Обречённые души: Книга II. Паутина Интриг

– Надеюсь, она не будет столь печальна, как наша первая и последняя полемика с покойным Томадом Тронэром, – поддержал Ралдор.

– К злополучию, он был до одержимости радикален. Он верил, будто страна нуждается в конструктивной реформе, но он напрасно заблуждался… Неудивительно, что эта идея сгубила его, – иронично умозаключил Кромат.

– Трудно признать, но, тем не менее, он был талантлив в управлении страной, чего нельзя сказать о тех же Бэллусах, кои сотни лет распространяли бесчинство и тиранию в стране.

– О, на этот счёт есть замечательная книга Дэвюа Кастэльо! Его крайне проникновенный труд – «Истоки политического раскола Тавринии», произвёл на меня ошеломительный восторг! В ней он так точно и лаконично описывает границы политического и социального конфликта, что даже работы именитого Жуля Шантэскье меркнут в сравнении! Чего стоит одно исследование Кастэльо, в ходе которого он делает выводы, будто именно Бэллусы повинны в помешательстве Тавриона Фроста. Представляете, из-за одной только ссоры их предков, где те в ходе войны за Сноулэнд не поделили замок и обширные лесистые земли, не имевшие хозяев, Бэллусы возненавидели своих союзников Фростов, в то время обладавших поистине огромным влиянием, – не упустил момента проявить свою начитанность Кромат, на одном дыхании делясь впечатлениями.

– Помнится, довелось мне прикоснуться к корке этого на редкость громкого творения того времени. Его фурор продлился достаточно долго, успев затмить популярного на тот момент Гарцио Пинэлли, – разделил восхищение собеседника Кроул. Лицо Кромата озарилось широкой улыбкой. Последующие обсуждения строилась на удивление непринуждённо и легко. Сначала вели разговоры преимущественно о книгах, демонстрируя свою подкованность в истории, потом беседа вылилась в припоминание известных научных и литературных рукописей, затем плавно перешли к поэзии и живописи. Быстро перескочив тему музыки, добрались до театра, задержавшись на восхищении шумной сатирой и комедией.

Прогулка по окрестностям замка незапланировано затянулась. Облака сгустились, лёгкий сумрак предвещал скорый приход вечера. Желудки, назойливо тараторя, мешали продолжительной беседе строиться далее, потому решено было повременить с разговорами и безотлагательно утолить голод. Однако прежде чем, наконец, посетить пенаты и отдохнуть с дороги за праздничным столом, мужчины успели проникнуться друг к другу каким-никаким доверием, и, как следствие, заинтересоваться решением проблем своих городов, предварительно обговорив положение Форлианда, акцентируя внимание на экономическом и военном.

Когда Ралдор Кроул и его важный гость из Вэйтстоун спустились в парадный зал, где их с нетерпением ждали (заранее оповещённые стражей) уже успевшие взволноваться гости, за окнами прожорливая вечерняя мгла ретиво прогрызалась через вату темнеющих облаков. В центре просторной комнаты на белом ковре с серовато-серебристыми узорами, стоял квадратный стол с резными ножками орехового цвета. Через салатовые шторы на беломраморный пол пролились внезапно вырвавшиеся из плена уходящего хмурого дня тускнеющие солнечные полосы. Рдяные, как кровь, гранатовые лучи заката нескромно легли на лица собравшихся за столом. На серебряных люстрах золотисто-янтарный и красный свет обнимали узорчатые каплевидные малахитовые стёклышки, отражение которых оживленно играло на белокаменных выбеленных стенах.

– Я так голоден с дороги, что кабана бы съел! – фривольно признался Кромат хозяину замка, на мгновение, позволив себе расстаться с манерами.

– Значит, слуги не зря старались, – улыбнулся Ралдор, деликатным жестом приглашая короля к столу.

– Ваше Величество, позвольте представить вам мою горячо любимую супругу – леди Анэ́ксию, – представил жену хозяин замка, едва Кромат Тронэр приблизился к столу.

– Весьма приятно познакомиться со столь прекрасной женщиной такого неординарного человека, – обходительно поклонился зеленоглазой даме король. От смущения супруга Ралдора не знала, куда ей направить взгляд, поэтому приковала его к столовым приборам, тем не менее, неожиданно нахлынувшее волнение заставило её прикоснуться к причёске и шёлковому платью изумрудного тона.

– А вы умеете заставить женщину засмущаться, Ваше Величество, – мерно ответила герцогиня Анэксия, пытаясь избавиться от выступившего на щеках предательского румянца. Кромат едва поборол желание цинично улыбнуться.

– А это моя дочь Али́дрия, – произнёс Ралдор Кроул, представив лёгким движением кисти черноволосую белолицую, словно утренний снег, красавицу с пленительными округлыми чертами лица. Один только подбородок с ямочкой и слегка заостренный носик вызывали знойную зависть у многих женщин Хёствильда (герцогства, где Риннглэйд является опорным городом).

– Так вот, где спрятана будущая королева Форлианда. Не знал, что настолько очаровательная красота вообще существует на Ардоре. Признаться, с ней сравнятся только звёзды, – поцеловав руку девушки, галантно произнёс Кромат. Его мягкий приятный тенор показался Алидрии нежнейшим касанием бархата по щеке. От этого уголки её губ ненамеренно поползли вверх, а глаза тона морской бирюзы застенчиво сверкнули.

– Благодарю, Ваше Величество, но вы явно преувеличиваете, – тонким и приятным голосом, словно звуки арфы, пропела Алидрия, обронив от всё-таки вспыхнувшей искры смущения не менее обворожительную кокетливую улыбку.

– Отнюдь, – утонув, будто в море, в глубине сине-зелёных глаз юной красавицы, решительно настоял Тронэр. Тут Алидрия отбросила препирательства с собой и вовсе растаяла, одарив Его Величество ослепительной улыбкой.

– А видели бы вы, как она танцует, – отвлёк Кромата от любования своей дочерью Кроул.

– О, тогда бы я точно оказался сражён, – отшутился Тронэр, затмевая смехом гул возражающего голоду чрева.

– Думаю, печёная утка моего мужа сразит вас не меньше, – не обошлось без остроумия герцогини Анэксии.

– Чего? да вы ещё и повар?! – воскликнул изумлённо Кромат.

– А ещё немного живописец, поэт и резчик по дереву, – с гордостью похвастала отцом Алидрия.

– И вы об этом умолчали?! – изображая огорчение, нахмурился Кромат. – Я огромный любитель стихов, может, прочтёте что-нибудь из своего репертуара?

– Ну же, дорогой, услади слух нашего гостя, – подтолкнула мужа Анэксия, предвкушая услышать его любимые сочинения. Подбадривания жены развеяли оторопелость Ралдора Кроула в короткой улыбке.

– Отец, прочти моё любимое! – попросила дочь, вымаливая взглядом. После недолгих раздумий герцог Кроул неожиданно для всех помрачнел и едва первые строчки сорвались с его уст, как все вздрогнули и лица, оставленные пунцом заката, погрустнели:

Увы, намёков часто мы не понимаем

И ценность дел не признаём.

Так часто в тень иллюзии сбегаем,

Что часто настоящим не живём.

Мы создаём проблемы,

Чтоб жизнь была не скучной,

А после разрываемся дилеммой –

– Кому всё это нужно?

В печали мы часы проводим,

Намеренно играя драму,

А после себя и не находим,

Предавшись сладкому обману.

Повисла напряжённая тишина. Близкие, намеревавшиеся услышать нечто совершенно иное, были ошарашены и, казалось, позабыли дар речи. Сам же Ралдор Кроул почувствовал противную горечь во рту и едва справился с вожделением запить её вином. Угнетающую тишину разбили аплодисменты Кромата.

– Браво! Достопочтенный герцог Ралдор Кроул, это было великолепно! Примите мою похвалу, не каждый день слышишь такие проникновенные стихи, – разогнал сгущающуюся тяжёлую печаль Кромат. Анэксия и Алидрия облегчённо заулыбались. Последний золотой луч заходящего солнца исчез с их лиц.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – точно извиняясь, отчеканил Кроул, явно не обрадовавшись выбору своего сочинения. Окинув спешным взглядом сервировку стола, герцог тут же поспешил скрыть свой конфуз: – Когда же мы приступим к трапезе?

– И то правда, наш гость верно уже изнемог от голода? – поддержала мужа Анэксия, бросив обходительную улыбку в сторону Кромата. Король, занятый красотой дочери Ралдора Кроула, не отличил натянутой вежливости, и просто скупо улыбнулся в ответ. Откушав под ненавязчивые лёгкие песни музыкантов, вызванных хлопком в ладони хозяином замка, Кромат сел поближе к Алидрии и принялся, как паук, мило плести с ней паутину беседы. Сейчас его интересовала лишь притягательная красота невинной девы, которую он усердно стремился заполучить своим «змеиным» языком, поломавших немало женских судеб.

– Я думаю, ему не стоит доверять, особенно из-за его вшивого сладкоречия, – недоверчиво окинув взглядом короля, тихо шепнула мужу на ухо Анэксия, наблюдая с какой приторной вежливостью и подобострастием он разговаривает с её дочерью.

– Предлагаешь не выдавать за него нашу дочь? – вопросительно изогнул брови Ралдор, вынуждая жену ответить.

– Что если так? Что-то подсказывает мне, что этот человек соткан из лжи и притворства, довериться ему то же самое, что выпить чашу с ядом, – твёрдо заявила супруга.

– Я понимаю, ты взволнованна…

– Нет, не понимаешь, – перебила мужа Анэксия.

– Прекрати уже, – сердито буркнул Кроул. – Мне тоже не по себе. Непомерно тяжело расставаться с дочерью, отдать чужому человеку то, что так рьяно оберегал почти четырнадцать лет.

– Вот именно чужому! – выделила, прошипев, Анэксия.

– Супруга моя, ты, верно, торопишься с выводами, Кромат Тронэр не такой уж и подлец, как ты его описываешь, – успокаивал жену Кроул.

– Да много ты знаешь, вы знакомы меньше дня, – настаивала на своём Анэксия.

– Успокойся, заключить столь выгодный брак, значит, обеспечить себе сильный союз, который многое предвещает! – непреложно заверил Ралдор.

– Ты так говоришь, будто бы в его силах помочь твоей сестре, – опрометчиво обронила в сердцах Анэксия.

– Осторожнее со словами, супруга моя, – помрачнел Кроул, сжав стакан так, что тот едва не лопнул. – Я больше не желаю об этом слышать, оставим этот разговор, – отпив вина, безоговорочно сказал герцог Ралдор, – тем более, что решение уже принято, – добавил он, потушив спиртным гнев.

– Как ты мог принять его без меня?! – Упорствовала Анэксия. Её обида перетекала в непомерное возмущение, но угрюмый взгляд мужа тут же пресёк неуместное упрямство жены.

– Хватит! Не мешало ещё, чтобы ты опозорила нас. Ты знаешь, как я люблю вас и на что готов пойти ради семьи, но будь добра, оставь свои капризы!

– Если мы так дороги тебе, тогда почему ты так поступаешь?

– На пороге война и это непросто слухи, этому есть множество подтверждений, поэтому отказывать ему не то чтобы глупо – опасно! – коротко объяснил Ралдор.

– Ты боишься? – удивилась Анэксия, понизив тон до чуть слышного шёпота. Муж нахмурил брови, пронзив её трепетным взглядом.

– Разве что за вас, – взволнованно ответил он, распрямив на лбу морщины и обласкав супругу заботливым взглядом. Анэксия виновато потупила взор. Стыдясь своих мыслей, касающихся недоверия, она смиренно опустила голову мужу на плечо.

Когда ночь опустилась на Риннглэйд и потемневшие коридоры озарились свечами, Кромат Тронэр, удовлетворённый приятной беседой и ужином, настоял продолжить прерванный в саду разговор. Не меньше заинтересованный в подобной идее, Ралдор Кроул охотно согласился. Делясь забавными историями и шутками, раскрепощённые вином мужчины поднимались на верхний этаж донжона – в кабинет хозяина замка. Убедившись, что вокруг нет лишних ушей, герцог Кроул запер дверь и зажёг яркую зеленоватую лампу. Белёсо-травянистый свет озарил комнату.

– Вы тоже устаёте натягивать маску фальши перед обществом? – спросил Ралдор, разливая в золочёные чарки вино из нефритового кувшина.

– Терпеть не могу эту глумливую напыщенность! – категорично заявил Кромат, подойдя к столу.

– Признаться, впервые разговариваю с королём в такой простодушной манере, – произнёс Ралдор, взмахом руки предлагая собеседнику присесть и подавая ему чарку с вином.

– Если всякий раз держаться за свою гордость и укрываться за титулом, можно нажить больше врагов, нежели друзей, – улыбнулся Кромат, расслабленно опустившись в кресло.

– Мой отец на этот счёт часто говорил, если будешь ото всего закрываться титулованным щитом, когда-нибудь напорешься на весьма острый неприятельский штык, – поддержал герцог Кроул, присев напротив собеседника и жадно глотнув из чарки.

– Он был определённо мудрым человеком. Что сталось с ним? – поинтересовался Кромат.

– Погиб во время беспорядков в Тамервильде, – с горьким сожалением отпустил Кроул, залив вином едва всплывшие в сознании трагичные воспоминания.

– Сочувствую вашей утрате, – подбодрил почти искренним соболезнованием Кромат.

– Благодарю, Ваше Величество, – не заподозрив подвоха, ответил герцог.

– Ох, будет вам, Ралдор, давайте уже отбросим эту ущемляющую корректность, – предложение прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос.

– Хорошо, Кромат.

– Замечательно, так-то лучше, – непринуждённо ответил гость. – Прошу простить моё любопытство, но мне показалось, что вы с супругой о чём-то ожесточённо спорили? – выпытывающе произнёс Кромат, точно им задвигали корыстные мысли.

– У нас возникли противоречия по поводу свадебного наряда. Супруга желала купить его заранее, а я убеждал её повременить, – отшутился ложью Кроул.

– Отчего же оттягивать торжество? – посерьёзнел Кромат, отпив немного вина и наслаждаясь его букетом.

– До совершеннолетия Алидрии ещё почти полгода, да и её приданное не готово.

– Вздор! Мы можем хоть сейчас решить эту проблему, в конце концов, монарх я или ручная собачонка советов?! – с неподавляемым энтузиазмом разошёлся Кромат.

– Но на подготовку свадебной церемонии, как ни крути, нужно время, – упорствовал Кроул.

– Хорошо. Я учёл ваши препирания. Вам требуется военная поддержка от Северного Форлианда, свободная торговля в пределах Вэйтстоун и его провинций? – что ж, вы это получите – не колеблясь, расщедрился на обещание Кромат. – Кстати, вино замечательное, Тамеронское красное, купажированное, ах, этот аромат и неповторимый вкус, обожаю его! Вы, несомненно, знаток, – похвалил гость хозяина замка, вжавшись в спинку кресла.

– Благодарю, Ваше… эм… Кромат, – слегка растерялся Кроул, затем он собрался с мыслями и продолжил. – Но это не совсем то, к чему я стремлюсь, да и на самом деле такие требования весьма посредственные! – осмелился бесстрашно возразить герцог. – Вы же не считаете меня наивным простачком? – в его словах чувствовалась обида, но в глазах отчётливо читалось возмущение.

– Дерзко! – скорчив гримасу, брезгливо отчеканил Кромат. Затем, отвлекшись на наслаждение вином, он расплылся в не лишённой лукавства улыбке, одобряя решительность собеседника: – Однако откровенно и… смело. Хорошо, я готов выслушать ваши требования, – приготовился внимать Кромат. Ралдор Кроул, подавшись вперёд, осмотрительно выдвинул своё предложение заманчивым полушёпотом:

– Весь Форлианд, от севера до юга, наслышан о давней неприязни Вэйтстоун с Фивисвэйлом, но мало кто осмелится принять ту или иную сторону – эти распри никого не волнуют.

– Хм, а вас, стало быть, эта, как вы выразились, неприязнь волнует? – отставив бокал с вином в сторону, заинтересовался Кромат, задумчиво потирая подбородок.

– Меня волнует безопасность моей семьи и процветание страны, но неприязнь, как учит история, без её решения часто выливается во вражду, а затем в открытое противостояние, что со всеми вытекающими грозит, обернувшись войной, подорвать мирное время и все скрупулезно сложенные устои, а Форлианд и так устал захлёбываться в крови. Потому было бы разумно принять одну из конфликтующих сторон, пока ещё непоздно предотвратить раздор в зачатке, – рассуждал Кроул.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Ралдор, продолжайте, – удовлетворённо произнёс Кромат, жадно поглощая каждое слово.

– В Фивисвэйл есть крупнейший на Ардоре порт, кроме этого провинции Фивистар принадлежит немалое число рудников, однако самое важное – это морские торговые пути в Тамерон и Альтэрос.

– Завладев которыми, можно значительно поднять статус города и, как следствие, расширить его влияние, – перебив герцога, закончил король, не чуждаясь подозрений. Кроул ожидал услышать нечто подобное, потому оказался готовым незамедлительно парировать:

– Но если часть Фивистара отойдёт Вэйтрин, а бразды правления в Фивисвэйл достанутся надёжному союзнику, истово придерживающегося монархических устоев, статус Вэйтстоун взлетит неимоверно высоко, а это, несомненно, объединит разрозненный Форлианд, обеспечив ему долгий мир, – убеждал Ралдор.

– Значит, вы предъявляете свои требования на трон в Фивисвэйл, но немного ли вы просите? – усомнился в предложении собеседника Кромат.

– Но вашу же власть оспаривать никто не станет.

– А могу ли я быть в этом уверен через, предположим, десять-двадцать лет? – не уступал Кромат.

– Так брак с моей дочерью станет объединением наших домов и становлению крепкого содружества, – настойчиво произнёс Кроул. Недоверие неярким огоньком блеснуло в глазах Кромата, и морщины заплясали на его лбу. Ралдор Кроул заметил это, но не смутился, потому осторожно спросил:

– Что же вас не устраивает?

– Ваши утаённые мотивы, – скрестив руки на груди, с осуждающей правотой пробасил Кромат, задержав на лице суровую маску. Кроул сконфуженно потупил взор. Король пристально наблюдал за каждым малейшим движением герцога, даже слушал его напряжённое сопение и дыхание.

Тишина затянулась – Ралдор Кроул тянул с ответом, а это могло стать акцентом недоверия. Тогда, чтобы не спугнуть потенциального партнёра, Кромат решительно спросил:

– Ралдор, поймите, мне нужны не просто союзники, мне нужны друзья, которые немедленно прибудут на крик о помощи. Мне необходимы люди, на которых я смогу опереться, а вы вынашиваете тайны, подрывающее моё спокойствие. Так скажите мне честно, готовы ли вы сейчас обрести друга, поделившись с ним своей целью?

– Если я скажу, что готов, вы пообещаете мне раскрыть свои мотивы? – не до конца уверенный, спросил Кроул.

– Что как ни мечты и цели делают нас друзьями.

– Цитируете Галберта Вильсона, – подметил герцог.

– «Философия Монарха. Том третий», – с улыбкой уточнил Кромат. Губы Кроула растянулись в ответ, правда, как-то чёрство. Затем герцог глубоко вздохнул, ладонями ото лба к затылку взъерошил волосы и неспешно решился на полное откровение:

– Дело в том, что младший сын моего брата – Отонар, волей неволей займёт престол здесь, в Риннглэйд, если у меня не будет наследника.

– Постойте, а как же это связано с Фивисвэйлом? Да и с чего вы взяли, что у вас не будет наследника?

– Дело не в этом, а в том, что вы как монарх могли бы узаконить не только мои права на престол в Фивисвэйле, но и моей младшей дочери. – Кроул жестом попросил Кромата не перебивать и дать оправдаться. – Знаю, это повлечёт за собой массу возмущений, но несколько репрессий дадут народу знать, что власть короля непреложна. Кроме этого у меня появилась бы возможность расширить влияние гильдии купцов, открыть сухопутный и морской торговые пути в Фивисвэйл. А мои связи с Касталвэйлом обеспечили бы Вэйтстоун ещё одним влиятельным союзником, – объяснился герцог Риннглэйд. Кромат участливо его выслушал и построил свою следующую речь такими словами:

– В наше время это может звучать глупо и наивно, но именно союз, завязанный на доверии и дружбе сравниться по крепости с мечом из закалённой стали, в которую кузнец вложил душу. Я посулил вам раскрыть свои планы, если вы доверитесь мне и вот я исполняю обещанное. – Кромат выдержал паузу, собрался с мыслями и продолжил: – Моё положение на троне шаткое – кругом завистники, лицемеры и лжецы, герцоги Форлианда разобщены, со смертью Томада Виндфэлл отказал в поддержке, графы Вэйтрин мне не доверяют, армия Фроста, движимая отчаянием, выступает на наши земли, потому я как никогда нуждаюсь в надёжном тыле. Ведь стоит мне лишить Вэйтстоун войск, чего делать я не намерен, как стяги Фивисвэйла тут же окажутся под моим окном. Поэтому единственное, что я пока могу, – искать друзей, укреплять границы и ждать, терпеливо ждать хода нашего противника, – невозмутимо и настойчиво разъяснил Кромат.

– Значит, в скором времени враг ступит на наш порог, – умозаключил Кроул, констатируя приход беды.

– По сведению моих соглядатаев, если нового правителя Старстоуна – Бахорна Брогура поддержат лорды Вэтфэльда, он, явно разделив позицию Фроста, даст его армии свободный проход через страну. Тогда его армия за зиму пересечёт Вэтфэльд и уже весной подступит к реке Фламме – назидательно предостерёг Кромат.

– Стало быть, предпринять пока ничего нельзя, значит, война неминуемо коснётся своим серпом наших границ и потечёт кровь, – встревожился Кроул, обречённо смотря на Тронэра, словно надеясь услышать от него утешающие вести. Мысли о смерти семьи повергали его в отчаяние, поэтому Ралдор всячески пытался от них избавиться.

– Думаю, вам стоит обязательно предупредить брата о надвигающемся вторжении и беречь средства для захвата Фивисвэйла, – подытожил Король Вэйтстоун.

– Я не ослышался? Ваше Величество, то есть, Кромат, вы принимаете мои условия? – загорелся радостью Кроул.

– Нет, Ралдор, вы не ослышались…, мне приятнее и спокойнее осознавать то, что власть достанется в руки здравомыслящего человека, нежели слепому фанатику, жаждущего видеть мою голову на пике, – мрачно усмехнулся Кромат, поднявшись с кресла и протянув собеседнику руку. Ралдор, без доли сомнений, пошёл навстречу предложению короля – начало союзу было положено крепким рукопожатием.

– Полагаю, моей дочери стоит как можно скорее выйти замуж за короля Северного Форлианда и утвердить-таки его власть в стране, – бесповоротно заявил Кроул.

– Несомненно, ваша решительность начинает меня восхищать, – сознался Кромат. Ралдор доверчиво посмотрел на короля Вэйтстоун – его глаза пылали прямодушием, а это не могло не вызвать у хозяина замка отрадной улыбки.

– Нам было бы о чём с вами поговорить, милорд, но, к сожалению, как вы уже поняли, я не располагаю временем, – досадливо развёл руки Кромат.

– Увы, – огорчённо протянул Кроул.

– Да и время уже позднее, – устало добавил гость, изо всех сил сдерживая зевок.

– Ранний подъём – понимаю, – с сочувствием сказал герцог, – позвольте сопроводить вас в ваши покои, – учтиво прибавил он. Кромат лениво кивнул и на этом переговоры благополучно окончились – вскоре лампа погасла, и мрак поглотил комнату.

Едва ослепительные лучи солнца вынырнули из-за холмов и, скользя по замерзшей озёрной глади, прогнали тень с городских башен, поеживаясь от лёгкой морозной прохлады, к воротам замка, где неусыпно дежурила стража, вышли Ралдор Кроул и Кромат Тронэр.

– Я бы рад ещё погостить в столь приятном окружении, но, увы…, меня ждёт много дел, – огорчённо вздохнул король. В ответ хозяин замка пожелал королю удачи и, заключив его в братские объятия, шёпотом предостерёг:

– Будьте крайне бдительны и особенно осторожными в отношении Фивисвэйла, Ваше Величество. Я наслышан о том, что Бэллус связан с могущественными магами и не раз видел людей в странных одеждах, бродивших возле его замка.

– Ещё раз благодарю вас за весьма тёплый приём, – произнёс на прощание Кромат. Затем он запрыгнул в повозку и, уважительно кивнув Ралдору Кроулу, в сопровождении всадников покинул город.

Тем временем в Вэйтстоун у власти находился советник Бромар. По тайному указу Кромата он стал наместником, правда, ничегошеньки об этом документе не знал. Хоть король и доверял своему приближённому, отчасти он всё же опасался его незаурядного хитрого ума. И пока Тронэр был в отъезде, Бромар по его поручению выслал сообщения графам Вэйтстоун, требуя немедленно прибыть в столицу. И чтобы бесцельно не дожидаться их, советник решил побеседовать с Флёр. Он не стал церемониться и нагрянул на завтрак. Вид его был отталкивающе задумчив и слегка мрачен. При появлении советника Бромара в дверях, Флёр уже передёрнуло. Желание продолжать завтрак мгновенно исчезло. Даже кусочек бекона насаженный на вилку девушка не стала доедать и дрогнувшей рукой вернула на тарелку. Отравленное печалью и переживанием лицо, лишённое улыбки, бесследно стёртой слезами раскаяния и боли за вынужденное предательство, напоминало бледную бесчувственную маску.

Жестом приказав слугам покинуть комнату, Бромар медленно приблизился к Флёр. Как только его вынуждающий хитроватый взгляд, не предвещавший ничего путного, скользнул по девушке, она ощутила дрожь в коленях. Когда Бромар присел рядом, сложив ногу на ногу, её пальцы нервно дёрнулись, будто что-то до тошноты влажное и жирное поползло по ним. Облокотившись на стол, советник как-то запугивающе взглянул на Флёр и лукаво улыбнулся. Девушке показалось, что ухмылка эта была похожа на безобразный надруб топора по сгнившему дереву. Она робела от каждого его едкого слова, слетающего с его коварных уст. Флёр боялась услышать Бромара, точно слова его неизбежно предвещали чуму, ей казалось, что едва советник разжимает губы, как из его рта начинают сыпаться мерзкие насекомые.