Записки меломана эпохи VHS

© Александр Плеханов, 2024

ISBN 978-5-0062-3529-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Всем любителям старой доброй аппаратуры посвящается.

От автора

Как гласит один известный анекдот, у некоей женщины в жизни была всего одна любовь – моряки. И в моей жизни тоже была одна любовь – техника. Если быть точнее, то любовных линий было две – аудио и видео. В последнем случае любовь прошла с окончанием эры VHS в конце девяностых годов, а с аудиотехникой любовь, похоже, пожизненная и только смерть разлучит нас. Но пока этого не произошло, я взял на себя смелость рассказать несколько историй из своего прошлого, о там как непросто складывались мои отношения с разной аппаратурой и как часто она не только дарила мне радость, но и сильно расстраивала. Это не будут мемуары в привычном понимании, скорее, это будет ностальгическое путешествие в те годы, когда трава была зеленее, девушки красивее и можно было встретить Аппаратуру с большой буквы, которую люди – а не маркетологи как сейчас – делали для людей.

Я нисколько не сомневаюсь в том, что многим читателям будет интересно совершить это ностальгическое путешествие, также я не сомневаюсь, что многим оно местами не понравится и не исключаю, что сильно не понравится. Особенно в той его части, где я выскажу своё мнение о советской аппаратуре. Уверен, что некоторые мои оценки кого-то неприятно удивят, но кто-то, наоборот, полностью со мной согласится.

Чтобы не валить всё в одну кучу, я специально разделил книгу на две части: Audio и Video, несмотря на то, что все описываемые события обеих частей происходили, примерно, в одно и то же время. Сразу хочу сообщить тем читателям, кто прочитал мою книгу «The Metal Road. Воспоминания металлиста восьмидесятых», что эта книга является не её продолжением, а, скорее, дополнением, поэтому некоторые персонажи из первой книги будут встречаться и здесь. Но появится и немало новых, не менее интересных персонажей. Однако главные герои этой книги – представители бескрайней Вселенной аудио и видеоаппаратуры, многие из которых ещё при жизни стали культовыми и которые являются настоящими символами давно ушедшей эпохи. О существовании которой кто-то либо вовсе не знал, либо давно позабыл, вот почему моя книга посвящается всем хроническим меломанам восьмидесятых-девяностых годов, для которых аббревиатура VHS также не является пустым звуком.

Имена всех персонажей изменены, всякие совпадения случайны. Фото автора.

Часть 1. AUDIO

Глава 1. Есть у техномании начало, нет у техномании конца

Я сильно сомневаюсь в том, что это может быть правдой, но некоторые люди всерьёз утверждают, что помнят момент своего появления на свет. Пусть эти утверждения остаются на их совести, но я также всерьёз утверждаю, что хоть момент своего рождения не помню, зато точно помню, когда я родился как меломан. Было это в 1981 году – именно в тот год я впервые всерьез обратил внимание на музыку и сильно ею заинтересовался. Если быть точнее, то «запал» я на родительскую кассету с шведской группой ABBA. Эту кассету я заслушал до дыр и тогда же не меньшее внимание стал обращать на аудиоаппаратуру. И спасибо за это стоит сказать моему деду-железнодорожнику, который несколько лет работал проводником на международных линиях и помимо всякой ерунды типа жвачки, петард и комиксов, иногда привозил из «загранки» кассетные магнитофоны.

Первый аппарат, который мне пусть и не подарили, но отдали практически в единоличное пользование, был компактный монофонический Philips N2214. Я хоть и пользовался им безраздельно, но всё же имел ряд некоторых ограничений, например, мне запрещали выходить с ним на улицу. Оно и понятно – школьник, идущий по улице с магнитофоном, да ещё заграничным, имел хорошие шансы с ним быстро расстаться, попутно получив в лоб. В те годы я проживал в веселом районе Кунцево – недалеко от станции метро «Молодёжная» – который считался московской окраиной. Нравы в районе были простые и «отжать» магнитофон у какого-то сопляка было плёвым делом. Вместе с тем, ребята постарше вполне спокойно ходили по улице с магнитофонами «Электроника-302» и как-то обходилось без эксцессов. Во всяком случае я не помню ни одного случая, чтобы у кого-то «отжали» этот советский моновариант «гетто-бластера».

Кстати, сравнение Philips N2214 и «Электроники-302» оказалось явно не в пользу представителя загнивающего Запада. Внешне «голландец» смотрелся неплохо, но был каким-то легковесным и пластмассово-утонченным в сравнении с кондовой «Электроникой», а самое главное, он не имел стрелочного индикатора уровня записи, как и «крутилки» регулятора тембра. То есть он выглядел как типичный ширпотреб. А вот «Электроника» индикатором и регулятором как бы намекала на принадлежность к классу серьезной звукозаписывающей аппаратуры, на которой можно не только записать кассету, но и принять участие в процессе записи, отрегулировав её «под себя».

Явным преимуществом «Филипса» был менее шумный механизм, возможность проигрывать и записывать хромовые кассеты и встроенный микрофон, а звучали оба магнитофона одинаково плохо. Частотный диапазон «голландца» составлял 80 – 10 000 Гц, а «Электроники» – 63 – 10 000 Гц, то есть ожидать от них хорошего звучания было изначально бессмысленно.

Главное же было в другом – именно тогда сравнение двух магнитофонов вызвало у меня неподдельный интерес и исследовательский зуд, и именно тогда я задумался над тем, что такое хороший звук и какой аппарат способен его продемонстрировать? А в том что такие аппараты есть и их великое множество, я прекрасно знал, так как у некоторых знакомых дома видел нечто фантастическое, что называлось завораживающим меня словом «дека».

Впрочем, вскоре и на моей улице наступил праздник, да не один, а сразу два: сначала дед привез из очередной поездки в ФРГ «неведому зверушку» – стерео-магнитолу загадочной фирмы Rolsound, а затем отец обзавелся магнитофоном «Весна-201». Оба аппарата на порядок превосходили Philips N2214 и «Электронику-302», правда звучание у них было так себе. Отец почему-то не купил к «Весне-201» колонки и слушал её исключительно в моно варианте, а дедовский Rolsound звучал ненамного лучше «Филипса» и это было ясно даже мне, отнюдь не избалованному в те годы хорошим звуком.

Впоследствии я неоднократно пытался выяснить, что же это за зверь такой – фирма Rolsound, но не сильно в этом преуспел. Не исключаю, что это было нечто дешевое родом из Гонконга, которое продавалось в Западной Германии под видом немецкой аппаратуры. Ничего удивительного в этом не было, достаточно вспомнить немецкую фирму Elta, которая реализовывала в ФРГ всякое дешевое гонконгское барахло. Видимо и фирма Rolsound была из той же оперы.

В 1982—1983 годах в СССР стали необычайно модными итальянские группы и исполнители: Ricci e Poveri, Риккардо Фольи, Аль Бано и Ромина Пауэр, Matia Bazar и др. Как и все советские граждане я тоже пережил итальянское помешательство, но вскоре благодаря моему однокласснику Димастому, о котором я рассказывал в книге «The Metal Road. Воспоминания металлиста восьмидесятых», мои вкусы кардинально изменились и если я буквально недавно с ума сходил от ABBA и итальянцев, то через некоторое время я в их сторону даже не смотрел, предпочитая им Scorpions, Metallica, Iron Maiden и прочих представителей тяжмета.

В середине восьмидесятых мне удалось познакомится с аппаратурой более высокого класса, нежели «Весна-201», главным образом потому, что отец занялся извлечением, как тогда говорили, нетрудовых доходов, покупая на чеки «Внешпосылторга» японские двухкассетники Sharp. Именно тогда я познакомился и с видеомагнитофонами Panasonic, о чем будет рассказано позже. Нельзя сказать, что двухкассетники Sharp потрясли меня божественным звучанием и сладкоголосым пением, но именно благодаря им я уже мог различать звучание отдельных инструментов, и как тогда любили говорить меломаны – «цыканье тарелочек». К тому же в те годы появилось не только большое количество разнообразных «писарей», у которых можно было купить хорошо записанную кассету «с пласта», но я, с моим одноклассником Димастым, и сам начал приглядываться к фирменным пластинкам. И уже тогда мне было ясно, что я неизлечимо болен меломанией и болезнь эта вскоре приняла хронический, запущенный характер.

Если людоед племени Мумбо-Юмбо, описанный в бессмертном романе «Двенадцать стульев», приходил в экстаз от вида пустой консервной банки, то я точно также каждый раз испытывал близкие к этому чувства при знакомстве с очередным интересным аппаратом. К счастью, в жизни они мне встречались пусть не так часто, как того хотелось бы, но встречались. К сожалению, гораздо чаще встречались и пустые консервные банки с логотипами известных фирм.

Но как бы то ни было, и в первом и во втором случае, знакомство с такими аппаратами заслуживает отдельного рассказа.

Глава 2. Фартовый парень Лёва и дека Technics RS-BX707

Есть в жизни одна мадам, от благосклонности которой не отказался бы никто. Зовут эту мадам красивым именем Фортуна. Уж если на кого она положила глаз, то этому счастливчику остается только завидовать белой завистью.

В жизни мне не встречался более удачливый человек, чем бывший мой приятель Лёва, которому с легкостью удавались такие вещи, которые для многих так и остались недостижимыми. По жизни Лёва шёл с необычайной легкостью и если для многих жизнь была непростым испытанием, то для него она была чем-то вроде увеселительной прогулки. Именно глядя на жизненный путь Лёвы, я всерьез начал верить в высшие силы, в милость (или немилость) таких капризных дам как Фортуна и Судьба и подозреваю, что наш земной путь кем-то тщательно прописан. И не надо вызывать мне бригаду крепких санитаров, во всяком случае до того, как дочитаете до конца рассказ о фартовом парне Лёве.

Но поговорим мы не только о Лёве, но и о фирме Technics. Если быть точнее, то о кассетной деке Technics RS-BX707 – именно с этого аппарата Лёва начал «строить» свою аудиосистему. И, забегая вперед, скажу, что систему он построил достаточно причудливую, я бы даже сказал – весьма неоднозначную.

Как и многие мои одноклассники и знакомые, Лёва был из семьи военных. Уж не помню в каком звании был его отец, но точно не генерал. Однако знакомств у него было поболее чем у иного генерала – сказались годы мотаний по разным гарнизонам, от Белоруссии до Дальнего Востока, где он неизменно заводил множество приятелей. Многие из которых рано или поздно оказывались в Москве, как и он сам.

С наступлением девяностых годов и крушением СССР, отец Лёвы быстро осознал, что прежней жизни уже не будет. Времена наступали непредсказуемые, непонятные и пугающие. И если в своей жизни он ничего менять не собирался – а может и не хотел – то сыну он решил придать «ускорение», чтобы тот чувствовал себя уверенно в новых реалиях. К тому же Лёва внезапно бросил мединститут, поняв, что стоматология – это не его призвание. Опрометчивое, надо сказать, решение, но таков был его выбор.

Родители его решение категорически не приветствовали и были абсолютно правы, ведь всем известно, что стоматология весьма денежная профессия. Однако поделать с этим ничего не могли и уж не знаю с их помощью или нет, но 1992 году Лёва устроился в магазин Duty Free в Шереметьево. И получив первую зарплату он точно не пожалел, что послал к известной матери свой мединститут. Ибо социальный статус Лёвы моментально скакнул если и не до небес, то очень высоко.

Теперь он курил исключительно Marlboro, в его доме не переводилось баночное пиво и прочие диковинные продукты; вскоре он обзавелся джинсовым костюмом Wrangler, кроссовками Adidas Torsion, отцу подарил автомагнитолу Alpine, а походы в валютный магазин Irish House на Новом Арбате для него стали обыденностью.

В то же самое время, все его приятели, включая меня, занимались средне-мелкими спекуляциями, пытаясь наварить червонец-другой на чём угодно. В основном на кассетах, пластинках и тд. Не такой уж редкостью для нас была и сдача пустых пивных бутылок, когда их накапливалось неприлично много. Лёва посмеивался над нами и советовал найти хорошую работу, но сделать это в разваливающейся на части стране было очень и очень непросто. Впрочем, нос он не задирал и оставался компанейским парнем.

После того как Лёва основательно прибарахлился и испробовал почти всё капиталистическое продуктовое изобилие, его потянуло на что-то более существенное. Машину он пока позволить себе не мог, а так как он был меломаном, как и я, то следующий его шаг был предсказуем. И в один из февральских дней 1993 года Лёва позвал меня в гости и в прямом смысле ошарашил кассетной декой Technics RS-BX707. Вернее, ошарашил не столько самой декой, а фактом её покупки. На тот момент он был первым человеком в моей жизни, который купил абсолютно новую, запечатанную японскую топовую деку. Да, я в курсе, что топовой на тот момент была 808-я модель, но насколько я знаю, в России она официально не продавалась.

– Четыреста баксов отдал, – небрежно бросил Лёва, закуривая Marlboro.

– И? – выдавил я из себя полувопрос, только потому, что надо было издать хоть какой-то звук.

– То есть? – не понял Лёва.

– Как звучит?

– Слушай сам, – Лёва протянул мне наушники. Пока что советские, но очень скоро у него появятся «уши» Beyerdynamic. Позволить себе купить сразу всю систему он не мог и решил пока обходиться наушниками.

На мой взгляд дека звучала фантастически. Слышно было всё: и кристально чистый верх, и четко очерченную середину, и сочный бас. Понятно, что это было впечатление не сильно развитого меломана, каким я тогда был, но Technics RS-BX707 если и не потрясла, то оставила очень хорошее впечатление.

– Прямой привод с кварцевой стабилизацией, три головки, пермаллой, – начал сыпать Лёва мудреными словами от которых у любого меломана голова пошла бы кругом. А ещё меня потрясла моторизованная крышка кассетоприёмника, открывавшаяся и закрывавшаяся с пульта. Такое я видел впервые в жизни.

– А частота знаешь какая? – стряхивая пепел в пепельницу Rothmans спросил Лёва и сам же ответил, – тридцать-девятнадцать!

– Ого… – подавленно выдохнул я.

Лёва остался очень доволен произведенным впечатлением и по такому поводу мы с ним выпили по банке пива, хотя к алкоголю он всегда был равнодушен.

Впоследствии мне довелось поближе познакомиться и с этой декой и с её преемницей – Technics RS-BX727. Отличия у них были минимальными, а по звучанию деки так и вовсе не отличались. Это были во всех отношениях достойные аппараты, к сожалению, последние кассетные деки Technics «старой школы». И да, про 828-ю модель, как уже было сказано выше, я хорошо помню. Нареканий к ним не было практически никаких, за исключением разве что недолговечных пермаллоевых головок. Хотя, если не гонять деки «в хвост и в гриву», не использовать их для тиражирования кассет, то пермаллоевые головки со сроком службы примерно 1500—2000 часов, не были таким уж серьезным недостатком. Во всяком случае пришедшие на смену Technics RS-BX707/727 деки следующего поколения – Technics RS-BX701/747 имели недостатков гораздо больше и самый главный из них – тотальное упрощение и удешевление конструкции. В переводе с русского на русский это означает – минимум металла, максимум пластика. Со всеми вытекающими, как говорится.

Что касается Лёвы, то дальнейший его жизненный путь вызывал удивление, а подчас и изумление у окружающих. После Duty Free он внезапно оказался в друзьях у одного известного впоследствии композитора, продюсера и создателя полудюжины отечественных поп-коллективов. Сейчас известного, толстого и богатого, а в те годы бедного, худого и скромного. Уж как Лёва с ним сошёлся – известно только ему самому. Однако потом доброе десятилетие они поддерживали не только приятельские, но и деловые отношения, которые прервались также внезапно, как и начались.

Лёва хоть и был по жизни хроническим оптимистом, но разрыв со своим приятелем-продюсером его заметно угнетал, ведь он добрался, фактически, до верхушки Олимпа российского шоу-бизнеса и грохнуться вниз на грешную землю было не очень приятно. И это ещё мягко сказано. Но человек он был неунывающий и всегда следовал девизу – надо поздно ложиться, рано вставать и всё у нас будет. Да и Фортуна давно избрала его своим любимчиком, поэтому пропасть такой фартовый парень попросту не мог. Как не может утонуть в море спасательный буй, так и Лёва не мог просто сгинуть в безвестности.

Поэтому мало кто удивился, когда выяснилось, что Лёва оказался на должности штатного фотографа (!) в одной российской нефтегазовой компании. Надо думать, с соответствующей зарплатой, с которой вряд ли положишь зубы на полку. Сложно сказать, кто на этот раз помог ему так кардинально сменить род деятельности, но, как уже было сказано выше, Фортуна к нему явно благоволила. Ещё можно добавить, что пути Господни воистину неисповедимы и Лёва эту истину доказал всей своей жизнью, вернее, её удивительными поворотами и даже кульбитами.

И если жизненные зигзаги Лёвы мало кого удивляли, то его стереосистема удивляла многих. Несмотря на то, что он неоднократно бывал в студиях звукозаписи и насмотрелся на кучу дорогущей профессиональной – и не только – аппаратуры, он почему-то так и не решился изменить марке Technics. В дополнение к вышеупомянутой деке Technics RS-BX707, вопросов к которой не было, он купил дешевый CD-проигрыватель Technics SL-PG460, который иначе как недоразумением назвать было нельзя. Это были практические эталонные, безголосые «дрова», годные лишь на то, чтобы озвучивать сельскую дискотеку.

Затем Лёва приобрел двухблочный усилитель Technics не помню какой модели, с которым на пару трудились колонки Электроника 75АС-065. При всем желании, сбалансированной такую систему назвать сложно, особенно учитывая тот факт, что при достаточно недешевых компонентах, в качестве основного источника использовался CD-проигрыватель ценой $200. Да ещё и из категории конкретных «дров», способных выдавать не приятное звучание, а ярко выраженную цифровую муть.

А ведь когда-то именно от Лёвы я впервые услышал о Nakamichi Dragon, узнал что фирма TEAC – «побочка» японского ВПК (в чем я сомневался ещё в середине девяностых) и он первым рассказал мне, как чудесным образом меняют звук кабели из бескислородной меди. И всё это каким-то непонятным образом ужилось у него с двухсотдолларовым СD-проигрывателем…

Так уж получилось, что с Лёвой мы прекратили общение почти пятнадцать лет назад. Где теперь этот фартовый парень – который давно уже не парень – мне неизвестно. Но совершенно не удивлюсь если узнаю, что за эти годы он успел сменить ещё несколько работ, одна интереснее и необычней другой.

Ну а чего не менять, если ходишь у Фортуны в любимчиках?

Глава 3. Хождение по мукам. Усилители

В девяти случаях из десяти, любой меломан и аудиофил согласится с утверждением, что «сердцем» любой системы является усилитель. Точно также они согласятся с тем, что иногда легче найти чёрную кошку в тёмной комнате или иголку в стоге сена, чем хороший усилитель. Можно перелопатить тонны специализированных изданий, выслушать мнение различных людей, месяцами зависать на интернет-форумах, даже послушать десяток-другой аппаратов, но процесс поиска усилителя всё это не облегчит. И как это нередко бывает, надеяться можно только на Его Величество Случай.

Покупка аудиоаппаратуры – едва ли не самая сложная покупка из всех, что только можно представить. Например, перед приобретением машины можно провести тест-драйв и довольно быстро понять, насколько тот или иной автомобиль тебе подходит. То же самое обстоит с квартирой: устраивает цена квадратного метра, вид из окна и размер жилплощади – значит новоселье не за горами. Ещё проще купить одежду – примерил и выбрал хорошо «сидящую». При покупке бытовой технике во главу угла ставится её ценник и надежность, что вроде как гарантируют известные бренды. А вот с аудиоаппаратурой все вышеназванные критерии не работают. Потому что любой аппарат – это загадочный ящик «с характером», который не всегда раскрывается с первого, а то и с десятого раза. Вот почему огромное количество людей годами находятся в мучительном поиске даже не идеального, а просто хорошего звука. И тратят на это неимоверное количество денег и нервов.

Подходящий усилитель проблематично выбрать, даже придя в шоу-рум и прослушав несколько моделей. Во-первых, акустические особенности шоу-рума однозначно будут отличаться от особенностей вашего помещения. Во-вторых, вряд ли в шоу-руме отыщется аналогичная вашей акустическая система, если только вы не привезете свою, вместе с виниловой вертушкой, CD-плеером, межблочными и акустическими кабелями впридачу. Согласитесь, такой вариант маловероятен, хотя теоретически возможен. Но и это не решит всех проблем. Так как, в-третьих, на звук может повлиять даже электропроводка, которая в шоу-руме будет одна, а у вас дома – совсем другая. Там медная, а у вас алюминиевая, что не редкость в домах постройки 70-80-х годов прошлого века. Особенно тема проводки и напряжения актуальна для тех, кто покупает усилитель для загородного дома или дачи, где стабильность электросети часто оставляет желать лучшего.

В-четвертых, огромное количество аппаратуры продается на вторичном рынке и вряд ли продавец согласится отдать вам усилитель на какое-то время для «тест-драйва». Да и не каждый магазин готов раздавать аппаратуру «послушать» не пойми кому. А что делать тем, кто живет в небольшом городе где аудио магазинов вообще нет? А и если есть, то ассортимент в них весьма скудный?

Вот и получается, что в подавляющем большинстве случаев, покупатель берет аппарат если и не вслепую, то с широко закрытыми глазами. Вроде и читал о нём много, и на форумах его обсуждали и даже послушать удалось, но привёз домой, включил и… настроение тут же испортилось, причём надолго. Попутно и проблем прибавилось, потому что эти «дрова» теперь надо пытаться куда-то пристроить и желательно не потерять много денег.

Кто хоть раз не был в такой ситуации?

Моё личное хождение по мукам, то есть попытки обзавестись достойным «сердцем» системы, начались в середине девяностых годов, когда появились первые серьезные деньги, а в Москве были представлены едва ли не все известные мировые аудиобренды. Ни о каком дотошном предварительном прослушивании в те годы и речи быть не могло, потому что тогдашний уровень общения продавцов с покупателями чаще всего был ниже всякой критики. А было и такое, что нередко аппаратура покупалась даже не в магазине, а с грузовика на грязной площадке перед заводом «Рубин», будущим «Горбушкиным двором».

Помимо невысокого уровня торговли в девяностые, таким же невысоким был уровень знаний у подавляющего большинства меломанов, в среде которых бытовало железобетонное мнение, что импортная, и особенно японская аппаратура, плохо звучать не может. Всё, что несло клеймо Made in Japan, априори считалось высококачественным и сладкоголосым, как песни сирен. Которые, как известно, сгубили немало моряков, а пресловутое клеймо Made in Japan сгубило немало честно заработанных дензнаков, в том числе моих. Которые мне впоследствии пришлось потратить на улучшение системы, в которой долгое время не было нормального «сердца».

Началось всё в конце 1994 года, когда после многодневных мучительных раздумий, выбор пал на усилитель Technics SU-A800. Спасибо фартовому парню Лёве, который нашептал мне много лестного про фирму Technics. К тому же, если кто помнит аппаратуру Technics тех лет, то наверняка согласится с тем, что эффектнее её не было. У всех фирм были чёрные, унылые и прямоугольные железные коробки, а у Technics настоящие дизайнерские хай-тек шедевры сверхпопулярного цвета «мокрый асфальт». Ни дать, ни взять – аппаратура грядущего XXI века, с его неизбежными полетами на Марс, суперкомпьютерами и тотальной роботизацией. Последние сомнения развеял ценник в 365 долларов, обнаруженный в одном магазине на Чистых прудах, хотя во всех других местах этот усилитель стоил порядка 390—400 долларов.

Даже премия по итогам года не вызывает такого состояния души, как покупка нового аппарата. А тем более такого аппарата, которого больше нет ни у кого в доме, в квартале, а может и «на районе».

Но восторги длились недолго. Насколько Technics SU-A800 сногсшибательно выглядел, настолько же уныло он играл. Сколько не крутил я ручки темброблока, сколько не пытался его прогревать по совету некоторых «знатоков» и сколько не менял как свои, так и арендованные кабели – на унылое звучании это никак не влияло. Все рекламные заявления о совершенной схемотехнике, гарантирующей высококачественный «кристальный звук», были всего лишь набором обещаний, но действительность, как всегда, оказалась другой. Аппарат не звучал и не собирался этого делать. Финальным аккордом стала поездка с усилителем на другой конец Москвы к знакомому, который незадолго до этого разжился акустикой B&W, но и с ней обещанного «кристального звука» услышать так и не удалось.