- -
- 100%
- +
Я уже собрался выходить, как заметил, что на одной из книг изображена такая же звезда, как на груди у его отца. Я подошел ближе, достал ее с полки и понял, что это не книга, а дневник.
Домой я попал ближе к часу ночи. Сил не было, я очень хотел спать, полторы сотни километров в дождливую погоду все-таки меня добили. Но дневник вызывал интереса больше, чем сон. Я перекусил, заварил кофе покрепче, сел на кухне, закурил сигарету и начал читать.
Утром я проснулся от того, что за окном шумели машины, окна моей кухни выходили на одну из центральных улиц в нашем городе. Я понял, что так и уснул с включенным светом на кухонном столе. Рядом лежал дневник. Я глянул на часы – был полдень. Я пожарил себе яичницу посытнее, добавил майонеза на хлеб, покрошил колбасы и перекусил. Затем после бодрящего душа, не бритый, вышел, сел в машину и поехал в клинику к Сергееву. Теперь мне было, что рассказать ему, а еще я хотел узнать, чем все закончилось в его истории.
На этот раз дорога пролетела еще быстрее, по пути я останавливался, чтобы заправиться и выпить кофе. Так что, примерно в два часа я уже оказался перед воротами больницы.
Снова дежурил тот же вахтер, мне показалось странным, что он остался на вторые сутки. Он молча вышел, открыл ворота и запустил мою машину. Проехав на территорию, в зеркало заднего вида я заметил, что он долго и пристально наблюдает мне в след. Похоже, устал мужик за два дня.
Перед корпусом я снова увидел ту старушку, которая только вчера кричала, чтоб я не наступал на травку.
– Добрый день, Ольга Стефановна, – сказал я ей. В ответ она как-то недобро на меня покосилась, и ничего не ответив, прошла мимо. «Странная бабуля», – пронеслось в моей голове. Хотя чего я удивлен. Тут все странное.
Я без труда прошел на второй этаж к кабинету заведующего, чтобы сообщить о своем прибытии. Перед этим заглянув в палату с номером шесть в поисках красотки, замеченной мною вчера. Но я снова разочаровался, увидев, что там никого нет. «Уж не привиделось ли мне», – подумал я.
Дойдя до кабинета я дернул дверь, но было заперто. Я постучал, на что никто не ответил. Тогда я решил, что сам пойду в палату к Сергееву. По пути я не видел санитаров, что тоже казалось странным в тот день.
Подойдя к его палате, я открыл дверь, и там тоже оказалось пусто. Удивительно. Что же теперь делать? По коридору я побрел на улицу в поисках кого-нибудь, кто поможет. И, о чудо! Передо мной появилась та самая красавица из шестой палаты. Она несла поднос с двумя чашками, как мне показалось наплоенными кофе или чаем. Прошла мимо меня, слегка улыбнувшись. Я в тот момент остолбенел. А она скрылась за дверью своей палаты.
Теперь, разглядев, ее как следует, я убедился, что она действительно прекрасна. Я пошел в ее палату, постучал и приоткрыл дверь:
– Извините, – пробормотал я, – я ищу Михаила Владленовича, – выглядывая через щелку, я пытался дозваться ее. Она сидела на кровати, напротив нее на тумбочке стояли две чашки на подносе, от них шел аппетитный пар, это явно был кофе. Она, не глянув на меня, откинулась назад, а рукой показала мне на койку напротив, чтобы я присел. Я закрыл дверь и присел.
– Вы не видели Михаила Владленовича? – спросил я снова.
Она, молча взяла чашку, отхлебнула кофе и, поставив ее обратно сказала:
– Угощайтесь, – указав на второй кофе рукой, – это для Вас.
– Спасибо, а откуда Вы знали, что я зайду сегодня.
Она снова не ответила, просто ухмыльнулась. Ее голос был приятен. И теперь мне не столько хотелось разыскать Сергеева или Владленыча, сколько поболтать с ней, тем более тут, в палате, было две койки, и никто не мешал.
– Вы все-таки не скажете, где сейчас Михаил Владленович? – повторил я на автомате, любуясь ее красотой.
– А зачем он Вам, я же здесь,– шепнула она, я аж возбудился. Она наклонилась в мою сторону и ее рука произвела нежное движение около ее груди, намекая на то, что ее пора обнажить.
– Действительно,– сказал я и потянулся к ней. В тот момент кто-то раскрыл дверь, и закричал:
– О, Руслан, дорогой, а я Вас повсюду ищу! Глянул, машина стоит, а где же гость? – это был Владленович, не мог еще полчасика где-нибудь погулять, седой болван.
– Здравствуйте, – я резко вскочил, и протянул ему руку.
– Смотрю, вы тут подружились, – улыбался он, – у меня для вас есть новости. Пойдемте.
– Хорошие? Или так себе? – я понимал, что хорошие, но уходить не хотел и оглядывался на красотку, которая, теперь не отрываясь, смотрела в окно.
– Не поверите, Руслан, после вашего визита вчера случилось чудо!
– Да Вы что?
– Сергеев вышел на улицу! Впервые за все время,– ликовал он.
– О как!
– Да, правда, он пытался сбежать, но это не столь важно. Наши санитары его тут же поймали и теперь выгуливают.
«Сбежать? Странно», – я вспомнил, как он вчера сидел в палате, не отрываясь от окна, а тут сбежать хотел. Что-то не то.
– А где он теперь?
– Вон там, – Владленович указал рукой в сторону, дальнюю от въезда, среди деревьев там была аллея, по которой можно было гулять. Приглядевшись, я увидел несколько санитаров, и кого-то в центре в белом одеянии, похоже, Сергеев. Отлично, надо к нему. Вокруг нас то и дело проходили пациенты, и мне не хотелось идти туда одному.
– А туда как пройти? – спросил я в надежде, что меня проводят.
– Прямо идите, санитары в курсе, он вас с ним оставят. Там внизу есть скамейки, на них можете присесть.
Я побрел туда один, с папкой в руках, я нес дневник и фотографии Сергееву. Через пару минут я подошел к санитарам, которые при виде меня расступились и оставили нас с Анатолием наедине. Он был в смирительной рубашке, и глаза его выглядели испуганными.
– Привет, – сказал я.
– Наконец-то ты пришел, – начал он судорожно, – они уже рядом, пришли за мной.
– Кто? – спросил я.
– Те, кто были в тот раз в моей квартире, в моей матери. Они здесь.
– Как ты узнал?
– Видел, того серого в окно. Он в стороже был. Я пытался убежать, но они не дали, не верят мне.
– Вселился в сторожа? – уточнил я.
В ответ он закивал головой.
– Пошли, присядем, – я указал на скамейку.
Он сел рядом со мной. В этой рубашке он выглядел еще беспомощнее, а глаза его просто молили о поддержке.
– Раз они здесь, сколько у нас есть времени? – спросил я.
– Нисколько. Им ничто не мешает прямо сейчас с нами расправиться.
– Да, – я закурил.
– Дай мне сигарету, – попросил Сергеев, и я вставил ему одну в зубы и поднес зажигалку.
Видно было, что он давно не курил, и первая затяжка далась ему с трудом, но откашлявшись, прямо так – с сигаретой в зубах, он продолжил наслаждаться дымом.
– Давай рассказывай мне, что дальше было в твоей квартире в тот день?
– Что было! Расскажу. Мы не спали всю ночь с бабулей, молились в спальной. Ты там был? – я кивнул, а он продолжил, – Вот она лежала на одной кровати, а я на другой, дверь заперли, перед входом икону поставили, мать всю ночь на кухне просидела, рисовала. Как только светать начало, мы быстро шмыгнули в дверь. Поехали в церковь. Там нашли батюшку – отец Ануфрий, его Вася зовут, он хороший мужик. Поехал с нами в квартиру. Вошли мы туда. Он не боялся, а нас трясло. Мать так и сидела на кухне, все газеты изрисовала. Он на кухню пошел, мы за ним, мать обернулась, глаза опять черные, вместо зубов клыки. Вася ей крест выставил, она его рукой отшвырнула в сторону, и когтями по груди ему одной рукой, другой, – Сергеев так смешно дергался в этой рубашке, пытаясь изобразить, что я не сдержался и улыбнулся.
– Что смеешься? – спросил он.
– Ничего, извини!
– Над рубашкой смеешься, сними, там сзади застежки есть. Не убегу, не бойся, потом застегнешь, как назад идти.
Я расслабил застежки, он вытащил руки, но сильно ими не размахивал, чтоб никто из санитаров не увидел.
– Дай сигарету еще,– сказал он.
Я дал, достал зажигалку и прикурил ему. Он, вдыхая дым, с неподдельным наслаждением продолжил:
– Она его когтями туда, сюда, кровь брызжет, – теперь начал он жестикулировать, забыв о санитарах, – Вася, ну Ануфрий, упал на пол, кровь лужей, вокруг. Мы бегом на улицу. Там в полицию давай звонить. На помощь звать. Приехали патрульные, вышел там здоровый такой: «Че, – говорит, – случилось?». «Батюшку, – говорю, – захерачила маманя, пойди, глянь, там вся хата в крови». Он пошел проверять, трое за ним. Поднимаемся с бабулей последние. Жить-то охота. Он заходит, она этому здоровому как даст кулаком в лоб в коридоре, он упал, башка проломлена, кровь потекла, она наклонилась к нему, и голову начла голыми руками отрывать. Второй за пистолет, стрелять в нее стал, а она хоть бы че, пистолет выбила, подняла его и в зал на стену кинула, он как арбуз разбился с брызгами. Я в шоке. Она на бабулю, те двое попятились. Бабушка сознание потеряла. И упала. Я ее еле поймать успел. Потом один патрульный с разбегу в нее влетел, пока она в коридоре была, и побежал с ней до балкона, второй подмогу звать, а сам стоит на месте. Я его толкнул, мол, на помощь иди – он побежал. Сам гляжу, рядом пистолет лежит, взял его. Тот, который на балкон ее потащил, прижал прям к перилам, и выкинуть хочет, она его как запульнула в комнату, а голову в руках оставила. Второй остановился между мной и ей, пока тело рядом с ним падало. Потом села она на перила на балконе и зубы страшные свои выставила, я пистолет поднял, и стрелять давай, пока патроны были. Она упала с балкона, а патрульный в комнате остался. Я на балкон подбежал, гляжу, она в луже крови на земле валяется. И тут приехали следователи, опера, скорая. Все в крови. Бабуля от разрыва сердца умерла. Я рассказать пытался, как все было, но меня сюда запихнули, чтоб ерунду не нес.
– Вот это тебя потрепало, – сказал я.
– А то, думал, я тут шутки шучу?
– Я вчера в твоей квартире был, – я достал фотографии и протянул ему.
– Спасибо, – он начал их рассматривать, и спрятал за пазуху.
– Ты знал, что твой отец магией увлекался?
– Нет, с чего ты взял?
Я показал ему амулет на фото, а потом достал дневник.
– И что тут написано? – выхватил он его у меня из рук и начал вертеть, – Ты читал?
– Читал, но не все. Там много чего. Там начало той истории. И думаю, можно найти в конце способ как покончить со всем этим.
Вдали я увидел Владленовича, который с санитарами направлялся в нашу сторону. Они шли быстрым шагом. Теперь он был хмурым. Поднялся ветер, я заметил, как на небе сгущаются тучи и быстро начал застегивать руки Сергеева за спиной.
– Руслан, вы еще не окончили беседу? – спросил вежливый, но хмурый Михаил Владленович.
– Еще нет!
– Что ж там за машину вы обсуждаете второй день? – любопытствовал он, вплотную подойдя ко мне.
– Работа, – ответил я.
– Надвигается шторм, нужно срочно идти в здание, направляйтесь в плату.
Мы встали и все вместе пошли в здание главного корпуса. По пути собирая всех, прогуливавшихся пациентов.
Глава 3
Мы вновь вошли в столовую, пока санитары разводили пациентов по палатам и закрывали на ключ. Шторм разыгрался не шуточный. Я понял, что придется здесь задержаться. На стол накрывали. Снова была та кухарка, и еще какие-то помощники. Они подали борщ, компот, отваренный рис с котлетами, салаты из овощей и вкусный хлеб. Я перекусил со всеми вместе.
– Так расскажите Руслан, что же за автомобиль сгорел у нашего Сергеева, что вы два дня с ним не наговоритесь. При том, – Владленович поднял палец вверх, – приезжаете за сто километров из города? – Я не был готов к этому разговору и начал на ходу сочинять.
– Давняя история оказалась. Машину купили давно уже, а она когда-то была на него оформлена, они по договору продали, а в ГАИ сведения остались как на Сергеева Анатолия. Ну вот мне надо опросить его как следует, а он еще бредит и про своих демонов постоянно. Вот я вчера и не успел ничего разузнать, – позади меня был дверной проем, который в тот момент загородил один из санитаров с резиновой дубиной в руках. Они все обедали с дубинами и уже начинали расходиться к тому моменту.
– А мне, знаете, что Руслан, кажется?
Я выражением лица показал, что мне интересно продолжение, хотя мне не хотелось его слушать.
– Кажется мне, что Вы, хотите помочь ему сбежать!
– С чего бы? – удивился я. Вот уж этого точно и в мыслях не было.
– С того, что я звонил вашему руководителю, примерно двадцать минут назад и он не в курсе, что вы здесь находитесь. А значит, Руслан, Вы нас обманываете.
– Нет, что Вы…
После этого меня ударили по затылку резиновой дубиной, и я потерял сознание.
Очнулся я на бетонном полу, покрытом слоем отсыревшего холодного песка. Приподняв голову, я ощутил, что она сильно болит, и в ушах гудело. Я постепенно приходил в себя, мне становилось ясно, что нахожусь я в камере, похоже, в подвале, ворота представляют собой старую ржавую решетку и заперты на навесной замок. Я был одет в белую пижаму, как все пациенты, но на мне не было ботинок.
Я приподнялся, отряхнулся и начал осматриваться. В стене позади меня было небольшое окошко, я спокойно дотянулся до него, но ничего кроме мокрой травы и дождя там не увидел. Это точно был подвал. Я попытался пролезть через решетку, но ничего не вышло. По сторонам и напротив меня я увидел такие же камеры, я начал кричать:
– Эй! Есть тут кто? – каждое слово отдавалось эхом, в том числе и в моей гудевшей после удара голове.
В ответ я слушал тишину и шум ливня, доносившийся с улицы. Я сел на пол и стал ждать. Через некоторое время я услышал шаги и затаился. Шаги становились громче. Ко мне кто-то приближался. Вскоре я увидел перед собой Владленовича, «Старый хрыч», – пронеслось у меня в голове.
– Ну что, Руслан, Вы пришли в себя?
– Что вам нужно? Вы хоть понимаете, что незаконно меня, сотрудника и офицера лишаете свободы. Я вас за решетку самих упеку.
– Да-да, Руслан, когда выйдете, если выйдете, – он усмехнулся.
– И что вам надо от меня?
Он показал мне дневник, который я нашел в той квартире.
– Я почитал тут немного, похоже, Сергеев и впрямь не виноват не в чем, он просто вырос в семье дебилов, которые верили во всю эту чушь, – он швырнул дневник мне, а затем начал уходить.
– Эй, стойте! Вы куда?! – кричал я вслед, – Выпустите меня! Что Вам от меня нужно!?
– Мы будем Вас лечить, Руслан, ибо Вы больны – сказал он, отдаляясь от меня.
Затем его шаги стихли, и я снова оказался в одиночестве.
– Старый ублюдок! Ты больной ублюдок!
Я не знал, что делать. В сумраке я начал пролистывать дневник и читать, то, что не было дочитано. Я в спешке переворачивал страницы, пробегая глазами строки. В начале дневника, перед описанной там историей были заклинания: об изгнании, о помощи, о защите, о силе и многом другом. Мне в тот момент нужна была помощь. Я начал читать заклинание вслух.
Я не верил, что это поможет. Но как только я дочитал его, я снова услышал шаги в коридоре. Я испугался, вдруг опять этот старый психопат захочет надо мной поиздеваться, или мало что еще взбредет в старую больную башку. Его самого лечить надо.
Шаги близились, сердце билось чаще, адреналин разрывал грудь. И я увидел перед камерой ту девушку из шестой палаты. Она стояла напротив меня, такая нежная и чистая. В этом земляном грязном подвале, она казалась ангелом.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я.
– Пришла на помощь! Ты же звал на помощь? – ее голос звучал словно музыка, но чем она поможет мне, я не понимал.
– Звал, но как ты откроешь эту дверь? Чем ты мне поможешь? – мне стало даже немного смешно.
– Открою ключом, – она непонятно откуда достала связку ключей, вставила один в замок и повернула, дверь открылась.
Я был в шоке! Вот этого я точно не ожидал. Я на радостях обнял ее и спросил:
– Что делать дальше?
– Что пожелаешь!
– Я хочу сбежать отсюда, с тобой!
– Давай, – согласилась она. Это звучало странно, но там все было странным.
– Как ты узнала, что мне нужна помощь?
– Услышала, что ты произнес заклинание.
– Но как? И откуда у тебя эти ключи?
– Украла у доктора. Он мне уже надоел. А заклинание я всегда слышу и всегда помогаю, – странный ответ, но было не до подробностей.
– А Сергееву как помочь? – спросил я.
– Пошли, посмотрим, – ответила она и направилась в сторону выхода, я пошел за ней.
Я был аккуратен и старался тихо красться, чтобы никто не заметил, но она же порхала по ступенькам с такой легкостью, что я думал – взлетит. И боялся, что кто-нибудь все же увидит нас.
Мы поднялись на первый этаж, там прошли по пустому коридору мимо запертых палат и подобрались к палате Сергеева. Она каким-то чудом открыла и его дверь, после чего мы вошли внутрь. Анатолий сидел на кровати в смирительной рубашке и снова пялился в окно.
– Я уж думал, вы не придете, – сказал он, когда мы вошли. Я бросил дневник в сторону и начал развязывать его руки.
– Что с тобой было? – спросил я.
– Связали, я опять бежать хотел. Они здесь. Скоро всем нам конец. А что было с тобой? Откуда эта девушка?
– Меня вырубили и заперли в какой-то камере, а она помогла выбраться.
– В подвале?
– Да.
– Там столько людей, говорят, погибло, типа тюрьмы было раньше, только не кормили никого. А девушку где нашел? – Сергеев ее внимательно рассматривал.
– Она тут лечилась.
– У нас ее не было! Я тут всех знаю, – он насторожился и немного отпятился назад к стене, – Кто ты такая?! – начал он кричать.
– Успокойся, Анатолий, – я встал между ними, девушка замерла неподвижно с улыбкой на лице и смотрела на нас.
– Говори! – кричал он на нее, – Она с ними! Понимаешь? – теперь он смотрел на меня.
– Да прекрати кричать, сейчас кто-нибудь придет. Ты так никогда не сбежишь отсюда! – я пытался его успокоить.
Она засмеялась. Смех был искренний и чистый, словно у ребенка. Мы заткнулись и посмотрели на нее.
– Вы оба правы! Но я не сними, я сама по себе, и да – ты не убежишь, – говорила она, смотря то на меня, то на него, – они уже здесь. Ждали часа, он настал.
В коридоре раздался громкий хлопок, похожий на взрыв. Сверху по лестницам вниз побежали санитары и Владленович. Мы тоже вылезли из палаты, посмотреть, что случилось. Только эта девушка без имени оставалась внутри. Ей, похоже, было неинтересно.
В коридоре мы увидели, что входная дверь разлетелась на мелкие щепки, на улице был ливень, а в проеме стоит человек в темном коричневом балахоне.
Все замерли в ожидании, что же будет дальше. Первым к нему подошла та старушка – Ольга Стефановна, она потянула сморщенную руку к его лицу, скрытому во тьме под капюшоном, а человек в балахоне так и стоял, уперев руки в дверные косяки.
В тишине стало слышно его дыхание, похожее на рычание. Старушка медленно тянула к нему руку, а мы стояли, словно в ступоре. Сергеев задрожал от страха. И вот Ольга Стефановна дотянулась рукой до лица этого человека, приподняла капюшон и сбросила его. То, что мы там увидели, было ужасно. Лысая коричневая голова, словно обгоревшая, острые зубы, будто клыки, и налитые кровью красные глаза. В тот же момент на руках его я заметил огромные, как у льва когти, врезавшиеся в деревянные косяки дверного проема.
– Нам конец, – прошептал Сергеев.
– Кто вы такой?! – с вызовом спросил Михаил Владленович.
После этого руки его отпустили косяки, он подшагнул поближе к старушке и, когтистыми длинными пальцами обхватив ее голову, с легкостью свернул ей шею. Бездыханное тело рухнуло на пол, нарушив падением тишину.
Раздались крики. На него побежала охрана с дубинками, но они отлетали от его когтей, словно детские игрушки. На стены брызгала кровь. Теперь я понимал, что в ту ночь пережил Сергеев. Выбежал парень, который отжимался и начал бить демона. Но даже после нескольких, как мне показалось, профессиональных и сильных ударов демон стоял как ни в чем не бывало. В то же мгновенье он одним ударом наотмашь своей когтистой лапой отшвырнул парня прямо к моим ногам, на оголенной груди проступили четыре кровавые полоски. Я понял, что парень не дышит.
Владленович достал откуда-то из под ремня револьвер, нацелился в коричневого, и начал стрелять. Выпустив всю обойму, ему стало ясно, что это бесполезно.
Через мгновение демон словно, телепортировавшись, оказался рядом с Владленовичем, и, разинув перед его лицом свою пасть, вывалил оттуда длинный острый язык. Руки его потянулись к голове Владленовича, но в этот момент сзади его оббежал Сергеев, и ударил кулаком в затылок.
– Ты, ублюдок, за мной пришел? – начал он задевать коричневого.
В ответ прозвучало рычание, он повернулся к Сергееву и потянул руки теперь уже к его голове. Тот начал пятиться. Я выхватил пистолет из рук остолбеневшего врача, и кинул его в спину этого монстра. Теперь он стоял рядом со мной. Я начал прощаться с жизнью.
– Я тебя уже один раз убил, – сказал Сергеев откуда-то из-за его спины, – и еще раз уделаю. Иди сюда, ты же за мной пришел!
Но он не отходил, внимательно рассматривая своими жуткими красными глазами мое лицо, когтем он провел по моей щеке, кожа треснула, словно шкурка помидора, и пошла кровь. Больно не было. Я где-то в глубине души вспомнил о том заклинании на помощь, и через секунду ко мне подошла девушка, из шестой палаты. Она оттолкнула его от меня так, что он пролетел через весь коридор:
– Забыл, зачем пришел!? – крикнула она на него каким-то неестественным голосом. Казалось, что они знакомы.
В ответ он снова прорычал, указал пальцем на Сергеева, поднялся с пола, произнес что-то похожее на:
–Тыыы.
И переместился к Сергееву.
– Анатолий, это все начал твой отец. В его дневнике описано, откуда пошла эта история, начал я кричать, а затем побежал к коричневому. Чтобы оттолкнуть его. Остальные пациенты смотрели, как все это происходит. А некоторые дальше строили свои пирамидки из кубиков, не замечая, что творилось перед самым их носом.
– Что? – спросил Сергеев, стоя лицом к лицу с этим чудовищем.
– Он начал это еще двадцать лет назад. Твоя мать знала обо всем, – я начал листать дневник, в поисках подходящего заклинания, я судорожно листал страницы, – я все тебе расскажу, сейчас только уберем его.
В этот момент раздался звук, похожий на хруст шеи. Я поднял глаза и увидел, что Сергеев замертво упал на пол, голова его была повернута набок.
Я направился к его телу, но коричневый схватил его за ногу, перебросил через плечо, словно сумку и пошел на улицу, а затем исчез за дверями.
– Почему ты не помогла ему? – спрашивал я у той девушки, едва сдерживая слезы.
– Ты все знаешь лучше меня, – ответил она, положив нежные ладони на мои щеки.
И правда, я знал все, я знал, что она не может ему помогать, но ничего не успел рассказать Сергееву. Тогда тишина стала сменяться неким гулом голосов, пациенты и Влдаленович подходили к телам погибших и осматривали их. Некоторые санитары были живы, и тоже помогали им. А девушка, отвернув меня за плечо немного в сторону, сказала:
– Ты напишешь об этом. Обо всем. Я хочу, чтоб люди знали, что им есть у кого просить помощь. Напиши с самого начала и до этого момента. Напиши, что есть плохие, а есть хорошие силы. И это мы – хорошие силы – заманили тебя сюда.
– Чтобы я видел, как плохие ликуют над вами? – спросил я.
– Что бы ты видел, как все происходит на самом деле. Нет плохих, есть правила, и их надо соблюдать.
– Сергеев ничего не нарушал! – кричал я на нее.
– Его отец это сделал. Теперь все так, как есть.
– Ты поедешь со мной? – спросил я.
– Я всегда буду рядом.
После этих слов я услышал вой сирены, а когда снова хотел разглядеть девушку, то на том месте никого не обнаружил. После всех допросов у меня в руках остался только дневник и несколько записей с диктофона. Я поехал домой и начал записывать все, что произошло.
Теперь опишу начало истории, то, что происходило с отцом Сергеева.
Глава 4
НАЧАЛО.
Началась эта история в восьмидесятые годы, незадолго до того, как на свет появился Срегеев Анатолий. Главным героем стал его отец Владимир Сергеев, все происходило не совсем вокруг него. Но, поскольку описана история была именно в его дневнике, то я ставлю главным персонажем Владимира Сергеева.
1983 год.
Владимир только пришел с работы, дома его никто не ждал. В просторной пустой квартире на окраине провинции он был совсем один. После очередной смены на работе он устал и в пятничный вечер решил принять расслабляющую ванную. Он включил боббиник с самыми последними хитами тех лет, и открыл в ванной воду. Снял с себя костюм директора, пиджак и брюки повесил в шкаф, а рубашку отнес в стиральную машинку, пощупав температуру воды в ванной рукой.
Ванная наполнилась, он глянул на часы – уже половина восьмого. Сегодня Владимир задержался после работы, доделывая сводную ведомость о переработке подчиненных. На стеклотарном заводе, где он исполнял обязанности директора, в тот период работало свыше тысячи человек. И все будние дни до самого позднего вечера Владимир проводил на рабочем месте.