Страницы дневника

Вот и Суровый решил закончить жизнь со звёздами на погонах, а «мёртвые сраму не имут». Андрею Никаноровичу безаппеляционно светила тюрьма, к тому же с конфискацией. Ни первого, ни второго он не хотел. По совокупности дел – минимум лет пятнадцать. Ой, не факт, что на этот срок хватит закромов, которые накопил.

Мздоимство, взятничество, казнокрадство или коррупция – всё одно переступление через границы дозволенного. От рабочего до министра, от рядового до генерала – на разном уровне разные охапки. «Всё вокруг народное – всё вокруг моё». А «моё» нужно держать поближе для контроля и сохранности.

Андрей Никанорович Суровый всю жизнь был «как все»: в меру активный в хвосте не плёлся. Службу, как все, начал лейтенантом. Как все, помотался с семьёй по гарнизонам. Как многие «подающие надежду», закончил Академию. От должностей не отказывался, но и «на фронт» не лез. Как все, был женат. Как все, по возможности помогал дочери.

– Красавица! – говорило ему окружение, – Майорский мундир на тридцатилетие ей особенно к лицу!

Как у всех, прошли похороны: чёрный катафалк, восторженные похвальные речи, троекратные выстрелы караула и гранитный памятник. Как окончательная точка.

Хоронили Андрея Никаноровича на родине в районном центре. Администрация определила место возле Братской могилы: «Не часто именитых земляков хороним». Провожали в последний путь земляки: школьники, представители местных служб, военкомат. Из друзей детства два-три человека. Сослуживцев столько же. Официальное прощание прошло в Министерстве.

– Ольга Васильевна, – к вдове генерала, что стояла с адъютантом Сурового и свекровью, подошёл глава районной администрации, – всегда можете рассчитывать на нашу поддержку. Вот моя визитка. Или обращайтесь к Игорю Фёдоровичу.

Глава указал рукой на лысого мужчину, стоявшего неподалеку с военкомовскими.

Ольга Васильевна, молча, кивнула: «Хорошо. Может быть».

Ольге Васильевне было сейчас не до чего. В душе и мыслях Ольги Васильевны была пустота. Всю свою взрослую жизнь она была с Андреем. Муж был надёжной опорой. Помог пережить смерть родителей. А сейчас оставил её одну. Слёзы Ольга Васильевна выплакала в Москве, и сейчас её пропитывало одиночество. Безысходное категоричное одиночество.

Даже с дочерью не могла обрести утешение. Хотя и сама Ирина уделяла матери ничтожно мало времени, деловито распоряжаясь в Москве организацией прощания с генералом Суровым А. Н., а в посёлке похоронами. Не до материнского состояния.

Свекровь всё время кудахтала рядом, стараясь разделить горе, но…

– Оля, оставайся у меня, – предложила свекровь после поминок, – Чего ты будешь в Москве одна маяться?

– Нет, тётлюсь. Поеду домой.

Дом. Трёхэтажный, просторный, светлый. Вокруг него сквер, бассейн, гараж (Андрей говорил «конюшня»), сауна. Они приобрели, как говорил Андрей, имение у какого-то обнищавшего «нового русского». Чуть больше пяти лет прожили здесь. Много ярких, праздничных дней и ночей прошли в имении.

Теперь она одна со всем наследством.

Ольга не вникала в дела мужа. Он что-то говорил о фирмах, оформленных на сторонних людей; говорил о банковских счетах заграницей. Она не вникала. Ей хватало своего бутика, которым, правда, тоже занималась не всерьёз. Естественно, от него был в основном убыток.

– Пусть будет, чтобы не скучала, – говорил Андрей.

Она делала вид «бизнес-леди». Игра. Неинтересная затянувшаяся игра.

Ольге нравились банкеты, приёмы в Министерстве и Очень – в Кремле. Она шествовала по залам этакой «генеральшей девятнадцатого века». Небрежно оглядывая присутствующих, подавала ручку для поцелуя. Танцы она не приветствовала, как и флирт. Степенная ухоженная дама, знающая себе цену.

Дома же Ольга была радушной хозяйкой. Каждому гостю, невзирая на звание и положение, оказывала столько внимания, сколько тот мог принять.

Вот и сейчас, облачённая в идеально чёрное платье «в пол» с собранными в аккуратный пучок волосами она сидела в кресле напротив следователя. По привычке она хотела надеть радостную маску, но вовремя одумалась – вдова должна скорбеть. Да и слова гостя побуждали растерянность, испуг и боль.

– Как часто вы с супругом бывали в Испании? Где останавливались?

Дело о хищениях в Вооружённых силах со смертью генерала Сурового не прекратилось, планомерно раскручивалось, захватывая в оборот новых участников, открывая новые, порой неожиданные обстоятельства. Главными фигурантами были старшие офицеры генеральского звания, а так же чиновники из различных министерств и ведомств.

В прокуратуре никто не предполагал, что обычная взятка, хоть и в крупном размере, обернётся «громким делом», словно «чистка в тридцать седьмом». Была мысль «на взятке и остановиться», но Администрация Президента и Государственная Дума, настаивая на полном расследовании, взяли дело под контроль.

– Иришка, милая, приезжай, – Ольга Васильевна позвонила дочери, как только закрыла дверь за следователем, – У меня сейчас были из прокуратуры. Хорошенький мальчик, вежливый. Но вопросы задавал неприятные. Ты ведь знаешь, как мне нехорошо, если я не могу ответить. А он спрашивает и спрашивает: кто у нас бывал, с кем дружил Андрей?.. Откуда мне знать «кто» и «с кем»? Моё дело бабье.

Ольга шмыгнула носом.

– Иришка, приезжай. Он что-то говорил про счета, фирмы, махинации, а какой-то «конфискацией» совсем напугал. Приезжай. Завтра папе сорок дней. Объяснишь что к чему.

Ирина знала, что матери нужно дать выговориться, иначе она просто не услышит.