Бытие бездельника

Я доел наггетс, сделал два глотка пива и принялся за следующий. Дверь открылась, и вошел еще один посетитель. Парень, на вид лет тридцати. Довольно просто одет: спортивная кофта серого цвета, классические джинсы и коричневые ботинки из нубука. Он сделал несколько шагов, остановился и осмотрелся. На лице его было заметно легкое раздражение. Но, увидев свободный столик, он направился к барной стойке, и негатив на его лице почти сошел на нет. «Наверно, кто-то слегка устал от этого мира сегодня», – подумал я про себя. Дверь в бар снова отворилась, и вошла еще одна парочка. Парень с девушкой, оба лет двадцати пяти. Он в белой футболке и джинсах, а она в довольно легком платье и джинсовой куртке, которая была велика ей на несколько размеров. Очевидно, это была его куртка. Они, весело переговариваясь, подошли к барной стойке смотреть меню. Они перекинулись парой слов, и девушка пошла и весело плюхнулась за единственный свободный столик. На лицо парня, вошедшего до них и в этот момент берущего в руки кружку заказанного пива, вернулось прежнее выражение. Только брови на этот раз спустились еще ниже. Меня эта ситуация слегка рассмешила, я улыбнулся, но, чтобы никто не заметил, взял в руку кружку и стал пить пиво.

Тем временем депрессивный посетитель бара повернулся к барной стойке спиной и, держа в одной руке кружку пива, а в другой тарелку с чипсами, снова начал оглядывать помещение строгим взглядом.

Наши взгляды встретились. Он, видимо, решив, что это знак, решительно двинулся к моему столику. А я в этот момент пытался понять, буду я рад компании или же нет. С одной стороны, я должен быть рад компании, ведь в любом случае оставшийся вечер предстояло провести дома в одиночку. С другой, я не знал этого человека, а находить язык с новыми людьми мне всегда тяжело. За те пару мгновений, что он шел ко мне, я сделал вывод, что мне все равно.

– Везде занято, я присяду? – спросил он, подойдя.

– Конечно.

Он поставил на стол кружку и тарелку, затем устало плюхнулся на стул. Выглядело это так, будто он сутки напролет трудился не покладая рук и наконец-то получил долгожданный отдых.

– Любовнички хреновы, – сказал он, поглядывая на парочку, занявшую столик, за который он собирался сесть.

– Может, нет, – сказал я и сделал еще глоток пива.

– Что нет? – он обернулся ко мне и уставился на меня, сохранив прежнюю гримасу недовольства.

– Может, еще не любовнички, – спокойно ответил я.

– Ага! Ща! Сейчас люди начинают спать вместе раньше, чем за руки берутся!

Я посмотрел на влюбленных. У меня они не вызывали раздражения, как у моего собеседника, а, напротив, казались довольно милой парой. Но я не стал комментировать это. Спорить не хотелось. Поэтому я вновь принялся за еду. Мой сосед последовал моему примеру.

Раздался громкий звук, и заиграла какая-то музыка – по телевизору началась реклама. Парня напротив меня такой внезапно появившийся рекламный блок, похоже, напугал. Он слегка дернулся. А его брови опустились еще ниже. Он медленно повернул голову в сторону телевизора.

– Знаешь, что самое ужасное в рекламе? – сказал он, повернувшись ко мне.

– Даже не знаю, что выбрать, – усмехнулся я.

– Обесценивание людей.

– В каком смысле?

– Во многих, – сказал он. Он сделал еще глоток пива, поставил кружку на стол и слегка поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. – В рекламе и в кино люди слишком идеальные.

Я посмотрел на него и ничего не ответил, ожидая объяснения. К тому же изучать окружающих взглядом уже надоело. Он тем временем продолжил.

– Особенно в рекламе. Все такие красивые, молодые, хорошо одетые, фигура хорошая… Прям идеальные. Понимаешь?

– Пожалуй.

– Вот мы пялимся в экраны, а нам навязывают образы несуществующих людей. Этих людей нет на самом деле, но нам впаривают, что люди такими должны быть.

– Я бы не сказал, что впаривают…

– Оооо! Еще как! Постоянный наплыв образов слишком хороших во всем людей! И если даже у главного героя ролика геморрой или вся рожа в прыщах, к концу он будет здоровым красавцем. Все здоровые, все красивые, у всех голливудская улыбка.

– Ну, может, это стимул к самосовершенствованию. Насмотришься на таких, и самому лучше быть захочется.

– Да ведь не получится быть во всем хорошим! Ты же не станешь стремиться к какому-то одному образу из рекламы дезодорантов или подгузников.

– Нет, конечно, – рассмеялся я.

– В итоге ты все равно не станешь лучше них. А ведь сравнить с кем-то себя захочется.

– На это есть окружающие.

– В принципе, это верно… Но! Окружающих ты тоже будешь сравнивать с этими образами. А они, как и ты, никогда не будут лучше людей из телевизора. Ты ведь сразу заметишь кривые зубы, некрасивую родинку…

Я кивнул в ответ.

– А представь, сравнивать было бы не с чем! Не было бы этих людей из ящика. Тогда, допустим, девушку, которую ты бы в обычной жизни на семерочку бы оценил, так как по ящику красоток показывают, ты бы оценил на десятку!

– В принципе, если бы я не видел девушек красивее нее, то да.

– Вооот! – радостно сказал он, будто добился своего, и откинулся на спинку стула.

– Но в реальной жизни тоже бывают красивые люди.

– Это да, но не в таких количествах, как нам ТВ показывает.

– Согласен.

– Их не настолько много, чтобы твою точку зрения поменять без помощи телевизора. И даже они начинают блекнуть благодаря ему.

Он сделал несколько больших глотков пива. Я последовал его примеру.

– Кстати, – он протянул мне руку. – Антон.

Я пожал ее и тоже представился.

– Но есть еще одна проблема во всем этом, – сказал он, наклоняясь к столу.

– И какая? – спросил я.

– Они нам впаривают моду на молодость.

Я засунул в рот последний наггетс. Беседа хорошо строилась и без моего участия. Так что я просто вопросительно посмотрел на него, пережевывая мясо.

– Обрати внимание, почти все эти идеальные люди – молодые. Людей старше сорока лет и тем более пятидесяти почти нет в рекламе.

– Встречаются иногда, – вставил я, дожевывая наггетс и запивая его пивом.

– Конечно, встречаются. В рекламе лекарств. Рекламодатель как считает, пошли седые волосы? Тебе больше не нужны модные ботинки и современный гаджет. Теперь тебе необходима только мазь от запора и таблетки от радикулита. Ну… или наоборот.

Я опять засмеялся.

– Погано то, что старым быть не модно. Да и не то что старым… Просто модно быть молодым, иначе ты не в тренде.

– Думаю, ты прав. Людей в возрасте действительно редко встретишь в рекламе.

– Конечно, прав! Они как бы намекают, что если тебе за сорок, то все! Пора к отходу готовиться! Только мазей и таблеток купи, чтоб проще было.

– Женщинам и так несладко. Они вечно переживают из-за возраста.

– Бабы-то? Да, они любят это дело. Но здесь мода на молодость тоже хорошо впишется. Так легче косметику и барахло впарить. Типа, тебе сорок? На, купи этот крем, тот шампунь и еще кучу всякой фигни ненужной, может, сойдешь на тридцать восемь. Главное трать бабок побольше!

– Знаешь, у каждого своя голова на плечах есть. Пусть сами решают, на что тратиться.

– Так как самим-то? Если этим дерьмом тебя постоянно поливает, как дождь в Англии. – Он допил пиво. – Ща вернусь.

Я остался сидеть и думать над его словами. Мое пиво тоже уже заканчивалось. Я допил и решил последовать его примеру. Когда он вернулся с полной кружкой, пена с которой несколько раз капнула на пол, пока он шел к столику, я встал и тоже пошел за добавкой. Напиваться не хотелось, но бунтарские разговоры Антона казались мне лучшим из остальных вариантов унылого проведения вечера.

– Я соглашусь, что многое из этого лишнее, но так уж давно устроено. У людей работа такая, – сказал я, присаживаясь обратно за столик.

– Нафиг этих людей! Если бы они не получали свою зарплату, ты бы либо не купил это дерьмо, либо заплатил бы за него меньше.

Он поднял кружку, призывая чокнуться. Я поднял свою, кружки в наших руках стукнулись друг о друга, издавая характерный звук. Мы отпили пива.

– Вот смотри, у тебя ведь сравнительно новый телефон?

– Да, полгода назад купил.

– А со старым что?

– Да ничего. Устарел. Этот побыстрее, гнется лучше…

– А это все так необходимо? – перебил он меня.

– Я бы не сказал, что это необходимо. Просто это лучше, чем то, что было.

– А ты уверен, что то, что у тебя сейчас, лучше, чем то, что могло бы быть?

– Конечно, я же сказал, он лучше гнется, работает быстрее.

– Я не об этом, – Антон помотал головой.

– А о чем тогда?

– Вот, смотри, из рекламы ты узнал, что теперь есть новая модель. Верно?

– Верно.

– Там тебе сказали, что новая модель во всем лучше, чем твоя старая. Верно?

– Верно.

– У меня к тебе такой вопрос: а если бы тебе не сказали, что теперь есть новая модель, которая лучше твоей, как бы ты к ней относился?

– Как и раньше, наверно.

– Согласись, когда ты узнал, что новая модель лучше старой, ты понял, что старая хуже новой?

– Да, это логично.

– Они сами же антирекламируют свою старую модель. Забавно, да?

Я кивнул, отхлебывая пиво.

– Так вот. Тебя заставили потратить деньги на то, в чем не было необходимости. Ты мог ходить со старым телефоном и оставаться довольным им. А главное, ты мог потратить деньги на путешествие или какое-то действие, которое бы на всю жизнь засело в твоей памяти. Или банально сохранить их, чтобы в будущем не лезть в очередной кредит.

– Но мне нравится эта штука. Я пользуюсь им каждый день. Я не жалею потраченных денег.

– Зато в старости, когда ты станешь немодным, ты не будешь так думать! – Я заметил, что вторая кружка Антона тоже уже почти опустела. На щеках проступил румянец. Говорить он стал громче. К этому добавилась активная жестикуляция.

– А как, по-твоему, я буду думать? – поинтересовался я.

– Ты будешь думать: «На что я просрал свою жизнь? Нафиг я сидел в этой дыре и тратил все на абсолютно ненужные вещи? А не был ли я мудаком? А не остался ли я им?».

Надо сказать, это меня слегка разозлило. Я довольно жестко ответил:

– А ты откуда знаешь, как я живу?! Мы с тобой лишь полчаса знакомы. А ты уже выводы о всей моей жизни делаешь. Не рановато ли?

Антон впервые за время нашего разговора замолчал на какое-то время. Сначала он смотрел мне в глаза, потом опустил взгляд на свою кружку.

– Че-то я разошелся, согласен. Извини.

– Да ничего, – я тоже начал успокаиваться.

– Не, я серьезно. Не обижайся. Понесло меня. Я вижу, человек ты нормальный.

– Ну, спасибо, – улыбнулся я.

Тут раздался звонок. Он задрал рукав, провел пальцем по дисплею, приложил запястье с телефоном к уху и начал с кем-то говорить. В разговор я не вслушивался. Я думал над сказанными им словами, а еще над тем, что у нас одинаковые модели телефонов.

Когда Антон повесил трубку, он повернулся ко мне и сказал:

– Слушай, мне бежать надо. Отлично поболтали.

– Да, рад был познакомиться, – сказал я, все еще потягивая пиво.

– Может, в друзья добавимся? Созвонимся как-нибудь, еще пива выпьем. – Антон посмотрел мне в глаза. Он уже не был так хмур. Напротив. А в глазах появилась какая-то надежда.

– Давай.

Мы поставили запястья с телефонами почти вплотную друг к другу. На дисплеях появились полосы подтверждения добавления нового контакта. Мы почти одновременно провели по ним пальцами, и устройства в унисон издали подтверждающий звук.

– Вот и здорово! – обрадовался Антон. – А то ваще не с кем пивка вот так попить! – И стал собираться.

Он встал, пожал мне руку и добавил, улыбаясь:

– Счастливо. Много не пей!

– Удачи, – ответил я и проводил его взглядом до выхода.

А из меня мог бы психолог получиться, подумал я. Просто выслушал человека, а ему уже легче. Я представил себе, как сижу в своем кабинете в удобном кресле, а напротив меня на кушетке лежит пациент и изливает свои проблемы. Я деловито киваю и делаю небольшие замечания. В общем, лечу его больную душу. Черт, а ведь эти образы мне тоже навеяны телевизором. Я даже ни разу не был у психолога на приеме и не знаю, как все это происходит, но кушетка и лежащий на ней пациент прочно въелись в сознание.

Пришло сообщение от Киры. Она писала, что задерживается на работе. Вечер предстояло провести одному. Мне не привыкать.

Когда я вышел из бара, солнце уже садилось за горизонт. За высокими домами, плотно обступившими меня вокруг, я этого, конечно, не видел, однако цвет неба говорил об этом. Небо было похоже на розовую скатерть, облитую апельсиновым соком, который в спешке пытались вытереть, но только размазали. Несколько мгновений я стоял у входа в бар и смотрел на небо, пытаясь вспомнить, как давно я просто наблюдал закат не между делом, а целенаправленно. Наверно, это еще в школе было. Тогда я часто просто смотрел на уходящее за край неба солнце. Для этого не требовалось особого повода. Сам закат был поводом. Всегда разный, он всегда приносил похожие чувства.

На одно мгновение мне захотелось вспомнить это давно ушедшее чувство и найти место, где я смогу увидеть край неба и уходящий за него диск. Однако поблизости таких мест не было. Я еще раз посмотрел на небо и медленно побрел в сторону дома.

На улицах зажглись фонари. Загорелись рекламные плакаты. Зеленоватым светом озарился большой плакат известного бренда одежды. Он висел над парковкой автомобилей между домами. «Цвет этого сезона – зеленый!» – написано темно-зелеными буквами на белом фоне, который из-за освещения тоже выглядел зеленоватым. Ниже картинки счастливых людей в зеленой одежде. А еще ниже, под стендом, два белых автомобиля в свете зеленых ламп тоже стали немножечко моднее. В прошлом году в моде был желтый. Я уверен, скоро позеленеют не только деревья, но и многие жители этого города. И, как деревья, они сбросят все желтое. Вот только гнить оно будет дольше.

Я шел и читал остальные рекламные вывески. Все они хотели дать что-то, а что-то забрать. Хотели от всех, не считаясь ни с чем. Я задумался. В наше время уже нет слова «обыденный» или фразы «такой, как все». Теперь есть «модный» и «лидер продаж».

Я вошел домой. Везде зажегся свет, включился телевизор. Телефон вывел сообщение на экран: «Может, чайку?». Квартира усердно имитировала бурлящую в ней жизнь, пытаясь отвлечь меня от того, что я в ней один. Я вымыл руки, налил себе чашку кипятка и бросил в нее чайный пакетик. Я попытался найти что-нибудь сладкое, но ничего не было. Вот и первый прокол симуляции неодинокой жизни в доме, подумал я.

Усевшись перед телевизором с чашкой чая и телефоном в качестве пульта управления, я погрузился в бесконечный поток информации. Не нужной мне информации.

В два часа ночи телефон в руках завибрировал и выдал сообщение: «Может, уже спать?». Я посмотрел на неубранную кровать, нажал на дисплее «Ок» и стал раздеваться. Я положил голову на подушку и накрылся одеялом. Свет погас, мое сознание – тоже.

Проснувшись утром, я задал себе вопрос: «Что делать?». Отпуск только начался, а чем его заполнить, я никак не мог придумать. Не о такой свободе я мечтал. От таких мыслей накатывала тоска. Я решил, что стоит начать с кофе и завтрака, а там что-нибудь придумаю.

Я выпил две чашки кофе, съел три тоста, почитал что-то в Интернете, но никаких интересных мыслей в мою голову не пришло.

Зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, я увидел фото Киры. Отлично, подумал я, может, хотя бы сегодня увидимся.

– Привет.

– Привет.

– Что делаешь?

Вопрос поставил меня в тупик. Хотелось сказать, что ничего, но я подумал, что это будет звучать как отмазка, а объяснять, что я действительно ничего не делаю, мне не хотелось.

– Завтракаю. А ты работаешь?

– Как ты угадал? Неужели потому, что на часах уже полдвенадцатого? – ехидно спросила она.

– Остроумие бьет ключом, я гляжу.

– Просто странный вопрос в такое время. Чем заниматься будешь?

– Пока еще не решил.

– Вот тебе еще столько дней сидеть дома. Ты, скорей всего, будешь мотаться без дела, а сам говорил, что на работе тебя толком подменить некому.

– Там всегда некому. Три месяца назад некому было, сейчас так же. Через полгода тоже некому будет.

– Ты такими темпами повышение никогда не получишь.

– Я его и другими темпами не получу. И вообще, я не понимаю, ты звонишь ради того, чтобы вынести мне мозг?

– Нет. Просто я думаю о будущем, а ты – нет.

– Кстати, о будущем… Когда мы уже встретимся? Давно не виделись. У меня уже чувство, что ты не моя девушка, а горячая линия для одиноких.

– Ты же сам знаешь, у меня работы много. Я, в отличие от тебя, хочу чего-то добиться в жизни.

– Это я понял. Скажи, когда мы уже увидимся? Может, сегодня?

– Сегодня не выйдет – у нас собрание после работы.

– Так приезжай после, у меня останешься.

– Не будь таким эгоистом! – обиженно сказала она. – Я устану, мне нужно будет отдохнуть и выспаться перед завтрашним днем.

– Ясно. Все как обычно. Давай тогда завтра.

– А завтра у меня командировка. Я говорила тебе.

– Ах да… Не скучай там, – раздраженно добавил я.

– Да ну тебя! – недовольно буркнула она. – Я работать пошла. Пока.

И положила трубку. А я опять не попрощался.

Я часто задавался вопросом, что между нами. Почему-то перед самим собой мне было неудобно использовать слово «отношения». Наверно, я чувствовал, что вру себе. Виделись мы в среднем раз в неделю. Общение наше по большей мере проходило по телефону. Но почему-то мы еще держались друг за друга. А может, нам просто было страшно поодиночке…

Идей о том, чем бы заняться, в голову так и не пришло. Я написал паре своих друзей или знакомых. Даже не знаю, как бы лучше их назвать. Но один из них не ответил, а второй сказал, что сегодня точно не сможет, и попросил связаться с ним через пару дней.

С кухни я пошел в ванную чистить зубы. По дороге чуть не споткнулся о пылесос, который включился по расписанию и поехал пылесосить квартиру. Я и забыл, что он у меня есть, он ведь всегда убирался тогда, когда меня не было дома. Я пошел к его базе и увидел, что около нее уже лежит целая куча пакетиков с пылью и мусором, которые из него выгружаются. Я сложил их в мусорный мешок и положил его у выхода, чтобы не забыть выбросить.

После направился в комнату, окинул ее взглядом, думая, где разместиться. Выбрал кресло. Я сидел в нем и думал. Думал о том, что чувствую. Чувства были похожи на коктейль. Тоска и безысходность. Смешать, но не взбалтывать. Надо сказать, привкус отвратный. Запить это я решил соком из обыденности. Вкус тоже не очень, но все же лучше. Потому я решил, что стоит сделать накопившиеся дела по дому.

На мытье квартиры, стирку и заполнение пустого холодильника, к счастью, ушло много времени. Освободился я в начале девятого. Я приготовил себе омлет с колбасой, включил какой-то никчемный фильм, чтобы добить остаток этого дня. Однако, фильм с трудом удерживал мое внимание. Поэтому я достал из холодильника начатую бутылку коньяка, напился и провалился в мутный и беспокойный сон.

Владелец квартиры, которую я снимал, был человеком странным. Конечно, все мы отличаемся друг от друга и имеем право на свои причуды, но его особенности приносили массу неудобств нам обоим. Главной из них было то, что он крайне не любил рассчитываться безналично через банк. Может, он не переносил компьютеры и банкоматы или же слишком любил ощущать свое богатство пальцами. Я не спрашивал об этом. В любом случае раз в месяц эти его причуды вынуждали нас встречаться где-то в городе, чтобы я смог передать ему деньги. Иногда это отнимало пару часов времени, но умеренная цена за жилье и хорошее отношение ко мне как к квартиранту с лихвой окупали эти маленькие путешествия.

Наступил день оплаты. Не знаю, зачем в разговоре по телефону я ляпнул про свой отпуск, но в ответ я получил что-то вроде: «Отлично! Значит, сможешь ко мне подъехать! Пиши адрес». Пожалуй, беспардонность тоже стоило отнести к числу «неудобных» качеств.

Ехать предстояло через весь город, однако это не вызывало печали. Делать было нечего, поэтому поездка виделась мне не худшим вариантом проведения дня.

Выйдя из дома в начале одиннадцатого, я пошел к ближайшей станции метро. Идти надо было минут двадцать. Я мог бы сесть на автобус, остановка была рядом. Но ехать через весь город со скоростью асфальтоукладчика не хотелось. Казалось, в это время большинство людей уже должны быть на работе, но из года в год город стоял в пробках. Видя огромные заторы на дорогах после десяти часов утра, я думал, куда же едут все эти люди? Это было второй причиной, после финансовой, почему я отказался от покупки автомобиля. Быть человеком-кротом и передвигаться под землей – куда более приятная участь, чем созерцание медленно ползущих или стоящих автомобилей.

Вагон метро изнутри был похож на газету с рекламой, которую бесплатно кладут в почтовый ящик. Весь обклеенный квадратными объявлениями, которые пестрят всевозможными цветами. Из-за этого даже не удавалось понять, какого цвета вагон изнутри, так как стен его не было видно. Иногда, когда я начинал читать их и отвлекался на что-то, я не мог снова найти рекламу, на которой остановился. Исключение составляли немногие плакаты, приклеенные на потолок. Не всем почему-то приходило в голову разместить там информацию о своем товаре или услугах. Хотя некоторые клеили узкие однострочные объявления даже на поручни.

Улица, на которой я и владелец квартиры договорились встретиться, была усеяна всевозможными магазинами, бутиками, кафе и салонами с обеих сторон. В обилии рекламы она походила на вагон метро. Только здесь объявления были красивее и изысканней, заказанные в дорогих агентствах. Повсюду стояли панели, на которых тут и там крутились ролики с лицами счастливейших людей, намекающих на то, что счастье кроется за известным логотипом. Также у улицы был потолок. По сути, это просто перекрытия, сверху на которых крепились сразу фонари, некоторые указатели и, конечно же, плакаты и дисплеи с все тем же самым. Очень хотелось купить кепку с длинным козырьком, чтобы хоть как-то успокоить глаза, потому что, даже если не читать всех этих надписей вокруг, слова из них просачивались в мозг и образовывали бессмысленную кашу.

Телефон завибрировал. Поднеся руку к лицу, я увидел на дисплее сообщение от хозяина квартиры: «Задержусь немного. Подожди меня где-нибудь». Я огляделся по сторонам, ища временное пристанище. Недалеко я увидел кафе. У входа стояла табличка «При покупке кофе круассан в подарок». И то, и другое я любил, поэтому направился туда.

В кафе я уселся за свободный столик у окна, однако вскоре об этом пожалел. Взгляд устремлялся на улицу, на которой кроме рекламы почти ничего не было. «Мелирование и окраска ваших питомцев», «Новая коллекция», «Распродажа», «Третья в подарок», «Второй смартфон не роскошь». Все это снова стало заполонять голову, вытесняя мои собственные мысли. Я отвернулся от окна, увидел, что соседний столик у стены свободен, и сел за него. Собственное сознание снова стало брать верх, и я принялся разглядывать кафе. Интерьер преимущественно из темного дерева, деревянные столы, приглушенный свет. Здесь было очень спокойно. Это сильно контрастировало с тем, что происходило снаружи.

Кофе, который принес мне официант, оказался очень даже неплох. Однако круассан вкусом явно объяснял свою бесплатность. Пока я пил кофе, хозяин квартиры не пришел. Закончив с напитком, я уткнулся в телефон. Не знаю, сколько времени я так провел. Но услышал слово «Привет», произнесенное слишком близко, чтобы быть адресованным кому-то другому. Виктор уселся напротив меня. Я поздоровался, а он заказал пиво у быстро подоспевшего официанта.

– Пиво в разгар рабочего дня? – удивился я.

– Немножечко можно. Один фиг никто не заметит, – улыбнулся он.

– Аааааа. Ну, если так, то даже нужно, – улыбнулся я.

– Надо уметь самому устраивать себе маленькие праздники. К тому же кто сказал, что пиво можно только по выходным или вечером?! – воодушевленно сказал Виктор.

– Согласен.

Я протянул ему пачку купюр. Он быстро их пересчитал и сунул в нагрудный карман куртки. Какое-то время он трещал о чем-то. Но я быстро потерял интерес к его болтовне и просто смотрел на него, кивал и думал о своем. Я думал, отключают ли всю эту сверкающую мишуру на улице в ночное время. Если да, то во сколько. Как они решают, когда вся эта реклама уже перестанет действовать на потенциального покупателя. Его голос затих на какое-то время, заставляя меня проснуться. Виктор уже допивал пиво.

– Мне бежать пора.

– Ладно.

– Удачи. Я звякну в конце месяца, – сказал он, встав, и протянул мне руку.

Я пожал ее и попрощался. Сидеть здесь мне было незачем, но выходить вместе и вынуждать тем самым себя общаться еще мне не хотелось. Поэтому я остался и подождал пару минут.