Шерлок Холмс Мценского уезда

Глава 2

Несколько часов копания в интернете не принесли никакой информации, разве что про 13-й армейский корпус кое-что нарыл, но нигде не упоминался штаб-офицер полковник Арцеулов, что и настораживало. Никаких следов, а, значит, все эти разговоры во сне были только моими фантазиями и галлюцинациями. И это для меня было фактически приговором.

Я с трудом дотерпел до обеда, когда у профессора появилось свободная минутка, так как он с утра был занят то с пациентами, то со студентами мединститута.

Он долго меня слушал, задавал четкие вопросы и по мере диалога как-то странно стал на меня посматривать.

– Ну, Саша, скажи, мне собирать манатки и в дурку ложиться?

Он как всегда по-доброму усмехнулся.

– Не спеши. Конечно, все похоже на галлюцинации, но есть ряд существенных отличий.

– Какие?

– Слишком четко все прописано и, главное, детально. Я ведь тебя не просто так спрашивал про чайный сервиз и орнамент. Ты ни мгновения не задумывался, ясно и без колебаний все описал. Обстановку в комнате, одежду, прически. Не сидел, придумывал, а вспоминал – разницу понимаешь?

– Может, где в фильме видел и проецирую?

– Велика вероятность. Хорошо, ты про этого Арцеулова что-то узнал?

– Полный голяк.

– Предположим, ты не больной, об этом говорит вся моя интуиция, но ее к делу не пришьешь, как у вас там говорят. Если допустить, что был такой человек и его реально подставили и он сам застрелился, возможно, военные того времени решили все по-тихому замять, не оставляя никаких свидетельств. Тогда честью полка или там дивизии очень дорожили. Поэтому велика вероятность, что в интернете про него вообще ничего нет. А по своим каналам пробовал?

– Какие каналы? Там я уже чужой, для бывших сослуживцев я фактически на другой стороне. Попить кофе вместе, потрепаться ни о чем, обсудить сплетни о бывших коллегах, которые знают все, и значит, утечки не будет, но ни более того. Многие мне сочувствуют, понимая, что сами могут оказаться в такой ситуации, но присяга есть присяга, да и специфика службы просто обязывает. Никто со мной серьезно разговаривать, тем более искать архивную информацию, которая находится вообще вне зоны функциональных обязанностей – не будет. За такие интересы могут и жестко спросить. Нет, тут нужно по историческим архивам копаться, но у меня ни времени, ни ресурсов.

– Понятно. Но в этом есть один плюс.

– Какой?

– Если про этого человека нигде и никогда не упоминалось, значит, ты не мог его спроецировать со стороны и засунуть в свои фантазии. Тут два варианта. Либо ты его выдумал, либо, если покопаться в архивах и найти его следы, с тобой реально общаются люди из прошлого, и значит, с тобой происходит нечто невообразимое.

– Саша, ты думаешь, это может реально быть какой-то контакт с людьми из прошлого?

Он опять усмехнулся.

– Как говорил товарищ Шерлок Холмс, если отсеять все возможные гипотезы, может оказаться, что реальна самая невозможная. Да и тебя, Женя, я давно знаю, чтоб так просто отправить на койку.

– И что делать??

– Тебе? Работаешь, держишь себя в руках и никуда не лезешь и ни с кем ничего не обсуждаешь. Пропишу тебе снотворное, чтоб по ночам девки с просьбами не тревожили, а сам свяжусь с парочкой знакомых, они на истории России зациклены и имеют доступ в архивы. Может, что и накопают.

– Значит, если Арцеулов реально существовал…

– Не будем загадывать, потому что в случае отрицательного результата разочарование даст еще более тяжелый эффект. И вот тогда тебя точно придется в больничку отправлять.

Ну и вот для меня потянулись напряженные дни, хотя, если честно, то на фоне принятия снотворного я стал высыпаться, да и пресловутая головная боль ушла куда-то на второй план.

Поэтому я днем работал, а вечером перелопачивал интернет на предмет общей истории Российской империи и особенно, что касается Балканской войны 1877–1878 годов. В принципе, оцифровано было много интересного, но и при глубоком копании никаких упоминаний о полковнике Арцеулове не было, что, как ни странно, сильно не расстраивало. Почему-то после того, как я увидел ту картину из прошлого, был уверен в реальности всей этой истории и из всех сил реально собирал информацию для решения той задачи, которую передо мной поставила дочка полковника.

Прошла томительная неделя, и наконец-то вечером в пятницу Саша позвонил на мобильный и предложил заехать вечером к нему в гости на чашку кофе и интересный разговор.

Ближе к вечеру я нашел повод сорваться пораньше с объекта, выкатив клиенту предъяву, что так как нет плана скрытых коммуникаций, боюсь, при проходе стен пробить электро- и водомагистрали, и ответственность за возможные ЧП берет на себя представитель заказчика. Человек, который мог принять волевое решение, главный бигбосс, как я знал, в данный момент выгуливал очередную длинноногую куклу в Таиланде и, конечно, был вне связи. И я после нескольких неудачных попыток разрулить ситуацию, пожал плечами и отправился к другу на серьезный разговор, который обещал быть очень интересным. Ведь, если у меня однозначно галлюцинации и проблемы с головой, Сашка вряд ли пригласил бы к себе домой, у него принцип – пациентов к себе домой на пушечный выстрел не подпускает. А тут в гости, даже на кофе. Сердце в предвкушении чего-то необычного стучало быстро, чуть-чуть не доходя до аритмии. Ну и конечно, новости себя не заставили долго ждать – глаза профессора за очками горели азартом ну уж очень интригующе.

Выполнив положенный ритуал с обсуждением срочных новостей относительно общих знакомых, дегустирования нового рецепта кофе, фанатом которого был профессор и об этом все знали, я все ждал, когда начнется тот особый разговор. А он, гад такой психиатрический, все видел и явно наслаждался моментом – это явно читалось в его хитрых глазах. Я не выдержал:

– Так, доктор Лектор симферопольского разлива, может, хватит тянуть кота за бубенчики и издеваться над больным товарищем. По глазам твоим хитрым вижу, что что-то накопал.

Он ухмыльнулся, сдвинул полупустые чашки с кофе на край столика, освободив место, достал тонкий ноутбук, на котором уже были предусмотрительно открыты документы, и поставил передо мной.

– Я даже не знаю, что думать в такой ситуации. Сам смотри…

Я углубился в чтение, если б можно было довольно заурчать от удовольствия, как кот, то точно бы замурлыкал. Это был какой-то праздник для моей измотанной неизвестностью души. Да, был такой полковник Арцеулов и служил в штабе 13-го армейского корпуса, куда перевелся с повышением из штаба 36-й пехотной дивизии, которая дислоцировалась в Орловской губернии, в которой как раз и находится город Мценск.

Интересно, что информации было не очень-то и много, всего несколько абзацев. Я читал про себя и тут же делал выводы и пытался составить первую аналитику.

Полковник Арцеулов Аристарх Петрович, штаб-офицер, 1832 года рождения. Дворянин. Родился в Херсоне. Поздний и долгожданный ребенок. Отец, потомственный офицер, герой Отечественной войны 1812-го, отметился и на Кавказе, в Венгрии, в Польше, дослужился до полковника инфантерии, но выше не поднялся, не хватило связей, но дал сыну путевку в жизнь. В общем, наш Арцеулов пошел по стопам отца, и, как говорится, вырос в казарме, так как рано остался без матери (умерла через несколько месяцев после родов) и его воспитывали денщики отца. Такие редко предают – для них служение России это смысл жизни.

Юнкерская школа, первое звание, служба, Николаевская академия Генерального штаба, кстати, выпущен по первому разряду, что значит, учился хорошо и был отмечен. До августа 1876 года был начальником штаба 36-й пехотной дивизии, откуда был переведен в штаб 13-го армейского корпуса. Во время проведения предвоенной мобилизации в начале 1877 года прикомандирован к штабу 9-го армейского корпуса. И все, больше никаких подробностей, только стоит дата смерти – октябрь 1877 года. И стоит приписка, что имя полковника Арцеулова не числится ни в списках погибших, ни в списках умерших.

Дальше только состав семьи.

Жена, Арцеулова Маргарита Михайловна, в девичестве Семенова, 1840 года рождения. Умерла в 1881 году.

Сын Арцеулов Антон Аристархович, 1860 года рождения, прапорщик, осужден на десять лет каторги за попытку убийства старшего по званию в 1879 году. Умер предположительно в 1882 году на каторге.

Дочь Арцеулова Екатерина Аристарховна, по мужу Мезенцева, 1863 года рождения. Дата смерти не известна.

И все. Перечитав еще раз полученные материалы, я повернул голову к другу и посмотрел на него.

– Саша, это все, или еще что-то есть?

Он улыбнулся.

– Значит, есть. Давай колись, явно еще что-то накопали.

– Да. Только утром по электронке прислали и очень интересовались, чем же это и кого так судьба полковника Арцеулова заинтересовала.

– Вот как. А скажи-ка мне, могла ли эта информация, что я тебе поведал, дойти до меня по другим каналам. Может, кто эту тему копал и где-то в инете на каком-то ресурсе выложил, которые не индексируются поисковиками?

– В том-то и дело, что нет. Семьей полковника Арцеулова в том контексте, что ты продемонстрировал, никто и никогда не интересовался. Сколько войн прошло, и сколько судеб было поломано, одной больше, одной меньше.

– Значит, с высокой долей вероятности можно сказать, что я нигде и никогда не мог слышать эту историю с теми подробностями?

– Вынужден признать – да. Этот же вопрос был задан моим знакомым, и они точно так ответили. Эти данные никогда не публиковались и не оцифровывались. Но они стали наседать, предположив, что мы где-то наткнулись на неизвестные воспоминания современников, где более подробно были раскрыты обстоятельства смерти полковника Арцеулова.

– Ну, может, так оно и есть. Допустим, я случайно что-то такое видел, но сейчас не помню, а подсознание просто вытаскивает и издевается таким образом.

Сашка усмехнулся.

– Давай не будем множить сущности, если хочешь, найду специалиста по гипнозу…

Я реально испугался – еще не хватало, что у меня в голове будет кто-то копаться. Там много чего интересного хранится со службы, за что можно к моему оставшемуся недосиженному сроку легко вдогонку получить десятку за разглашение.

– Вот, понимаешь.

– Хорошо, так что там пришло? Еще что-то нашли?

– Да, более поздние воспоминания генерал-лейтенанта от инфантерии Моровицкого, который так же был в 1877 году действующей армии и учился вместе с Арцеуловым в Николаевской академии Генерального Штаба. Он там вскользь так, осторожно упоминает Арцеулова, в контексте, что тот был незаслуженно обвинен и наказан, и что с его смертью не все так просто.

– Ого. И в каком году он это писал?

– Да почти перед самой смертью в конце девятнадцатого века, уже будучи в отставке, генералом.

– Воспоминания публиковались?

Сашка усмехнулся.

– Тоже нет. Ну а все остальное, если было какое-то дело о шпионаже и предательстве, то это уже нужно в спецхране копаться, и за красивые глаза туда никто не полезет.

– Ага. Все, что касается таких вопросов, может быть засекречено и по наше время.

Сделали паузу, пока профессор пошел на кухню заваривать новую порцию кофе, а у меня было время все обдумать. Прошло несколько минут, пока в турке закипал божественный напиток, распространяя по небольшой квартирке друга-психиатра неповторимый запах. Новые чистые чашечки, маленький поднос и мы вновь смакуем чудо, произведенное руками профессора. Он тоже выглядел задумчивым и первым нарушил тишину:

– Давай теперь все систематизируем понятными тебе категориями. Первое – есть канал получения информации. Только что мы определились, что информация имеет высокий уровень достоверности и заслуживает внимания. Но есть определенная, правда, не очень высокая вероятность того, что источник информации – подстава. Как действовать в такой ситуации?

Я усмехнулся, поняв, куда клонит мой собеседник.

– То есть нам нужно провести последний тест, который полностью подтвердит одну из версий.

– Как у вас это делалось?

– Ну, я технарь, и не занимался агентурной работой, но общие принципы знаю. Обычно в условиях намеренно создаваемого дефицита времени дается задание или запрашивается информация, которая может быть достоверно проверена по другим каналам. Несоблюдение сроков, либо качество исполнения, либо невысокая достоверность информации дискредитируют источник, либо наоборот подтверждают его ценность.

– Вот, верно, и в нашей ситуации мы можем…

Я не выдержал и его перебил:

– Мне прекратить жрать снотворное и запросить у моих, так сказать, абонентов информацию, которую в данный момент времени мы никак не сможем получить ни по каким каналам, и подтвердить ее правдивость сможет только твой знакомый историк.

– Он не историк – мой коллега, только помешан на истории офицерства девятнадцатого века, у него кто-то из предков в лейб-гвардии служил. Вот и роется в свободное от психов время, где только можно в поисках подробностей. При этом благодаря связям имеет доступ во множество архивов.

– Вот, то, что нужно. Тогда вопрос должен задать он, а мы его протранслируем, только как лучше все обыграть, чтоб он и тебя не записал к себе в пациенты?

– Вот тут как раз нет ничего сложного. Скажем, что со мной связались потомки Екатерины Арцеуловой, у которых есть ее письма и дневники, и там она завещала, чтоб очистили доброе имя ее отца, вот они и что-то пытаются делать. Но есть сомнения в их достоверности. Пусть он придумает вопрос, вроде «что спросить у потомков такое, что могла знать только дочка полковника Арцеулова, и это нигде и никогда не всплывало в других источниках».

– Как вариант. А ответ?

– А ответ, для чистоты эксперимента, он сообщать нам не будет, а подтвердит его достоверность дистанционно, без сообщения подробностей. Подробности будут потом, когда, так сказать, убедимся, что твой канал получения информации не плод твоих фантазий.

– Согласен, но тогда и меня нужно на время оградить и от интернета, и от других источников получения информации.

– Правильно. Тогда…

– Я закрываюсь дома и отключаю…

– Нет. Так не пойдет. Ты ляжешь ко мне в больницу…

– Чего??

– А ты что хочешь? Подтвердить свою вменяемость или в очередной раз найти поводы для самокопания и нервотрепки и дальше широкими шагами, с песнями и танцами двигаться к психозу? Не беспокойся, тебя никто закрывать не будет. Отдельная палата, только изолированная от внешних раздражителей и источников получения информации.

– А мой инспектор по УДО?

– Я с ним переговорю. Тем более твои головные боли ни для кого не секрет, вот и ляжешь на обследование, а то, что это психиатрическая клиника, то можно объяснить психосоматикой твоей проблемы со здоровьем. Инспектору будет выгоднее, если ты ляжешь, а то подумай, каково ему будет, если у поднадзорного, имеющего спецподготовку, сорвет крышу и он натворит дел.

– Как вариант, а на работе?

– Тут сам выкручивайся, взрослый дядька и я тебе не нянька…

Сашка всегда умел все расставлять по своим местам, и частенько даже бесцеремонно, такова уж специфика работы, поэтому я на него не обиделся и через несколько минут анализа понял всю резонность его предложения.

Через пару дней, когда все формальности были улажены, я лег в больницу. Ближе к вечеру в приемный покой прибежал мой инспектор, убедиться, что я реально в клинике, и чем ему это может грозить. Но профессор ему доступно все объяснил про тяжелое сотрясение мозга, про ничего не показавшие МРТ и про хроническую бессонницу, которая может привести к потере связи с реальностью, а там может начаться и отстрел розовых драконов, учитывая мою бывшую службу.

Полицейский, убедившись в серьезности ситуации и осознав то, что, возможно, избежал больших неприятностей, получив на руки справку, что такой-то проходит лечение там-то, прикрыл свою задницу и, попросив держать его в курсе, быстро отвалил.

Перед сном в палату зашел Саша, чужой и несколько высокомерный в своем белом халате, как это пристало быть ведущему врачу, но это все исчезло, когда мы остались наедине в палате, и за ним закрылась дверь. Он улыбнулся и теперь это снова был все тот же профессор, которого я знал не первый год.

– Ну что, больной, готов к свершениям?

– Пришла почта?

– А как же. Я сегодня все утро на телефоне просидел. У них там, в Питере, что-то вроде своего сообщества, и наша задача засветилась на тематическом закрытом форуме, и, как мне сказал коллега, все будто с ума посходили. Стали копать и дали пару вариантов, и один из них очень даже интересный.

– И?..

– Максим Николаевич сначала даже начал ставить ультиматумы, требуя его связать с потомками Арцеуловых, но когда я объяснил, что там не все так просто, и у меня нет никаких материальных заинтересованностей, вроде подуспокоился и только после обеда прислал самый интересный вопрос.

– И?..

– Обстоятельства женитьбы Арцеулова. Там был какой-то то ли скандал, то ли конфликт. Дуэль точно была, но вот обстоятельства нашли в воспоминаниях одного из современников полковника, причем находящихся в частной коллекции на западе и никогда не публиковавшихся.

– О как. А вот это интересно. Ответ, как мы просили, конечно, не прислали.

– Они бы и так не прислали – сами хотят проверить подлинность источника. Несколько раз обжигались на умниках, которые хотели нагреться на особом интересе любителей старины.

– Ну, тогда в бой. Мне сейчас спать или потерпим до отбоя?

Профессор с жалостью посмотрел на меня, на часы на мобильнике, где пару раз сбрасывал звонки, тем более старшая медсестра уже пару раз стучалась в дверь, вызывая доктора.

– Больной, соблюдайте режим, утром поговорим. Я специально ради вас дежурствами поменялся.

А ухмылка такая хитрющая.

Когда в десять вечера в коридоре выключили свет, я уже был в постели и начал готовиться к сеансу связи, но сон долго не шел, видимо, я слишком был возбужден событиями последних дней. Через полчаса пришел профессор и, помимо моего обычного электронного браслета-пульсометра, на всякий случай подключил ко мне холтер, чтоб еще в таком виде снимать информацию об организме, а потом чуть позже притащил автоматический тонометр, настроенный каждые пять минут снимать показания. Еще злобный доктор пожаловался, что не может снять мозговые ритмы из-за отсутствия соответствующей аппаратуры. После того, как я уже начал звереть и предупредил, что на доплеровский гаишный локатор в зад я не согласен, он усмехнулся и умотал по своим психиатрическим делам.

Только к двум часам ночи на фоне кричащих на все отделение буйных пациентов из других палат, требующих вернуть им космический корабль, мне удалось хоть как-то задремать, и тут же мне привиделись мои собеседницы из прошлого. Где-то на задворках сознания я услышал, как тихонько скрипнула дверь и жалобно застонал раздолбанный стул, на который усаживался наш профессор, настраиваясь на долгое дежурство возле моей кровати.

Видение уже было не отрывочным и больше звуковым, а напоминало качественную видеоконференцию, причем я видел опять обеих женщин. Обстановка, действующие лица были точно такими же, ну разве что подноса с чашками не было, ну и платья были другими, да и в глазах уже читалась надежда пополам с отчаянием. И опять разговор начала та, что постарше.

– Здравствуй, Ушедший. Мы уже боялись, что вы больше не ответите.

– А я боялся, что наши разговоры это бред душевнобольного человека. Надо было у главного шамана племени провериться. Иначе бы грохнули и повесили бы мою тушку в качестве приманки для саблезубых тигров.

И с удовольствием увидел, как у молодой девушки брови полезли вверх от удивления и растерянности, а вот та, что постарше, только улыбнулась, сразу расколов мой солдафонский юмор.

– И что сказал главный шаман? – не удержалась она от иронии.

– Пока в раздумьях. Накатил мухоморов, лупит в бубен и пляшет вокруг костра, спрашивая мнения духов предков.

– И что мы будем делать? – это уже испуганно спросила Катя Арцеулова, боясь, как бы весь разговор не сорвался, и тут же ее знакомая что-то зашипела ей на ухо, и я смог расслышать слово «глумится».

– Давайте для начала, Екатерина Аристарховна, мне нужно просветить один вопрос.

Увидел, как она вскинулась, а вот старшая сразу парировала, показывая незаурядный ум и хорошую память:

– А мы имя племянницы не называли. Как вы узнали?

– А вы думаете, главный шаман зря вокруг костра с бубном бегает и настойку мухоморов штофами лакает? Духи предков сообщили, там и не такое знают. И давайте на будущее, помощь нужна вам?

Старшая нехотя кивнула, а вот молодая как болванчик замотала головой в знак согласия.

– Тогда вопросы здесь задаю я.

Опять ироничная ухмылка. А она мне начинает нравиться.

– Хорошо. И что вы хотите узнать?

– Первое. Как я понял, вы, – обращаясь к старшей, – родственница Арцеуловым по линии супруги, Арцеуловой Маргариты Михайловны, в девичестве Семеновой, 1840 года рождения, правильно?

Осознав, что наконец-то пошел серьезный разговор, ирония в ее голосе сразу пропала.

– Да. Она моя кузина. Я урожденная Штейнгольц, и по нашим матерям мы родственники Семеновым.