Охотники на кидал, или Кооператив сыщиков

Скандал медленно набирал обороты. У Солдатенкова тут были свои сторонники. Для разборки призвали какого-то местного гопника из уличных бойцов. Тот, однако, увидев Ванечку с мороженым в руке, тут же пошел на попятный, сам запутался, что и говорить:

– Чё такое? Чего-то я не догоняю! Ёпт! – гопник обеспокоено завертел головой, зыркая по сторонам. – Чей-то тут?

– Отвали! – процедил ему Ванечка.

– Мы реальные правильные пацаны, так что извините, не поняли друг друга. Давайте, парни, без обид. С бухлом, конечно, неудачно вышло.

Ванечка только пожал плечами, отрезал:

– Пиздуй нахуй отсюда!

Тот даже не обиделся и тут же испарился, довольный тем, что остался цел.

Кот с Солдатенковым продолжали хорохориться, словно тетерева на току, пучили друг на друга глаза, что-то бормотали, преимущественно матюками. Вокруг, ожидая потеху, скапливался народ. Кот держался на некотором расстоянии, чтобы успеть уклониться от неожиданного удара. Ванечка ожидал, что Солдатенков достанет нож. Тогда ему и конец – вокруг столько свидетелей. А в отделении при досмотре в кармане найдут чеку с героином. И тогда окончательно все. Ванечка даже вкус мороженого перестал чувствовать – следил за руками Солдатенкова. Известная тюремная тактика: усыпить внимание разговором, отвлечь, потом неожиданно нанести удар или воткнуть нож. Вот рука двинулась в карман куртки – будто за сигаретами. Вот-вот выскочит заточка! Ванечка напряг мышцы, приготовился. Но рука вернулась назад пустой. Солдатенков плюнул себе под ноги, развернулся и пошел прочь. Тогда Ванечка бросил ему в снину недоеденным пломбиром. Мороженое потекло по спине. Солдатенков этого стерпеть уже не смог. Он даже зарычал, ринулся на Ванечку. Ванечка тут же срубил его ударом по корпусу. И вот тут-то и появился нож. Замерцал в кулаке. Народ, ахнув, отрянул. Кот уже отзвонился и начал снимать на телефон. Солдатенков держал нож неправильно, снизу, выставив руку далеко вперед. Ванечка ногой тут же выбил лезвие и нанес удар кулаком в подбородок нападавщего. Солдатенков снова начал подниматься, нашарил нож, встал и, опустив голову, двинулся вперед на Ванечку. Тут как раз и подъехал милицейский наряд.

Потом поехали к Коту на Пять Углов. Там уютная Валентина накормила сыщиков ужином. Причем, она не только хорошо готовила, но и блюда оформляла красиво, совсем как в дорогом ресторане. Что говорить, повезло Коту.

Позже Алешин через знакомых сделал запрос в колонию. Там ему сказали, что Солдатенкову при освобождении выдали справку о том, что у него выявлен ВИЧ и ему нужно встать на учет в центре по лечению и профилактике СПИДа. Подруге своей он справку, естественно, не показал. Зато Ванечка с Котом в тот же день засунули ксерокопию в ее почтовый ящик. И девушку, из-за которой заварился весь этот сыр-бор, тоже увидели. И оба сыщика пришли к единому заключению: она действительно того стоила.

На следующий день пришли в офис минут за десять до планерки, рухнули на диван, спросили у снующего тут с аппаратурой в руках Корабельникова:

– Что новенького?

Корабельников ухмыльнулся:

– В определенных кругах прошел слух, что два отморозка – один длинный, худой, как глист, а другой маленький и толстый, – всех мочат и бьют! Спасенья от них нет.

Кот никак на это не среагировал, а Ванечка тут же надулся: не такой он был и маленький – ниже Кота всего-то на пятнадцать сантиметров, но просто широкоплечий и плотный, а зимой в пуховике поверх бронежилета действительно казался толстячком. Кот в своих ботинках-говнодавах на толстенной подошве, надетых специально для драк, возвышался над ним чуть ли не целую голову. Воистину они смотрелись как Дон Кихот и Санчо Панса. Обоим такая известность очень не понравилась.

– Блин, я даже не помню, есть ли мои отпечатки в базе, – наморщил лоб Кот.

– Твои – не знаю, а мои-то отпечатки наверняка в базе Минобороны есть, – подумав, сказал Ванечка. – Отпечатки я точно сдавал…

Тут их всех троих вызвал к себе Алешин:

– Есть простая работа. В административном корпусе Михайловской больницы участились кражи. Воруют там часто, но в основном в самих больничных помещениях, в палатах. Туда и наркоманы забредают и бомжи, и разный другой сомнительный контингент. Воруют мобильные телефоны, деньги, ценные вещи. А недавно начались кражи в административных помещениях, куда больные заходят редко, а ночью там вообще все перекрывается. Есть подозрение, что кто-то из своих, поскольку из кабинетов регулярно стали пропадать всякие мелочи: мягкая игрушка, деньги из кошелька, сумка, на прошлой неделе забытый мобильник украли в туалете для персонала, а он закрывается на ключ, и пользуются им исключительно свои, а потом его случайно обнаружили на черной лестнице за трубой – видать, положили, чтобы отлежался. В другой раз коньяк дорогой вытащили из коробки, а сама коробка осталась. Всем это уже надоело. И вот главный врач хочет выяснить, кто же ворует. Поставим одну скрытую камеру в коридоре. Потом на стуле в плановом отделе положим сумочку с деньгами – ну там рублей пятьдесят в кошельке, напихаем карточки магазинов, и вторая камера будет направлена на нее из настенных часов. В тюрьму с такими доказательствами, конечно, не посадишь, но убрать вора с работы можно будет запросто.

Вся операция и заняла-то всего лишь два дня. Нужная запись вскоре была получена.

– И знаешь, кто оказался вором? Не поверишь! Все там просто обалдели! – ликовал Корабельников.

– Позволь, я угадаю. Ночной охранник? – поднял руку, как в школе, Кот.

– Не угадал… Там и еще кое-что записалось. Офигеть… Это я им не показывал.

Поскольку Корабельников вместо двух камер поставил целых шесть, результаты этого расследования оказались довольно любопытными и даже веселыми. Главного врача в тот день не было, утром пришел начмед, запер кабинет изнутри. Секретарша, кстати, женщина замужняя, тут же сделала ему минет, потом они вместе попили кофе, чему-то смеялись. Водитель примерно в то же самое время трахнул в подсобке бухгалтершу и, судя по некоторым деталям, явно не в первый раз. Люди в этой больнице жили активной половой жизнью, не теряли зря время и на работе. А у начмеда во время оргазма сформировалось такое выражение лица, что все трое сыщиков смеялись до икоты. Кот даже свалился на пол и дрыгал ногами.

В этот самый момент в комнату вошел Алешин, изумленно поднял брови:

– Что тут у вас? Ваня и Андрей, ко мне!

Алешин ходил по кабинету из угла в угол, был возмущен, даже размахивал руками:

– Происходит прегадкая вещь: какие-то негодяи жгут в пригородах конюшни. Причем вместе с лошадьми живьем. Этой весной прошла целая серия поджогов.

– Зачем? Противники лошадей? Гринпис? – всполощился Кот, отчего-то с детства обожавший лошадей и всегда переживавший в кино, когда животные падали на полном скаку.

– Все просто: земля! Кому-то нужна эта земля. Таких случаев много в принципе. Иногда, чтобы подействовать совсем на другого человека, жгут для острастки его соседей. Но с лошадями уже перебор!

– И кто? Есть предположение? – спросил Кот.

– Отморозков много. Могли нанять кого угодно. Дело-то нехитрое: канистра с бензином и спички. Там же сено!

– Жалко лошадей-то! Суки какие!

– Короче, есть одни конюшни. Надо подежурить, помочь лошадям и хорошим людям. Дочка моих друзей ходит туда кататься. Оплата обычная.

Тут же и поехали на конюшню. Ехать было недалеко, однако после съезда с шоссе начиналась довольно скверная дорога по типу «стиральная доска». Конюшни можно было найти по запаху. Еще до того, как Кот с Ванечкой к ним подъехали, их окутал теплый запах навоза. По загону бегала лошадь.

Их встретила управляющая – женщина лет сорока в джинсах и в сапогах с несколько помятым лицом и всклокоченными волосами.

– Вот наше хозяйство! – развела она руки.

– А покататься-то можно будет? – загорелся Кот. – Ну и территорию вокруг заодно осмотреть, подъезды и все такое.

– Конечно, можно. – Она с усмешкой оглядела сыщиков, которые на кавалеристов Первой Конной армии совершенно не тянули.

Пошли в загон, выбрали лошадей. Оседлали им их серьезные девчонки-подростки, которые покрикивали на животных, и те их слушались. Были тут и девушки постарше и ни одного парня.

– В этом точно есть какая-то сексуальная составляющая. Без сомнения! – прошептал Кот, глядя на подъехавшую к ним верхом симпатичную девушку. – Этим она реализует какие-то свои фрейдистские комплексы.

– Херня! Фрейдистские комплексы – это когда сын отца должен замочить, а мать трахнуть… – Ванечка, тоже с удовольствием разглядывая девушку, шарахнулся от фыркающей лошадиной пасти с оскаленными желтыми зубами.

– Девушка, как вас зовут? – спросил он, прищуриваясь против солнца.

Та с некоторым промедлением ответила:

– Ася. А вы кто?

– Я – Шерлок Холмс, а это мой друг – доктор Ватсон, – ответил Кот, скалясь во весь рот. – К вашим услугам, сударыня!

Ася чуть покраснела, надула губки.

– Вы хотели покататься? Меня попросили вас сопровождать.

Сыщики, кряхтя, забрались в седла, сунули ноги в стремена. Ася, чмокнув губами и слегка коснувшись каблуками боков животного, направила свою лошадь из загона. Оба сыщика затряслись в своих седлах за ней. Ася вдруг пустила свою лошадь рысью. И лошади Кота с Ванечкой тоже перешли на рысь. Лица обдувал ветер, полный запаха оттаявшей земли. По обочинам дороги уже желтела мать-и-мачеха.

– С-с-сейчас ж-ж-жопа отвалится! – трясясь в своем седле, еле вымолвил Кот.

Сделав большой круг по окружающей территории, вернулись в конюшни. Слезли с лошадей, пошли несколько враскоряку.

– Я буквально чувствую себя комбригом Котовским. Всю задницу разбил вдребезги. А ты как? – поинтересовался Кот у Ванечки.

– Срать неделю не смогу!

– У всех кавалеристов наверняка постепенно формировалась мозоль на жопе и изгибались колесом ноги. Иначе я не понимаю!

Оба задумались, где может быть подобная мозоль у симпатичной девчонки, галопом проскакавшей мимо, размечтались.

Ася же закричала на них из конюшни:

– Идите лошадей чистить!

И тут Ванечка влюбился. Именно в этом миг кудрявый ангелочек по имени Амур, сидящий на облаке, пустил ему стрелу прямо в сердце. Ванечка был сражен наповал, ходил за Асей, пока та не уехала в город, как собачонка. В конечном итоге, договорились как-нибудь встретиться. Ася с некоторой задержкой продиктовала номер своего телефона. Ванечка был счастлив.

Дежурили на конюшне аж целых четыре ночи, пропахли навозом. Поджигателей поймали под утро четвертой. Это оказались какие-то местные гопники. Кот ударил одного сразу бейсбольной битой и, вероятно, сломал руку. Другого треснул по колену. На обоих надели наручники. Сначала поджигатели только матерились и угрожали, но когда их облили бензином и Кот начал щелкать зажигалкой, рассказали все, что знали. Их действительно наняли, только они сами не знали кто. Получили аванс. Полная оплата была обещана по результату. Ни номера машины заказчиков, ни ее марки они тоже не запомнили. Однако, когда Кот начал уговаривать Ванечку сжечь их тут же на месте, начали вспоминать. Причем обсуждаемая тема состояла в том, убить их сразу или же сжечь живьем, как они сами жгли лошадей. Кот считал, что сжечь живьем будет вполне справедливым, исходя из древнего правила «око за око, зуб за зуб». Ванечка же колебался, поскольку ему не хотелось наблюдать такой ужас, чтобы потом он долго стоял перед глазами, опять же и ужасный запах. А запахи он переносил плохо – до тошноты, боялся, что стошнит. Нечто подобное он уже однажды видел во время службы в армии. Гопники застыли в ужасе. Тут же вспомнились и приблизительная марка машины – внедорожник вроде бы «Крайслер» или «Кадиллак» – была эмблема в виде герба – и номер 888, или 555, но не точно, но красивый.

Поджигателей сдали милиционерам.

Далее заказчиками занимался уже сам Алешин. Поджоги прекратились.

Невыдержанный на язык Кот часто сам напрашивался на неприятности, а потом еще и возмущался:

– Ездил тут в гости к одним знакомым. Захожу в лифт, а там мужик курит. Я ему говорю: «Курить в лифтах запрещено! Неужели не ясно? Вон, и надпись есть!» Я не прав? А он еще остался недоволен, полез в драку. Что за люди!

Что-то подобное случилось и на этот раз. Причины конфликта были Ванечке неизвестны, но когда он вышел из магазина на улицу, Коту приходилось очень туго: он лежал на спине, на нем сидел здоровенный мускулистый дядька и азартно лупил его кулаками по лицу так, что голова у Кота моталась из стороны в сторону и билась об асфальт. Ванечка, не бросая мороженого, подбежал и ударил мужика носком ботинка в висок. Мужик тут же без звука, как мешок с картошкой, повалился набок.

– Тебя за смертью посылать! – прошамкал разбитыми окровавленными губами Кот, выкарабкиваясь из-под мужика. Ванечка виновато пожал плечами, кусая мороженое и с интересом разглядывая лежащего типа. Двинулись по домам.

На утро нос и губы у Кота стали темно синими, реально цвета спелого баклажана.

– Ты как? – участливо спросил Ванечка, с трудом удерживая смех.

– Валентина вчера даже не хотела домой пускать – не узнала, – прошепелявил Кот, тоже хихикнув и тут же ойкнув. Ему и говорить-то было больно. Чай пить и горячий суп есть – тоже.

Однажды занимались похищенным орденом Ленина первого выпуска, якобы редким. Помочь попросила Катина подруга Ленусик. Собственно говоря, орден украли у деда ее парня Кости, патлатого и щуплого студентика. В квартире у деда они, Ленусик с Костей, и сожительствовали. Ленусик была худая бойкая девушка с пирсингом в левой ноздре с красной прядью волос, к тому же отъявленная матершинница.

Сели в большой кухне. Ленусик беспрерывно стрекотала своим тоненьким голоском, гремела чайником и чашками:

– Вы нашего деда не очень-то слушайте: он всегда всем недоволен. Он утверждает, что все в прошлом было не так, как нам говорят. Например, он говорит, что когда во время войны подразделение СС стояло в их деревне, только тогда народ стал нормально дышать. И еще он ненавидел большевиков, рассказывал со слов отца, что в 19-м году к ним в депо приезжал агитировать за что-то Яков Свердлов, гениальный оратор-пиздобол и, соответственно, пламенный большевик. Железнодорожники, однако, не поддались очередному революционному словоблудию и навешали Свердлову таких пиздюлей, что тот остался валяться на земле и затем помер от пневмонии, а по официальной версии – от испанки, что, впрочем, не исключает одно другого. Дед и тогда был недоволен и теперешних новых тоже постоянно несет. Такая уж он личность. Прирожденный оппозиционер.

– А тогда за что ему орден Ленина дали? – удивился Кот. – Раньше за оппозицию расстреливали.

– Это не его, а его отца. Кстати, раритетная вещь тридцатого года – серебряный с трактором. Костя говорит, реально дорогой. Его-то и уперли!

– Станислав Антонович, я заварила чай покрепче! – вдруг оглушительно заорала она. У Ванечки даже ухо заложило.

– Иду, Леночка… Иду! – донеслось из глубины квартиры.

– Ты чего так орешь? – удивился Ванечка.

– Да он ни фига не слышит! Контуженный еще в войну, да и возраст. А слуховой аппарат носить категорически не хочет. Уж не знаю почему.

Из коридора, шаркая ногами, появился старик. Он сел за стол. В нем что-то клокотало.

– Посмотрите, такой орден? – проорал Кот, показывая старику распечатанную из Интернета фотографию.

Старик надел очки, присмотрелся, закивал.

– Номер не помните? Должен был быть на задней стороне?

– А?

– Номер?

Записали и номер. Тут Ленусик уточнила ситуацию:

– Тот орден подменили на обычный. Костя говорит, что этот штуки две-три долларов стоит – не больше. Цена несопоставимая.

Тут появился и запыхавшийся Костя, рассказал, что к деду приходил по рекомендации кто-то типа коллекционер, кое-то купить и по ходу дела он и подменил орден. Сам Костя видел его только мельком. Тот даже представился.

– Фамилия так и вертится на языке… – Костя пощелкал пальцами.

Прошло примерно минут пять. Костя, мучительно думавший о чем-то и морщивший при этом лоб, вдруг встрепенулся:

– Вспомнил! Фамилия его была Гарин. Как у гиперболойда. Потому-то я и запомнил!

Гарина подкараулили вечером у его дома. Это был плотный, уверенный в себе мужчина лет сорока, с усиками и с бегающими глазами, даже с виду – жулик. Переговоры с ним вел Ванечка.

– Короче, орден Ленина деду надо вернуть!

– Я не понял! – уставился на него Гарин. – Какой еще орден? Я ничего никому не должен!

Он не особенно испугался. Напротив, быстро подошел, будто бы просматривая клочок бумаги, и совершенно неожиданно ударил Ванечку кулаком в глаз. Обычно по его прошлому опыту это срабатывало безотказно: жертва падала, и с ней можно было делать что угодно, а точнее – месить ногами. Однако Ванечка лишь покачнулся, но не упал, не завыл и не закрылся руками, чтобы его можно было добивать. Это испугало Гарина. И в этот миг уже он сам получил страшный удар в лицо, от которого ноги у него оторвались от земли и он потерял сознание. Очнувшись, он увидел над собой склонившиеся лица мерцающего зеленого цвета, словно это были инопланетяне, его тошнило при малейшем движении головы. Потом лица убрались, и возникли люди со «скорой» в своих синих костюмах – грубая тетка и мужик, которые без особых эмоций, задрав веки, посветили ему в глаза фонариком, надели на шею вонючий поролоновый воротник на липучках, позвали еще одного мужика, переложили Гарина с земли на носилки ("Три-четыре – взяли!") и засунули в машину. Каждая выбоина на дороге отдавалась у Гарина в голове, словно по ней колотили палкой. В приемном отделении больницы, пока ждал компьютерного исследования и осмотра невролога, Гарин провел примерно часов пять или шесть. Это была маленькая модель ада. Кроме того, что было холодно, рядом на каталке лежал мужик, в глаз которого до упора был забит болт. Мужик, к ужасу Гарина, все это время находился в полном сознании, нес какую-то чушь. Его постоянно куда-то увозили, а потом снова привозили к Гарину, а мужик все болтал и болтал. Потом к утру он вдруг замолчал, захрипел и умер. И никого, кроме Гарина, не было в этот момент с ним рядом. Потом Гарина поместили в палату, где он, наконец, под капельницей смог хоть как-то заснуть.

Проснулся он оттого, что кто-то тряс его за плечо. Гарин с трудом разлепил глаза. У кровати сидел Ванечка, крутил в пальцах трубочку от капельницы:

– Слышь, орден деду надо отдать!

Гарин попытался сделать вид, что все еще спит. Посмотрел в прищур и увидел: на Ванечкину шею из-за ворота рубашки вдруг, словно сам по себе, выполз вытатуированный скорпион с раскрытыми клешнями и поднятым жалом. Прицелился Гарину прямо в приоткрытый глаз. Гарина пробило холодным потом.

Еще через неделю орден передали Станиславу Антоновичу. Старик уже и не верил в его возвращение. Он повертел серебряную бляху в руках, пложил на стол, потом покопался в недрах буфета и сунул Ванечке тяжелый премет. Ванечка сначала подумал, что какой-то инструмент, но это был самый настоящий револьвер системы Нагана, причем «командирский» – с коротким стволом и с виду даже совершенно новый, с незатертым воронением.

– Отца моего, – проклокотал Станислав Антонович. – Бери. Сейчас такие тяжелые времена. Пригодится.

Ванечка отщелкнул дверцу барабана – все патроны были на месте. Пока не вошла Ленусик, быстро сунул револьвер за пояс.

– Спасибо.

Станислав Антонович прослезился, высморкался, прохрипел:

– Жалко Россию – хорошая была страна!

Потом еще выложил на стол картонную коробочку с запасными патронами – десять штук. Пули были закатаны в гильзу и совсем не торчали из нее. «Таких, наверное, больше и не выпускают, – расстроился Ванечка, – фиг достанешь!»

Кот подарку оружию обрадовался:

– Молодец дед! Стоило вернуть ему орден. А насчет патронов не парься. Я спрошу у Петухова – есть у меня один такой торговец оружием. Наверняка какая-нибудь замена есть.

И действительно, через пару дней Кот привез и выложил перед Ванечкой черую коробку на 40 патронов с надписью «Спортивный револьверный патрон» и нарисованной мишенью.

– Видал? 85-го года выпуска, надо отстрелять несколько штук. Если подойдет, можно купить еще коробку. Пули чисто свинцовые, уменьшенный заряд. Бронежилет с них не пробьешь, но сблизи и в голову сработают. Да и еще одну такую коробочку взял, 14 штук – это боевые, заряд помощнее. Подороже есть еще 32-й Кольт лонг, тоже подходит, но надо заранее заказывать. Срок доставки до двух недель…

Прошла неделя. Про Белого вроде как и стали забывать, но он вдруг образовался сам словно ниоткуда. Встреча состоялась снова случайно во время суточного дежурства в группе быстрого реагирования ЧОПа. Диспетчер дал час на ужин. Приехали в торговый центр близи Сенной площади. Там на верхнем этаже была куча разных закусочных. Набрали целый стол еды. Кот оправился в туалет, Ванечка только открыл рот, даже заправил туда гамбургер, чтобы с наслаждением откусить, и в этот самый момент телефон на столе блямкнул: SMS-сообщение от Кота. Первая мысль у Ванечки была: «Неужели обосрался?», но в сообщении было только одно слово:«Он», и Ванечка сразу понял, о ком идет речь.

Полминутой спустя он ворвался в туалетную комнату. Сцена пред ним предстала ужасная. Кот лежал на полу недвижно. Белый, хрипя, месил его ногами.

Влетевший в комнату Ванечка изо всех сил ударил злодея резиновой дубинкой по затылку. Колени у Белого подломились, и он рухнул лицом вниз. Ванечка тут же навалился на него, лихорадочно завертывая Белому назад руки и защелкивая наручники. Потом обыскал карманы, ощупал пояс, обхлопал ноги и рукава – вроде ничего. После этого связал Белому веревкой еще и ноги – на всякий случай. Кот между тем без движений лежал на полу, однако грудь его еле заметно, но колыхалась – значит, был жив. Потом он застонал и заворочался. Ванечка набрал номер и назвал адрес. Кот в это время уже сел, помотал головой, прохрипел:

– Аспирину! Башка сейчас взорвется!

Ванечка растопырил пятерню перед его глазами, помахал из стороны в сторону:

– Видишь чего-нибудь? Сколько пальцев?

– Да иди ты… Этот-то живой?

– А черт его знает…

– Свяжи-ка его получше! Вторые наручники надень, а то, сука, вывернется. Ногу бы ему надо сломать или прострелить…

Ванечка, недолго думая, защелкнул и вторые наручники.

Никто из прибывших вскоре оперативников вовсе над этим не посмеялся. Кот потихоньку, чуть не на карачках, переместился на диван, наблюдал оттуда, растирая ушибленную грудь. Один из оперов сразу же вызвали и "скорую". Врач сначала осмотрел Кота, ощупал Белому голову, потрогал шею, посветил ему в глаза фонариком, сказал, что все вроде бы нормально, но пару дней потребуется наблюдение. Над лежащим на полу киллером он сидел чуть дольше, тоже щупал рукой в резиновой перчатке затылок: "Сверху кость целая! Здоровенная наружная гематома – от этого и такая деформация и крови много натекло! Снимок надо делать". Белый, наконец, открыл глаза, что-то пискнул, его погрузили на носилки и увезли его на "скорой" в сопровождении двух милиционеров и в наручниках.

– Уйдет он, непременно уйдет из больницы или даже по дороге их всех перебьет! – психовал Кот, уже вполне оклемавшийся. Впрочем, чтобы не пугать людей, он на неделю взял больничный. Сидел дома, выходил только в темных очках.

Ванечка все эти дни занимался самыми разными делами и с нетерпением ждал выходных: намечалась встреча с Асей. Уже под самый конец дня в пятницу у него в кармане завибрировал мобильник. Звонил Алешин.

– Иван? Зайди-ка ко мне прямо сейчас!

Ванечка, думая, что грядет новое задание или просто случилась какая-то очередная пакость, поплелся туда. Маргарита только на миг оторвала взгляд от экрана компьютера, кивнула и указала подбородком на дверь. Ванечка вошел, вопросительно уставился на шефа. Армейская привычка еще оставалась: руки по швам, делаешь тупой вид, ешь глазами начальство. Алешин встал, вышел из-за стола, пожал Ванечке руку.

– Ну, что, Иван? Убийцу поймали? Поймали! Или забыл? Сегодня раздача слонов! Садись, пиши расписку. Вот бумага. "Мною, таким-то-таким-то, получена сумма в размере двухсот пятидесяти тысяч рублей" сначала числом и потом прописью.

Ванечка, водивший пером по листку, запнулся, поднял голову:

– Подождите, Николай Петрович, я не расслышал, сколько-сколько писать?

– Двухсот пятидесяти тысяч.

– Нет, я чего-то не понял – сколько тысяч? Вы, случаем, не ошиблись? – Ванечка так и сидел, замерев над бумагой. – Двадцати пяти?

– Двухсот пятидесяти тысяч – я вовсе не ошибся! Получай свою долю. Выдали-таки нам таки премию. Понятно, на всех, кто участвовал, плюс еще и налоги сняли. Без обид?

– Спрашиваете! Ну, большое спасибо!

– Давай, считай! Аккуратнее с деньгами. Так получилось, что наличкой. Сразу не напивайся, отнеси сейчас же домой или лучше положи на счет – на карточку.