Endless Coven. До раскола луны: Липирия

Акефамий продвигался по коридору, держа в руке ключ и сверяя его номер с каждой из дверей. Любопытство линипки было сильнее, и она наблюдала за всем происходящим. Он продвигался всё дальше и дальше, рассматривая незнакомые числа. Итак, пройдя четверть коридора, Акефамий мог долго сверять каждую цифру комнат с цифрами на ключе.

Сам коридор был цикличным, имея форму окружности, а здание было высотой в три этажа. Это могло бы занять весь день, если бы липинка не решила помочь Акефамию, догнав его и начав объяснять:

– Ваш ключ от комнаты на третьем этаже. Поднимитесь с начала на ещё один этаж, а после ищите комнату.

– Как? – недоумевающе спросил Акефамий.

– Что как?

– Как подняться, я не видел лестницы.

– Пройдёмте, – липинка повела Акефамия за собой.

Пройдя вторую четверть коридора, она показала ему на лестницу. Они были расположены в противоположных частях коридора. Как и причина формы лабела, так и причина такого расположения лестниц, были не известны. Но сложнее всего было сориентироваться на третьем этаже. Если на втором, коридор был замкнутым, то на третьем, был проход посерёдке, чтобы расположить больше комнат. Таким образом, помимо замкнутого коридора, был центральный, перекрёстный.

Поиск соответствующей комнаты занял у Акефамия достаточно времени. Полдень закончился, а солнце медленно опускалось к горизонту. После того, как Акефамий сел на кровать заветной комнаты, его одолел голод и жажда. «Ну, найти еду и воду – должно быть легче» – подумал он, после чего решил прилечь на мгновение. Но желудок ему не позволил этого сделать. Благо с памятью у Акефамия всё было хорошо, и запомнив расположение комнаты, он отправился на поиски еды с водой.

Проходя мимо стойки, у выхода, он поблагодарил липинку:

– Спасибо, за помощь.

– Не за что, – ответила она улыбнувшись. – А вы куда-то собираетесь?

– За едой.

– Ключ пока верните, чтобы не потерять.

Акефамий растерялся. Он не хотел снова искать комнату и думал, что, когда он вернётся, ему дадут другой ключ.

– А мне потом не придётся искать новую комнату? – Испуганно спросил он.

– Нет, я выдам вам тот же ключ от комнаты, – ответила липинка.

Вернув ей ключ, Акефамий сделал небольшой шаг назад, продолжая смотреть на предполагаемое место ключа. Постояв ещё пару мгновений, он повернулся в сторону выхода и покинул здание.

Выйдя на улицы Лагрима, Акефамий сразу обратил внимание на то, что в городе стало значительно меньше жизни. Можно было разглядеть невысокие здания и спокойно двигаться без общего течения. Но превыше всего стоял вопрос еды и воды, а не наслаждения красотами столицы.

В центре города не было магазинов, да и столовой в столице не было. Это всё вызывало сложности, ведь Акефамий питался лишь дома, либо в общей столовой, в которую приходили все жители Логем-Ирсума. А в силу того, что город был разделён на районы, в которых были здания только одного типа, еду, в жилом районе, Акефамий не мог найти. Как бы он не пытался и не искал, но рядом с местом, где он купил комнату на ночь, возможности найти еды, не было. Блуждая по улицам, он зашёл в заветный, торгово-ремесленный район. Как Акефамий не заметил отличия в районе, находящемся напротив жилого – хороший вопрос. Возможно, это было вызвано стрессом, который наваливался на него в течении дня. А возможно голодный желудок не давал обращать внимание на мелочи, хотя должно было быть наоборот.

Направившись в торгово-ремесленный район, Акефамий чётко понимал, что там должна быть еда. Посреди района стоял сквозной навес, под которым виднелось всё, что только могло быть в столице. На прилавках сверкали украшения, слитки юра и новые, заточенные мечи. Также была видна еда, конечно, не такая разнообразная и свежая, как в Логем-Ирсуме, но всё же съедобная. В столице ничем, кроме управления королевством, не занимались. Была академия и лабел, что свидетельствовало о интеллектуальном труде, нежели физическом. Но всё равно, в торгово-ремесленном районе были маленькие жилища, переоборудованные в кузни и другие ремесленные мастерские. Так что, единственным привозным товаром была еда и материалы для ремесленников. А так как из Логем-Ирсума, города – кормильца королевства, еда везётся в течении трёх дней, она не такая вкусная, как в столовой, в которой Акефамий завтракал, обедал и ужинал.

Дойдя до прилавков, Акефамий сразу заметил выставленный хлеб. Подняв глаза, его взгляд пересекая с взглядом продавца, который в тот же момент произнёс:

– Я вижу, как вы голодны, одна булка – одна монета.

Акефамий не размышляя, протянул монету. Он умел считать только до десяти, и только устно. Так что оплатить еду и комнату ему было проще, чем найти дверь, к которой подходил ключ.

Протянув булку хлеба Акефамию, продавец наблюдал, как изголодавший пришлый поедает заветный хлеб.

– Сколько дней вы не ели? – удивлённо произнёс продавец, смотря на оставшуюся половину булки.

– Один день, – ответил ему Акефамий с набитым ртом.

Продавец решил протянуть Акефамию деревянный стакан с водой, чтобы тот не подавился. Но голод не позволил бы этому случиться.

– А вы откуда и как попали в Лагрим?

– Из Логем-Ирсума, перевёз хлеб и здесь остался.

– Я видел вас, весь день ждал, когда привезут, до вечера ожидал и самым первым забрал у охранников. А с чего вдруг остался, почему тебе позволили войти в город?

– Леторием хочу стать, – произнёс Акефамий, проглатывая последние кусочки хлеба.

– Уважаемо. Слушай, а не думаешь на меня поработать?

– Как? – недоумевая, спросил Акефамий.

– Охранять меня и моё дело, как иначе? – произнёс липинец, жестикулируя руками. – Я – личность занятая и важная. Алпи идут в мои руки, как дети к матери. К слову, о монетах, – добавил хозяин прилавка, – за воду сможешь не платить.

Акефамий воодушевился щедростью липинца и согласился.

– Замечательно! После выдачи снаряжения буду ждать тебя здесь же, – произнёс липинец, поставив точку в вопросе работы на него.

– Но мне завтра отправляться в Арпил, я не смогу прийти сюда, – сказал Акефамий.

– Так дела не делаются, ты сначала говоришь, что согласен, а теперь отказываешься. Таких как ты, в нашем ремесле, не любят.

– Но я ведь и так буду защищать вас, даже будучи леторием.

– Ты будешь защищать всех, а мне нужна личная охрана. Я продаю еду – это самый важный товар. Если со мной или моим товаром что-то случится, что станет с городом?

Акефамий, молча слушал и замечал, что под личностью щедрого торговца скрывается жадная, эгоистичная крыса. Продолжая слушать его рассказы о важности его персоны, Акефамий медленно начал пятится назад.

– Да даже король делает меньше. Что сложного в том, чтобы сидеть и руководить? Я договариваюсь с перевозчиками… – продолжал торговец, жестикулируя руками все энергичнее. Спустя мгновения, его возмущение перешло в публичное выступление, и Акефамий наблюдал за тем, как бывшего торговца ведёт пара леториев.

– Да кто вы, а кто я!? Вы обязаны меня защищать! Если бы не я, вы бы все умерли с голоду! – все продолжал он и продолжал.

Подобные приступы были редкостью в столице, но все-таки были. Зачастую это связывали с родословной. На юге, много лет назад, случались вспышки безумия, во время которых, большинство твердило о келинирах. Также, после великой войны, жители юга, подвергшиеся тирании и воздействию рудэлиза, славились кратковременными приступами. До прихода Капифения к власти, на территории разваливающейся республики, практиковалось лечение, которое было признанно непрактичным. Никто из тех, кто подвергался лечению от приступов, не прекращал говорить о келинирах и не восстанавливался после тирании с зависимостью. Поэтому все учреждения, практикующие лечение от приступов, были либо переведены в жилые помещения, либо становились общими поликлиниками. Мученики недуга, в свою очередь, возвращались в общество, выживали и строили свои семьи, одаряя отпрысков ослабленным или практически незаметным недугом, как у предка.

О том, как предки южан попадали в столицу, было всем известно. После освобождения юга, большая часть жителей переходила на сторону нового порядка, и за вклад в победу, они получали жильё в Лагриме. Но вся картина достаточно удивила Акефамия и дала точно понять, что никакой встречи, после выдачи снаряжения, не будет.

Наевшись и напившись, у Акефамия в распоряжении осталась четверть дня, вечер и ночь. Солнце все больше близилось к горизонту и краями уже касалось вершин стен. Оживление на улицах столицы не намечалось. Только с наступления вечера, жители столицы возвращались по домам, после работы или иных дел. Акефамий решил воспользоваться возможностью и оставшуюся четверть дня посвятить изучению города.

Не смотря на статус столицы, Лагрим был не плотно застроен. В жилом районе и центре, было много свободного места. От чего там резвились дети и устраивались выступления в честь праздников, кроме лирры. В столице лирра не праздновалась из-за специфики взглядов жителей. Сам из себя этот праздник представляет оргиастическое празднество. Среди липинцев говорят, что этот праздник принесла Арпира, чтобы липинцы поддались животным инстинктам, стали сильнее и их численность росла. Но линирцы считают, что это оставшийся инстинкт для компенсации кратковременности жизни. Так как раньше липинцы жили в два раза меньше, чем сейчас, и чтобы не исчезнуть, каждый год они устраивали оргии. Но даже не смотря на взгляды жителей Лагрима, лирру празднуют только крепко верующие липинцы, объединяющиеся в группы.

На северо-западее от центра, за лабелем, располагался жилой район. Каждый житель столицы был на расстоянии вытянутой руки от праздников. Так же, как и от всех остальных районов в городе. Справа от жилого района стояла академия, упирающаяся в стену, как и жилой район. Ниже академии был линирский район, для тех, кто не желал ночевать в академии или покинул её. Он был в окружении стен, и имел лишь один подход, через центр города. Всю юго-западную часть города, занимал торгово-ремесленный район, имевший подход только со стороны жилого района и центра. Город имел изящную, плавную форму, напоминающую букву «П».

Пусть город и имел большие, просторные улицы и много свободного места, но всё равно оставался самым крупным городом в Липирии. Акефамий был в восторге, забыв о всех делах, мыслях и проблемах, которые его ранее мучали. Сытый, счастливый и знающий, что ночь он проведёт на кровати, гулял по городу, восхищаясь его величием. Каждый шаг сопровождал его новыми эмоциями. «Я мечтал попасть сюда и вот он – Лагрим» – повторял Акефамий в мыслях и продолжал шагать по городу. А вместе с его шагами, шагало и время, всё больше приближаясь к вечеру и наступлению нового дня.

Пяти и трёхэтажные здания, и дома, сопровождали Акефамия на пути в купленную им комнату. Вернувшиеся домой, жители зажигали свечи в комнатах, чей свет наполнял улицы столицы ещё большей красотой. Багряный закат, затухая, лишь дополнял красоту картины, но стены делали закат недосягаемым и более особенным. Увидеть солнце было невозможно, лишь небо и прекрасные лучи заката виднелись с улиц города.

***

Дойдя до здания, в котором его ждал ключ от комнаты, Акефамий задумался. Он убедился в том, что навыки общения ему необходимы, как и способность принимать решения с холодной головой. «Так дела не делаются, ты сначала говоришь, что согласен, а теперь отказываешься. Таких как ты, в нашем ремесле, не любят», – звучало в его голове. «Может, не только среди торговцев?», – спросил себя Акефамий. Но резко вспомнил, что надо начать принимать решения с холодной головой, он отправился к липинке за ключом.

Только войдя в здание, она сразу же поймала Акефамия взглядом и провожала до стойки. Не успев открыть рот, она уже положила ключ на стойку и произнесла:

– С возвращением, – на её лице виднелась лёгкая улыбка.

– Спасибо, – произнёс Акефамий в ответ, слегка растерявшись.

– А откуда вы?

– Из Логем-Ирсума.

– А как попали сюда и почему?

– Стать леторием, – Акефамий ответил коротко, по нему было видно, что этот вопрос прозвучал слишком много раз.

– А каково это, жить вне столицы?

– Ну… – Акефамий замялся, так как такой вопрос ему ещё никто не задавал, – не знаю.

– Как не знаете? – удивлённо спросила липинка.

– Я здесь первый день. Здесь всё сложнее и непонятнее.

– В смысле?

– Районы, высокие дома, торговцы странные, у нас такого нет.

– А жизнь как, живётся как?

– Живётся хорошо, работаешь, ешь, всё что нужно – имеется.

– Я почему-то думала, что вне столицы всё живее и красивее, – произнесла она с грустью в голосе. – Здесь ты должен всегда работать, договариваться, быть аккуратным, нет времени на себя и на веселье. Даже семью построить невозможно, каждый день здесь сижу, а денег только на еду хватает.

Акефамий молча слушал жалобы липинки. Ему были чужды все эти проблемы, так как он работал с мыслью, что это приведёт его к мечте. И именно этой мысли ему хватало, чтобы не печалится и не думать не о чём другом.

– А почему вы не знаете букв и цифр? Вы же липинец, вас должны были обучить родители.

– Меня ничему не учили, – ответил Акефамий.

– Как, почему? – удивлённо спросила липинка. – Вы же… ну вы же липинец, вам положено… родители должны были научить…

– Не знаю, меня ничему не учили.

Липинка была в изумлении от ситуации.

– Неужели, вне столицы, липинцы не умеют читать и считать?

– Умеют, но не все.

Удивлению липинки не было предела. В столице каждый липинец умел читать и считать, кроме леториев, которых назначали в Лагрим из провинций.

– И как вы там живёте? – спросила липинка. Наверняка всё как в доисторический период. Чем же можно заняться в таком месте?

– Много чем, – ответил Акефамий. Помимо работы мы каждый вечер собирались и слушали истории стариков.

– Не богаты земли вне Лагрима развлечениями…, – с грустью произнесла липинка.

– А в Лагриме какие развлечения есть?

– В детстве мы все играли в бандитов, бегали от продавцов, прихватив хлеб или ягоды с прилавка, и смотрели за тем, как линирцы творили чудеса. Но это было раньше.

– Чудеса? – спросил Акефамий.

– Ну, они называют это силой рун. Тряпка превращается в воду или огонь. Пытаются рубить друг друга мечами, а мечи и одежду разрезать не могут, но как только ими же режут простую ткань, будто сама рассекается. «Чудеса» – одним словом. Но сейчас они представлений больше не устраивают.

– Почему же, что изменилось?

– Демон крови… – в голосе липинки слышалось отвращение и страх.

– Кто? – недоумевающе спросил Акефамий.

– Кипелин, основатель академии и прародитель всех линирцев.

– А что он сделал?

– Во имя Липира, вы, в провинции, вообще ничего не знаете!? – воскликнула липинка. – Он запретил публичные выступления. Кипелин считает, что чудеса и знания предназначены не для всех.

– Может это не просто так?

– Он щелчком пальцев сжёг одного из прошлых глав Лагрима. Во время великой войны сжёг ещё больше, просто проведя рукой перед ними, – по виду Акефамия было видно, что он прибывал в страхе.

– И… он живёт в Лагриме…? – в ужасе спросил Акефамий.

– Да, в академии, поэтому туда никто не ходит, кроме линирцев.

– Но я там был, прямо перед первым приходом сюда…

– Что, правда?

– Да…

– И что там, изнутри, ты видел его? – во взгляде и голосе липинки читалось детское любопытство.

– Я не знаю…, меня попросили помочь с уборкой и взамен дали пять алпи…

– Так, успокойся и расскажи, что там было?

Акефамий успокоился и начал повествовать ей о том, что произошло в академии. Он рассказывал все в подробностях, часто заговариваясь и переходя к воспоминаниям о прошлом. Липинка же слушала его очень внимательно, задавая все больше вопросов. Акефамий разговорился на столько, что невозможно было поверить в его неспособность заводить знакомства и беседы. Он рассказывал ей о том, как в его душе зародилась мечта стать леторием, о том, как он ушёл в Логем-Ирсум, работать на склад.

К моменту, когда повествование дошло до сопровождения груза в столицу, липинка ожидала продолжения детских и забавных историй. Но все события и мысли Акефамия, в период пути, более не вызывали смех. Улыбка сменилась немым шоком и лишь в момент, когда Акефамий посмотрел на её лицо, он решил прекратить повести о своём пути. Он принял решение исправить ситуацию и перейти к более позитивным рассказам. Немой шок на лице липинки сильно напоминал ему выражение лица Кавелия перед словами: «Неужели всё и в правду так плохо, ты вообще ничего не понимаешь?». Поэтому Акефамий считал, что снова делает что-то не так и будет лучше сменить настроение повествования.

Он пересказывал все те истории, которые запомнились от старика лиардинца. Это помогло исправить ситуацию, и на лице липинки снова появилась улыбка. Так продолжалось до тех пор, пока смена липинки не подошла к концу, и не пришёл второй работник.

Он являлся хозяином заведения и выходил в ночную смену. Чтобы никто его не тревожил и не мешал заниматься делами. В свою очередь, те, кто приходил в его смену, должны были платить двойную сумму. Это был своеобразный штраф.

Чтобы спасти Акефамия от лишних трат, липинка прервала его истории:

– Как незаметно прошло время. Мы встретились днём, и уже наступила ночь, а я так и не знаю твоего имени.

– Меня зовут Акефамий, – ответил он, будучи слегка растерянным.

– Я – Аритория, а это – твой ключ, – протянула, она, ключ от комнаты Акефамию и вышла из-за стойки.

– Это тот же? – спросил Акефамий.

– Да, тот же.

– Спасибо.

– Тебе спасибо, не дал заскучать, – поблагодарила она Акефамия и направилась к выходу. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – произнёс он в ответ.

После чего Акефамий направился в свою комнату, а Аритория – к себе домой. Он не знал, сколько прошло времени, но был уверен, что утро будет тяжёлым.

С трудом поднимаясь по лестнице, испытывая страх, но уже в меньшей мере, он добрался до заветной комнаты. Она располагалась со стороны внутреннего коридора, из-за чего свет не поступал в комнату. Как от солнца, так и от луны. Акефамий не знал, как проснутся с рассветом, чтобы прийти вовремя, но уставшее тело и сознание не давало возможность все обдумать. Упав на кровать и закрыв глаза, Акефамий уснул.