Адвокатура и адвокатская деятельность. Учебное пособие
- -
- 100%
- +
Еще одна прифронтовая область – Калининская. В докладе заместителя председателя президиума Калининской области отмечалось: «…Калининская область все время была прифронтовой. Воздушные тревоги у нас бывают ежедневно. Адвокатам приходится работать в трудной обстановке. Связь с районами Калининской области очень скверная, в особенности с теми, которые отбиты у немецких фашистов… До войны у нас функционировало 76 юридических консультаций, 135 адвокатов и 23 стажера, всего 158 человек… На 1 июля (видимо, 1942 г. – А. С.) мы имеем 41 юридическую консультацию, с наличием 59 адвокатов и одного стажера, который не окончил Ленинградский институт… С высшим образованием – 21 человек, из них 13 человек образование получили до 1917 г., после 1917 г. – 8 человек; с незаконченным высшим образованием – 2 человека, окончившие двухгодичную школу – 2 человека, окончившие шестимесячные курсы – 4 человека, не имеющих юридического образования – 11 человек»[68].
Острая кадровая проблема с адвокатами в годы войны имела место и в Ивановской области. К началу войны здесь работало 123 адвоката; на 1 января 1942 г. – уже 77, а на 1 июля – 72 адвоката и пять стажеров… Призвано в Красную армию 43 адвоката, из них женщин – 34, членов и кандидатов ВКП(б) – 30, членов ВЛКСМ – 13, партийно-комсомольская прослойка – 55 %. Не имели юридического образования – 19, обучавшихся заочно – 5[69].
В годы войны в юридических консультациях в основном работали женщины, инвалиды. Многие из них, как подтверждает статистика тех лет, были без юридического образования. Вопрос о подготовке кадров требовал скорейшего разрешения. С этой целью открывались различные краткосрочные курсы. Так, на Урале, в Свердловске, с 1943 г. в три потока на шестимесячных юридических курсах обучались 75 человек[70].
Сохранились сведения, что в период с 1943 по 1945 гг. за юридической помощью только в Свердловской области к адвокатам обратились 162 тыс. человек. Адвокаты участвовали более чем в 46 тыс. уголовных дел, из них около 17 тыс. – бесплатных[71].
Вместе с тем, несмотря на достаточно сложные условия работы адвокатов в Свердловской области, Урал был отдален от фронтов. Здесь не было воздушных налетов, не раздавался свист пуль, не рвались снаряды. Сложнее было там, где шли боевые действия. В отчете председатель президиума коллегии адвокатов Смоленской области отметил: «…Наша Смоленская область является особой областью, потому что сам областной центр находится еще в руках немцев и областные организации работают в разных местах. Вся наша работа разорвана. Юго-восточная часть, где мы имеем 11 районов, из которых 6 являются прифронтовой линией, и северо-западная часть, где имеется часть районов. Общая обстановка является крайне напряженной… На сегодняшний день по существу работают 13 адвокатов. При наличии такой тяжелой обстановки в Смоленской области мы помещений юридических консультаций не имеем, потому что в каждом районе работает по одному человеку… В настоящее время нам не хватает 5 человек. Когда будут освобождаться остальные районы, потребуется еще больше людей, потому что до оккупации в области работало более 150 адвокатов»[72].
Помимо непосредственной адвокатской деятельности эти люди в годы войны выполняли общественную работу вместе со всем партийным активом, являлись бойцами истребительных батальонов, рыли окопы, боролись со снежными заносами на транспорте, помогали в госпиталях.
Необходимо заметить, что чрезвычайная обстановка войны еще более укрепила мнение о том, что адвокатура – организация государственная и ею надо управлять, используя рычаги партийного и государственного руководства.
Такой вывод следует из выступления заместителя наркома юстиции СССР на совещании председателей президиумов коллегий адвокатов в июле 1942 г. «Вчера я слушал три доклада, – замечает нарком юстиции, – и получается впечатление, что продолжает оставаться старый взгляд на наших адвокатов. Надо смотреть на адвокатуру как на политическую организацию. У нас же те, кто провалил прокуратуру в суде, посылается на адвокатуру, кто имеет формальный диплом – на адвокатуру и т. д. Поэтому и получается, что мы готовим бургомистров, начальников жандармерий… Надо адвокатурам давать наравне с народными судами все руководящие материалы. Надо руководить адвокатурой!»[73]
Тенденция к подчинению адвокатуры государству сохранялась почти весь советский период развития нашего общества. Начало же было заложено еще в 1922 г., когда в составе Наркомата юстиции РСФСР появился отдел адвокатуры.
В условиях советского тоталитарного режима во всем превалировали общественные интересы, а личность стояла на втором месте. Об этом говорил Генеральный прокурор СССР А. Я. Вышинский, выступивший на собрании московских адвокатов в 1943 г.: «Общими усилиями мы должны добиваться, чтобы в советском защитнике, работающем в советском суде, видели бесстрашного, мужественного последователя, а главное – самоотверженного бойца за советское право, за советскую юстицию, за советские законы. В этом направлении председатели коллегий адвокатов могут сделать многое…»[74]
Но вернемся непосредственно к теме Великой Отечественной войны. Наркомат юстиции СССР в 1944 г. с целью укрепления юридическими кадрами освобожденных районов страны издал распоряжение о командировании нескольких десятков адвокатов с Урала в Белоруссию, Украину, Краснодарский и Алтайский края, КарелоФинскую Республику. Начался отток прибывших на Урал в 1941–1942 гг. адвокатов. Большинство из них возвращались на свои места. Но были и молодые адвокаты, которые получили образование в годы войны. Из 16 стажеров, окончивших в Свердловске в сентябре 1944 г. экстерном правовую школу, 5 отправили в районы области и другие регионы страны. Необходимо подчеркнуть, что выплачивалась стипендия, оказывалась иная материальная помощь и тем курсантам юридических курсов и правовой школы, которые были направлены на учебу в Свердловск из других областей Советского Союза. Лишь за три года войны (1943–1945 гг.) на подготовку новых кадров было израсходовано 757 тыс. руб.[75]
В 1943–1945 гг. на Среднем Урале в процессе реэвакуации из Сибири, Дальнего Востока и Средней Азии на какое-то время задерживались опытные адвокаты, избравшие Свердловск промежуточным пунктом на пути к дому.
Война явилась серьезным испытанием для всей советской страны. Адвокаты, как и работники других тыловых организаций, посильно помогали бороться с врагом. Выделяли деньги в помощь детям фронтовиков, подписывались на военный заем и вещевую лотерею. На средства адвокатов страны была построена танковая колонна «Советский адвокат». Только адвокатами Свердловской области было передано государству для нужд Красной армии и детям семей фронтовиков 1360 тыс. руб. Кроме того, коллегиям адвокатов освобожденных районов страны была оказана денежная помощь в размере 105 тыс. руб., Наркомату юстиции РСФСР – 85 тыс. руб., адвокатам области – 83 тыс. руб.[76]
Отличились и адвокаты-фронтовики. Далеко не все они вернулись с войны; многие из погибших награждены посмертно. Среди выживших были удостоенные самых высоких званий. Так, А. И. Крапивин возвратился в Свердловскую коллегию адвокатов в звании Героя Советского Союза. Впоследствии он стал депутатом Верховного Совета РСФСР и начальником отдела адвокатуры Министерства юстиции. Заслуженным авторитетом и любовью пользовался нижнетагильский адвокат А. П. Селезнев – Герой Советского Союза, заслуженный юрист России. И таких примеров много.
Важно отметить, что не только советские суды вели большую работу по осуществлению правосудия, содействуя успешному решению задачи разгрома немецко-фашистских захватчиков, большой вклад внесли и адвокаты, работающие для победы над фашистской Германией.
§ 5. Адвокатура советского государства в первые послевоенные годы (1945–1950 гг.)
Послевоенный период характеризовался некоторым ослаблением методов работы административно-командной системы. Можно говорить о тенденции к усилению роли права и профессионализации юридических кадров. В 1957 г. на сессии Верховного Совета СССР отметили, что адвокаты должны помогать «усилению социалистической законности и отправлению правосудия»[77]. Защита получила более широкие права: представлять с момента предъявления обвинения интересы несовершеннолетних, инвалидов и людей, не говоривших на языке, который использовал суд.
В 1947 г. было создано особое специализированное межтерриториальное адвокатское объединение (впоследствии названное Межреспубликанской коллегией адвокатов – МРКА), которое осуществляло юридическую помощь в закрытых территориальных образованиях (ЗАТО), обособленных военных городках, группах и группировках советских войск за границей, в том числе в группе советских войск в Германии (ГСВГ), на секретных военных объектах, при рассмотрении дел в специальных и других закрытых судах, в отдаленных местностях, где отсутствовали суды общей юрисдикции и правосудие осуществлялось военными трибуналами, а также в большинстве воинских частей и соединений, расположенных на территории Советского Союза. Эта коллегия адвокатов имела свои подразделения в 54 субъектах РСФСР, а также в Абхазии, Казахстане, Таджикистане и Эстонии.
Однако, как считают некоторые исследователи, несмотря на почти полное восстановление прежней организационной структуры адвокатских объединений, былого авторитета и почета, которые имела адвокатура во времена реформ 60—70-х гг. XIX в., советские адвокаты не имели. Адвокату в социалистическом государстве и советском суде отводилась роль статиста, выполняющего политическую волю партии и правительства по укреплению социалистической законности и правопорядка в стране. Он был полностью зависим и от райкома партии, и от управления юстиции, и от прокуратуры[78].
Важно отметить, что в период сталинских репрессий роль адвокатуры как юридического института была сведена к минимуму. Адвокатура исключалась из участия в политических процессах. В общеуголовных делах царствовали принцип «объективного вменения» и тезисы А. Я. Вышинского «Признание есть царица доказательств» и «Если закон устарел, необходимо его подвинуть». Поэтому адвокаты в то время были востребованы в основном в сфере гражданско-правовых отношений, где они могли оказать реальную помощь. Более того, целая плеяда известных в стране адвокатов попала под каток сталинской тоталитарной машины. Среди них были защитник В. Воровского и П. Заломова П. Н. Малянтович, сын Г. Лопатина Б. Г. Лопатин-Барт, защитник М. Фрунзе Б. М. Овчинников. Все они были расстреляны; загублен в тюрьме НКВД однокурсник А. Ульянова, защитник И. Каляева и Н. Баумана М. Л. Мандельштам[79].
Лишь в эпоху Н. С. Хрущева появилась тенденция к усилению роли права. После смерти И. В. Сталина и окончания периода репрессий, с наступлением так называемой «Хрущевской оттепели» стала изменяться позиция законодателя по отношению к законам, дискриминирующим права адвокатов как участников процесса по уголовным, политическим делам.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1956 г. отменялись печально известные постановление Президиума ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов» и два одноименных постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. и от 14 сентября 1937 г. «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик», которыми устанавливался исключительный порядок расследования и судебного рассмотрения дел о преступлениях, предусмотренных ст. 587, 588, 589 УК РСФСР 1926 г.
С этого момента можно говорить о некоторых изменениях в деятельности адвокатуры.
§ 6. Советская адвокатура в условиях административно-командной системы управления (1960–1980 гг.)
Новый этап в развитии советского общества характеризовался как положительными моментами (в экономике), так и негативными (в системе государственного управления).
В период с 1965 г. до начала 1980-х гг. были достигнуты значительные успехи в повышении материального уровня советских людей, образованы фонды материального стимулирования предприятий. Объем промышленного производства вырос в 1,5 раза, расширилось строительство предприятий по выпуску товаров народного потребления, в колхозах развивалась денежная оплата труда, увеличились размеры пенсий и стипендий. Стабилизировалась демографическая обстановка с постоянным приростом населения 1,5 % в год. СССР был единственной в мире самодостаточной страной, обеспеченной всеми основными ресурсами.
Однако развитие социальной и хозяйственной жизни сдерживалось политическим монополизмом партийно-государственных органов[80]. Это проявилось в дальнейшем «огосударствлении» адвокатуры.
В 1962 г. было принято новое Положение об адвокатуре РСФСР, которое определило структуру и систему функционирования адвокатского сообщества[81].
В соответствии со ст. 1 Положения коллегии адвокатов определялись как добровольные объединения лиц, занимающихся адвокатской деятельностью. Республиканские (в автономных республиках), краевые, областные и городские (в Москве и Ленинграде) коллегии адвокатов создавались в целях осуществления защиты на предварительном следствии и в суде, представительства по гражданским делам в суде и арбитраже, а также для оказания иной юридической помощи. Адвокатской деятельностью могли заниматься только лица, состоящие членами коллегий адвокатов. В основу организации адвокатуры был положен территориальный принцип ее построения.
Вместе с тем государственное руководство адвокатурой не позволяло в полной мере реализовать один из важнейших ее принципов – независимость.
В диссертационных исследованиях того времени пытались доказать, что «самоуправление советской адвокатуры» и государственное руководство ею нельзя ни противопоставлять, ни отождествлять, поскольку они имеют свои, определенные в законе содержание и характер. Фактически же дело сводилось к еще большей централизации управления адвокатурой.
В одном из исследований говорилось: «Следовало бы также признать, что современный уровень организационного развития советской адвокатуры позволяет создать централизованное объединение ее не только в масштабах союзной республики, но и в масштабе всей страны. К компетенции союзных органов самоуправления адвокатуры относилось бы осуществление руководства централизованными коллегиями адвокатов всех союзных республик»[82]. Предлагалось также усилить влияние коммунистической партии, хотя и так более половины кадрового состава советской адвокатуры к 1965 г. являлось коммунистами. «В настоящее время при всех первичных партийных организациях коллегий адвокатов созданы группы содействия партийно-государственному контролю, в состав которых входят и беспартийные адвокаты. Это новая форма общественного контроля. Группы содействия во многих коллегиях активно помогают органам самоуправления вскрывать и изживать недостатки в работе, бороться за идейную и политическую выдержанность судебных речей адвокатов»[83].
Процесс «огосударствления» предполагал полное обезличивание адвокатов. Это коснулось прежде всего системы оплаты труда. Постановлением Совета Министров РСФСР от 14 февраля 1966 г. № 155 была утверждена Инструкция о порядке оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям, совхозам, колхозам и другим организациям. Средства коллегии адвокатов образовывались из сумм, отчисляемых юридическими консультациями. Размер отчислений устанавливался общим собранием адвокатов и не мог превышать 30 % суммы гонорара, поступившего в юридическую консультацию. При каждой коллегии адвокатов создавались юридические консультации, в которых оказывалась юридическая помощь гражданам и организациям.
Исторически и в дореволюционной России, и в советском государстве сложилось так, что деятельность адвоката имела две составляющие, а именно: функции юридического консультанта и защитника в уголовном процессе. В рассматриваемый период (1960-е гг.) основное внимание уделялось второй функции.
Можно согласиться с высказанным в юридической литературе мнением о том, что в 1960-е гг. адвокатская профессия по-прежнему не соответствовала своему истинному предназначению – обеспечивать правовую защиту общества от нарушений со стороны государства, поскольку в советский период общество и государство воспринимались как единое целое[84].
Государство продолжало осуществлять контроль и в последующие годы. Достаточно сказать, что информацию о каждом приеме в члены коллегии адвокатов президиум коллегии был обязан в семидневный срок доводить до сведения Совета министров автономной республики, исполнительного комитета краевого, областного, Московского, Ленинградского городского Советов депутатов трудящихся. Эти органы в течение месяца со дня сообщения о приеме нового члена в коллегию адвокатов были вправе его отчислить.
Значимым этапом в развитии советской адвокатуры периода 1960—1980-х гг. стало принятие закона от 30 ноября 1979 г. «Об адвокатуре в СССР» и Положения об адвокатуре РСФСР от 20 ноября 1980 г.[85] Их издание было связано с некоторой либерализацией в обществе, отходом от тоталитарных принципов руководства страной, характерных для административно-командной системы, и принятием Конституции СССР 1977 г.
Давая оценку новому Положению, отметим, что оно сохранило прежние принципы руководства адвокатурой, имевшие место в Положении 1962 г., и, более того, организационно его повторяло. Министерство юстиции РСФСР по-прежнему контролировало соблюдение коллегиями адвокатов требований актов законодательства Союза СССР и РСФСР, регулирующих деятельность адвокатуры, издавало инструкции и методические рекомендации по вопросам деятельности адвокатуры и т. д.
Таким образом, новое Положение допускало непосредственное вмешательство органов государственной власти в деятельность адвокатских объединений, что нарушало конституционный принцип их независимости. Лишь после 1991 г., когда распался СССР, наступил новый этап в деятельности адвокатуры.
Глава 5. СОВРЕМЕННАЯ АДВОКАТУРА
§ 1. Адвокатура на пути к самоопределению (1993–2000 гг.)
Положение об адвокатуре 1980 г., действовавшее до 1 июля 2002 г., во многом уже не соответствовало реалиям российской правовой системы. Оно не включало норм о независимости адвоката, грешило избыточной правовой регламентацией, неверно определяло взаимоотношения между коллегиями адвокатов и государственными органами.
Во второй половине 80-х гг. XX в. в Советском Союзе развивалось движение, целями которого были увеличение объема прав и самостоятельности для адвокатуры, а также пересмотр системы оплаты труда и приближение к международным стандартам адвокатской деятельности.
Недовольство адвокатов вызывала политика Министерства юстиции РСФСР, которое в первую очередь заботилось о народных судьях. Адвокаты же всегда находились в менее привилегированном положении. Минюст осуществлял мелочный контроль за деятельностью коллегий адвокатов. Десятки лет по его распоряжению в адвокатуру принимались сокращаемые или проштрафившиеся судебно-прокурорские работники. Адвокаты хотели организовать собственную, независимую от Минюста СССР ассоциацию (союз)[86].
Министерство юстиции вынуждено было принять решение об отмене «потолка» заработка адвокатов. Согласно новой Инструкции об оплате юридической помощи адвокаты могли получать неограниченные суммы от своих клиентов. При гонораре менее 500 руб. в месяц 80 % шло самим адвокатам, однако в случае более высокого заработка они должны были 50 % от него отчислять в пользу своей коллегии. Это противоречило существовавшему Закону об адвокатуре, ограничивавшему подобные взносы 30 %. Особенно сильно страдали те из коллегий, которые были вынуждены в ряде районов вводить гарантированный заработок для адвокатов, т. е. дотировать своих работников. Так, в северных районах Свердловской области адвокаты гарантированно получали до 230 руб. в месяц за счет коллегии, что истощало более чем скромные денежные запасы прошлых лет[87].
Несмотря на противодействие Минюста, в 1989 г. в Москве был учрежден Союз адвокатов СССР, в 1990 г. в Свердловске образовался Союз адвокатов России.
В это время одним из центральных становится вопрос о концепции института адвокатуры в современных условиях. Адвокаты России считали необходимым сохранить самоуправление, а политика министра юстиции РСФСР Н. Федорова была направлена именно на ликвидацию самоуправления адвокатуры, на новое ее «огосударствление»[88].
Тем не менее Верховный Совет не одобрил концепцию Закона об адвокатуре Н. Федорова. Не поддержали его и комиссии Верховного Совета по законодательству и по правам человека.
В противовес Минюсту в адвокатском сообществе России велась работа по созданию собственной концепции реформы. Предложения поступали из разных коллегий страны. Вариант, представленный Свердловской областной коллегией, состоял из семи пунктов.
1. Адвокатура должна находиться вне контроля Министерства юстиции.
2. Как независимый институт адвокатура должна рассматриваться в Конституции и Основах судопроизводства.
3. Адвокатская деятельность должна быть изложена в специальном и единственном законе без корректировки ведомственными актами.
4. Основной структурой адвокатуры должны остаться коллегии адвокатов – самоуправляемые ассоциации, работающие без вмешательства государственных органов.
5. Коллегии должны быть модернизированы за счет создания в их составе юрконсультаций, фирм, бюро, кабинетов с правами юридического лица, возможностью ведения частной практики.
6. Коллегии не должны рассматриваться как коммерческие структуры и должны иметь льготы по налогообложению, вносить на пенсионное и социальное обеспечение адвокатов такие же взносы, как и лица, занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью.
7. В профессиональной деятельности каждый адвокат должен быть независим и неприкосновенен и не может быть задержан и привлечен к уголовной ответственности без постановления прокурора области или края[89].
Эти предложения впоследствии нашли полное отражение в проекте закона об адвокатуре, принятом Государственной Думой в первом чтении в 1996 г. Однако он был отозван из парламента первым президентом России Б. Ельциным.
Серьезное значение для будущего адвокатуры имело постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 г. № 2-П по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР[90]. Принятое в разногласии (шестью голосами против пяти при четырех особых мнениях), оно закрепило принцип профессионального представительства по уголовным делам (за одним исключением для представителей профессиональных союзов и других общественных объединений). В результате этого возможность участия работников юридических фирм и частнопрактикующих юристов в уголовном процессе была почти исключена.
Позиция, выраженная Конституционным Судом, поколебала положения концепции судебной реформы Российской Федерации, утвержденной Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 г., где говорилось о желательности введения на рынок различных субъектов оказания юридических услуг в целях «здоровой конкуренции» с адвокатурой.
Между тем в области оказания юридической помощи населению начала складываться ситуация, напоминавшая обстановку конца XIX в. Если тогда наряду с присяжными поверенными действовали «подпольные» адвокаты, то в начале 90-х гг. XX в. параллельно с адвокатами начали действовать адвокаты «альтернативные», причем качество их работы зачастую было не выше, чем у «подпольных» адвокатов[91].
Превратно истолковав суть конкуренции, Минюст и его территориальные органы пытались своей властью создать новые сообщества в противовес существовавшим коллегиям адвокатов. Эта инициатива сверху не случайно совпала с периодом борьбы адвокатского сообщества за самоопределение, освобождение от мелочной опеки органов юстиции, создание Союза адвокатов. Минюст рассчитывал использовать «параллельные» (альтернативные) коллегии как рычаг давления на адвокатуру. Адвокаты же со своей стороны предлагали иной вариант развития конкуренции – путем введения договорно-премиальной системы оплаты. Это позволило бы людям самим решать, какого адвоката выбрать, а непригодные кадры отсеялись бы естественным путем.
К сожалению, органы юстиции не прислушались к мнению адвокатов и продолжали проводить свою линию. В порядке эксперимента в начале 90-х гг. ХХ в. в ряде регионов были созданы «параллельные» коллегии адвокатов. Как и следовало ожидать, туда хлынули в основном неподготовленные, а то и недостойные люди. Профессиональный уровень специалистов в нетрадиционных коллегиях оказался чрезвычайно низким, и Минюст объявил о прекращении эксперимента. Однако попытки утвердить альтернативную адвокатуру не прекратились.
27 июля 2000 г. Челябинский областной суд, рассматривая уголовное дело на 24 подсудимых, обвиняемых в особо тяжких преступлениях, вынес частное определение в адрес главного управления юстиции Свердловской области по результатам участия в названном деле защитника К. – члена общественной организации Уральской региональной коллегии адвокатов (УрКА). В определении говорилось, что защитник неоднократно проявлял неуважение к суду, самовольно покидал судебное заседание, а затем отказался от процесса, мотивируя это тем, что члены его коллегии не участвуют в делах в порядке ст. 49 УПК РСФСР.