я пересекла ее, со стороны меня можно было сравнить с профессиональной пловчихой, которая без брызг ныряет в бассейн и мгновенно выныривает по другую его сторону. Но здесь наши задачи расходятся, она должна доплыть обратно, а я, наконец-таки, достигла своей цели. Широкие стеклянные двери отражали солнечный свет мне в глаза, из-за чего я не заметила, что Уилл ждал меня у входа. Он придержал дверь.

– Ты, как всегда, вовремя, думаю, лучше тебе не попадаться ему на глаза, – с улыбкой заметил он.

Я же удостоила его только немногозначным выражением согласия и побежала к лифту. Боже мой, да как можно было изобрести такой медленный лифт?! Двери открылись, из лифта вышла женщина, окинувшая меня презрительным взглядом. «Странно, как кабина лифта ехала вниз так медленно под тяжестью этой толстухи», – заметила я. Пока я поднималась до нужного мне этажа, зазвонил телефон. Это был редактор. После его слов «Живо в мой кабинет» я ощутила тремор в руках и шее. Когда двери лифта открылись, я с такой силой рванула на этаж, что сумка с плеча перелетала в ладошку. И вот спустя минуту я в кабинете редактора.

– Рэйчел, это десятое опоздание за месяц! – возмутился он.

– Честно я не считала, но где-то около того, – парировала я.

– Вам смешно? Может, вы хотите продолжить смеяться там, внизу, у входа в здание с коробкой личных вещей в руках?

– Я решила свою проблему! Я покупаю велосипед, более опозданий не будет, – гордо заявила я.

– Послушай, ты висишь на волоске, благодаря своему авторскому таланту у тебя еще есть место в нашей газете, но дисциплина – немаловажное качество любого журналиста.

– Да, – виновато обронила я.

– Значит, так, тебе осталась самая паршивая работа. Ведь пока ты спала, твои коллеги разобрали самые интересные темы.

– Ну, впрочем, ничего нового, – заметила я.

– В штате Вермонт есть одна-единственная психиатрическая больница, дошли слухи, что ее закрывают, а больных перевозят в Нью-Йорк. Езжай и разузнай, что к чему. Сегодня вторник, материал должен быть до обеда пятницы у меня на столе. Все расходы на командировку будут оплачены.

– Серьезно? Написать про психбольницу? О чем там писать? Вы шутите надо мной?

– Ты во мне шутника увидела? Живо отправляйся и не теряй времени. Мне нужны цифры и факты!

Теперь уже безо всякой спешки я, убитая горем, отправилась пить кофе в заведение на соседней улице. Ума не приложу, что можно написать про закрытие психбольницы. Таких сложных и одновременно тупых задач мне еще не ставили. Надо же, какой великий шанс раскрыть свой авторский потенциал. Мне срочно нужен велосипед!

После легкого завтрака в кофейне я побрела до своей машины. Трафик был уже не таким плотным. Бездомный, сидя на тротуаре на углу дома, захлебывался кашлем, пока я ждала зеленый свет. Похоже, если я и дальше буду опаздывать, это будет моим уделом. Что ж, кровь из носа, но мне необходимо хотя бы что-то написать об этой поганой больнице и ее закрытии. Все, что мне было известно о штате Вермонт, – это то, что он находился на востоке от моего родного штата Нью-Йорк. Изучая карту, я в очередной раз убедилась в своем географическом кретинизме и поехала наугад, опираясь на информацию дорожных знаков. Дорога показалась мне настолько долгой, будто я пересекла уже не меньше трех штатов нашей страны. Начинающиеся сумерки и чувство голода вынудили меня бросить все силы на поиски ночлега. В этом мне помог полицейский на заправочной станции где-то в пяти милях после границы штата Вермонт. Времени до пятницы, казалось, еще полно, и мне не впервой было накидывать материал за пару часов до сдачи. Я остановилась в придорожном отеле. К моему счастью, там была закусочная. Сейчас любая отрава, завуалированная под пищу, вызовет во мне восторг. После плотного ужина я пошла в свой номер. Он был тесный, пыльный, но очень уютный. Лампа на прикроватной тумбе рассеивала желтый свет по комнате, что будоражило во мне воспоминания из детства. Горячая ванна помимо плотного ужина будет для меня еще одной необходимой составляющей счастья, как и бутылка виски, которую я успела прихватить в местном магазинчике. В тюрбане и халате, с довольным лицом и бокалом виски я расположилась на двуспальной кровати перед телевизором. Последний раз я его смотрела еще в детстве. Что ж, вполне годный досуг, может, оно и к лучшему. Может, сейчас мои коллеги потеют над выданными им темами в этом душном городе, и, появись я вовремя, получила бы подобное им задание. Нет, однако, не зря опять проспала. Но больше этого допускать нельзя, поэтому наслаждаюсь моментом. Недолго длилось мое наслаждение, усталость от дороги и крепость виски усыпили меня мгновенно.