Царь девяти драконов

Охотник поднялся и развернулся к ней. Окружающий мрак действовал угнетающе, а доносившиеся снаружи приглушенные голоса не добавляли настроения.

– Я не знаю.

Абхе вплотную приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза:

– Хариал, значит?

– Послушай…

– Нет, это ты послушай! – она едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. – Меня в пот кидает от одной мысли, что демон был там, когда… когда мы… а! Я не хочу! Я не хочу тут больше оставаться, слышишь?!

Шанкар резко дернул ее на себя и прижал к груди, заглушая звук. Крепко обнял. Почувствовал, как дрожит ее тело даже сквозь свободную одежду.

– Тише, успокойся, тише.

Ее пальцы вцепились охотнику в спину. Абхе продолжала дрожать, но сдержалась. Не стала кричать. Не разбудила Карана.

Шанкар склонился и прошептал на ухо:

– Послушай… Тише… Это не демон. Это не он.

– С чего… с чего ты так решил?

Голос девушки прозвучал приглушенно. В нем сквозила подступающая паника. Охотник сам готов был вот-вот поддаться ей. Но должен был держать себя в руках. Обязан. Не только ради себя, но и ради них.

– Каран сказал, что он показался из воды. Демон с Синдху не плавал в воде. Я не видел ничего подобного. А та тень в реке… когда мы… она не была похожа на него. Мы по-прежнему слышим птиц. Нюнг говорила о Башэ. Ксу говорил о Башэ. Я думаю, что… что это кто-то другой.

Она подняла на него взгляд. Даже сквозь тьму он увидел слезы на ее гладких щеках.

– Кто же это?

– Я не знаю, – честно признался охотник, – но постараюсь выяснить, что нам грозит.

Абхе положила голову ему на плечо. Пальцы сильнее вцепились в спину. Когда она заговорила, он отчетливо услышал злость в ее голосе.

– Почему… почему все это дерьмо преследует нас?! За что нам это все?! Неужели богам мы заплатили недостаточно?!

– Я не знаю, – повторил Шанкар и лишь крепче прижал Абхе к себе.

В эту ночь они не сомкнули глаз.

Каран спал беспокойно, постоянно ворочаясь и постанывая. Ему явно снились кошмары. Каждый раз, когда из-за тонкой перегородки доносились звуки, Шанкар нервно закусывал губу. Он лежал на циновке и смотрел в потолок. Сквозь дыры проглядывало светлеющее небо. Мрачное и гнетущее в своей синеве. Абхе примостилась рядом. Наступал рассвет. Где-то у подножия холма крикнул петух.

– О чем ты думаешь? – она крепче прижалась к нему.

Шанкар нахмурился и вздохнул:

– Он сказал, что… что бы это ни было, оно пыталось съесть Ксу.

– Оно сожрало бы их обоих, – без всяких сомнений молвила Абхе.

– Да, наверное.

– И меня просто поражает, почему местные даже не шевелятся! – процедила девушка сквозь зубы. Ладонь, покоившаяся на груди охотника, невольно сжалась в кулак. – Ты видел лица Ли и его женушки? Они вели себя так, будто их сын неудачно с пальмы грохнулся, а не сбежал только что от демона!

– Подожди, – успокаивающе произнес Шанкар, – давай не будем говорить заранее, – хотя у самого внутри все неприятно сжалось, – быть может, это правда просто огромный хариал.

– Ну да, – фыркнула Абхе.

– И местные не встречали того, кого встречали мы. Их спокойствие понять можно.

– Как думаешь, кто на них напал?

– Я не знаю, – выдохнул охотник, – но нужно выяснить. Ради нашего же блага.

Он ненадолго замолчал. Абхе немного расслабилась. Ее кулак разжался, а пальцы стали нежно поглаживать грудь Шанкара. Проводить по зарубцевавшимся шрамам, оставленным самкой синха. За окном вновь прокричал петух, а первые лучики восходящего солнца проникли в дом.

Шанкар вспомнил свою недавнюю охоту. Битву с синха. Подстреленных зайцев. Нехорошая мысль закралась в голову, и он никак не мог отогнать ее, несмотря на отчаянные попытки.

– Неужели… – сорвался с губ невольный шепот.

– Чего? – вскинулась Абхе.

– Демон с Синдху преследовал меня за диких зубров, за неуемные аппетиты в охоте, – медленно ответил он и еще больше нахмурился, – неужели здесь происходит то же самое?

Девушка молчала, с тревогой вглядываясь в хмурое лицо охотника. Тот продолжал.

– Но я вынужден был убить синха. Иначе бы он растерзал нас. Меня и Ли. А зайцы… неужто все дело в них? Я опять навлек на нас беду?

Он почувствовал, как пальцы Абхе сомкнулись на его подбородке. Она развернула его к себе. В знакомых черных глазах стояла решимость и непреклонность. Пусть девушке было страшно, но она была уверена в словах, что собиралась произнести.

– Еще чего! Ты никогда ни на кого беды не навлекал, слышишь?! И парочка тушек равновесия не разрушат. Запомни это!

Сомнения отступили. Он ощутил, как ее уверенность и поддержка передаются ему. Шанкар привлек Абхе к себе и нежно поцеловал. Она ответила. Чуть более страстно. Как всегда.

– Мне надо поговорить с Хэном, – сказал он.

– Думаешь, эта напыщенная обезьяна тебе чем-то поможет?

– А есть выбор?

Абхе не ответила. Только тихо вздохнула.

– Быть может, стоит рассказать ему о демоне…

– Пф, – девушка презрительно фыркнула и закатила глаза, – этот сухой стручок ни за что тебе не поверит. Кроме своего светлоликого Шанди, он знать никого не хочет.

– Да уж, – буркнул Шанкар, – ладно, сначала убедимся, что опасность и вправду есть, а потом… – он замялся на пару мгновений и, не найдя подходящих слов и пребывая в легком смятении, перевел тему. – Побудешь рядом с ним? – попросил охотник, имея в виду Карана.

– Глаз не спущу.

– Спасибо.

Она хмыкнула:

– Да было бы за что.

Охотник поднялся с циновки.

– Шанкар…

– Да? – развернулся он.

Лицо Абхе было серьезным:

– Пообещай мне. Пообещай, что мы не останемся здесь, если…

– Если тебе или Карану будет угрожать опасность, мы уйдем, – закончил за нее охотник, – клянусь.

Девушка кивнула, удовлетворенная ответом. Шанкар ободряюще улыбнулся и вышел из дома.

Выйдя наружу, он увидел Ли. Тот сидел возле входа в землянку и задумчиво потирал мясистое лицо. Заприметив Шанкара, тут же вскочил и отряхнулся. На тонких устах заиграла глуповатая улыбка. Будто и не было ничего.

– Ху-ши! – радостно поприветствовал охотника он и поклонился.

Шанкар ответил тем же.

– Доброго утра, Ли. Как твой сын?

– Хорошо, Ху-ши, хорошо! Я напоить его сладкий мед и он… он… спать вся ночь аки мышь.

Охотник вспомнил, как Каран стонал и ворочался вплоть до утра. Вспомнил, насколько бледен и испуган был сын Ли накануне. Шанкар удивленно вскинул брови.

– А что насчет Башэ?

– Э? – переспросил Ли.

– Башэ, – повторил охотник, – Ксу говорил вчера о нем.

Тот лишь недоуменно пожал плечами и заулыбался еще шире.

– Он не сказал, кто на них напал? Как выглядело это… этот зверь?

И снова Ли покачал головой, а улыбка приобрела извиняющий оттенок.

«Надо бы мне самому поговорить с Ксу, – подумал охотник, – вдруг он сможет рассказать больше, нежели Каран. Но, разумеется, не сейчас. Мальчишке нужен покой».

– Ты хоть поведал цзы Хэну о том, что произошло? – вздохнул Шанкар.

– Ага, Ху-ши! Я сказать. Бо тебя ждать на разговор серьезный.

– Да, я сам к нему собирался, – кивнул Шанкар и для себя добавил, – и к Кали зайду, все-таки дочь пропала…

– Э? – снова переспросил Ли.

Охотник взглянул на него. Этим утром его туповатая улыбка слегка раздражала.

– Ничего, – натянуто ухмыльнулся Шанкар, – не буду заставлять цзы ждать. Доброго дня тебе, Ли.

Тот поклонился:

– Хранить тебя духи, Ху-ши.

Охотник кивнул и стал взбираться по склону холма.

Люди постепенно выходили из своих жилищ, дабы приступить к работе. Кто в поле, кто в огородах, кто на охоту или рыбалку. Шанкар то и дело ловил на себе любопытные взоры. Местные жители выглядели спокойными и расслабленными. Они встречали очередной, обычный для себя, день. И это спокойствие заставляло Шанкара тревожиться еще сильнее. Чувство, что он остался наедине со своими страхами, давило душу. Словно оказался посреди бескрайнего болота, и некому протянуть руку помощи. А над головой сгущается тьма. Но он не мог позволить себе поддаваться панике.

У входа в дом старейшины несли стражу неизменные копейщики. Два черных пса по-прежнему лежали подле их ног. Они окинули Шанкара равнодушными взглядами. Чего нельзя было сказать о Вэйдуне. Воин смотрел на охотника, будто тот совершил кражу мешка риса средь бела дня. Острый взгляд темных глаз буквально пронзал из-под насупленных бровей. Шанкар искренне удивился сему изменению. Кажется, предстоящий разговор с Хэном не предвещал ничего хорошего.

«Но почему? В чем дело?».

Стража пропустила его в дом, и он юркнул в полукруглый проход.

Хэн сидел на циновке за маленьким столиком. Свет из окна очерчивал его худощавую фигуру в красном одеянии. Однако на этот раз перед ним не стояли чаши с напитками и чайными листьями. Положив скрюченные пальцы на колени, цзы хмуро оглядывал охотника.

Тот поклонился:

– Приветствую тебя…

– Садись! – грубо прервал старейшина.

Шанкар вздрогнул, но подчинился. Он по-прежнему терялся в догадках, чем вызвано сие недовольство. Неужели это как-то связано с тем, что произошло вчера?

Как только охотник опустился на циновку напротив, Хэн обрушился на него, подобно лавине. Лицо цзы оставалось каменным, однако слова рассекали воздух, словно хлыст.

– Твой сын ходил на тот берег!

Охотник вскинул взор на собеседника:

– Почтенный цзы, я…

– Тебе же говорили, что туда ходить нельзя! – продолжал реветь Хэн.

«Орет, как курносая обезьяна» – вспомнил Шанкар слова Кали. Только вот сейчас было не до смеха.

– Нельзя посещать места, оскверненные останками язычества! Да и хищников там полно! Я говорил-говорил, но вам, неучам и проходимцам, как об стенку горох! Пхым!

Старейшина смачно шлепнул ладонью по колену.

– Прости, цзы, я… – вновь попытался оправдаться Шанкар, но напор старейшины готов был смыть, подобно огромной волне.

– Еще и Ксу, небось, подговорил! От вас, пришлых, одни беды и проку нет! Гонору на десятерых, а ответственности и на одного не хватит!

«Это явно про Абхе» – подумал Шанкар, вслух же попытался быстро оправдаться:

– Почтенный Хэн, я не знал, что туда ходить нельзя.

К сожалению, он только сейчас вспомнил слова Кали, сказанные в первый день их встречи. Земляк предупреждал, что далеко от деревни вдоль берега уходить не стоит. Особенно вечером, когда хищники выходят из джунглей.

«Быть может, на Карана и вправду набросился оголодавший крокодил, а он с испугу принял его за демона?».

Шанкар понимал, что сам искренне хочет в это верить, но воспоминания прошлого не отпускали его. Подтачивали уверенность, как зубы пандикокку[1] стебель травы.

– Пхым! – гневно пыхнул Хэн. – Видать, вам мало?! Продолжаете туда лезть!

Нос старейшины дернулся от гнева. Охотнику же нечего было возразить. Он сидел, слегка понурив голову.

Цзы вздохнул, однако тона не убавил:

– Хорошо, нечего воздух сотрясать! Опасный зверь подле деревни мне не нужен! Твой сын натворил дел, тебе и расхлебывать! Избавь нас от хищника. Тогда заслужишь мое уважение и право остаться… Ху-ши.

Последнее слово было сказано с легкой долей презрения. И Шанкар уловил это. Впервые за все время пребывания здесь, он ощутил, как разгорается открытая неприязнь к старейшине. Однако ему удалось заглушить ее.

«Это жестоко, но он прав. Надо было внимательней следить за Караном и не отпускать далеко одного. В любом случае стоит во всем разобраться самому».

Охотник медленно поднял взор на старейшину. Тот продолжал невозмутимо смотреть на него из-под густых бровей. Будто учитель на нерадивого ученика. Морщинистое лицо оставалось непреклонным.

– Получу ли я кого-нибудь в помощь? – рискнул спросить Шанкар.

– Пхым! – презрительно пыхнул цзы. – У нас не так много хороших охотников, чтобы заставлять их бегать за одной дичью. Ты справишься один, – Шанкар закусил губу, но в следующий миг Хэн смягчился, – можешь взять с собой Ли. Быть может, этот увалень научится чему-нибудь от тебя. Остальные займутся своими прямыми обязанностями.

– Благодарю, цзы, – тихо молвил Шанкар и поклонился.

– Я в ответе за каждого, кто живет здесь. И не позволю разгуливать где ни попадя! Заруби это на носу! Теперь все сказал. Свободен!

Охотник кивнул и, сдержав обиду, уже хотел покинуть дом старейшины, как вдруг кое-что вспомнил и решился спросить.

– Почтенный цзы… прости за дерзость, но… кто такой Башэ?

Щеки Хэна зарделись. Его голос вновь повысился:

– Гляжу, эти сказки до сих пор бередят неокрепшие головы?! Глупость это! Языческая выдумка, не стоящая внимания светлых умов и которые следует предать забвению!! Сосредоточь разум на охоте, Ху-ши. И не забивай мысли глупыми россказнями малолетних детей! Я все сказал! Уходи! – и резко взмахнул рукой.

Не рискуя навлекать на себя гнев старейшины, Шанкар поклонился и покинул дом.

[1] Пандикокку (бандикота) – грызун из семейства бандикот, один из самых крупных представителей подсемейства мышиных.