Охотники на кидал, или Кооператив сыщиков

Кот пихнул Ванечку в бок:

– Видел ее? У нее одни часы стоят больше, чем новый «Фольксваген-пассат»!

Эта история на какое-то время скрасила долгое и нудное ожидание объекта, который появился еще только через час. Кто он и зачем за ним велось наблюдение, ни Кот, ни Ванечка не знали. В тот день они снимали всех людей, с кем объект встречался, с утра до вечера.

В следующую субботу дежурили в группе быстрого реагирования, поскольку там один экипаж целиком ушел в отпуск. Перед выездом прослушали инструктаж. Обычно выступал начальник подразделения бывший милиционер по фамилии Комаров. Это был высокий с бритой головой мужчина лет тридцати пяти, он заметно прихрамывал, словно ходил на протезе. Комаров был всегда в костюме и в галстуке. Жара на него никак не влияла.

– Текущая информация. В Приморском районе грабанули машину с деньгами, взяли больше миллиона евро. Награда за информацию по поимке – тоже миллион, но только рублей. Еще пропала собака, ребенок десяти лет в Кировском районе, девушка девятнадцати лет в районе метро "Елизаровская". За них тоже назначены награды. Просмотрите фотографии и фотороботы грабителей. Вот фото мальчика и девушки. Вопросы есть?

– А собака?

– Что собака?

– Фото собаки.

– Собака – карликовый йоркширский терьер. Кобель. Зовут Багсик. На голове хохолок. Ошейник с кристаллами от Сваровски.

– Яйца оторвет! – пробормотал Кот.

Тут же из динамика раздался хриплый голос диспетчера:

– Катаев, Кошлов – на выезд!

Вызов этот был самый что ни на есть дурацкий. Один тип приставал к официантке, предлагал золотые горы за то, чтобы она с ним переспала или хотя бы сделал минет в машине. Это был старик лет пятидесяти, весь седой, пьяный, к тому же начал орать, что он помощник депутата и всех тут уроет. Кот дал ему в поддыхало и на этом дело кончилось. Депутата вырвало прямо Коту на ботинки. Пришлось отмывать, поскольку вонь был отвратительная, а Ванечка плохо переносил запахи.

Под конец смены заехали поискать собаку. Остановили машину у пустыря, вышли.

Хрустя гравием, двинулись в сторону берега. Какие-то людишки порскнули в стороны.

– Ну и местечко! Будто игра в "Дум"! Тут надо пройтись с огнеметом и все тут сжечь! – облизнул пересохшие губы Кот, напряженно всматриваясь в темноту. – Сюда надо ходить только днем, да и то стрёмно!

– Лучше уж с автоматом! Или с пулеметом.

От воспоминания об увесистых, набитых патронами пулеметных лентах Ванечке немножко вгрустнулось. Расстегнув куртку, он освободил доступ к кобуре «Осы». Однако дальше ничего не произошло. Никто из темноты не выскакивал.

Вернулись к машине. Глухо.

– Бедный песик. Из него уже наверняка шаверму сделали! – посетовал Кот.

– Вряд ли – там не из чего делать – помнишь Бронечку на Вуоксе? Эта еще меньше.

В поисках Багсика медленно ехали по дорожке вдоль набережной. Между гаражами и Финским заливом тянулся заросший травой пустырь – традиционное место выгула собак. Кот вдруг резко ударил по тормозам. Ванечка чуть не врезался носом в торпеду:

– Ты чего творишь?

– Там кто-то лежит. Что-то я такое видел…

Дали задний ход. Затем Кот вышел из машины, посветил фонариком в темноту. Подошел и Ванечка. Действительно вроде бы увидели в траве контуры тела.

– Пьянь какая-нибудь! – предположил Ванечка. – Поехали отсюда!

– Пошли, посмотрим!

Ванечка и пошел.

– Стой! Давай наденем бахилы! Чего-то он как-то не очень выглядит, – всполошился Кот.

Оба сыщика прямо у машины натянули бахилы и пластиковые перчатки вроде тех, какие надевают продавцы в магазинах, когда накладывают развесные пряники. Подошли к телу. Это действительно оказался труп. Человек был убит выстрелами в голову и в грудь. Пиджак был распахнут, рубашка набухла кровью. Другая дырка была у него над правым глазом и уже запеклась черным. Ванечка двумя пальцами оттянул лацкан и достал из кармана пиджака убитого толстый кожаный бумажник.

В изъятом бумажнике оказались пластиковые карты разных банков, всего штук пять, права на имя некоего Гоберидзе Рустама Абалдасовича, пачка денег: русских и долларов – но не слишком много – тысячи две долларов и тысяч пятнадцать рублей.

– Деньги забираем – покойникам деньги не нужны! Их санитары или менты тут же и приберут, разве что оставят для вида десятку, не больше. Лучше мы их сами пропьем, сходим в кабак, а то мудохались тут всю ночь и все зазря!

– Надо будет потом проверить бабки под ультрафиолетовой лампой. Посмотри, на карточках не записано где-нибудь кодов доступа?

– На этой вроде есть. Четыре цифры. Но имя вроде не его. Сметанин или Смеликов как-то так…

– Забираем.

Бумажник сунули на место вместе с остальными банковскими картами.

– Попробуем деньги снять, только маску надо надеть, чтобы камера в банкомате не засняла. Отъедем куда-нибудь подальше. Шарф мой, на, возьми, намотай на лицо!

– Да ну их в жопу! Чего зазря рисковать? – засомневался в этой рискованной затее Ванечка.

– У тебя есть лишние деньги? Если камера где-то здесь и стоит, то для нас еще и лучше – будет сразу ясно, что не мы убивали, а что денежки притырили, так у нас все воруют. На то в России и заборы под три метра и полстраны охранниками работает. В Америке, говорят, заборов нет, хотя и слабо в это верится. Пока своими глазами не увижу, ни за что не поверю. Утром его наверняка найдут дворники, обшарят, заберут оставшуюся десятку, золотые часы, (зубы, надеюсь, оставят), вызовут ментов, те приедут, будут пытать дворников о деньгах, но те будут стоять на своем, что это явно было ограбление и никаких часов и денег на трупе они не находили. К ним претензия от санитаров и ментов будет одна: «Почему эти подонки взяли наши деньги, которые мы должны были забрать?» Ладно, не хочешь идти – давай я попробую.

Он один похромал к банкомату.

Удивительным образом код подошел, только денег там оказалось совсем немного – всего шестнадцать тысяч. Кот бухнулся на сиденье, повернул ключ зажигания, вдохнул и шумно выдохнул:

– Все, ходу отсюда!

– Чистое мародерство, – проворчал Ванечка.

– Фигня! Моя тетя Лена однажды попала в авиакатастрофу. У нас, в Пулково. При посадке от самолета отвалился хвост, а потом – крылья. Были погибшие и раненые. Так вот, выжившие тут же стали грабить погибших: забирали и деньги и вещи. Причем самые обычные пассажиры. Тетя Лена тогда сломала обе ноги и позвоночник. Еще и считает, что ей жутко повезло.

Он снова резко дал по тормозам.

– Офигел? – Ванечка снова чуть не клюнул носом торпеду.

– Гляди!

Ванечка ожидал увидеть еще один труп, но на тропке разглядел сидевшую, как ушастый столбик, собачку в ошейнике с искрящимися в свете фонаря кристаллами.

– Багсик! Багсуля! – засюсюкали сыщики. – Иди сюда, малыш!

Багсик неуверенно вильнул хвостом и, припав к земле, сделал шаг вперед. В руках песик весь трясся, лизал руки и лицо. Кот тут же позвонил на базу:

– Куда везти пса?

Багсика встречали всем семейством у дома неподалеку: муж, жена и двое детей лет пяти и десяти. Баксика зацеловали, затискали. Пролились слезы счастья. У Ванечки самого защипало в носу.

На следующий день Кот отправился на дачу, собирался заехать и на бетонный завод. Вернулся в некоторой задумчивости.

Кот почесал затылок, не зная, как и начать, потом, наконец, выдавил:

– Есть одно довольно мерзкое дело. Один тип сидит за изнасилование ребенка. Надавно вышел по УДО. Глеб Глебович, отец девочки, которую он изувечил, обещал его убить. Он уже и ружье приготовил.

– И че? – несколько напрягся Ванечка, чуя недоброе. – И кто вообще такой этот Глеб Глебович?

– Сторож бетонного завода. Здорово вчера с ним поддали. Хороший мужик. Если ему поможем, он будет нам по гроб должен. Сам он это дело провернуть не сможет – непременно попадется или провалит дело. Отчего не помочь? Я считаю, это справедливо. Раньше педофилов ссылали на вечные каторжные работы, а за изнасилование в любой мусульманской стране – смерть. Гомофобия теперь запрещена. Дери кого хочешь. Хоть кота. А вот детей пока еще запрещено. Думаю, правда, временно. Грань-то очень хрупка…

Насильника нашли по адресу в огромной коммунальной квартире недалеко от станции метро «Горьковская». Поехали туда на фургоне. Решили просто зайти, посмотреть и сломать ему ногу. Получится как бы случайно – упал человек и повредился. Куда-нибудь свалить далеко ему уже будет трудно. А там уже видно будет, что с ним делать.

Довольно красивый снаружи дом, весь прогнил изнутри. Вход в подъезд был со двора, где еще можно было видеть остатки фонтана. На лестнице царила вонь, стены были обшарпаны, по ним тянулись длинные полосы, процарапанные проносимой мебелью или гробами. Позвонили в обитую грязным войлоком дверь, выбрав из кучи кнопок одну наобум; кто-то открыл, не справшивая и тут же растворился в длинном коридоре. Сделал он это так быстро, что еще крюк дверной продолжал болтаться, а за дверью уже никого не было.

– Тут только фильмы ужасов снимать без декораций, – прокаркал Кот и тут же врезался головой в таз, висящий на стене. Далее его голове грозил уже целый велосипед. Дверей в комнаты было всего пять или шесть. Стали дергать дверные ручки подряд без стука. Одна дверь открылась. Посреди комнаты был стол, на столе – початая бутылка водки, нарезанная колбаса и огурец, работал телевизор. И больше никого. Где-то в глубине коридора зашумел спущенный унитаз, кто-то закашлял. Мимо из темноты в свет комнаты вошел грузный мужик. Кота с Ванечкой он словно не заметил и ничего не ответил на простой вопрос Кота:

– Калмыков?

Словно не слышал, взял нож и стал нарезать огурец тонкими полупрозрачными кружочками.

Мужик этот был страшный, весь в себе, будто из другого мира. Он как-то очень шумно и часто дышал, словно задыхался даже в покое. От него густо пахло потом, какой-то кислятиной, лицо его лоснилось в исходящем из окна дневном свете. Совершенно неожиданно он вдруг с хаканьем ударил Кота ножом в бок – точнехонько под ребра – в печень. Нож с хрустом пробил новую кожаную куртку и уперся в бронежилет. Мужик оторопел. Ванечка без промедления выстрелил ему из «нагана» в голову. Лицо негодяя страшным образом исказилось. Он схватился руками за глаз, упал на колени и заскулил. Ванечка, отпрыгнув на шаг назад, пальнул ему прямо в сердце. Мужик кончил выть, затрясся, повалился на бок. Агония продолжалась еще с минуту, он сучил ногами все реже и реже, потом окочательно затих.

Кот надолго закашлялся, вытер рукавом слезы, оправдывался:

– Какой-то дым от пороха ядовитый – в горле першит!

Из-под лежащего на полу тела медленно, словно крадучись, поползла лужица крови.

– Осторожно, не вляпайся – потом ни за что не отмоешься! Кровь отмыть невозможно. Сейчас будем тут убираться. Бахилы у тебя есть? – спросил Ванечка, делая шаг назад.

– Откуда?

– Тогда надеваем на ноги полиэтиленовые пакеты для мусора. Наверняка на кухне есть, а сверху замотаем скотчем или натянем резинки.

Высунулись в коридор, прислушались. На выстрелы никто не вышел. Пошли в сторону предполагаемой кухни и действительно туда и попали. Прямо с кухни была дверь в ванную. Там кто-то плескался, мычал мелодию. Под раковиной нашли и мусорные пакеты, надели на ноги. Взяли половую тряпку, намочили ее в раковине.

Лужа в комнате уже натекла здоровенная.

– Сколько там литров в человеке крови? Пять? Шесть? – озадачился Кот. – Все и вытекло, а может, и больше.

– Сердце качало и качало, пока не выкачало все.

– Надо было бить его по башке дубинкой или шею сломать. Или стрелять в сердце.

– Он тогда еще бы с минуту бегал бы! Мог и заорать, – оправдывался Ванечка. – Рефлекс сработал!

Они находились в истинно тупиковой ситуации: труп в комнате коммунальной квартире, в которой еще кто-то был и, ничего не подозревая, плескался в ванной. Пятый этаж без лифта. Выход только во двор, куда выходит много окон. Реальный тупик. Был еще шанс уйти, пока сосед или соседка моется, оставив труп на месте. Его не обнаружат, пока не завоняет. Если бы еще холодно было.

Тут Ванечке на глаза попался холодильник, который стоял прямо в комнате, может, для того, чтобы соседи не лазали. Молча показал на него пальцем. Кот тут же все понял без слов. Из холодильника достали всю еду, которой там было очень немного, положили его на пол и с большими усилиями запихнули в него тело педофила. Пришлось ногами попрыгать, чтобы закрыть дверцу. С таким содержимым холодильник оказался совершенно неподъемным, его с трудом выкатили, наклонив, на колесиках на лестничную площадку. Потом с матюгами спускали вниз, еще больше расцарапав стену, затем погрузили в фургон. Холодильник отвезли Глебу Глебовичу. Тот заглянул туда, смотрел всего три секунды, снова закрыл, помолчал, сглотнул:

– Я вам теперь по гроб должен!

– Куда его? – спросил Кот.

– В дамбу.

Дамба была недалеко. Глеб Глебович ездил туда ловить рыбу. Строительство было не закончено, между бетонными конструкциями еще оставались глубокие шели, которые вот-вот должны были завалить грунтом. Туда и сбросили тело. Оно упало куда-то с плеском, набросали туда лопатами глины.

Вскоре подвернулось еще одно неприятное дело по заявке компании «Альбатрос». На них наехали из-за какой-то ерунды. Дело тоже могло быть опасным, поэтому сначала решили пойти на разведку. Для этого до неузнаваемости попытались поменять внешность. Вставили линзы, у Ванечки с непривычки защипало в глазах. Лампы засияли радужными ореолами. У Ванечки глаза в жизни были голубые, а тут вдруг стали изумрудно-зелеными. Получилось даже красиво. И парик еще напялили ярко рыжий.

– Теперь по примете у тебя глаза – зеленые, а волосы – рыжие, – заявила Катя, сдела шаг назад, наклонив голову и оглядывая Ванечку.

– Ага! Чистый клоун! – подтвердил Кот.

Ванечка только мигал, привыкая. Где логово группировки узнали заранее. Там было что-то вроде пивной с ограниченным входом. Охранник на входе хотел было их остановить, но отшатнулся: на него глядел огненно-рыжий парень с разными глазами – один ярко-зеленый, а другой – ярко-синий, поскольку одну линзу Ванечка-таки потерял. Вошли внутрь – в настоянный на табачном дыме воздух. Страж, понурясь, запер дверь и поплелся за ними, чуть не плача.

Зря туда сунулись. Сумрачное прокуренное помещение было заполнено какими-то жуткими людьми. Они обступили сыщиков во всех сторон. С виду народ был отмороженный, лютый. Глядели хмуро, недобро.

– Хули вам здесь надо?

– Кто тут господин Шадрин? – проблекотал Ванечка тоненьким голоском.

Ответа он не получил.

Однако тут появился, судя по описанию и фотографии из паспортной базы, и сам господин Шадрин. Наяву он был несколько старше, но и гораздо страшнее, чем на фото. Впусти его в тюремную камеру, и ему тут же уступят лучшую шконку. Брюхо его выпирало из распахнутого пиджака, буквально квашней вываливаясь поверх ремня. По идее, Шадрин должен был падать вперед, но как-то ухитрялся стоять.

– Чё надо? – прохрипел он, будто у него не было горла, а вместо него только канализационная труба.

По идее, надо было бы извиниться и сваливать по-тихому, но Кот, глядя куда-то в сторону, бросил неожиданную фразу:

– Мы от «Альбатроса». Короче, они вам ничего не должны. Вы сами это знаете! Отъебитесь от них, и мы вас не тронем!

Шадрин ухмыльнулся, ковыряя во рту зубочисткой – видно толко оторвался от шашлыков:

– С вас десять штук баксов! Или вам пиздец! Понял, сявка?

Далее началось черт знает что.

– А пошел-ка ты нахуй, блядь, мудак! – сказал отрывисто, словно откашлялся, Кот.

Шадрин окаменел.

– Ты чего творишь? – прошипел краем рта испуганный Ванечка, пихнув Кота локтем в бок.

– Я и сам не знаю – само вырвалось! – сразу начал шепотом оправдываться Кот, чуть не плача. – Последнее время будто кто-то сидит внутри и подначивает. Хоть рот зашивай! Все, нахер, уже болит, а сдержаться не могу… Как нам тогда первый раз пиздюлей навалили, с тех пор не могу остановиться.

Вдруг воцарилась мертвая тишина. Даже дыхания не было слышно – словно все внезапно перестали дышать. Скрипнула паркетина. Наконец поначалу застывшее лицо господина Шадрина перекосилось улыбкой, и он искусственно рассмеялся, как смеются злодеи в мультфильмах, точнее, просто толчками выдавил из себя воздух: «Ха-ха-ха».

Хохоток этот его, однако, повис в табачном дыму, поскольку ухмыльнулся и хохотнул только он один. Никто хозяина не поддержал. От стоящих ангелов смерти, из который один был с глазами разного цвета, а другой белый, как бумага, на присутствующих вдруг повеяло такой промозглой могильной сыростью, что безжалостные сердца бандитов дрогнули. Лихая юность их давно закончилась, забрав с собой самых отчаянных и бесшабашных; теперь у большинства были семьи, дети, кое-какое движимое и недвижимое имущество, планы на жизнь, была чудесная весна, да и лето обещало быть жарким, сулило длинные теплые вечера, шашлыки, купанье и никто не хотел умирать.

И сам Шадрин это тоже внезапно почувствовал. Он вдруг нутром понял, что наступил один из ключевых моментов его бытия на этом свете, каких не так много и бывает: моменты эти, словно стрелки на железнодорожных путях, могут резко и кардинально изменять направление всей жизни. Такое случалось и раньше. Решение иногда приходилось принимать мгновенно, буквально за доли секунды. Он привык принимать правильные решения и за себя, и, очень часто, за других. И до сих пор Шадрин принимал их удачно. Но на этот раз он сделал ошибку: вдруг достал свой любимый пистолет ТТ и передернул затвор. И в этом случае Шадрин так же, как и Равшан в своем захолустном Засранске, сам выбрал себе орудие смерти. Движения Шадрина были слишком медленные, и мгновение спустя он вдруг увидел ствол своего же пистолета, направленный ему прямо в лоб. Выстрел прозвучал незамедлительно.

Дальнейшее потом даже сами сыщики помнили плохо, но в результате буквально через пару минут шадринская группировка перестала существовать.

Ванечка, не останавливаясь, расстрелял всю обойму по выстрелу в каждого: или в грудь в упор, или в голову. Восемь человек были убиты в течение менее минуты. Одному, который стоял рядом (это и был страж дверей), Ванечка, приставив ствол, выстрелил справа под челюсть. Это вполне сошло бы за самоубийство.

– А че, нормальная версия: убил всех и застрелился сам! Вполне устроит следователей, и дело эакрыто! Висяк никому не нужен, – просипел Кот. Его слегка колотило и от близкого выстрела он оглох на одно ухо.

– Я его вторым завалил. Как думаешь, не определят очередность?

– Я слышал, что первый определяют по масляному ободку обтирания на коже вокруг входного отверстия, а про второй – не знаю! Да и на фига им это надо? – пожал плечами Кот, вставляя пистолет в руку охраннику, назначенному им убийцей всех других.

По городской сводке это происшествие так и прошло. Дело, понятно, открыли, экспертизу тоже наверняка проводили, но, видать, без особого рвения. Детали расследования так и остались неизвестными.

А буквально на следующий же день Кот с Ванечкой попали в очередной серьезный переплет. И Кот тут опять отличился. Зашли в клуб посидеть, выпить, посмотреть стриптиз. Поначалу все было хорошо, но потом появился какой-то пьяненький человек вроде даже как и хозяин заведения, либо какой другой босс – слишком уверенно и развязно он себя вел. Ухватил проходившую мимо девчонку за попку. Та взвизгнула, но пощечину дать не решилась. За ним тащились двое явных охранников, зыркали по сторонам. Шел бы себе и шел, но вдруг остановился и уперся взглядом в Кота. Чем-то ему Кот не понравился: не надо было так дерзко смотреть. Придвинулся резко, навалившись на столик:

– Что, блядь, уставился?

Кот вдруг оскалился и сказал ему то, что все думали, но боялись сказать:

– Ты просто старый говняный мудак!

Мужик растопырился пауком, брызнул воючей слюной, затрясся:

– Я не понял. Че ты сказал?

Из-за него еще кто-то высунулся с круглым свиным рылом:

– Кто, блядь, такие?

Тут, в свою очередь, Ванечка вяло, без всякого выражения произнес короткую речь, которую завершил простой и емкой фразой; «Так что пошли-ка вы все нахуй!» и вдарил изо всех сил по свиному рылу. Рыло улетело, сверкнув напоследок подошвами ботинок. Шеф его тоже куда-то подевался, треснувшись сперва лицом об стол и вдребезги расколотив лбом стакан. Зато сразу откуда-то возникла куча агрессивного народа. Ванечка с Котом попытались скрыться в темноте зала. И на какое-то время им это удалось.

К основному выходу было уж точно не пробиться. Оставался запасной, но туда было просто физически не пройти. Охранник своим брюхом полностью закрывал проем двери. В данной конкретной ситуации это являлось явным преимуществом. Он еще не видел Кота с Ванечкой. В этот момент кто-то проорал ему из коридора:

– Гарик, они где-то у тебя!

– Я их возьму! – проревел Гарик в ответ, доставая электрошокер.

В этот момент Ванечка, вырвав шокер, ткнул Гарика его же оружием в поясницу. Охранник взревел и завертелся на месте, пытаясь толстыми ручищами нащупать, что там его укусило. Наверно из-за одежды или толстого слоя жира шокер не оказал на него какого-то существенного действия. Тут он увидел беглецов. Секунду спустя обезумевший огромный Гарик, словно раненый бык на корриде, всей своей тушей в сотню с лишним килограммов ринулся на бедного Ванечку. Уйти с линии атаки в узком коридоре было совершенно некуда, да и некогда. Ванечка развернулся и ударил ногой назад – как лягнул. Встречный удар получился очень сильный: аж нога до самого бедра загудела! Гарик остановился на месте, как вкопанный, закачался, но какое-то время еще не падал. Постоял так с полминуты, но потом все-таки упал. Сначала согнулся, закашлялся, сказал: «Ой, бля!» и – кувыркнулся на бок. Что-то в нем явно сломалось.

Кот тут же добавил ему еще пару раз ногой по голове.

– Уходим! – крикнул Ванечка, дергая Кота за рукав.

И тут он вспомнил: это был тот самый проклятый клуб, откуда они когда-то с Леньчиком Косым бежали, так же преследуемые охраной. И в этот раз тоже с трудом пробились из клуба на улицу, свалив при этом еще двух охранников. В этой последней коридорной стычке Ванечке здорово попало. Кот тоже хромал и кряхтел, потирая плечо.

– Ты понимаешь, что нам теперь триндец? Ты, блядь, следующий раз жвачкой рот набей, а еще лучше скотчем залепи и так ходи, только ничего не говори! – разорялся Ванечка, плюясь кровью.

Кот только сопел.

С визгом рядом затормозила машина. Измученные стычкой, Кот с Ванечкой содрогнулись от ужаса, ожидая нападения, но это был Морис собственной персоной на своем «Порше-кайене» причем, к удивлению, абсолютно трезвый:

– Садитесь, подвезу!

Кот находился в таком состоянии, что даже сидеть не мог – прилег на заднее сиденье.

– Ты там не блевани, – встревожился Морис, потом добавил просительно: – Или хотя бы не на сиденье… На вот пакет возьми!

Кот ничего не ответил, только хрипло дышал.

За выходные, однако, он вполне оклемался. Иногда морщился при резких движениях:

– Блин, все болит!

В понедельник после дежурства сдали служебную машину, вышли со стоянки, сразу отправились в ближайший магазин.

Сели на скамейку, вытянули гудящие ноги, с хлопком открыли по бутылке пива. От сирени шел нежный аромат. Нижние ветки с цветами были обломаны. Начал накрапывать дождь. Запах сирени стал еще сильнее.

Со скамейки наблюдали жутковатую сцену, где немолодой мужик с пакетом в руке, семеня ногами, убегал от своры улюлюкавших подростков, повадками напоминавших гиен, загонявших отставшую от стада антилопу. Мужика, наконец, догнали, пнули, он заплелся ногами и упал на живот, выронив пакет.

Кот буквально взвыл:

– И где же возмездие?! Где гром с небес?! – Потом сжал кулак и потряс им в воздухе: – Вот оно – возмездие!

– Только не спугни! – прошептал Ванечка, бросая недопитую бутылку в урну.

Влетели в стаю. Начали лупить во все стороны. Только зубы клацали, тела подлетали и рушились на землю. Лишь один попытался вступить в бой, смешно сжав кулачки и держа их у самого лица, имитируя что-то вроде боксерской стойки. Ванечка тут же его и нокаутировал, как комара прибил.

– Вот это другое дело! "О, поле, кто тебя усеял мертвыми телами?" Даже настроение сразу улучшилось! – сказал Кот, оглядев место побоища. – День прошел не зря! Давай еще по пивку?

А на следующий день снова подрались в том же сквере.

– Заметь, стоит прибить одного, как начинается серия, которую просто не закончить, потом начинают лезть мелкие монстры со всех сторон, как тут!

– Да это ты сам им бутылку с пивом сбил, и что: они "спасибо" должны были тебе сказать?

– Так случайно же! Я ж извинился. Чего сразу лезть в рожу! – возмущался Кот.

– Нет, ты специально! – настаивал Ванечка.

– Хватит тебе причитать!

– А перебить бы их всех! – вырвалось у Ванечки.