Ллойс

Серокожие были солдатами. Вернее, последним поколением солдат, созданных, когда первые бомбы уже падали на города. Супероружием, резервом, генетически модифицированными бойцами. Старики говорили, что поначалу в Черные годы их было немного. Одна лаборатория всего-то их делала. Сначала только добровольцев «модифицировали», а потом… Кто присягу давал – уже не человек, инструмент, а там… война все спишет.. Но Черные дни закончились, пыль ядерных взрывов осела, Землю сначала сковала, а потом нехотя отпустила мертвая стужа казавшейся бесконечной ядерной зимы, уступив не менее бесконечному зною ядерного лета, и тут неожиданно выяснилось, что серокожие оказались намного более приспособленными к новым реалиям. Искупая недостаток изобретательности силой, и почти полной неуязвимостью, они составляли великолепную конкуренцию некогда чуть не уничтожившему себя виду. Словно вырвавшиеся из страшных сказок про людоедов серокожие великаны вырезали целые селения, захватывали торговые обозы, крали детей и женщин. И безудержно плодились, медленно, но неуклонно занимая все новые и новые территории. Их экспансия была приостановлена только лет шесть назад, когда «Железный легион» раскопал информацию, что прямо под одним из поселений мутантов находится довоенный резервный склад боеприпасов. Несмотря на то, что уровень интеллекта большинства мутантов был на уровне четырех-пятилетних детей, кто-то другой, может быть, и постарался бы договориться. Разделить неожиданно найденные сокровища, поторговаться, тем более, прецеденты были, но столпы веры Железного легиона строилась на полном уничтожении «нечистых». И неважно, послужил ли причиной мутации генный материал родителей, получивший серьезную дозу жесткого облучения и химикатов, или вызвана она искусственным вмешательством в ту основу, что делает людей людьми. Боевые столкновения принесли множество сюрпризов для обеих сторон. Выяснилось, что даже сверхсильный, способный в одиночку перевернуть грузовик четырехсоткилограммовый мутант мало чего стоит в рукопашной с человеком в полуторатонном моторизированном экзоскелете. Также неожиданно оказалось, что серокожие вполне способны использовать трофейные крупнокалиберные пулеметы, как ручное оружие. Черепа серокожих лопались в стальных манипуляторах, металлокерамическая броня боевых машин крошилась, не выдерживая ураганного огня сжимаемых могучими лапами станковых пулеметов и зенитных орудий. Рвались бомбы, горел напалм и, хотя, своего производства боеприпасов у людоедов не было, «Железный легион» понес огромные потери, прежде чем выдавил великанов с их территории. Гиганты оказались очень злопамятны. Легионеры, впрочем, мало им уступали. Кончилось тем, что Верховный Совет фанатиков объявил генным солдатам анафему, что на языке механистов значило полное истребление серокожих как вида. Истребления конечно не получилось, но какой-то паритет сил в регионе удалось установить.

Вскочив на ноги, Ллойс передернула затвор и, машинально подхватив вылетевшую из экстрактора гильзу, спряталась за разделочным столом. Темнота в конце длинного, лишенного освещения коридора дрогнула, сгустилась, и в кухню с трудом протиснулась огромная, замотанная в какие-то тряпки, туша. Плоское, покрытое оспинами, чем-то напоминающее старую помятую сковородку, отливающее в полумраке металлом лицо расплылось в обманчиво широкой улыбке.

– Выходи. Моя не убивать. Самка – чую. Моя с твоя делать сыновей. Не жрать твоя, пока делать сыновей. – Мутант на минуту задумался. – Если не сильно голодный. Тогда твоя руки жрать. Ноги жрать. А потом ты – делать сыновей.

– А ты мне тоже нравишься, чушка чумазая, – глухо рассмеялась скорчившаяся в укрытии наемница. В смехе девушки отчетливо проскочили истерические нотки. – Разговорчивый ты парень. Очень умный, наверное?

– Моя умный, да. Самый умный в племя. Да. – Гордо кивнул великан. – Моя не чушка. Моя – Клык. Выходи. Я не злой. Совсем не злой. Баба слушаться – моя не ломать. Грым злой. Грым тебя сразу в куски рвать. Любит, когда много кровь и баба кричать. Твоя хочешь моя Грым звать?

– Слышь, Клык, может, договоримся, – осторожно, стараясь не издавать шума, Ллойс принялась обходить разделочный стол. Переступать на корточках было неудобно – гребень ирокеза так и норовил выглянуть из-за засыпанной мусором столешницы, в нос опять набилась пыль, и Элеум отчаянно захотелось чихать, так что дело продвигалось медленно. – Я тебе оружие подарю, патроны, а ты меня отпустишь, ну как?

Великан на некоторое время глубоко задумался, а потом отрицательно покачал головой.

– Бум палка? Человек слабый. Бум палка плохой. Маленький. Воин стыдно, когда бум палка маленький. Клык у твоя, все равно, заберет. Будет менять. Кулак отдаст мне смешной человек наверху. Человек глупый, говорит – железный, а сам мягкий. Много кричит. Весело моя.

– Что за смешной человек? – Осторожно переступив через лежащую на пути огромную поварешку, Ллойс, отбросив далеко в сторону зазвеневшую по полу гильзу, кувырком нырнула за следующий стол. Трюк не удался. Голова серокожего дернулась. Маленькие, почти скрытые под мощными надбровными дугами глазки безошибочно уставились на скорчившуюся за стойкой наемницу. На большом лице мутанта расплылось выражение обиды и злобы.

– Плохой волос. Некрасивый. – Проскрипел великан. – Больной баба. Неправильный. Будет плохая сыновья. Моя твоя Грым и Большой кулак отдать. Моя умный. Менять твоя на смешной человечек и бум палка. Хороший бум палка, большой, а человечек мягкий. Будет вместо баба. Только плохой волос у твоя сначала оторвать.

– Много теряешь, Клык. – Поняв, что обнаружена, девушка, глубоко вздохнув, встала из-за стола и принялась демонстративно прочищать ноздри. Громко чихнула. Брезгливо осмотрела измазанную соплями руку и вытерла ее о изгвазданную штанину чапаррехас. – Может, всё же, договоримся? У меня еще еда есть. Тут недалеко, в лесу лежит. Много еды – тебе одному, ладно? Любишь медвежатину?

– Красивый баба. – Покивал каким-то своим мыслям мутант. – Большой, сильный, морда чистый. Надо только плохой волос рвать – тогда совсем красивый будет. Сначала себе оставить, потом менять. Если сильно не поломать, на бум палка, всё равно, обменять. – Озвучив свой необычайно коварный по отношению к товарищам план, серокожий широко улыбнулся. – Сюда ходи, баба. Бум палку отдай. – Протянув руку, гигант сделал сотрясающий землю шаг по направлению к девушке.

От звука выстрела снова заложило уши. Оружие Ллойс было неудобным. Слишком тяжелым для пистолета. Слишком коротким и неточным для полноценной винтовки. Требовало перезарядки после каждого выстрела, лягалось с такой силой, что запястье потом ныло несколько часов. Слепило дульной вспышкой. Да и патроны последнее время достать было большой проблемой. На взгляд Элеум, оно того стоило. Лицо серокожего раскололось, на стену брызнуло красным. Покачнувшись, туша мутанта с грохотом обрушилась на пол. Какая бы толстая ни была у тебя шкура, какими бы крепкими ни были кости черепа, вряд ли они выдержат бронебойный патрон пятидесятого калибра[3] с десяти шагов. Даже если из-за слишком короткого ствола теряет больше половины мощности. На ходу передергивая затвор, наемница, перепрыгнув через падающий труп великана, бросилась в коридор. Скрываться смысла уже не было. Девушка понимала, что вляпалась. Причем вляпалась по собственной дури. Старый урод, не моргнув глазом, отправил ее в гнездо серокожих. Скорее всего, просто, чтобы отвлечь их на пару дней. Выбрал женщину, чтобы наверняка сработало. А следом отправил группу из местных, или еще одного наемника. Чтобы те, пока мутанты заняты с новой игрушкой, аккуратно пролезли в подвал. Или…

– Черт, черт, черт, терт… – Ленивцу не маркет был нужен, а генераторная. Если верить закрепленному на запястье наемницы счетчику Гейгера, там почти не фонило. И кто-то взорвал будку. Здоровенную железобетонную будку со стенами в полметра, там, где хватило бы простого железного сарая. Освещение в супермаркете работает аварийное. Значит, наверху были только трансформатор и распределители, а генератор и ядерные батареи… Пару часов работы лопатой… Люк, наверняка, сделан так, что и сейчас откроется. Ллойс неслась по коридору огромными скачками. Ботинки глухо лязгали по кафелю пола, справа и слева мелькали темные провалы входов в подсобки и кладовые. Все потом. Отступать поздно, даже если она проползет обратно через вентиляцию, серокожие запросто нагонят ее в лесу. А нюх у мутантов – не хуже собачьего. Значит, остается только драться.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – повторяя ругательства, словно желтый монах[4] свою мантру, Ллойс выскочила в освещенный тусклыми лампами холл. Ей просто повезло. Серокожие наверняка почуяли ее, когда она еще ползла через вентиляцию. Просто, не ожидали серьезного сопротивления от одного человека. Или им просто было скучно. Потому к ней отправили только «переговорщика» – самого глупого и слабого из стаи. Но даже в таком случае пара одиночных выстрелов – не причина для беспокойства. И уж точно, не повод прерывать трапезу. У костра, разведенного прямо на плитах пола, сидело трое. Один, судя по огромной гипертрофированной правой руке – Большой кулак, грыз кость. Второй, оставшийся безымянным, держал над огнем насаженную на арматурный прут голову. Человеческую. Слишком сильно обгоревшую, чтобы Ллойс смогла сказать, принадлежала она мужчине или женщине, да и не важно это сейчас было. Последний, судя по сжимаемому в руках оружию – Грым, видимо, был самым умным. Или осторожным. «Бум палка» – архаичный L11a1[5] в лапищах мутанта мог бы показаться чем-то незначительным. Мог бы, если бы дуло пулемета не смотрело прямо на девушку. Гигант оскалился. Не останавливая бег, Ллойс сорвала с пояса ингалятор, сунула в рот искусанный носик и вдавила кнопку. Грым опоздал всего на долю мгновенья. К тому моменту, когда тяжелый пулемет отрыгнул в сторону наемницы сноп смерти, ледяной туман, моментально заполнивший ее легкие, уже скрутился стальной пружиной внизу живота, заполнил вены огнем и залил голову кристально прозрачным слюдяным маревом. Боевой стимулятор «Хронос» был вещью редкой, дорогой и очень, очень опасной. Наверное, поэтому и не нашел широкого признания ни до, ни после войны. Не говоря о зависимости, которая в девяносто процентах случаев развивалась уже после первого применения, «Хронос» имел целый ряд побочных эффектов, среди которых были приступы эпилепсии, временная слепота и глухота, клонические судороги и многие другие «приятные» проявления. В пяти процентах случаев прием клокстоппера[6] вызывал моментальную остановку сердца. Пережить «ломку» смельчаку удавалось в двадцати пяти случаев из тридцати.

Ллойс расхохоталась. Ей неизвестно было: побочный это эффект действия боевого наркотика или психологическая защитная реакция, но каждая доза вызывала приступ, как выражался один из знакомых врачей наемницы, «патологически повышенного настроения». Время сгустилось, стало вязким, словно переваренный кисель, воздух плотно обнял тело, а мир застыл, будто муха в сиропе. В голове привычно затикал таймер. Десять секунд в мирной жизни – исчезающая малая величина. В бою – очень и очень много.

– Это невежливо, мальчики. Так грубо встречать даму. – Хохотнула наемница, плавным движением уходя от веера пуль. – А может быть. мы бы друг другу понравились? – Скользнув к почти успевшему встать, но застывшему на середине движения в раскоряченной позе безымянному, Элеум, крякнув от натуги, толкнула его в сторону сверкающей россыпи, ползущей среди замерших в воздухе пылинок, оставляющей за собой завораживающе красивые, медленно истаивающие огненные нити трассеров. – Нашли бы общий язык, – крутанувшись на одной ноге, наемница совершила длинный прыжок и, вдавив варварски обрезанный ствол карабина в глаз, так и не бросившему кость Кулаку, выбрала спуск. – Подружились. – Оставив окутавшееся облаком раскаленных пороховых газов оружие висеть в воздухе, прыгнула к последнему мутанту, все еще продолжавшему заливать холл свинцом. – Может, у меня к вам дело? – Выхватив из ножен на предплечье боевой нож, Ллойс, с трудом подавив почти инстинктивное желание чиркнуть ножом по запястьям гиганта, нанесла четыре выверенных удара. Почка, селезенка, сердце, горло. Будь ты хоть трижды генетически модифицирован, такого тебе не пережить. Нож был хорош. Рубило, вручную выкованное в Сломанных холмах полудикими кочевниками из настоящей оружейной стали, несмотря на неказистый вид, было шедевром послевоенной металлургии. Способный с одинаковой легкостью разрубить как ребра противника, так и арматурный прут, трехгранный клинок практически не тупился, не застревал в ранах, стойко выдерживал не всегда бережное отношение и не раз выручал Ллойс в самых разнообразных переделках. Кончик ножа обломился на втором ударе. Третий – выбил из лезвия еще несколько мелких осколков. В рукоятке что-то неприятно хрустнуло. Четвертый, вместо того чтобы распороть горло до кости, оставил на коже лишь неглубокую царапину. – Может, у нас бы торг получился? Я рассказала бы вам, где взять патроны для вашей «бум палки» и серебро, а вы мне в обмен – голову одного грязного, лживого старика? – Зарычав от разочарования, Ллойс по рукоять вогнала обломанный клинок в глазницу Грыма. Провернула по часовой стрелке, потом против. Отступила на шаг от медленно оплывающего на пол монстра, и, захрипев от усилий, мощным пинком загнала рукоять ножа в череп. Громко расхохоталась и только после этого потеряла сознание.

– Эй! – Пинок по ребрам вышел весьма чувствительный. – Эй!.. – С трудом разлепив глаза, Ллойс уставилась на маячивший перед ее лицом ствол. Самое обидное, что это был ствол ее собственного карабина. Держащие оружие руки ощутимо дрожали. Наемница застонала. Не то, чтобы она хотела, чтобы направленное в нее оружие держал профессиональный убийца, но ситуация была немного… унизительной, что ли. Парню, наверняка, было лет пятнадцать, не больше. Вон, только пух над губой начал пробиваться. Единственное, что настораживало – это одежда подростка… Что-то с этими тряпками было неправильно. Что-то.. В голове задребезжали предупреждающие об опасности колокольчики, но почти успевшая оформиться мысль ускользнула от Ллойс, скрывшись в багровом тумане боли и слабости. Пол больно впивался обломками мусора в поясницу и раскачивался, словно палуба корабля. Элеум ненавидела корабли… К горлу подкатила тошнота… И стоит этот щегол как-то неправильно… Начавшая снова было погружаться в бессознательное состояние девушка была выдернута из блаженного безразличия следующим пинком.

– Эй! Руки вверх, мутантка! И два шага назад! – Тонким, ломающимся голосом взвизгнул мальчишка.

«Еще и писклявый.» – Вздохнула про себя наемница. Думать было невыразимо тяжело. Но Элеум не тешила себя ложными надеждами. Скоро станет хуже. Намного хуже.

– Парень, я на полу лежу. Назад шагать при всем желании не получится. Может, это ты немного отойдешь? – Собравшись с силами, проворчала она. Несмотря на то, что лицо ощущалось фарфоровой маской, а язык распух так, что с трудом помещался во рту, фраза получилась почти внятной, и это радовало. По крайней мере, временный паралич ей не грозит. Может, этот надоеда оставит ее в покое?

– Молчать, мутантка!! Руки вверх, я сказал! И лицом в пол перевернись! – Срывающимся голосом крикнул мальчишка и снова, как ему наверняка казалось убедительным, грозно встряхнул обрезом. – Медленно! Я не хочу проблем!

Не оставит. Тяжело воздохнув, девушка попыталась собраться с мыслями. В пацане было что-то неправильное, только вот что?

– Парень, ну пол, ведь, грязный. Гильзы стреляные, кровь… Я не хочу лицом. К тому же, ты пялиться будешь. Давай, я просто полежу, пол часика, а ты пока тут приберешься, что ли…

Ллойс попыталась «прокачать» ситуацию. Дело шло медленно. Даже самые простые и яркие мысли проваливались и терялись в застилающей глаза черно-кровавой дымке.

– Я тебе не парень! Я – господин скриптор «Железного легиона» Райк, – взвизгнул мальчишка, окончательно срываясь на фальцет от возмущения.

В голове наемницы щелкнуло. Дура, какая же она дура. На парнишке, действительно, была форма легионеров. Скриптор. Писец. Ученый. А стоит он так криво потому, что нога у него сломана. И опирается он на выдранную откуда-то доску. Так себе костыль.

Лицо девушки невольно растянулось в хищной улыбке. Вот ведь везенье. Скриптор. Яйцеголовый, мозголом, а не «хранитель» и не «каратель». Хотя… те бы сразу ей горло перерезали. Или пулю в лоб пустили. Так, на всякий случай.

– А… Так точно, господин скриптор… Слава «Железному легиону»! – Во всю силу легких гаркнула Элеум.

Сработало! Мальчишка дернулся, попытался распрямиться. Исполнять свои дурацкие воинские приседания и поклоны новобранцев учили на совесть. Ствол карабина качнулся в сторону. Совсем немного, и ненадолго, но Ллойс было достаточно и этого. Тяжелая ребристая подошва ботинка наемницы впечаталась мальчишке в пах.

– А-А-А!!! – Заорав, парень выпустил из рук оружие и всхлипнув, скорчился на полу. Ллойс довольно оскалилась, собрав последние силы, с кряхтением перевернулась на живот, встала на четвереньки и, подобрав карабин, оттянула затвор. По полу покатилась пустая гильза.

– Перезаряжать надо, «Господин скриптор», – прохрипела наемница, постанывая и чертыхаясь при каждом движении, проползла разделяющее их с мальчишкой расстояние. Навалилась сверху, придавила к полу дернувшиеся было к ее шее руки, хлестнув по пути локтем по затылку, а ребром ладони – по примотанной к палке ноге. Остатки сил ушли на то, чтобы перевернуть задохнувшегося от боли, но отчаянно сопротивляющегося подростка, на спину и усесться на него верхом. Ллойс надеялась, что этого будет достаточно. Мир опять начал кружиться, покрытый слоем мусора кафель пола стал стремительно превращаться в сдувающийся водяной матрас, и девушка искренне сомневалась, что ее хватит на второй раунд. Умирать не хотелось. Принимать смерть от рук щенка-фанатика, тем более.

– А-А-А! Уйди! Мутантка!! Я не хочу!! Отстань!! Пусти!! – Заголосил паренек пуще прежнего.

Некоторое время Ллойс рассматривала раскрасневшееся от боли и усилий, покрытое испариной лицо «господина скриптора».

– Я тоже не хочу, – проворчала она, наконец. – А надо. Аптечка, еда. Энергетические батончики. Ваш чудо-напиток? – Не дожидаясь ответа, наемница зашарила по разгрузке парня.

– А-А-А!! – Выгнувшись, скриптор попытался встать на мостик и скинуть с себя девушку. Ллойс мысленно хмыкнула. Физическая подготовка у парня явно хромала. Сейчас с ней и младенец бы справился. Да и не похож пацан на боевика. Даже для умника слишком хилый. Летописец? Из тех чудаков, что на базе с бумажками сидят? Слишком молод, но мало ли что в жизни бывает. Тогда где остальные? Летописцы без охраны не ходят. Взгляд наемницы задержался на лежащей поодаль обугленной голове. Это уже многое объясняло.

– Будешь орать – придушу. – Посчитала нужным пояснить Ллойс и, нашарив, наконец-то, искомое, вытащила из разгрузки увесистый пенал войскового медицинского пакета. Аптечка оказалась почти пуста. «Травматических» не было вообще. Отсек для противошоковых был наполовину пуст. Отделение средств, способствующих выведению боевых токсинов, будто кто-то вылизал. Даже от «умного бинта» осталось меньше половины. В углу под распотрошенным контейнером с перевязочными материалами сиротливо лежала ампула аддиктола[7]. Рассудив, что хуже не будет, Ллойс зарядила оставшиеся ампулы в инъектор и трижды нажала на спуск, после чего отбросила опустевшую аптечку в сторону.

– Ты чего.. Это же… – Шокированный увиденным, скриптор даже прекратил дергаться.

– Жратва и тоник. – Наемница лениво ткнула стволом в лоб парня. – Живо дал!

– В левом кармане, – пробормотал мальчишка. – Это моя последняя еда.

– Вкуф-фно. – Пробормотала запихнувшая в рот энергетический батончик Ллойс. – И тоник хороший. Витамины, стимуляторы, питательные вещества, оздоравливающие наноботы. Все по науке. Мертвого поднимут. Жаль, что одноразовые. Вам, психам, наверняка понравилось бы в шкуре упырей. – В голове наемницы прояснилось. То ли действовал аддиктол, то ли противошоковые. А может, нанороботы действительно решили ударными темпами восстановить все, что смогут в течение недолгого часа своей жизни, так или иначе, голова престала кружиться, а слабость медленно отступала. Расплывшись в блаженной улыбке, Элеум выгребла из карманов разгрузки скриптора остальные батончики, шустро распихала их по собственным поясным сумкам, убрала карабин в кобуру и потащила из укрепленного на запястье фиксатора небольшой выкидной нож. Глухо щелкнуло матово сверкнувшее в тусклом свету аварийных ламп лезвие. Не обращая внимания на снова попытавшегося ее сбросить легионера, Ллойс довольно долго разглядывала парня. После чего, видимо, приняв какое-то решение, чертыхнувшись себе под нос, подцепила лезвием крышку висящего на груди скриптора небольшого футляра и ссыпала его содержимое себе в карман, еще раз наскоро обшарила подростка в поисках спрятанного оружия и только тогда позволила себе встать. Голова слегка закружилась, но девушка была почти счастлива. Ее шансы на выживание резко возросли.

– Сука, – прохрипел не спешащий подняться на ноги скриптор. На глазах подростка выступили слезы. – Сука, я ведь без лекарств и еды загнусь.

– Ага. Точно загнешься. – Кивнула наемница. – Ты, ведь, ни охотится, ни выживать не умеешь. Поэтому тебе надо к людям. Ты, конечно, совсем без серебра остался, но Легионера в любом поселке примут, сам знаешь… С распростертыми объятьями… До ближайшего, кстати, всего-то километров шестьдесят.

– Сука, – устало повторил подросток.

– Да я и не отрицаю. – Пожала плечами Ллойс. – Только у нас проблема. Сюда идут злые дяди, а может и тети. Я знаю, что сама не подарок, но они, уж поверь, намного хуже. Думаю, уже к вечеру будут здесь. И им выгодно, чтобы все было шито-крыто. У них здесь склад ядерных батарей. От ваших прятали. Понимаешь? Бах! – Направив указательный палец в сторону шмыгающего носом подростка, девушка изобразила выстрел. – И нет скриптора, а тело спрячут. Мутанты, мол, съели. Еще хуже, что примерно через час обезболивающие, твой замечательный тоник, аддиктол и остальная дрянь перестанут действовать, и у меня начнется жесткий отходняк. Про «Хронос» слышал? Наверняка, слышал… Ты, вроде, умный мальчик. По лицу видно. Вон как хитро сопли по роже размазал. Дурак бы так не смог. Умный, но тяжелый. А я почти два дня не ела и без жратвы я просто тебя не унесу.

– К-куда? – Ошарашено выпучил глаза скриптор.

– Подальше отсюда. Пересидим в лесу, подождем, пока я переломаюсь, а потом в поселок, – медленно, почти по слогам, словно разговаривала с умалишенным, пояснила Ллойс, убирая нож наемница. – Шестьдесят километров. Не так, чтоб далеко. За пару-тройку дней справимся. Если совсем край будет, тогда дней пять. Там и больничка, и еда, и кабак. Покушаем, помоемся, сопельки тебе вытрем, девочку симпатичную найдем. Кстати, радио там тоже есть. Так что подмогу позвать – не проблема. А еще мне их староста должен. Сильно. – Рот девушки изогнулся в улыбке. Скриптор зябко поежился. Улыбка у наемницы вышла на редкость многообещающей. И паскудной.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 – Кожаные гетры, гамаши, рабочая одежда, которая надевается поверх обычных штанов, чтобы защитить ноги во время езды или ходьбы по зарослям колючих кустарников.

2 – Мы, конечно, знаем, что насекомые и паукообразные выделены в два различных класса, которые относятся к одному типу животных – членистоногих. У них есть некоторые сходства в строении, но отличий намного больше. Но мы учились в школе, а Ллойс нет. Такие дела.

3 – NATO, .50 BMG – крупнокалиберный патрон армий НАТО. Он был создан в 1920-х годах в качестве боеприпаса для крупнокалиберного пулемёта Browning M1921, объективно рассчитанный не столько на поражение живой силы противника, сколько на выведение из строя небронированной и легкобронированной техники.

4 – Желтые монахи – недавно появившаяся в пустошах секта странствующих воинов-священников. Одеваются в ярко желтые хламиды, отчего и получили такое прозвище. Основная доктрина их веры: радиация убивает лишь тех, кто ее не любит, а поэтому – возлюби Атом. По слухам имеют обитель где-то на востоке, прямо посреди кратера, оставшегося от разрыва огромной ядерной бомбы. Обладают удивительной устойчивостью к излучению и отменными боевыми навыками. По заверениям Ллойс – забавные ребята, в целом безвредны, если не связываться, но умеют «вынести мозг» так, что сам не поймешь, как отдал им все свои деньги.

5 – L11A1 – это модернизированная версия легендарного пулемета «Браунинг М2» (Browning M2 1932 г.). Многие оружейные специалисты считают этот пулемет лучшим в мире среди тяжелых пулеметов. Масса тела пулемета от 35 до 38 кг, скорострельность 450-650 выстрелов в минуту в зависимости от модели и года выпуска.

6 – Одно из устоявшихся просторечных названий биоты, ускоряющей реакцию боевых стимуляторов.

7 – Нанокультура, позволяющая выводить из организма большинство органических и неорганических токсинов и ядов. Используется при отравлениях, а также, чтобы снять «ломку».