Не жми на кнопки!

Время мерно отбивало такт, кралось 24-метровыми шагами вперед, напомнив вскоре, будто в прежних школьных сочинениях, о «счастливой поре очередных каникул». Перед тем, как отметить Новый год, друзья решили посетить Московский зоопарк. Фили с ними не было – сказал, что сейчас у него «дикая запарка – тут не до зоопарка». Из тех троих, кто пошел, никто не был в зоологическом парке с детства. Мысль поглазеть на менее разумных и поэтому более счастливых существ зрела давно, да всё было как-то недосуг. Или – не до сук. Хорошее настроение и солнечно-морозная погода обещали: время проти́кает не напрасно. Зимой меньше видов открыто для наблюдения, но тому, кто умеет смотреть, этого вполне хватит.

Они ходили меж клеток, подмечая мельчайшие нюансы и аллегории животного мира, равно как и людского, ведь люди в зоопарке – особая статья. Там неопытный парень не может в должной степени овладеть вниманием девушки, с которой пришел, и на челе явственно проступает досада. Здесь малыши лазят по памятнику. Пусть себе лазят, пока ещё – малыши. Недолго им лазить…

Поначалу парк оправдал все самые смелые ожидания: впечатлений была уйма. Друзья радовались, как дети. Но вот они дошли до павильона с ягуарами. Там разные уроды – через одного – делали фотоснимки со вспышкой, несмотря на развешенные повсюду листы с просьбами этого не делать – чтобы не вредить нервам животных.

Виктор хотел было сделать замечание, но, увидев, что животные к вспышкам относятся спокойно – они спят или их это не волнует – передумал. Лишь появилось желание повесить на каждого посетителя зоопарка предостерегающую животных табличку: «Осторожно! Люди опасны!»

Да ладно бы ещё, если бы только дети вели себя шумно и неадекватно! Но ведь и взрослые – туда же! Животные же не могут не только защитить себя, но и оценить причиняемое им зло.

Валя и Сеня обсуждали Panthera tigris tigris (ver. alba) – цветовую вариацию бенгальского тигра, попросту white tiger. Посетителям пояснялось в листке на специальной дощечке, что в 1951-ом году индийский махараджа нашел на охоте тигренка, который стал первым представителем этой породы. Его назвали Мохан. Тигры белого цвета родились только от спаривания Мохана с одной из его же дочерей от рыжей самки, все белые тигры в мире сейчас – его потомки. В природном окружении особи такой окраски не выживают, гибнут. Могут жить только в искусственно созданной среде обитания. Витя размышлял: «Давно уже стало общим местом вести беседы о „тупости американцев“, противопоставляя им русских. Только, дорогие господа-товарищи, вы с вашими дешевыми сериалами и ток- и реалити-шоу, косящими под Запад, уже давно их не только догнали, но и опередить смогли, будто ниндзя-черепаха, подтверждающая апорию Зенона через тысячелетия. Я говорю не про всех – всего лишь про абсолютное большинство… Люди-пустышки… Всё было не так когда-то. Вспомнить хотя бы Елену Трифоновну, земля ей пухом! – учила нас истории классе в пятом. Не только ведь хорошо и грамотно учила по своему предмету, но и рассказывала о жизни, учила ей… И – сравнить с тем, как истории на те же темы звучат сейчас…»

Какой-то пацан, подошедший к клетке с потомком Мохана, воскликнул по поводу тигра:

– Прикольный чел!

– Привезли тебя из твоей теплой Африки, бедного, – женщина средних лет, что стояла справа от Вали, поспешила продемонстрировать всем свое невежество в вопросах зоологии…

В помещении с медведями мрачные мысли были несколько рассеяны комичным бурым зверем, сидевшим в позе царя на троне и выставлявшим на всеобщее обозрение эрегированный член. Чем богаты, тем и рады. Мудведь, так сказать.

Впрочем, даже пенис медведя, удобно развалившегося на бревне, казался естественным, слитым с сущностью самого зверя, материей и идеей бревна и духом Природы.

Посмеявшись с друзьями над увиденным, Моисеев погрузился, как это у него часто случалось в последнее время, в раздумья, не сильно приуроченные к местности, в которой он находился, и окружающим событиям: «Побывать во многих мирах, оставив в них свой след; взять всё лучшее и обогатить Вселенную новыми мирами – такова писательская задача. Ну и, разумеется, – стать совершенным орудием в руках Бога». Накануне он записал в ежедневнике: «Я хочу одного: переселиться в мир книг на постоянное жительство. Хочу, чтобы каждую секунду каждых 24-х часов каждых суток каждого месяца каждого оставшегося мне года мое сознание скользило только по волнам строк, бухтам страниц, морям книг. Только писать и читать. Только это. Я один из немногих, кто не посмеется над этим. Просто таков мой путь…»

…Очковый медведь полностью оправдал свое имя – он так и не показался. «Очканул!» – резюмировал Валек.