Охотники на кидал, или Кооператив сыщиков

Всю субботу Ванечка провел вместе с Асей.

Утро субботы выдалось дождливое. По стеклам медленно, спотыкаясь, сползали капли, во дворе металась мокрая листва тополей. Спали до десяти, потом пили кофе, а затем Ася потащила Ванечку в музей на выставку. Выставка Ванечке очень понравилась, особенно картина «Несение креста», автора он не зпомнил. Там было очень много персонажей и каждый со своим характером.

После этого оба вдруг захотели есть и зашли в кафе. Сели за столик лицом к лицу, постоянно смеялись по пустякам.

Вдруг Ася насупилась, опустила глаза и, не поднимая их, сказала:

– За тобой сидит старик, корчит мне страшные рожи и что-то бормочет.

– Ну и что?

– А вдруг он злой колдун?

Ванечка, не раздумывая, поднялся, подошел к сидящему за ним пожилому мужчине и с улыбочкой что-то сказал ему на ухо. Буквально пару фраз. Предполагаемый колдун тут же изменился в лице – как будто ему сообщили, что он еще вчера умер и теперешнее пребывание его на этом свете незаконно. Потом, пока не доел, сидел, уставившись взглядом в тарелку, с видом, что будто внезапно наложил в штаны и теперь не знает, что с этим делать. Потом ушел и даже пиво свое не допил.

– Что ты ему такое сказал? – изумленно спросила Ася, которой по женской ее сущности тут же стало жаль старика. – Ты ему угрожал?

– Да ничего такого не сказал, – оправдывался Ванечка. – Просто попросил вести себя в общественном месте прилично и не корчить тебе рожи девушкам.

– Но он, кажется, на нас обиделся.

Ванечка уже, было, вырвалось «Ну и хер с ним!», но он вовремя захлопнул рот.

В воскресенье Кот договорился о встрече с неким Ореховым. Тот предлагал работу. Условились встретиться с ним в районе Гостиного Двора и отправились туда от Пяти Углов пешком. В тот день в городе происходил какой-то мотоциклетный праздник или просто слет байкеров. Косухи, мотоциклы заполнили всю площадь Ломоносова и улицу Росси. Хромированные части мотоциклов слепили солнечными зайчиками. Мотоциклисты скрипели глянцевой кожей. Кот тут же встретил каких-то знакомых. Обнимались, хлопали друг друга по спинам. Потом сыщики прошли через Екатерининский садик. Там и встретились с Ореховым – довольно приятным человеком лет сорока, явным провинциалом. Он постоянно вертел головой по сторонам. Похоже, видел их в первый раз. И они его тоже.

Переговорить и. заодно, перекусить решили на Малой Садовой в пивном подвальчике с кирпичным неоштукатуренным потолком. Официантка, совсем молодая девушка, приняла заказ. Орехов тут же к ней привязался с любезностями. Та, с трудом подавляя раздражение, улыбалась ему дежурной улыбкой. Пока ожидали заказ, Ванечка сделал пару звонков по мобильному. Народу в пивной было мало. Официантки скучали у барной стойки. К вечеру тут ожидали наплыва футбольных болельщиков: транслировали один из матчей евролиги, где должен был играть «Зенит». Под это дело завозили с запасом пиво, в открытую дверь подсобки было видно, как с улицы закатывали металлические кеги.

Орехов был посредником или, скорее, делегатом. Через него к сыщикам обратились некие бизнесмены и попросили провести переговоры с бандитами в Верево – недалеко от Гатчины. Сами владельцы договориться с ними не смогли. Народ в банде был неадекватный, упертый, возможно сидевший на наркотиках, отмороженный, совершенно безбашенный – что только не прозвучало в их характеристике, которую дал нынешний владелец –тщедушный и перепуганный человечек. От постоянной работы ладони у него были будто деревянные: когда здоровались, Ванечка боялся ободрать руку. Хозяин уже попытался жаловаться местным властям, но все от него отмахивались, а может, и были с бандитами в доле. Он рассказывал так эмоционально, сгущая краски, что Ванечка с Котом реально начали бояться. Сыщики начали готовиться к встрече, которая могла быть реально опасной. Единственно положительным было то, что банда была маленькая и уже всем в районе надоела до чертиков, и если что случится, жалеть бандитов особенно никто не будет. Сам спор шел за какой-то моторный двор – что-то типа бывшей ремонтной базы. Съездили этот двор посмотреть. Сразу определился второй положительный момент – объект находится на окраине, вблизи вообще нет жилых домов. Жуткая захламленная территория, двухэтажная кирпичная контора, гаражи, мастерские. У забора – вросший в землю автобус, зеленая санитарная машина-буханка, колесный экскаватор, какие-то плуги и бороны. Тут даже сама земля была рыжая от ржавчины. Огромные, гудящие над головами листвой тополя стояли вдоль всего периметру двора. Договорились тут с бандитами и встретиться. До встречи оставалось два дня. Ванечка, сидя дома, рассматривал схему базы и подъезды к ней.

Появился что-то жующий Кот, проговорил невнятно:

– Есть клевая тема: один дед продает старую двустволку – «Ижа», понятно, без документов, зато всего за пять тонн. А? Ставим ружье в струбцину, заранее прицеливаемся, закрепляем, а ствол маскируем бумагой или куском обоев. Ловушка.

– Давай!

Кот тут же и съездил за ружьем.

Ванечка заглянул в стволы ружья и увиденным остался доволен. Защелкнул стволы на место, прицелился, спустил курки.

– Нормально! Патроны есть? Хорошо бы отстрелять парочку, проверить бой. Лучше давай купим новые. Охотничий билет есть?

– Откуда? Но, думаю, купим без проблем. Один знакомый паренек работает продавцом в "Беркуте", он запросто продаст, потом запишет на кого-нибудь. Завтра скатаюсь туда утром.

– Только возьми картечь!

– Понятно…

Кот принес целую коробку. Потом поехали в Верево.

Ружье, вставив в стволы патроны с картечью, смонтировали это все на древнем шкафу, зажав ложе в струбцину и уперев приклад в стену, привязали к курку веревочку, за которую если дернешь, то будет выстрел из двух стволов сразу. Ствол замаскировали старыми обоями. Обшарпанное кресло передвинули так, чтобы линия огня находилась над головой.

Ванечка, усадив Кота в кресло, отошел к двери, присмотрелся:

– Смотри только, чтоб тебе самому бошку не снесло! В голову тебе вполне хватит одной картечины. Знаешь, там какой разлет?

– А какой? – забоялся Кот.

– Большой, ёпт!

– Считаешь, может задеть? Я тогда на всякий случай каску надену. В шкафу нашел. Пусть думают, что я придурок. Так даже лучше.

Тут же он притащил старую немецкую каску, не так давно покрашенную кем-то черным блестящим нитролаком.

– Так-то вроде ничего, а вдруг спинку пробьет! – тревожился Ванечка. – Мало не покажется. Давай туда хотя бы противень всунем! Я тебя буду страховать с крыши сарая со «Взломщиком». На всякий случай. Каска пусть лежит на полу. Ты возьми и надень – ну, будто действительно придурок или любитель военных предметов. Сейчас таких много. И это будет сигнал готовности.

– Пробовать будем?

– Нафиг! Это же запасной вариант – страховка. Наша задача показать, что у мужика есть «крыша».

В девять вечера Ванечка лежал со «Взломщиком», установленным на сошки, на крыше гаража через двор от конторы. Сам находился в проволочном каркасе – «пауке», накрытый с головой камуфляжной сеткой, издали – куча кучей; глаз прижат к прицелу, наушник – в ухе, слушал переговоры, ждал сигнала. Каска – тревога, готовность. Сам же сигнал состоял в том, что Кот должен был высморкаться в белый платок или сказать фразу "Дайте подумать". Даже немного порепетировали, переговариваясь по мобильнику, хорошо ли Ванечке видно. Запасной сигнал тоже был оговорен: свет в торшере рядом с креслом: включить или пихнуть лампу ногой.

Открыв затвор, Ванечка с удовольствием вдохнул запах ружейной смазки. Вернувшись на место, затвор вогнал патрон в ствол.

Однако все вышло не по плану: Кот почему-то надел свою сверкающую каску еще до прихода гостей, а вошедшие громилы сразу же кинулись его бить без всяких разговоров, и он тут же дернул за шнур, ведущий к курку.

Огонь вырвался из обоев над шкафом, блямкнуло по каске. Нападающих отбросило назад. Рубашки у обоих на груди разорвало в клочья, ошметки ткани картечью вколотило в грудную клетку, они стали быстро пропитываться кровью. Оба бандита были живы, корчились на полу.

Очумелый Кот в этот момент снял каску, осмотрел. Краска была сколупана на самой макушке.

– В голове гудит. Чуть не убило, блин! – услышал в наушнике Ванечка. – Не знаю, что и делать…

Однако в этот момент уже Ванечка выстрелил в человека, который для него совершенно беззвучно в прицеле рванулся к Коту, размахивая предметом, похожим на нож. Аж на стену брызнуло красным! Это был третий и, вроде бы, последний бандит. Кот же, отпрянув, свалился на пол вместе с креслом. Секундой позже на тротуар блямкнуло и разбилось оконное стекло.

Ванечка перед тем, как зайти в офис, надел бахилы и перчатки. И не зря. Крови было налито всюду, словно на бойне – он тут же бахилом и вляпался в нее, как в деготь. Ванечка не спешил, думая, что все закончилось. Но оказалось, что там был еще один – четвертый – очень волосатый тип явно прикладного назначения – что-то типа водителя. Он стоял на коленях, сцепив руки на затылке. Кусок синей татуировки торчал у него из распаха рубашки. Одурелый Кот держал его под прицелом пистолета. Ванечка забрал у Кота пистолет, ударил разбойника рукояткой в лицо, навис над ним, спросил сурово:

– Есть еще кто-нибудь?

Тот замотал головой.

– Ты в Бога-то хоть веришь? – вдруг спросил Ванечка. – Ну, хотя бы чуть-чуть?

– Не-е-ет! – замотал головой лохмач, брызгая слюнями и кровью, текущей малиновыми струйками у него из расквашенного носа.

Ванечка такому ответу не очень-то и удивился.

– Ну, тогда ты и ничего не теряешь! – пробормотал он и выстрелил лохмачу в затылок: аж кости изо лба отлетели на выходе пули. Лохматый тюкнулся лицом в пол, по его телу прошла судорога, он бурно испражнился. Вместе с кровью из-под тела потекло нестерпимо вонючее дерьмо.

Ванечка, поморщившись, набросил на голову трупа газету, которая сразу же и напиталась кровью.

– Ты чего его про Бога-то спросил? – поинтересовался Кот, вскрывая обнаруженную в холодильнике банку с сардинами и облизывая замаслившийся при этом палец.

Ванечка ответил не сразу:

– Слушай, даже не знаю: вот почему-то спросил и все тут.

– А если бы он сказал, что верит?

– Но не сказал же! Я так думаю, верующего человека убить в принципе просто так, ни за что, без разрешения невозможно: непременно ангел-хранитель отведет смерть, он может быть убит только в наказание – за какие-то свои грехи. В таком случае обязательно произошла бы осечка. Хотелось проверить.

– Это на тебя тот старец печерский дурно повлиял, – констатировал Кот, с хлюпаньем всасывая в себя очередную сардинку. – Вот бы знать точно: есть Бог или нет, тогда и жить бы и умирать было бы куда как легче, когда знаешь, что кто-то этим делом управляет.

– Это было бы слишком просто. Тогда у человека не было бы выбора. Без выбора любой поверит! – Тут Ванечка один раз выстрелил в одного типов, попавших под картечь – показалось, что он живой. Выброшенная затвором гильза зазвенела в углу.

Получалось, что из четырех бандитов, приехавших на одной машине, были убиты все. Проверили мобильники убитых: нашли только два, а исходящих звонков за последние полчаса не было. Впрочем, занимался этим один Ванечка. Кота слегка покачивало, он, как лошадь от назойливых мух, постоянно встряхивая головой, поглощал сардинки.

Трупы за ноги затащили на пену – загнутый лист железа, заложили мешками с удобрениями, прицепили к колесному трактору-экскаватору, потащили по проселку – в поле. У дальнего края перед лесом горой были навалены камни, их туда стаскивали ежегодно, а они все равно лезли из земли. Ночь была довольно светлая. Пену отцепили. Кот, непрерывно матерясь, иногда скрежеща зубьями экскаваторного ковша по камням, выкопал траншею метра в два глубиной. Скинули туда трупы, высыпали из мешков селитру, завалили землей и камнями.

– Почему мы сами должны это делать? – возмущался Кот на обратном пути, переключая передачи. Пустая пена грохотала сзади.

Позвонили владельцу машинного двора – он очень скоро приехал, словно ждал невдалеке. Ни о чем не спрашивал – сразу все понял. Дали четкие инструкции, что сделать для зачистки. Получили деньги, вышли на улицу. Увидели, что уже куда-то делась машина бандитов. Только что была – и нет ее. Вроде и мотор не слышно было как заводили.

Ванечка с Котом тут же уехали. В Питер решили сразу не возвращаться, чтобы не нарваться по позднему времени на контроль, а поехали на дачу к родителям Кота – по прямой через Гатчину, Черемыкино и на Большую Ижору. Приехали туда уже в два часа ночи. Дверь была заперта на крючок. Кот постучал в стекло. Дверь открыла ничуть не удивившаяся заспанная Ольга, сестра Кота, и тут же ушла спать дальше.

Кот собрался пить чай.

– Я срочно должен поспать, – сказал Ванечка, с трудом ворочая языком. Глаза его действительно закрывались, он спотыкался на лестнице. Лег, накрылся одеялом, прошептал: "Господи, как хорошо-то!", и тут же уснул. Из-под одеяла какое-то время торчала его грязно-желтая пятка. Потом она убралась. Послышалось ровное сопение. Потом он икнул, сказал: "Блядь!", сглотнул и тут же засопел снова.

Проснулся Ванечка от того, что вороны, каркая, царапали когтями по железу конька на крыше, перемещаясь туда-сюда, потом с улицы заорал молочник: "Эй, хозяева!" Кот еще спал, закутавшись по горло в одеяло и приоткрыв рот. Оба мобильных телефона с вынутыми батарейками лежали на столе. Солнце метущимися бликами сверкало в пыльных стеклах. Ванечка зевнул во весь рот, как бегемот, сел на диване, почесываясь. Посмотрел на часы: было уже почти полпервого дня. Снизу потянуло супом, звякнула крышка кастрюли. У Ванечки заурчало в животе. Зашевелился на своей постели и Кот:

– Скоко время? – пробормотал он, не открывая глаз. – Бля, вроде и не пили, а во рту будто кошки насрали.

Одевшись, спустились вниз.

На даче в это время пребывала Ольга с двумя детьми, отец Кота и его дедушка, которому уже было за восемьдесят. Причем вся семья Кота пребывала в разрухе. Сестра переживала ссору с мужем, у детей была ветрянка, дед постоянно заходился кашлем, хрипел. Кот расстраивался за него:

– Дед, наверно, с год сидел подо Ржевом в болотах, спал на снегу и ни разу не заболел. А сейчас только поест холодного творога, глотнет молока и тут же простужается. Снова лежит с температурой.

Отец Кота сидел в гипсах на обеих ногах. Кое-как передвигался на костылях.

– Чего это с ним? – удивился Ванечка.

– Он тут недавно открыл погреб, стал орать на весь дом: «Не подходите. Осторожно, отрыт люк, не упадите!» – и сам туда же и провалился.

После завтрака пошли прогуляться по поселку. Кот вдруг спросил:

– Расскажи, что вчера было. Что-то как провал в памяти.

Ванечка пожал плечами:

– Я и сам плохо помню.

Два дня спустя, сразу после дежурства в ЧОПе, работали в городе Тосно. На выезду из Петербурга решили заправиться, везде к колонкам была очередь. Остановились за машиной, которая уже стояла со вставленным шлангом. Минут пять прошло, а водитель никак не выходил.

– Наверняка жрать покупает! – проворчал Кот, шлепая ладонью по рулю. – Одни из показателей подлости. Кто так поступает – в жизни обычно чистый поддонок! Вот на спор!

Кот вышел из «семерки», подошел к машине и похлопал по крыше. Тут же из помещения заправки появился парнишка в кепке – чистый гопник. Обе руки у него были заняты; в одной он держал пластиковй стакан с кофе, в другой – хот-дог, часть которого он уже откусил. Вразвалочку он подошел к машине:

– Че такое? – спросил с набитым ртом.

– Парень, тут все спешат. Ты бы отогнал машину, а потом бы жрал! – вполне миролюбиво высказался Кот.

– Да пошел ты нахуй, козел!

Тут подошел Ванечка. Ухватил руки гопника своими и ткнул его в лицо хот-догом и выплеснул на грудь и лицо стакан с кофе. Реакция на это была довольно любопытная: испуганный гопник быстренько сел в свою машину и уехал.

– Теперь он никогда так делать не будет! – сделал заключение Кот, со скрипом отвертывая пробку бензобака.

В Тосно у Спичечной Головы был небольшой заводик по деревообработке. Его хотели забрать себе местные. Оказалось, что рейдерство – массове увлечение. Некие структуры в смычке с органами власти просто забирали предприятия себе. Без политического прикрытия отстоять предприятие было просто невозможно. Документы подделывали самым наглым образом. И вот они попытались откусить кусочек от промышленной империи Спичечной Головы.

Спичечная Голова сказал:

– Эта наглость поражает! Все равно, что у тебя на глазах вытаскивают кошелек. Предприятие маленькое, можно было бы бросить – фиг с ним, но людей жалко, там и директор неплохой. Нехорошо будет, если их разгонят. Опять же доход приносит.

– Думаете, будут нас слушать?

– А вы съездите, поговрите с людьми, а там посмотрим. Там идти в администрацию не надо. Исполнители – местные бандиты, жулики. Буду уезжать, отдам вам. Пригодится. Захотите – продадите, а лучше – пусть работает.

Рейдеров долго искали по плану города и нужный адрес нашли с трудом. Дом был совсем новый и еще не вполне доделанный. Он напоминал замок из красного кирпича и был еще не облицован. Вид имел не слишком жилой – то ли офис, то ли маленькая гостиница. Какая-то девица вылетета оттуда с выражением паники на лице, оставив дверь нараспашку, быстро засеменила на высоких каблуках, даже ноги подворачивались. Откуда-то тяфкнула собака и тут же заткнулась.

Вошли в дом. От дверей вглубь дома шел коридор. В конце коридора располагалась прихожая и далее большая зала с окном во всю стену, выходящим на какие-то задворки. В этой комнате и восседал сам господин Жерехов с охранником самого что ни на есть звероподобного вида.

Охранника Жерехов, вероятно, выбирал по размеру и по злобности: круглое лицо гиганта имело налет дебильности. Такие люди действительно представляют опасность, поскольку совершенно непредсказуемы. Могут прибить, а потом оказывается, что у них справка от психиатра – что-то типа лицензии на убийство. Охранник буквально навис над Ванечкой и очень его нервировал: вдруг треснет чем-нибудь по затылку.

– Так что насчет завода? Это мой завод. Отвалите от нас! Договорились?– спросил Ванечка.

Жерехов изумленно посмотрел на него:

– Ты…– он даже задохнулся от негодования. – Подумай, кто ты, а кто я! Ты же – никто, тля, тфу! Мне даже минуту на тебя тратить жалко! На кого ты лезешь, сынок? Кто вообще тебя сюда пустил?

Он вышел из-за стола и встал перед Ванечкой, уперев руки в бока. Охранник гоготнул.

В этот самый момент Ванечка достал револьвер и выстрелил оторопевшему охраннику прямо в сердце, а потом еще ему же и в лоб. Тот рухнул на месте. Аж дом вздрогнул.

У Жерехова в паху проявилось и стало расползаться по штанине вниз темное пятно.

– Прости, братан, не убивай! – прохрипел он. – Хочешь, я тебе денег дам? Много! Реально. Прямо сейчас! Наликом.

– Так кто, говоришь, тут тля? – процедил, сверкая голубыми глазами, Ванечка. – Ты что, думаешь, никогда не умрешь? Да через пять минут тебя не будет, а в пятницу уже похоронят. Впрочем, неделю, наверно, будут потрошить анатомы-эксперты, копаться в твоих дебильных мозгах!

Голова приняла пулю с противным треском. Жерехов качнулся назад, но упал все-таки лицом вперед. По телу его прошли последние судороги, пальцы застыли в скрюченном виде, как будто протянутые за милостыней.

Ванечка проверил письменный стол, просмотрел бумаги и ничего интересного не нашел.

Тут из соседней комнаты подал голос Кот:

– Гляди: у него тут денег действительно целый диван! И доллары, и евро, еще какие-то непонятные, и рубли. Пакет надо найти, или наволочку.

Ванечку слегка потряхивало, ответить он не мог, выждал с минуту, потом проглотил комок в горле, прохрипел:

– Грузим все в полосатую сумку, как у "челноков"! Там я видел в прихожей.

Насыпали деньги в сумку, получилась она довольная увесистая. Обыскали другие комнаты. Еще забрали охотничье ружье-двустволку и несколько коробок патронов к ней. Пистолет оказался только один подмышкой у охранника, но зато настоящий – боевой, без переделок, «Беретта». Ванечка выщелкнул из рукояти магазин, посмотрел на патроны, вставил назад, очень довольный этой находкой. Нашлась и вторая обойма. Оружия постепенно прибавлялось.

Осмотрели территорию. Метрах в трехстах по направлению к лесу обнаружился овраг, по дну которого струился довольно вонючий ручей. Тут же кто-то, наверняка нелегально, добывал песок для стройки. Яма была приличная, туда уже насыпали мусора и стертых покрышек. Тела притащили, привязав за ноги к буксировочному кольцу «семерки». Подкопали дно, засыпали тела песком и сверху мусором. Потом вытирали кровь в комнате. За это время несколько раз звонил телефон, лежащий на столе. Потом из него вынули батерею и закинули в речку.

– Стремно! Надо купить какой-нибудь фургон! – предложил Кот на обратной дороге. – Куда хочешь можно отвезти.

Ванечка с этим согласился.

– Надо посмотреть, что продается. Никогда не досматривают «скорые», говночистки, гробовозки, ремонтные машины. Чего-нибудь такое и взять…

В пятницу Кот вдруг заявил:

– Надо будет съездить в Финляндию хотя бы на день, открыть визы.

– А на фига? – поинтересовался Ванечка.

– Не знаю, но, говорят, так положено. Заодно поменяем деньги – из тех. – Он многозначительно кивнул куда-то вбок. – Штук по пять, как и планировали. Мне нужны деньги.

Надо так надо. В десять вечера на площади Восстания сели в автобус. В дороге, конечно, выпили. Перед самой границей оказалась длинная очередь. Кот рвался в туалет. Его не выпускали. После границы, добавив купленного в магазине «Дьюти-фри» виски, сыщики заснули и спали до самого Хельсинки, куда и приехали около шести часов утра. Утро выдалось прохладное, туманное. Со сна обоих пробил трясунчик, сыщики стучали зубами, осматривались по сторонам, искали какой-нибудь теплый кабачок, но они тут все открывалось гораздо позже, да и наличных евриков с собой не было.

Доллары решили поменять в разных местах из опасения, что вдруг существует некая инструкция фотографировать крупных обменщиков: тысячу – на вокзале, потом еще пару в «Форексе» на Эспланаде. Однако менялам, толстым молодым негритянкам, если судить по их безразличному виду, было все равно. Такая сумма явно не казалась им необычно крупной.

С пачками денег в карманах оба сыщика тут же повеселели. Решили это дело обмыть, заодно и пообедать. Обоих, к тому же, с похмелья мучила жажда.

– Девчонок хорошо бы где-нибудь прихватить! – посетовал Кот, оглядывая влажный после дождя бульвар. – Только фиг их тут найдешь, а если будешь приставать на улице – сразу же вызовут полицию. Да и финского языка не знаем. Впрочем, тут все по-английски говорят, можешь спросить, только как об этом спросить и у кого. Можно еще стикеры русских блядей поискать в телефонных будках. А? Без девчонок как-то нехорошо. Следующий раз давай наших возьмем, съездим в аквапарк, снимем номера в гостинице. Ася твоя поедет?

– У нее сейчас сессия. Ее родичи жестко контролируют, не пустят. Отец вообще загранпаспорт куда-то заныкал.

– Пусть скажет им, что едет с подругой за шмотками. Женщины знаешь, как могут врать – искренне, со слезами на глазах. Они, когда врут, сами этому верят. Вон, помнишь клиентку нашу с Петроградской? Говорят, она мужа буквально с рыданиями убеждала, что невиновна, верна ему до гроба и что он на нее понапраслину гонит ни за что. Он бы ей и поверил, если бы перед этим не увидел скачки в постели со своим же приятелем. Как только он ей показал эту съемку, лицо красавицы моментально и ужасно исказилось в яростную гримасу, – ну чисто ведьма – он даже отшатнулся, – и она – что, ты думаешь, сделала? – тут же перешла в нападение (типичная, кстати, женская черта), что он-де он сам виноват, уделял ей мало внимания, не дарил там, блядь, цветов, бриллиантов, шуб и все такое, раскидывал свои носки, где попало, в открытую чесал яйца, намазывал козявки на спинку кровати, но в конечном итоге заявила, что по каким-то причинам она с ним никогда не кончала, типа, у него маленький член. Ударила-таки побольнее: представляешь, мужику такое сказать! А у того тоже была любовница и, судя по всему, ей этого члена вполне хватало. Он потом специально его линейкой измерял – средний стандарт. А гуляла она с другим, я так думаю, просто из прирожденного блядства, короче говоря, со скуки. Приятель, с которым она спала, особо и не виноват: кто откажется, если тетка сама предлагается? Это даже неприлично. Ребенка ихнего только жалко. Другая тетка, я слышал, рассказывала Валентине, что после родов в ее организме что-то произошло: вдруг появилась совершенно непреодолимая тяга к мужикам – хочется трахаться постоянно. Что-то вроде наркозависимости. Если не трахнется – плохо себя чувствует, просто не может заснуть, все из рук валится. Хоть шарики в трусы вшивай! У одной знакомой девчонки муж служит в ОМОНе и постоянно ездит в командировки по три месяца, так она, чтобы не изменять, купила себе вибратор. А он ее сифилисом заразил, говнюк! Там, в Моздоке, огромное количество проституток, военные их снимают. Такова традиция. И если вдруг ты отказываешься, то вроде как и не мужик. Тоже дилемма.