Сирруш

3

Он услышал треск. Приятный расслабляющий шум, при котором обычно маленькие язычки пламени медленно, но верно пожирают сухие ветви в походном костре. Охотник почувствовал тепло на своих ногах и открыл глаза.

Небольшой костер горел в ночной тьме на фоне Синдху. Человек в крепких кожаных походных сандалиях и сером плаще из овечьей шерсти ковырял тростинкой в огне, поправляя горящие ветви и поднимая в воздух снопы искр. Свет от пламени костра играл на его суровом и задумчивом лице. Волосы и бороду покрывала серебристая седина. Лоб был испещрен морщинами. Орлиный нос и глубоко посаженные глаза, в которых светилась мудрость вперемешку с отражением от пламени, хмуро смотрели на огонь. Под светлой рубахой угадывалось крепкое тело, несмотря на почтенный возраст. И, как скверно Шанкар ни ощущал себя, он невольно подметил, что тот похудел. Да, он сразу узнал ночного гостя.

Привстав на локте, охотник хрипло спросил:

– Как вы здесь оказались?

Девадат отвел взор от созерцания пламени и повернулся на голос Шанкара:

– О, ты пришел в себя? – тихо, но с облегчением ответил он вопросом на вопрос. – Повязка не трет?

Охотник опустил взгляд вниз и только сейчас обнаружил, что под его порванной рубахой угадывается плотно наложенная перевязь из широких пальмовых листьев, укрывающая ребра. Сквозь дыры на одежде он сумел разглядеть их ярко зеленый цвет – видимо, повязка еще очень свежая. Она приятно холодила кожу в месте ушиба и смягчала тупую ноющую боль. От нее исходил травяной аромат.

– Нормально, – сухо ответил Шанкар, вновь опускаясь на землю и мрачно смотря на язычки пламени.

С каждой секундой пробуждения его настроение стремительно летело вниз, грозя увлечь охотника на самое дно пропасти. Ибо чем дольше он бодрствовал, тем больше вспоминал.

Словно не обращая внимания на его сухой тон, Девадат улыбнулся и в свою очередь взглянул на костер:

– Бесконечно можно смотреть на три вещи – как горит огонь, – тут он бросил косой взор на Синдху, – как течет вода и…

– И? – вяло отозвался Шанкар.

– А дальше каждый решает для себя сам, – задумчиво произнес Девадат, ковыряя тростинкой и поднимая в воздух очередной сноп искр.

– Решили?

Если бы Шанкар удосужился оторвать свой невидящий взор от походного костра и посмотрел в лицо бывшему Верховному жрецу, то, несомненно, подметил бы печаль, вспыхнувшую в его умных и глубоко посаженных глазах. И это точно не было отражением успокаивающего пламени. Но охотник слишком далеко улетел в пропасть своих мыслей, чтобы подмечать такие тонкие детали.

– Я хотел спросить то же самое, – тихо отозвался Девадат.

– Нет, – моментально ответил Шанкар, хотя прекрасно знал, что это ложь.

Та, на которую он готов был смотреть вечно, теперь покоится где-то в джунглях с изуродованным телом посреди горы трупов, моря крови и разводов грязи. И только огромные сапфировые глаза немигающе смотрят в черное небо…

– Тяжко это, – одними губами произнес жрец.

– Что?

– Затрудняюсь сказать, – виновато улыбнулся тот, продолжая возить тростинкой.

– Вы так и не ответили на вопрос.

– Какой?

– Что вы здесь делаете?

Девадат горько ухмыльнулся:

– Я изгнанник, разве ты забыл?

– Не забыл.

– Тогда не пойму, чему ты удивляешься?

– Думал, что вы уже далеко, – голос охотника продолжал звучать глухо и безжизненно, подобно осенней траве на сухом ветру.

– Я возвращался из Хараппы, – начал пояснять бывший Верховный жрец, – решил посетить ее напоследок. Шел по дороге и увидел тебя, лежащего без сознания и весьма потрепанного. Оттащил на обочину и устроил этот маленький привал.

Как бы глубоко ни был Шанкар погружен в себя, он невольно испытал неприятное ощущение. Словно жрец чего-то не договаривает.

– И это все?

Лицо Девадата посуровело:

– Разумеется, нет. Однако я не думаю, что сейчас подходящее время для дальнейшей беседы. Тебе необходимо отдохнуть и набраться сил.

– Мне не нужен отдых, – стараясь выдать желаемое за действительное, молвил охотник.

– Ошибаешься, – резко возразил жрец, – твоя лошадь издохла, так что до Мохенджо-Даро придется идти пешком. А в твоем состоянии силы начнут исчезать быстрее. Советую поспать перед дорогой.

Шанкар не стал спорить. Не было ни сил, ни желания. Он молча уставился на язычки пламени, томно наблюдая за тем, как те медленно пожирают сухие веточки, пряча их в своей ненасытной утробе. Перед мысленным взором вновь появилась Нилам. Только на этот раз не окровавленная фигура, скрытая под покровом багряно-коричневых разводов, а живая и счастливая… она сидит на ложе в его доме и с восхищением разглядывает огромный сапфир…

Убаюкивающий треск и тепло напоминали ему о любимой. Ту, которую он потерял, едва успев обрести.

Девадат осторожно дотронулся до оголенного левого плеча охотника, и тот тут же открыл глаза.

– Пора, – бросил жрец, туша остатки тлеющих углей.

Поморщившись, Шанкар сел. Он не помнил, как и когда заснул. Это произошло незаметно. Шок, душевное истощение и усталость с дороги сделали свое дело. Грязные сандалии слегка намокли от утренней росы. Колени, обмотанные листьями лопуха, неприятно саднили. В горле першило после сна, но ребра уже не вызывала столько боли, как вчера.

Быстро оглядевшись, охотник увидел, что еще даже не рассвело. Джунгли продолжали возвышаться грозным молчаливым силуэтом в ночном сумраке. Синдху несла свои воды на юг, которые казались такими темными и загадочными без солнечного света.

– Рано, – сухо ответил Шанкар.

– В самый раз, – возразил жрец.

– Еще даже не рассвело.

– Восход скоро наступит. А в твоем состоянии я сомневаюсь, что ты сможешь идти на жаре долгое время. Сделаем привал днем, а вечером продолжим путь. Если ничего не произойдет, к исходу суток доберемся до Мохенджо-Даро.

Охотник не стал спорить. Тяжело поднявшись, он схватился за копье, которое намеревался использовать как опору.

– Готов? – поинтересовался жрец.

Шанкар угрюмо кивнул.

– Хорошо. Тогда в путь.

Девадат поправил шерстяной плащ, и они вышли на грунтовую дорогу. Небо на востоке подернулось едва заметной дымкой.

Идти оказалось легче, чем Шанкар предполагал. Хоть он и ощущал общую слабость и разбитость, его тело отдохнуло достаточно, чтобы спокойно выдерживать быстрый шаг.

Скосив взгляд на Девадата, охотник поинтересовался:

– Вы не взяли с собой посох?

Тот ответил не сразу, нахмурил брови:

– Он у меня был.

– Да? А где же он сейчас?

В тот момент охотника не слишком волновали подобные мелочи, но разговор помогал отвлечься от скверных мыслей и воспоминаний.

– Валяется в придорожных кустах где-то между Хараппой и лесопилкой.

– Выбросили? Почувствовали вторую молодость? – хмыкнул Шанкар.

– Пришел в негодность. На меня напал синха… или носорог… я не знаю точно.

Шанкар напрягся:

– Что произошло?

Какое-то время они шли молча. По лицу бывшего жреца было видно, что он отчаянно старается вспомнить подробности того, что с ним случилось.

Наконец, тяжело вздохнув, он ответил:

– Я не помню. На меня напали внезапно. Оно выскочило из джунглей прямо на дорогу. Я пытался отбиться. Именно тогда и потерял посох. А потом… а потом… боги, я не помню! – в голосе Девадата прозвучали нотки отчаяния. – Наступила тьма и я очнулся, лежа в придорожных кустах. Пошел на юг и нашел тебя. Не знаю, почему оно меня не сожрало. Видимо, Богиня-мать благоволит мне.

– Что удивительно, – буркнул охотник.

Девадат покосился на него:

– Все еще сердишься на меня?

– Сейчас это уже не имеет значения, – холодно отозвался Шанкар, вышагивая по дороге. Копье, о которое он опирался, гулко ударялось черенком о грунт. – Есть проблемы поважнее, нежели выяснение отношений.

– Ты выполнил мое последнее наставление?

Охотник, молча, кивнул, глядя перед собой.

– Выяснил, что происходит в долине Сарасвати?

Снова молчаливый кивок.

Бывший Верховный жрец поинтересовался, с нотками раздражения в голосе:

– Не хочешь поделиться подробностями?

Продолжая смотреть перед собой, охотник грубо ответил:

– Полагаю, раз вы ушли в добровольное изгнание и свалили всю ответственность на своего преемника, подробности вас не интересуют.

– Мне не нравится твой тон, молодой человек, – повысил голос Девадат.

– Вы больше не Верховный жрец, чтобы я плясал перед вами на цыпочках.

– Я наложил тебе повязку и позаботился…

– Я не просил об этом!

– Да что с тобой не так?

Шанкар резко остановился и повернулся лицом к Девадату. Последний увидел настоящий океан чувств в его глазах. Океан, в котором возникали водовороты, готовые затянуть любого в свою пучину, кто рискнет заглянуть туда.

– Что не так? – прохрипел охотник, едва не срываясь на крик. – Дайте-ка подумать. Из-за вырубки леса Сарасвати мелеет с каждым днем, превращаясь в болото. Русла притоков изменились, с востока надвигается пустыня, а новых житниц нет. А еще вы отдали приказ о вырубке леса в верховьях Синдху. Ах, да! Своими действиями и поручениями вы пробудили чудовище. Зверя, происхождение которого я знать не знаю, но жаждущего крови тех, кто его потревожил и убивающего без разбора в своей страшной ярости. И мое чутье подсказывает – если бы не ваши выходки, зверь остался бы в месте своего обитания. Не погибли бы невинные люди. Над нами не повисла бы угроза голода и смерти! – Шанкар шумно вздохнул холодного предрассветного воздуха и на мгновение прикрыл глаза, а затем шепотом добавил. – Не погибла бы Нилам.

– Ты слишком суров ко мне… – начал было Девадат, но охотник перебил его.

– Хватит!

Шанкар развернулся и продолжил следовать по дороге в сторону Мохенджо-Даро.

Первые лучи восходящего солнца окрасили небо на востоке.

Помедлив пару секунд и задумчиво пожевав нижнюю губу, бывший Верховный жрец двинулся следом.

– Я не снимаю с себя ответственности… – начал, было, он.

– Именно это вы и сделали, уйдя в изгнание, – перебил Шанкар.

– …Но твои обвинения, во многом, беспочвенны, – тяжело выдохнул жрец.

– Вот как?!

– Тобою движут страсти, а не разум, поэтому я не сержусь.

Охотник лишь досадно хмыкнул.

– И ты потерял любимого человека.

– Откуда вы знаете? – спросил Шанкар, подозрительно косясь на Девадата.

– Ты бормотал ее имя во сне.

– И вы тут же сделали вывод?

Словно не обращая внимания на вспыльчивость своего спутника, Девадат спокойно пояснил:

– Я наткнулся на полянку, где… где… в общем, ты сам прекрасно знаешь, что я там увидел. От нее вел след от кровавых сандалий по дороге на юг. В конце этого следа я и нашел тебя, лежащего без сознания рядом с собственной лошадью. Сопоставив все, да прибавив сюда твои ночные кошмары и бред, нетрудно догадаться, что посреди той мясорубки ты нашел того, кто был тебе дорог.

Речь Девадата звучала настолько искренне и учтиво, что Шанкар ощутил, как его гнев поневоле начинает остывать, подобно горячему обеду на свежем воздухе. И хотя обида на бывшего Верховного жреца продолжала глодать его изнутри, охотник снизил тон разговора до более сдержанного.

– Приношу извинения, – выдавил он, не глядя на Девадата.

– Тебе не за что извиняться, – ответил тот, – я все прекрасно понимаю. К тому же, части вины с себя не намерен снимать.

Шанкар, молча, кивнул.

Солнце уже взошло над горизонтом, удлиняя тени, отбрасываемые зеленым массивом джунглей. В прибрежных кустарниках завели свою песнь пурпурные нектарницы. Вдали послышался крик недовольной обезьяны.

– Значит, вы не разглядели, кто на вас напал? – спросил охотник.

– Нет, – повторил Девадат.

– Не думаю, что это был зверь. Иначе мы бы сейчас не разговаривали. Скорее всего, и вправду наткнулись на бродячего носорога.

Девадат нахмурился:

– Полагаю, будет лучше, если мы начнем с самого начала. Так мы избежим путаницы и недопонимания.

– Верно.

– Так, что ты узнал в долине Сарасвати?

Около минуты они шли молча. Девадат терпеливо ждал, давая Шанкару время собраться с мыслями.

Наконец, тот произнес:

– Река мелеет. Из-за вырубки леса русла сменили течения, превращая истоки в болото. Более того, выпас скота на одном и том же месте привел к наступлению пустыни с востока. Вкупе с обмелением и исчезновением Сарасвати, скоро нам неоткуда будет пополнять зернохранилища в городах.

– Насколько скоро? – встревожено спросил Девадат.

– Долина перестанет приносить урожай через полтора года. Может, и раньше.

– Богиня-матерь, – прошептал жрец, – если мы срочно не найдем новое место для обустройства плодородных земель, то нас всех ждет голодная смерть!

– Если нас раньше не сожрет зверь, – буркнул Шанкар.

– Ты видел его?

Охотник сокрушенно покачал головой:

– Только плоды его зверств. Скажу сразу, это омерзительно. И убивает он явно не ради пропитания. Он либо зол, либо это его натура – убивать ради убийства, – тут охотник посмотрел на жреца, – вы сказали, что шли из Хараппы, когда наткнулись на меня.

– Все верно, – подтвердил тот.

– Значит, должны были пройти мимо лагеря лесорубов и лесопилки.

– Да.

– Не видели там ничего подозрительного?

– А что именно?

– Верховный жрец Чудамани сообщил мне, что лесорубы, которых вы отправили рубить деревья, пропали.

– Пропали? – удивился Девадат.

– Да. В живых остался только один, Анил. Его нашли недалеко от Мохенджо-Даро с окровавленным топором в руках и бормочущего всякие безумства. Словно он лишился рассудка.

– Богиня-матерь, – вновь прошептал ошеломленный Девадат, – и что, он сознался в убийстве лесорубов? Это Анил?

Охотник покачал головой:

– Нет. От него ничего так и не добились. Верховный жрец повелел посадить его в темницу, а сам отправил на поиски отряд воинов. И он тоже исчез.

– Да что здесь происходит, боги милостивые?!

– Поэтому я и спросил, не видели ли чего? Быть может, следы пропавших лесорубов или отряда?

Девадат снова нахмурился. Морщины на его лбу стали еще глубже.

– Нет. Вроде бы ничего. К тому же, я шел по дороге и не сворачивал в лагерь, а лесопилка и вовсе находится в джунглях. Более того, уже наступила ночь, а я стал плохо видеть в темноте. Единственное, что могу сказать, так это то, что в той стороне было тихо.

– Ясно, – буркнул Шанкар, с трудом скрывая разочарование.

Солнце, к тому моменту уже полностью взошедшее на небосводе, начинало сильно припекать. Охотник почувствовал легкую слабость в ногах, однако решительно гнал от себя мысль о возможном привале.

Девадат тем временем предположил:

– Быть может, это синха-людоед?

– Нет.

– Тогда взбесившийся слон или носорог…

Шанкар устало произнес, не глядя на жреца:

– У жертв на телах имелись следы когтей, острых зубов и раны от рога. Слон и носорог не обладают мощными челюстями, способными оставить подобные следы, а синха не имеет рога или бивня. Существо, напавшее на людей – нечто, невиданное мной раньше… Невиданное никому из нас.

– Но откуда оно взялось? Ведь наши предки столько лет жили на этой земле и знать не знали о каких-либо чудовищах!

Пожевав несколько мгновений нижнюю губу, охотник ответил, вытирая небольшие капельки пота со лба:

– Очевидно, начав вырубку леса, мы вторглись на его землю, нарушив покой зверя, – тут он глянул на встревоженное лицо Девадата, – вам бы понравилось, если в ваш дом ворвались с топором в руках и начали крушить мебель?

– Нет, – хмуро ответил тот.

Шанкар хмыкнул и отвернулся:

– Вот, видимо, и ему не понравилось.

– Но, ладно лесорубы… простых людей-то за что?

– Не думаю, что он различает, где лесоруб, где воин, а где… – тут он резко запнулся, вспомнив Нилам.

– А где, кто?

– Неважно, – отрезал охотник, четко давая понять, что разговор на эту тему окончен.

– И что будем делать?

– Что будете делать вы меня не волнует. Я же вернусь в город и доложу Верховному жрецу Чудамани о случившемся. Необходимо закрыть передвижение по дорогам и выследить зверя.

– Вы хотите убить его? – спросил Девадат.

– Нет, хочу сыграть с ним партию в аштападу[1].

– Я серьезно!

Шанкар остановился, вздохнул, развернулся к жрецу. Лицо охотника лоснилось от пота. На порванной рубашке проступили пятна.

– Мне кажется, добровольное изгнание неким образом повлияло на ваш разум.

– Не понял…

Шанкар усмехнулся:

– Видимо, и вправду повлияло. Сами как думаете? – тут его голос резко возвысился. – Естественно, я намереваюсь убить зверя! Это настолько очевидно, что я не понимаю, как до вас до сих пор не доходит!

Жрец, казалось, нисколько не обиделся на слова охотника:

– Полагаю, что поспешных решений здесь быть не должно.

– Тут вы правы, – кивнул Шанкар, возобновляя движение по дороге, – я все обдумаю, и только потом нанесу удар.

– Нет, я в том смысле, что, быть может, не стоит его трогать?