Паранойя: Маскарад

В главном зале всегда было мрачновато, по-домашнему, если можно так выразиться. На обстановку не могли повлиять ни длинные светодиодные лампы, чей белый свет лишь рассеивался где-то под потолком, ни старинные медные фонари овальной формы, с дырками по бокам, которые почему-то решили не менять, видимо для антуража. Хотя последнего как раз хватало, – выход в левое крыло обрамляли вычурные дверные фронтоны “хрен знает” какого века, над которыми нависал монумент головы льва. Присутствовали старые и резные украшенные карнизы на высоких потолках, а также узорчатые колонны, которые этот потолок держали. Кабинет Шефа возвышался над общим залом на небольшой площадке и венчался нависающей аркой с огромными антикварными часами, а выше, если подняться по винтовой лестнице, можно выйти на террасу с балконом, оказавшись на постаменте над главным залом. Там можно было покурить в тишине.

– Дом, милый дом. – Грустно сказал Тони, шагая между столами.

Кому как. Я работал здесь третий год, после того как пришлось перевестись с Дистанс-сити. Год назад вернул должность старшего детектива, и до сих пор не запомнил имена и половины офицеров, с которыми работал. Не могу сказать, что я отшельник или изгой, но и душой компании меня назвать трудно. Особенно после переезда.

Тони работал в этих стенах уже седьмой год, начинал патрульным на промозглых улицах. Он мне нравился. Один из немногих здесь, на кого можно положиться. Конечно, он мог быть импульсивным и порывистым, часто упускал детали, но суть видел всегда. На самом деле, я думал, что такой же, но работая в паре, не мог упасть в грязь лицом. С ним я вёл себя более спокойно, сдержанней, умнее что ли. Прямо Оби-Ван.

Если коротко, то Тони был из тех, кто любит капучино, мокачино и прочую приторную дрянь, я же пил только черный кофе, и в этом была вся суть. Он каждый месяц придумывал новый способ изменить свою жизнь к лучшему, – становился фанатом рок-группы, убеждал себя, что начнет заниматься серфингом, бросал курить, переходил на правильное питание и пять раз в день пил смузи, временно хотел стать буддистом, чуть не поменял квартиру на мазератти…

Всё что я поменял за три года… Обычные презервативы на ребристые. И то, потому что познакомился с Джессикой.

Как-то так.

Наши шаги гулко разносились эхом по большому мраморному залу, знакомый горький запах краски из принтеров, смешивался со сладким духом разогретых компьютеров. Я, без стука, открыл дверь из мутного стекла и зашёл в кабинет директора.

– И что? И что? Разве нельзя было… А неважно. – Шеф разочарованно помотал головой и кинул телефон на стол.

Шеф был крепким и сбитым мужчиной пятидесяти двух лет, широкоплечим и низким. Рубашки на нём так и норовились порваться, а галстуки он физически носить не мог, и казалось, что его лысая большая голова сразу перерастала в плечи. Его движения и манера разговаривать выдавали бывалого служаку, решительного и жесткого. Он, конечно же, не был искусным оратором, да и блистательным умом не обладал, но был человеком правильным. В участке его прозвали Подковой. Может, потому что его спина была круглой и широкой, и руки не могли прислониться к телу как у бодибилдера, что и напоминало тот самый кованый предмет. А может быть, потому что он был крепок как подкова, да и так же умён.

– Рассказывайте. – Коротко бросил он, обошел широкий стол и стал к окну, пристально вглядываясь куда-то вниз.

Тони уселся в офисное кресло рядом с длинным директорским столом и, раскачиваясь на нём, начал рапортовать, пока я упал на диванчик в углу кабинета и прилип к кофейнику. Похмелье не хотело меня так легко отпускать.

Вольный пересказ в стиле Тони занял несколько нагнетающих историей минут, мгновения саспенса и кульминацию, в которых два бравых офицера боролись с исполинским шкафом в поисках улик. После того как эпос был завершен, помрачневший Шеф плюхнулся в своё кресло и начал тереть лысину.

Когда Шеф её трёт, это плохой знак.

– Вот, о чём я вам говорил. – Сказал Тони, протягивая шефу телефон.

– Странная картинка. – Сказал шеф, разглядывая фото. – Я такого рисунка прежде не видел. На знаки банд вроде не похоже.

Он повертел телефон, приблизил изображение и начал внимательно его изучать.

– Что это, как по-вашему? – Спросил Тони.

– Какой-то символ или орнамент. Нужно будет проверить по общей базе.

– Будет сделано. – Ответил напарник.

– Так, ещё допросите потенциального свидетеля. – Продолжил он. – Знаю, что неохота, но это необходимо, и пацанов этих тоже опросите, которые труп нашли. Пьера тоже вызвали, нужно присутствие при вскрытии. Влад, – ведешь дело. Перестрелку на Марко-плаза передашь Вальцоне.

– Понял. – Кивнул я, отпивая из пластикового стаканчика. Всё же у капитана кофе гораздо вкуснее, чем у нас в общем зале. Даже в пластике.

– Офицеры соберут данные на месте убийства, допросят рабочих. – Сказал Тони. – Что-то должно всплыть.

– Будем надеяться. Дело мне не нравится, слишком похоже на проблемы. – Произнес шеф задумчиво, поглаживая лысину. – Даже спалось плохо. Ритуальных убийств мне только не хватало. – Он уселся в рабочее кресло за столом и посмотрел на меня. – Я тебе доверяю в этом Влад, у тебя опыт есть, не подведи.

– Конечно, сэр. – Важно кивнул я. Конечно, если шеф плохо спит, я обязан в этом разобраться. – Пока криминалисты не установят личность и не проведут экспертизу, мы займемся свидетелями и поищем похожие преступления в базе.

– Пока никому ничего не говорите. – Капитан потер виски, будто мучаясь от головной боли. – Не нужно слухи распространять по участку.

– Конечно. – Ответил Тони. – Нет проблем, Шеф.

– Влад, какие идеи?

– Думаю это психопат. – Ответил я. – Всё указывает на то, что убийца не в себе. Но убивает он расчетливо, без переживаний, планируя действия заранее. – Скорее всего, убийство для него ритуал, жертвоприношение.

– Сатанисты? – Скривился Шеф. – Я думал эти времена прошли.

– Я так не думаю. – Туманно ответил я. – Что-то другое.

– Другое… – Протянул Шеф задумчиво и уставился немигающим взглядом на мою помятую рубашку.

Похоже, что шеф и правда не выспался. Телефон капитана опять зазвонил, и он жестом показал, что мы свободны.

– Чего-то он нервный какой-то. – Обронил Тони, когда мы выходили из кабинета.

– Он всегда такой. – Пожал я плечами.

Мы остановились посреди пустого зала в нерешительности.

– Труп, дети или бомж? – Спросил я у напарника. – Выбирай.

– Супер, Влад. Хоть раз бы предложил девочек, выпивку и косячок.

– Выбирай. – Настоял я.

– Дети. – Сдался Тони, выбрав меньшее зло.

– Тогда я на аутопсию. Как закончишь с ними, позвони, встретимся в допросной.

Я спускался по старым мраморным ступеням в полумрак, холодный воздух поднимался из недр покойницкой, окутывая меня с ног до головы. Тело привезли недавно, – на полу остались кровавые капли, которые ещё не успели смыть. Я шел по хлебным крошкам в сумрачный лес, в поисках своего пряничного домика.

Морг находился в подвале участка. Какого черта спрашивается? Ответ прост – основное здание при больнице находилось на другом конце города, и у полицейского управления было собственное помещение для хранения тел. Никого почему-то не смущало, что вскрытие происходит прямо над главным залом, где офицеры поглощают пончики. В моём прежнем участке такого не было.

Электронный замок подмигнул мне зеленым глазом, когда я пихнул в него карточку-пропуск, металлическая ручка двери обожгла холодом. В нос ударил сладкий и вязкий запах химии, отчего-то напомнивший мне аромат кофе с коньяком. Формалин, формальдегид? Не помню.

Комната тонула во мраке, лишь блестящий стол из нержавеющей стали и обнаженное тело на нём ярко выделялись в ореоле света.

– Эй, есть кто? – Крикнул я в темноту.

– Сейчас, одну секунду..

Справа послышался щелчок выключателя, и в глаза ударил яркий белый свет. От столь резкой смены у меня закружилась голова, и я оперся спиной на стену.

– Привет, Влад.

– Привет, Майк. – Ответил я, потирая переносицу двумя пальцами. – А где Пьер?

– Будет ближе к обеду. Обойдемся без него в этот раз.

Майк был худым и высоким азиатом лет двадцати пяти, ассистентом нашего незаменимого Пьеро Клауса, старого дерьмоеда, что любил бурчать и запрещал мне курить при вскрытии.

Майк уже нацепил белый халат, застегнул его на все пуговицы и раскладывал на тумбе-каталке инструменты.

– Ну что, приступим? Я уже полчаса как всё подготовил. – Сказал он нетерпеливо.

– Куда-то торопишься?

– Домой, конечно же. У меня сегодня больше “пациентов” нет. Вчера купил на распродаже Бог Войны, ещё даже играть не начинал.

– Не смею более задерживать. Давай, режь.

– Халаты, как всегда, на стене. – Кивнул он.

– Не, обойдусь.

– Ну, тогда ты должен знать, что с белой рубашки кровь легче смывать, если положить её предварительно в холодную воду.

– Угу, спасибо за справку. Мне оно особо не нужно, – его кишки разглядывать, я так, в уголке постою. – Сказал я, доставая сигареты.

– Хоть вентиляцию включи. – Майк уже катил свою тумбу к столу.

Я щелкнул по панели на стене и комната наполнилась гулом вентиляторов, дышать стало как-то легче.

– Итак, – Коронер привычно достал рабочий телефон из кармана и включил диктофон, – жертва Джон Доу. Среднего возраста. Пол – Мужской. Жертве… – Он замялся, не зная, как описать ситуацию. – Лицевую часть черепа освежевали. Глубокий и тонкий порез вплоть до челюсти.

– Каким инструментом произвели операцию? – Спросил я.

– Судить сложно, скорее всего, скальпелем или бритвой. Порез кривой, работал не медик, но убийца знал, что делать и где резать. Не мешай… – Он выдохнул и продолжил. – Лицевую кожу вывернули и пришили к черепу. В груди глубокая рана, удар был нанесен один раз, острым загнутым предметом.

– Нож?

– Нет, диаметр слишком широкий. Кол, прут… Что-то вроде, после замеров дам более полную информацию.

Я курил, наблюдая, как Майк порхает над телом, как азиатский ангел смерти.

– Красные тонкие полосы от жгутов на кистях и голени, без ткани. – Продолжал констатировать он. – Его связывали, но не веревкой. Возможно, резиновый жгут или провод. Ногти поломаны, на указательном пальце правой руки сорван вовсе. Под ногтями грязь, занозы, больше ничего обнаружить не удалось.

Он сложил образцы в отдельный герметичный пакет и продолжил осмотр.

– На теле несколько ссадин, мелких порезов, большая гематома на боку в области печени… – Бубнил он в свой диктофон.

Он всё собирал пинцетом волокна и волоски, складывал в отдельные пакеты для вещдоков, посыпал порошком и высветил три размытых отпечатка на шее и плече жертвы. Пока что это была самая большая зацепка в этом деле.

После осмотра он сделал разрез от груди к животу, и отвел плоть в сторону.

Запахло кровью и спиртом, меня опять замутило.

– Таак… – Майк копался в бедолаге Доу, засунув в него руки по локоть. – Что тут у нас… Хм, а вот это странно.

– В чём дело? – Спросил я, но ближе к столу не подошёл. Слюна во рту стала вязкой и противной, вкус выпитого полчаса назад кофе отдавал горечью.

– Сейчас, минутку. – Патологоанатом зажужжал электропилой. – Ну, в общем, сердце не повреждено, то есть он умер не от самого удара. Внутреннее кровотечение есть, но удар был неглубоким, он даже не пробил рёбра.

– Тогда, как он умер?

– Это вопрос. Болевой шок, препараты, что ему вкалывали, все это могло быть повлиять на причину смерти. Все органы выглядят нормально, мне нужно взять образцы из желудка и печени и переходить к черепу, а это значит придется снимать это вот творение. – Он показал на вывернутое лицо.

– Пожалуй, давай без меня. Отчет потом скинешь на почту.

– Да, без проблем, Влад. Извини, придется повозиться.

Я облегченно выдохнул, покинув морг. Сегодня не тот день, чтобы наслаждаться всеми преимуществами некропсии. Кое-что я все-таки узнал, но от этого картина только стала более туманной.

Здороваясь по пути с приходящими на работу коллегами, я поднялся по коридорам, к камерам для задержаний. Постоял возле кулера, выпил несколько пластиковых стаканчиков воды, дожидаясь Тони. Тот пришёл злой, ругаясь сквозь зубы на тупых детей, что с каждым годом наглеют всё больше. Я не стал его допытывать по результатам, если бы что-то интересное всплыло, он бы сказал. Сейчас нужно было допросить мистера Бомжа.

Что за прекрасный день.

Как и подобает бездомному, он вонял. Вонял немытым телом, перегаром, испражнениями, болезнью и зависимостью.… От него несло нечистью и бессилием, но более всего нос резал запах страха. Глядя в его бесцветные глаза, я сразу понял, что он знает, почему оказался здесь.

– Итак, мистер… – Тони морщась отодвинул стул подальше от свидетеля и сел, отстранившись. – Как звать-то?

Я, молча, встал у стены, разглядывая бедолагу.

Неряшливая борода, больная кожа, залысины от лишая, старый тулуп с помойки и рваные штаны со стоптанными ботинками. Стандартный набор любого опустившегося на дно.

– Барри. – Покорно ответил тот трясущимися губами. – Меня зовут Барри.

– Тебя что, ломает, Барри? – Спросил Тони. – Выглядишь не очень.

Барри соизволил промолчать.

– Расскажи, что произошло ночью. – Сказал я. – Что ты видел и слышал.

– Ничего, сэр. Ничего не видел. – Пробормотал Барри. – Я спал.

– Если будешь и дальше врать… – Начал я.

– Я тебя отправлю в изолятор, мой вонючий друг. – Подхватил Тони. – Там ребята тебя отработают, и бить будут до тех пор, пока ты не превратишься в один большой рибай. Днями тебя лупить будут.

– Потом за неимением других подозреваемых, мы повесим убийство на тебя. – Продолжил я. – Скажем прессе, что бездомный наркоман совсем спятил и зарезал невиновного парня. Может, и благодарность получим. Ты же знаешь, мы копы так часто делаем. Думаешь, очень нам нужно возиться с этим дерьмом каждый день?

– Я не убивал. – Прохрипел Барри. – Не я!

– Рассказывай давай Барри. – Давил Тони. – Мне не очень-то хочется мараться о тебя.

– Я, я… – Бомж начал запинаться.

– С самого начала Барри. Как ты оказался в том доме? – Спросил я.

– Я там сплю уже недели две. – Хрипел он. – Пришёл вечером, совсем пустой. Я три дня ничего сильного не принимал, клянусь! – Он в отчаянье ломал руки. – Меня трясло, – в заначке осталось грамм двести самогона. Выпил, лёг на топчан и уснул.

– А потом? – Давил я.

– Среди ночи проснулся, услышал эхо. Крики или стоны, не разобрал. Шум разносится сильно, стены же пустые. Подумал опять эти дети поширяться пришли или… выпить… Как бывает…

Я достал сигарету, протянул ему. Он выхватил её, жадно затянулся от поднесённой зажигалки и закашлялся.

– Фух… – Барри выпустил дым изо рта, ещё несколько раз затянулся и продолжил. – Думал дети опять пришли, бывает такое. Шумели, шумели, кричал кто-то… Решил пойти посмотреть, если у них есть что, может и мне перепадёт. Не дети то были. Не дети.

Он дернулся и опустил руки на стол, посмотрел отстраненно мимо меня.

– Видел его. – Продолжил Барри. – Длинный, тощий, в чёрном весь. Я спустился на пролёт, а он на лестничной площадке стоит. Не двигается. Меня ждет… А из коридора вой жуткий, будто свинью режут. – Он трясущимися руками поднёс сигарету к губам, затянулся, не чувствуя, как обжигается. – Я встал, и пошевелиться не могу. Как будто заморозили меня. А потом он повернулся и посмотрел на меня… Так посмотрел, что… не знаю, как сказать.

– Так ты видел его лицо, Барри?! – Воодушевился Тони. – Опиши его!

Барри испуганно посмотрел на него.

– Но, я… У него не было лица, сэр.

– Как это не было? Ты что несёшь?!

– Его лицо… – Заторможено промямлил Барри. – Оно было как лунное блюдце. Белое, гладкое, светящиеся.

– Что он несёт? – Спросил я у Тони, ещё раз, после чего обратился к бомжу. – Эй, ты понимаешь, что говоришь? Мне нужны черты лица, – приметы. Разрез глаз, цвет волос, кожи, вид носа, губы, что-нибудь.

– Нет, нет, ничего не было. – Ответил Барри, забыв даже о дотлевающей между пальцев сигарете. – Он… – Бездомный встрепенулся, подобрав нужное слово, – он был безликим.

В камере воцарилась тишина, тёмная и густая как арахисовое масло. Похоже, мы наткнулись на самого вонючего драматурга в городе.

Барри недоуменно смотрел на меня, хлопая выпученными красными глазами, будто и не понимал, зачем он несёт этот бред.

– Он псих. – Констатировал Тони. – Ширка его довела, давай засунем его в камеру, пусть ребята развлекутся.

Барри не подавал признаков жизни, продолжая сидеть и пялиться на меня.

– Эй, эй, Барри! – Я щелкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание. – Ты здесь? Давай забудем про лицо, хорошо? Нет лица и нет, хрен с ним. Может быть, он в маске был?

На испещренной морщинами физиономии бездомного появилось слабое выражение понимания и облегчения.

– Да, может быть это маска. – Закивал он. – Почему так сложно вспоминать?!

– Что было дальше? Ты сказал, он обернулся и посмотрел на тебя…

– Я услышал крики из коридора. Мычание. И я подумал, что может быть это человек, и, должно быть, ему конец. Я сразу понял, что всё плохо, и что этот мужик на лестнице к этому причастен. Я ещё не все мозги пропил! Первым желанием было бежать вниз, но там был этот, в маске. Поэтому я начал пятиться назад, потихоньку и тогда вспомнил, что из окна наверху смогу выбраться на пожарную лестницу… Я хотел вылезти, через двор выбраться на улицу и позвать помощь, я, правда, хотел убежать.

– Но не убежал. – Заметил Тони.

– Нет. – Ответил Барри со странной интонацией.

– Так что произошло?

Барри нахмурился, пытаясь вспомнить. Он посмотрел мне в глаза, в поисках ответа, и в его тупом взгляде не было и тени понимания.

– Я не знаю. – Ответил он смущенно. – Я хотел вылезти, через двор выбраться на улицу…

– Да, мы это уже слышали. – Перебил его Тони. – Потом что?

Бомж мелко вздрогнул, вены на его серой шее вспухли, зрачки мелко вибрировали в налитых кровью глазах.

– Потом я пошёл спать. – Обреченно выдохнул он.

– Ты хочешь сказать, что ты вышел на лестницу, увидел, как убийца готовится прикончить невинного человека, а потом развернулся и пошёл обратно спать?! Так спокойно, как помочиться ночью вышел, да? – Со злостью спросил Тони. – Влад, я говорю тебе, он псих.

– Я не знаю, почему я это сделал, и как оказался на лежаке. – Ответил Барри. – Это наваждение какое-то.. Я не знаю, не знаю, не знаю…

Он скрючился на железном стуле и закрыл лицо грязными ладонями, беззвучно сотрясаясь.

– Я тебе поплачу, урод! А ну, привел себя в порядок! – Закричал Тони, тряся бомжа за плечо.

Я остановил его движением руки, – у меня вибрировал телефон. Звонил один из младших детективов.

– Тони, не ори… Да, слушаю.

– Привет, Влад.

– Привет, Адам.

– Шеф сказал мне сразу же связаться с тобой по делу о снятии лица, якобы ты будешь его вести.

– Так и есть, в чём дело?

– У нас тут вторая жертва, детектив.