- -
- 100%
- +
– Здесь другие условия. Ладно. Лен, если ты разбираешься, управляй. Олег, я тебя тоже попрошу – поглядывать. Лен, тебе не сообщили экономическую стратегию?
– Урожай будут собирать! – не задумываясь, ответил Ленвикратлен Солькин, майор, специалист по связи. Волки называют его Леном. Он довольно открытый лис и сразу говорит правду. Геотар посмотрел на ящики с боеприпасами и н/з. Воды не привозили. В Кралепоре добывают несколько видов минеральной воды, по эффективности один стаканчик заменяет ведро дистиллята. Минеральная вода полезна в походе. Ребята-вертолетчики принесли большой, сильно измявшийся сверток с письмами. Его вовсе не хотели предавать, но волки настояли. Письма в армию распределяли строго с разрешения комдивов. Иногда письмо больше года не могло прийти к тому, кто должен его получить. При этом из армии в Кралепор письма не задерживают.
Александра Игоревна лично занялась сортировкой писем. Их оказалось 776. Некоторым ребятам пришло сразу по два письма. Чтобы не было ажиотажа, Геотар все раздал срочные задания, Лен занимался аппаратурой. Письма разложены по ротам и по взводам; письма командирам лежат отдельно. Олегу ничего не пришло. Володя Берегов получил конверт от подруги и целый час не решался прочесть текст. Комбату, другу Олега, тоже ничего не пришло, но он и не ожидал особенно писем. Геотар почитал, как в его отсутствие идет хозяйство.
– Моя дорогая солома, я опять давно не был дома. Олег! Ты хорошо пишешь стихи, скажи, такой оборот можно считать удачным? Ребята молодцы – Геотар взглянул на горизонт, куда ушел борт с ракетами по обеим сторонам. Руководство послало только одну машину, это странно. Боятся Глаза? Не хотят рисковать истребителями. Но здесь гораздо больше народа, чем в истребителях, чем во всей эскадрилии. Геотар фыркнул и стал думать о жене и детях.
Завтра полк пойдет в долины.
Олегу стало немного стыдно, что командир вспомнил о стихах. Их видели и читали, их даже где-то опубликовали – благодаря друзьям, поскольку сам Олег не считал стихи выдающимися и стеснялся хотя бы раз прочесть их вслух перед аудиторией. Он их читал только Виктории, когда они были вдвоем. Виктория говорила, что стихи хорошие. Правда, нельзя сказать, что она любит поэзию. Ее больше привлекает изобразительно искусство, особенно графика. Лагерь скоро собрался в походный порядок, чтобы еще до рассвета начать движение. Спали прямо на траве – как обычно. В темноте не видно наблюдателей. Осталась только одна палатка, где сейчас работает комбат медицинской службы. Саша Радостина тщательно вела все текущие записи, оценивала эффективность методик и препаратов. Бойцы охраняют ее палатку со всех сторон, но не решаются подойти вплотную.
– Александра Игоревна, разрешите?
– Олежек, входи, входи! Олег еще не возвращался? Он ушел с командиром ловить ночные запахи, я волнуюсь по привычке. Хорошо, что ты зашел. У нас есть время! Извини, я буквально минуту поделаю.
– Да, конечно
Олег присел на складной стульчик с тряпичным покрытием. Саша быстрым красивым почерком записала все нужные слова. Переносная лампа освещает лицо и лоб. Волосы кажутся пепельными, но на самом деле они потрясающего цвета, который трудно описать словами. В них собраны чистота свежего снега, белый мед очень нежного оттенка и облака. Волосы одновременно мягкие и прочные; отдельных прядей почти не видно, потому что волосы вместе образуют густой каскад до пояса. У Виктории волосы симпатичные, но не такие длинные и густые. И они потемней. Саша кончила писать и мягко посмотрела на Олега.
– Саша, у тебя есть знакомые летчики?
– Признаться, нет. Олег знаком со многими ребятами. Мы сможем их вызвать?
– Все зависит от того, какое там состояние атмосферы. Почему-то я подозреваю, что тепловые потоки будут влиять на качество эфира. Это можно проверить лишь на месте. От центральных зон полуострова нашу границу отделяют три тысячи километров. Или даже четыре. Вертолеты сейчас не на границе. Но они не успеют долететь к нам за час или за два часа. Стратегической авиации позволяют летать только в сопровождении истребителей. Ты читала последние приказы по армии?
– Да! Комбриг написал много умных и общих слов. Возможно, даже не он их составил. В словах много оптимизма, ничего конкретного, иди и побеждай. – Саша села рядом с Олегом. – Ты расстроился? У тебя трудности с моделью, о которой ты говорил? Там вообще негде взять материалы.
– Наверное, можно. Да, конечно; мы можем использовать отечественные изделия, и даже можно облегчить конструкцию.
– Подруга ничего не написала?
Олег помолчал.
– С конца прошлой осени мы не общались. Я отправлял Виктории письма, с нашим эскортом, поэтому, хоть что-нибудь должно было дойти. Я думаю, у ребят сейчас очень много дел, ведь у них стратегически важное предприятие и поэтому очень строгий режим.
– Их не отпускают домой? В общежитие, в город? Я знаю точно, это правило действует в воинских частях. Но ведь там гражданский объект, ты сам говорил. Ага, я догадываюсь. Принуждение со стороны местного руководства! Ты же сам рассказывал, насколько хорошо там умеют орать… на ребятишек! – Саша нахмурилась. – Едва только Глазик исчезнет, я немедленно займусь этим. Ведь комбинат совсем рядом со столицей? Вы могли бы жить у нас, ты и Виктория. Или что? – добьемся для вас квартиры. Сотни домов стоят полупустые во всей столице. Их строили с большим запасом на будущее. Сейчас, все квартиры распределяют армейские руководители, общаться с ними малоинтересно. Но можно поговорить с товарищем Ракитиным.
Олег приоткрыл рот. Темная ткань шелохнулась и в палатку вошел молодой, очень высокий волк. Именно он вместе с командиром Геотаром искал драконьи следы. Геотар с ним в самых доверительных отношениях. Вовсю трещат местные цикады.
– Они толстые, как еловые шишки. Сашенька, помочь в чем-нибудь? Олежек, наш батальон пойдет по лугам с густой травой. Командир говорит, ящеры могут там лежать вытянувшись. Но скорей всего они сидят на узких хребтах, разделяющих долины. Края скал местами одеты в рукавицы, настолько растительности много. Вероятно, прятаться там еще проще, чем в траве. Поэтому нашу задачу можно считать усредненной. Командир решил, что ребята с порезами будут идти внутри самой большой группы.
Саша опять нахмурилась.
– Я бы вообще не тревожила их!
– К сожалению, мы не можем терять ни дня. Драконы могут прийти с востока.
– Да, Олег, я понимаю. Этот Лен о чем трещит? Он утверждает, что его аппаратура свяжется с коллегами из любой точки материка. Я рада, если это правда; ты с ним не беседовал?
– Да ну его.
– Да. Я хотела было задать вопрос – по радиотехнике, а он тут же стал осыпать меня комплиментами. Возможно, из вежливости; хотя слова были неудачные и на редкость банальные. Я отвернулась. Он хотел меня догнать. Я как развернулась и…
– Врезала!
– Нет, просто посмотрела. Ты прав, я готова была. Но он сам споткнулся. Просто смешно, кого нам присылают! То каких-то бурых медведей без начального образования, но с погонами, то болтунов, то формалистов. Геотару пришлось поругаться в этом году. Теперь этот Лен.
– Я слышал о нем прежде. Он чудной, но как будто бы не вредный, и его не стоит подозревать сильно. Он обязан многим комдивам, поэтому его так тянет сделать приятное.
– Подлипальщик. Олег, почему Геотар до сих пор не комдив? Неужели из-за характера? Ведь у него столько заслуг – я не имею в виду ордена, это лишь символ достижений. Геотар отличный командир. Олежек, ты говорил, у подруги щиплет горло от реактивов? Заставляют работать вопреки всему, в обход правил безопасности. Я написала здесь достаточно подробно, как лучше себя вести, в функциональном плане: когда делать перерывы и упражнения, с какой частотой. Так, чтоб не нарушалось производство. Олег, Олежеку полагается квартира?
– Безусловно. Займемся этим сразу после возвращения.
Олег густо покраснел изнутри (этого невидно из-за волос, но он был уверен, что кожа на щеках вся красная. Он читал об этом в литературе). Саша Радостина и Олег Радостин были его близкими друзьями. Наверху кричат птицы, призывая рассвет. Олегу очень хотелось сделать что-либо приятное, рассказать что-нибудь важное и полезное, но он так и не успел заняться медико-биологическими науками. Он убежден, что Олег Радостин знает все высшие военные науки несоизмеримо лучше. Что же тогда советовать. Олег машинально потрогал себя за пояс. В походной сумке, очень небольшой, есть папка с листами. Олег записывал там самые разные вещи. На некоторых листках он рисовал. Горные лаванды вдохновили его; хотя их цветки были небольшими и не имели уж очень редкой композиции, Олег их изобразил в очень изящным виде. Рамки нет, как всегда.
– Не волнуйся, у нас дома! Олежек, это прелесть! Но может быть, это будет Вам с Викторией? Поставите у себя.
– Вике я напишу красками. Я очень хотел подарить именно тебе. Вам!
Саша мягко обняла Олега – как друга, как младшего братика. Олег Радостин был совсем не против. Он и Саша обнимаются совсем иначе. Олег не замечал особых различий, поскольку не думал об этих вещах, и кроме того, он считал невежливым рассматривать пару в таком состоянии, даже если это старые друзья. С Викторией Олег обнимался очень редко и еще ни разу не целовал ее всерьез. Он только едва-едва касался носом ее щечки. Виктория делала также. Это такой же символ, что и поцелуй; Олег знал, что символами нельзя оценивать отношения. Он думал совсем о другом. Когда Виктория рядом, он ощущал огромный прилив душевных сил, душевной полноты и разумной радости, от которой хочется совершать хорошие осмысленные поступки. Разум тоже никогда не покидал Викторию, она всегда была рассудительной и это ужасно нравилось Олегу.
Прошлым летом они гуляли по ночному лугу недалеко от столицы. Олег спросил, как Виктория смотрит на то, чтоб они стали парой. Виктория ответила, что в этих намерениях нет ничего дурного. Олег заговорил о звездах, которые сверкали на востоке. О союзе с Олегом Викторию постоянно спрашивают подруги с работы, даже под грохот станков. Часть производственных линий почти новые, есть очень заслуженные агрегаты, а есть – самые современные, но они дают больше всего сбоев. Девушки-волчицы работали на сборке микроэлектроники. Это очень кропотливая работа. Некоторые микрокристаллы были уже готовыми, монтировать их довольно легко. Другие элементы нужно было производить непосредственно на комбинате. Начитавшись конспектов, Виктория всюду замечала возможности для рационализаторских внедрений. Конспекты принес ей Олег; Виктории нравится понимать глубинные принципы процессов, но не нравится отсутствие внимания к ее словам. Руководителями производств были очень взрослые лица. К молодежи они не прислушиваются.
– Так когда, Викторинка? Когда Олежек вернется? Или вы хотели сперва к нему поехать?
– Куда это я должна ехать – говорит Виктория, не отрывая глаз от прибора.
– Олежек ведь из Благовещенска, а там, говорят, всем дают участки, всем, кто там родился. Особенно, если есть заслуги.
– Я еще совсем не думала об этом. То есть нет. Конечно, у Олега есть заслуги. Я думаю, как эту штуку заставить работать получше. – автоматические сборочные линии время от времени дают сбой. Кристаллы трескаются в платах. Иногда пахнет едким.
Девушки морщат нос и кашляют. У всех на головах косынки со специальными прорезями для ушей. Волосы собраны сзади. После окончания смены их стараются встряхнуть как следует. У многих девушек очень длинные волосы.
– Вика, ты была в музее изобразительных искусств.
– Да. Вместе с Олегом. Успела побывать. Сейчас зачем-то его закрыли.
– Боятся, что обворуют. Но, собственно, когда предмет никто не видит, его украсть проще. Ведь если его не видят многие, получается, что многие не знают о его состоянии. Слышали, состав задержали на востоке.
– Да, да! – все кивают.
– Попытались вывезти янтарь. Под видом покупки. Но на самом деле, его украли, а в одном из вагонов нашли несколько картин. Это копии на бумаге, но в рамке, и под большим стеклом. Я не понимаю, куда девается совесть в такое тяжелое время?
– А Муравленский! Этот гад рыжучий? – все смолкают и стремительно двигаются ладонями. Ни одного лишнего движения нет, все действуют слаженно. И вместе с тем, темп работы не спадает часами. Хочется хоть глазком посмотреть на приятное.
– Вика, а другие парни тебе не нравятся? Чисто эстетически.
– Разве можно сравнивать? С Олегом я могу разговаривать. Хотя я нисколько не утверждаю, что все другие плохие. Просто… – Виктория не могла подобрать подходящих слов, чтоб выразить мысль. Ей не то чтобы не нравятся парни, но ей неинтересно находиться рядом, не хочется гулять с ними, чтобы затем завести семью. Подруги говорят об этом постоянно. Виктория считала их хорошими, но излишне простодушными, приземленными в своих мечтаниях. Подруги не хотят изобрести что-нибудь сногсшибательное. Они выйти замуж и родить детей, или просто родить детей. Виктория про себя называла это биологизмом. Но она никогда не спорила.
Уже два года ее внимание привлекает многократная дифракция в кристаллах. Через обычную призму или другой объект с равномерной структурой свет проходит с двумя углами преломления. В новых синтетических алмазах возможно многократное преломление благодаря сложной внутренней архитектуре атомов. В зависимости от характера межатомных связей, внутри алмазов имеет архитектоника, которую можно воспроизводить. Это совсем недавняя разработка Кралепора. С кристаллами приходилось работать часто, используя их как исходный материал. Иногда свет в кристалле словно размывается или теряется – на выходе его интенсивность резко снижена. Это указывает на то, что волны имеют многократное отражение во внутренних слоях кристалла и прежде чем найдут лазейку, вынуждены летать внутри. Это крайне любопытно. Кусочек света можно поймать в кристалл и держать там какое-то время, а можно – Виктория смотри на игру лучей – сделать так, что свет надолго останется внутри. Волны передают информацию. Свет – тоже информация, и не только об «освещении». Виктория не раз обсуждала с Олегом перспективы создания информационных баз на основе света. Компьютеры тогда имели огромные мониторы и уже казались громоздкими. Олег читал литературу о молекулярных компьютерах, где базовый рабочий элемент будет размером с молекулу и даже с фрагмент молекулы. Информацию можно передавать оптически. Виктория не шутя хотела создать такие компьютеры; с Олегом она разговаривала много и увлеченно. Олег имел довольно подробные знания о программировании – на тот момент, они были современные. Однако ему трудно рассуждать о фундаментальных основах программирования. Их хорошо знает Олег Радостин. Олегу хотело познакомить его с Викой, но так и не успели. Будь проклята война. Вдоль всех границ приходится циркулировать безостановочно, ожидая то драконов, то бандитских группировок; порой под видом бандитов в Кралепор пытались проникнуть спецслужбы других государств. В Кралепоре сейчас есть иностранцы, но их немного, они собраны преимущественно в столице, а там все на виду. Разве что… из-за того, что многих молодых волков забрали в армию, работать зачастую приходится совсем юным, а также волчицам с детьми. Взрослые волки также в армии, некоторые уже по пять, по шесть лет (их призвали до появления драконов, и ни разу не отпускали). Сбежать ненадолго можно, если командир не слишком рьяный. Олег слышал истории, когда излишне жестоких командиров убивают в глухой чаще. Для этого необходимо стечение обстоятельств. В Кралепоре действует смешанная система воинского набора: тех, кто уже служил, призывают по приказу, или они сами могут прийти; тех, кто прежде не служил, берут в армию по их желанию. Время от времени представители кралепорской армии рассказывали о воинских делах на общественных площадках: в городах, поселках, в различных учреждениях. Олег считал, это нужно для донесения точной и достоверной информации. Он сам больше рассказывал о военно-инженерном деле и о фундаментальных науках. Молодые и юные волки слушали его с большим увлечением. Олег ведь тоже был очень молодой, и его не воспринимали как начальника; он был похож на мальчика, которого заставили носить широковатые штаны и гимнастерку. Олегу везде доверяли, с ним общались, как с другом. После бесед с Олегом Диодоровым многие парни захотели записаться в армию. Олег почти никого еще не встретил.
Военные соединения часто отправляли далеко на запад, на десятую долготу. Часто даже командир имел только приблизительное представление о противнике, с которым предстоит сражаться. Бандиты разной формы, контрабандисты, жулики, маньяки, лица с неустановленными намерениями появлялись на обширной территории, исчезали, а потом внезапно оказывались в Кралепоре. Кралепор хотел заранее предотвратить их действия. Пограничным частям иной раз приходилось целыми годами стоять у рубежей. Бойцы скучали и ругались, младшие командиры тоже ругались, случались драки. Многих с ума сводил одинаковый пейзаж. Без приказа невозможно было уйти. Можно убежать, но тогда тебя лишат гражданства; это считалось хуже, чем умереть. Без гражданства нельзя официально жить и работать в Кралепоре. Можно обитать в лесу, как дикий зверь, в окружении чащ, болот и неизвестности. Среди волков встречались отдельные лица, кто психологически готов был так жить. Но абсолютное большинство считало такую жизнь неприемлемой. Все боялись остаться без официальных документов, и это использовали для принуждения.
Тоска. Оставалось только сочинять – писать стихи, рассказы, сказки, рисовать, пытаться мастерить, если в части есть аппаратура. Неизвестно уже, тогда, или все же раньше появилась песня, ставшая очень популярной на много десятков лет. Музыкальный мотив был задумчиво-лирический и одновременно бодрый. Слова переделывали, меняли рифмы или вставляли новые обороты, часто неприличные. Олег запомнил песню в исходном виде: уже забыт тот день, когда мы отправились в то далекое место, где чужие поля и листва не наша. Мы знаем, сколько времени прошло – уже не осталось эмоций, и мы не плачем оттого, что так долго остаемся на чужой земле. Здесь бывают красивые картины утра.
Блещет золотом рассвет
На десятой долготе.
Но богатства в этом нет,
И мечты совсем не те.
Снова дождь горячих слез
Снова пыльные зонты –
Хоть бы ветер нас унес
С этой дивной долготы!
Наверное, скоро будет бой. Когда это кончится, неизвестно. Но мы верим, что победим. Что мы вернемся.
«Это очень важно, подумал Олег. Без последнего куплета песню можно было бы даже назвать упаднической. Финал всегда важен, в любом литературном тексте. Несмотря на текущие трудности, преодолевая неопределенность, разрушая ее… нашей дружбой, мы сумеем добиться победы. Когда мы с Викой станем жить… загадывать пока не стоит. Жалко, что я не успел повидаться с нею в этом году. Сашенька дала очень важные советы»
В прошлом году они были у десятой долготы. Письмо оттуда дошло до Виктории. Подруги были очень рады этому. Виктория не очень понимала, в чем тут дело: ведь письмо для нее, а не для кого-то из подруг. Она дала почитать письмо. Подруги восхищались. Полк Геотара совершал огромные броски, на десятки и сотни километров в день, Олег описывал природу разных мест, говорил о работе, о боях; подруги восхищались. Виктория потерла светлую щеку.
– За один день – бросок на юг. Потом на запад, снова на юг, потом огромный перелет на восток. Огромные расстояния. Как это они все успевают?
– Олег ведь инженер. Самолетостроитель.
– Дашка, ты считаешь, он собирает самолет из подручных средств. Из веток?
Подруга засмеялась.
– Он отлично разбирается в авиационной технике. Наверное, он наладил ее особым образом.
– Да, Олег очень хорошо это знает… только он говорил, что новейшие двигатели только закончили моделировать. Их даже не производят, только собираются производить.
– В Благовещенске?
– Не знаю. Где-то рядом. Да. Олег пишет так литературно.
– Потому что он молодец.
Виктория подумала, что Олег ради красоты слога выдумывает часть событий (хотя он ничего не выдумывал и писал все как есть). Много мелких банд уничтожено.
– Там есть драконы? У меня там близкие, у самой границы…
– Даша, не волнуйся. По последним данным, драконы ходят на юге. Наши войска стараются найти зоны их размножения. Олег писал.
– У меня там братик. На границе. А другой… – Даша стала говорить о братьях, о других родственниках. И у подруг есть родственники, только Виктория – сама по себе. Ей не очень хотелось слушать о чужих семейных делах, но уйти она тоже не может. Она молчит и думает о своем.
Она уже прочитала ряд вузовских учебников, но еще не решила поступать. У подруг тяги к фундаментальным наукам нет – быть может, из-за нехватки времени. Помимо комбината они работали за городом, на сельхозпредприятиях, занимались уборкой общественных мест, помогали в детских садах и яслях. Виктория тоже работала в других местах, но к детям ее не тянет. Олег любил работать с детьми: и с маленькими, и с большими; несколько раз Виктория была вместе с ним в учебных заведениях. Там она полистывала книги и молчала. Нельзя сказать, что она не хотела иметь детей или была против детей; ее уже тогда занимала физическая химия и кристаллография. Получить алмаз с информацией… подобно тому, что бывает в сказках… или еще интересней. Украшений она никогда не носила. У нее есть всего два одинаковых платья цвета светлой бересты. Они очень простенькие. Глядя на редких иностранных женщин, подруги морщились: зачем эти сложные выкрутасы? Зачем эти красивости, эти каблуки? Среди подруг очень много высоких. Виктория среднего роста и очень изящная. Возможно, на каблуках она выглядела бы неплохо.
Иностранцы для чего-то едут. Что им здесь надо? Просто ходят, просто записывают. На шпионов не похожи. Зверя без официальных документов могут запросто пристрелить. Даже не на границе.
В текущих условиях армии переданы особые полномочия. Народный совет по приказу председателя ведет непрерывную работу на местах, нет никаких долгих, пышных и скучных заседаний. Впрочем, прежде их тоже не устраивали. Исходя из концепции самоуправления, народный совет выполнял координирующие функции, определял общие направления внешней и внутренней политики. Председатель обходился безо всякого правительственного аппарата. Представители совета совмещали функции депутатов, министров и верховного суда, не имея при этом званий за исключением военных. В Совет входили пять волков и пять лисов, два медведя, столько зайчиков и один еж. Председателем был волк по фамилии Ракитин. У него и еще у четырех волков Совета были военные звания, поэтому они постоянно участвовали в операциях. Слово «генерал» знали, но не использовали. Высшие военные руководители имели звания комдивов. При этом от полковника и ниже были стандартные военные звания. Боевыми вертолетами и стратегической авиацией управляет волк, истребителями – комдив с очень тонкими чертами лица. Он больше похож на помесь лисы с койотом, или даже с псом. В истребителях очень маленькие кабины, поэтому туда берут преимущественно лисов. Заместитель комдива истребителей – Хорхес Лингиарис, представитель очень древней фамилии; уже никто не помнит, откуда она произошла. «Не со звезд ли вы упали?» – говорит товарищ Ракитин. – «Что у вас общего с землей?». Лингиарис молчит, поскольку он маленького роста, плохо умеет драться и к тому же Ракитин – главный. Главных комдивов назначали с согласия Народного Совета, а там, до недавнего времени, кадровую политику определяли Ракитин и волки. Сейчас ему кажется, что он несколько раз ошибся. У комдивов, по слухам, есть крупные просчеты, но размер их установить не удается даже Олегу Радостину, а ведь он – лучший программист среди всех разведчиков. Заместителей комдивов и командиров более младшего звена назначают сами комдивы. Благодаря знакомству нельзя стать комдивом, но можно стать полковником; подполковник Кайстров занимался в армии внутренним хозяйством, решал вопросы обеспечения; и везде им были не довольны. Поджав хвост, Кайстров собирал документы в оправдание. Ростом он никак не выше Олега Диодорова, но бывает резким. Он убил несколько бандитов в рукопашной схватке. Большинство он попросту загрыз. Кайстрову поручено регулировать снабжение армии и стратегических предприятий. Работа идет плохо. Кайстров получил звание от комдива, который его же и выгнал, т.е. передал для других работ. Сменив несколько мест, сейчас Кайстров находится у южной границы, довольно близко от равнин занятых драконами. Постоянно происходит перестановка частей; теряются мешки, коробки и целые вездеходы. К южной границе отправлено довольно много войск. Комдив думал, как наступать. Ракитин дал ему строгий приказ держаться разреженно. Комдив, в отличие от многих, не стал ругаться на Кайстрова за провалы в снабжении. Комдив все чертил, чертил, придумывал планы по выманиванию драконов. Драконы защищают свои кладки, напрямую к ним двигаться опасно. Драконы вызовут Глаз. Механизированные части показали свою эффективность в столкновении с драконами на земле. Нужно успевать маневрировать, уводить машины до появления глаза. А если не уводить… Комдив жевал сухую траву и бесцельно барабанил по дереву. Среди командиров есть медведи. Главный из них – Дубадов, назначенный комдивом из старшин, потом из лейтенантов, из майоров. По слухам, Ракитину это очень не нравится. Зачем Дубадов понадобился? Он умеет крикнуть так, что слышно за много верст. Его рычание заглушает паровозы. Он руководит самоходной артиллерией.