ПРОТИВОРЕЧИВАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ (ОБРАЗОВАНИЕ, ДОСТИЖЕНИЯ И КРУШЕНИЕ СССР) Книга – 1

Г) Уровень жизни подданных Российской империи

В 1914 году, накануне первой мировой войны, как было показано выше, Россия по большинству объективных показателей занимала в Европе и мире в целом далеко не почетное место. А как при этом жил российский народ? Доволен ли он был своим социально-экономическим положением? Ведь потребности материального благополучия и безопасности играют доминирующее значение в иерархии социальных интересов масс. Неспособность государства удовлетворить эти первостепенные нужды населения неизбежно приводит к тотальному недовольству политикой государственной власти и появлению коллективных непримиримых оппозиционных настроений (Политическая психология. Учебное пособие для высшей школы. «Деловая книга». М. 2001, с. 253-254).

Рассмотрим этот вопрос, опираясь преимущественно на статью доктора исторических наук, доцента МГУ Н.Д.Ерофеева: «Правда и ложь об уровне жизни в царской России» (Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2003, №1, с. 55-70).

Свой анализ уровня жизни в России в исследуемый период НД.Ерофеев начинает с приведения точек зрения на этот вопрос таких деятелей, как министр финансов С.Ю.Витте, товарища министра внутренних дел, экономиста и идеолога умеренно правых В.Г.Гурко и императора Николая II, высказанные ими в разное время рассматриваемого периода, что, по его мнению, позволяют в какой-то мере судить не только о статике, но и о динамике предмета.

С.Ю.Витте на совещании министров 17 марта 1899 г., проходившем под председательством Николая II и обсуждавшем вопрос об основаниях действующей в России торгово-промышленной политики, говорил: «Если сравнивать потребление у нас и в Европе, то средний размер его на душу составит в России четвертую или пятую часть того, что в других странах признается необходимым для обычного существования». Это высказывание Витте относится к завершающей стадии промышленного бума, пережитого Россией в 90-е годы. Как видим, достигнутые при этом успехи не вводили в заблуждение отца российской индустриализации. Отмечая, что промышленность России «увеличилась в последние 30 лет в 7 раз», он подчеркивал, что «рост потребностей страны далеко опережал успехи ее промышленного развития» (Материалы по истории СССР, М., 1959. т. VI. с. 200).

Интересна оценка В.И.Гурко, которого монархисты, вчерашние и сегодняшние, называют «человеком редкого ума и исключительного образования», «украшением сановной русской бюрократии» (В.Кобылин. Анатомия измены. Истоки антимонархического заговора СПб. 1998, с. 63). В программной для объединенного дворянства работе «Наше государственное и народное хозяйство», опубликованной в 1909 г., он пессимистически констатировал, что Россия начинает проигрывать во всемирном соревновании, что она и до революции 1905 г. «занимала последнее место среди других мировых держав», после же революции [1905-го года] «ее экономическое положение проявляет грозные признаки ухудшения; количество многих производимых страной ценностей уменьшается, удовлетворение главнейших народных потребностей понижается, государственные финансы приходят во все большее расстройство» (Гурко В.И. Наше государственное и народное хозяйство. СПб., 1909. с. 1).

И, наконец, мнение самого императора Николая II, высказанное им накануне Первой мировой войны. В конце января 1914 г. с поста Председателя Совета министров и министра финансов был уволен В.Н.Коковцов. Министром финансов бы назначен П.Л.Барк. В рескрипте о его назначении царь говорил, в частности, о том, что во время поездки по России в ушедшем году, связанной с торжествами по случаю 300-летия пребывания на престоле династии, он рядом со «светлыми явлениями» народной жизни, видел также «печальную картину народной немощи, семейной нищеты и заброшенности хозяйств».

Какая из названных сторон преобладала, ясно видно из того, как этот рескрипт комментировал Д.Ф. Джунковский, тогдашний товарищ министра внутренних дел и командир корпуса жандармов. Он называл его «весьма знаменательным», содержащим целый ряд указаний, каким путем должно идти отныне Министерство финансов для того, чтобы «извлечь из нищеты и невежества русский народ» (Д.Ф.Джунковский. Воспоминания: 2 т. М., 1997. Т. 2, с. 282-283»). Любопытно отметить, что главную причину бедствий своего народа царь видел в пьянстве и предлагал в качестве первоочередной меры пересмотр законов о продаже винно-водочных изделий. Во исполнение этого указания в начале Первой мировой войны был введен запрет на их продажу.

Для эмигрантской, особенно монархической, литературы характерной является скорбь по потерянной родине, якобы процветавшей до большевиков (Б.Л.Бразоль. Царствование императора Николая II (1894—1917) в цифрах и фактах. Минск, 1991. Впервые брошюра была опубликована в 1958 г. в Нью-Йорке). Знакомство с белоэмигрантскими воспоминаниями, по мнению Н.Д.Ерофеева, было не последним обстоятельством и для А.И.Солженицына в его идеализации досоветской России. То, что называют первой российской революцией, ему представляется как «брожение России от избытка накопленной энергии, от избытка богатства» (А.Солженицын. Красное колесо. М., 1993. Т. 3, с. 412).

В постсоветской литературе спектр мнений по рассматриваемому вопросу очень разнообразен. В целом же это разнообразие с некоторыми оговорками, как считает Н.Д.Ерофеев, можно свести к двум группам. Одну из них составляют мнения не просто положительные, но и восторженные. С начала перестройки они получили весьма широкое распространение, благодаря периодической печати, публицистике, кино и спешно пекущимся квазиисторическим трудам, восхвалявшим деяния П.А.Столыпина (Н.Маринин. Неизвестная Атлантида//Российская газета. 22.12.1990; С.Говорухин. Россия… которую мы потеряли; Что с нами было. Интервью с кинорежиссером Станиславом Говорухиным // Куранты. 7.03.1992; Герои и антигерои Отечества. М., 1992; В.В.Казарезов. О Петре Аркадьевиче Столыпине. М, 1991; П.А.Столыпин. Жизнь за царя. М., 1991; С.Рыбас, Л.Тараканова. Реформатор: жизнь и смерть Петра Столыпина. М., 1991; и др.).

Подобные мнения, на его взгляд, далеки от действительности. Их появление объясняется, прежде всего, поверхностным знанием исторической реальности. Имеет значение и то, что в трудные времена людям свойственно идеализировать прошлое, видеть в нем «золотой век». Однако решающую роль играли, видимо, конъюнктурные соображения, желание быть в согласии с позицией новых руководящих политических деятелей.

Последние вряд ли серьезно изучали историю, но безапелляционно объявляли советский период потерянным временем, катастрофой, отходом в сторону от цивилизованного мира; стремились «восстановить связь времен», подвести историческое обоснование под свою модель перестройки, представить ее не иначе как возвратом России на путь процветания, который якобы был прерван Октябрьской революцией. Так, главный идеолог перестройки А.Н.Яковлев восторженно пишет: «Господи! Какое же это было время!.. Россия развивалась невиданными темпами… Впервые за всю свою тысячелетнюю историю быстро становилась процветающей страной… Везде и всюду открывались школы… Страна была завалена продуктами питания, товарами потребления… Россия имела практический шанс уберечься от разрушительной смуты октября 1917 года… Первая мировая война и большевистский контрреволюционный мятеж определили трагический характер развития России на все XX столетие» (А.Яковлев. Омут памяти. М., 2001. с. 67, 69, 71).

Ко второй группе, представляющей собой другую крайность, Н.Д.Ерофеев относит маститых советских историков (А.Я.Аврех. П.А.Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991; А.М.Анфимов. Тень Столыпина над Россией//История СССР. М, 1991. № 4. с.112-121; Он же. Царствование императора Николая II в цифрах и фактах (опыт подтверждения и опровержения)//Из истории экономической мысли и народного хозяйства России. М, 1993. Ч. 1; И.Л.Ковальченко. Столыпинская аграрная реформа; мифы и реальность//История СССР. М., 1991. № 2. с. 52-72), которые были не согласны с утверждением, что Россия накануне революционных потрясений была богатой и могущественной страной, что время Столыпина и его аграрной реформы было временем подъема и процветания России и считают, что в стране существовали глубинные противоречия, которые обусловили необходимость Октябрьской социалистической революции.

И в заключение Н.Д.Ерофеев приводит еще две точки зрение на процветание царской России В.П.Булдакова и А.А.Бушкова, не испытывавших, на его взгляд, пристрастия ни к коммунистам, ни к ура-патриотам, ни к сторонникам безбрежной демократии; склонных к суждениям категоричным и парадоксальным.

Так, В.П.Булдаков в монографии «Красная смута» пишет, «применительно к истории России нет источника более коварного, чем статистика, …все разговоры о том, что дореволюционная Россия была процветающей страной, да еще «кормила пол-Европы», относятся к разряду нынешних «патриотических» психозов, вызванных крахом коммунизма» (В.Булдаков. Красная смута. М., 1997. с. 69).

А.А.Бушков в своей книге «Россия, которой не было», констатирует, что в последние годы «…в массовое сознание оказался успешно вбит образ царской России, прямо-таки подобной… сказочной стране, краю всеобщего благоденствия, с молочными реками и кисельными берегами. …Однако остается решительно непонятным, что за паранойя охватила русский народ, заставив его своими руками разрушить столь благополучную, сытую и процветающую страну?» (А.Бушков. Россия, которой не было. Москва; С.-Петербург; Красноярск, 2002. с. 494).

Но, прежде чем перейти к конкретному разговору об уровне жизни населения, необходимо определиться с самим этим понятием. В социологическом энциклопедическом словаре, изданном в 1998 г., говорится, что «уровень жизни», это «социально-экономическая категория, выражающая степень удовлетворения материальных и культурных потребностей населения страны… в смысле обеспеченности потребительскими благами, характеризующимися преимущественно количественными показателями, абстрагированными от их качественного значения» (с. 381). К данному определению, Н.Д.Ерофеев добавил количество материальных и духовных благ, приходящихся на душу населения. При этом в поле его зрения были лишь наиболее существенные из них: национальный доход, заработная плата, обеспеченность продуктами питания, уровень грамотности, медицинские услуги, продолжительность жизни, развитие транспортных и других средств коммуникаций, используя в своем исследовании статистический метод, опираясь лишь на средние показатели.

Основными источниками для Н.Д.Ерофеева являлись статистические материалы следующих капитальных изданий: Опыт исчисления народного дохода в 50 губерниях Европейской России в 1900-1913 гг. (М., 1918); Н.А.Рубакин. Россия в цифрах. Страна. Народ. Сословия. Классы. Опыт статистической характеристики сословно-классового состава населения русского государства (СПб., 1912); Россия. Энциклопедический словарь (Лениздат, 1991); Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник (СПб., 1995); Б.Н.Миронов. Социальная история России. Т. 2. Статистическое приложение: Основные показатели развития России сравнительно с другими странами в XIX-XX вв.» (СПб., 1999); А.Степанов. Россия перед Красным Октябрем (Россия XXI. № 11-12. с. 128-155).

Уровень жизни, как известно, определяется соотношением двух составляющих: количеством благ, производящихся в стране, и численностью ее населения. При характеристике уровня жизни населения внимание обращается, прежде всего, на такой показатель, как национальный доход на душу населения.

По подсчетам Н.А. Рубакина, в Европейской России, бывшей, как известно, самой развитой частью Российской империи, годовой доход на душу населения в 1900 г. составлял 63 рубля, в то время как в США – 346, в Англии – 273, во Франции – 233, в Германии – 184, в Австрии – 127, в Италии – 104, Балканских государствах – 101 рубль. Европейская Россия, делает заключение Рубакин, «сравнительно с другими странами – страна полунищая. Если 63 р. представляют сумму, приходящуюся круглым счетом на одного жителя, это значит, что у многих миллионов русских людей не выходит в год и этой суммы» (Н.А.Рубакин. Указ. соч. с. 206-207).

«Сравнение темпов роста национального дохода на душу населения в России и в других странах в относительном, процентном выражении выявляет, – пишет Н.Д.Ерофеев, – противоречивые тенденции. В России данный показатель вырос на 51%, во Франции – на 52%, в Германии – на 59%, в Англии – на 69%, в Австро-Венгрии – на 79%, в Италии – на 121%. В долларовом же исчислении тенденция вырисовывается иная. Показатель России выше показателей западных стран и уступает лишь показателю Японии. В последней он увеличился на 150%, в США – на 80%, в Германии – на 40%, в Англии – на 30%, во Франции – на 30%, в России – на 90%. Выявленное расхождение говорит, прежде всего, о том, что необходимо дополнительное изучение вопроса. Но даже если считать, что вторая тенденция более правильная, то это отнюдь не означает, что по доходу на душу населения Россия сближалась с развитыми странами. Надо иметь в виду, что каждый процент роста в реальном выражении в западных странах был гораздо весомее.

В рассматриваемый период Россия не стояла на месте, тем более не деградировала. Она развивалась, и жизнь в ней, если судить по основному ее показателю – доходу на душу населения, – улучшалась. В то же время темпы происходивших изменений были недостаточными. Разница в доходах на душу населения в России и в развитых странах не сокращалась, а увеличивалась. Жизнь улучшалась, но медленнее, чем в этих странах, и для России все реальнее становилась перспектива оказаться на обочине цивилизованного мира.

Подобным образом дело обстояло и с динамикой других показателей, характеризующих уровень жизни» (Правда и ложь об уровне жизни в царской России» (Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2003, №1, с. 55-70).

Говоря об уровне жизни населения страны при Николае II, чаще всего начинают рассматривать зарплату российских рабочих. В энциклопедическом словаре «Россия» сказано лишь то, что «средний годовой (288 дней по 12 час.) заработок фабричного рабочего определяется в 187 р. 60 к., при колебаниях от 88 р. 54 к. до 606 р.» (Россия. Энциклопедический словарь. Л., 1991. с. 284). В справочнике «Россия. 1913 год» указана средняя заработная плата рабочих различных производств фабрично-заводской промышленности Европейской России только в 1910— 1913 гг. В эти годы средний ее размер вырос с 243 до 264 р. (Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1925. с. 313.). Более-менее удовлетворительный ответ, по мнению Н.Д.Ерофеева, дают лишь сведения, приведенные Б.Н. Мироновым в таблице 20-й его «Приложения» «Номинальная среднемесячная заработная плата занятых в промышленности в некоторых странах в XIX—XX вв.» (Б.Н.Миронов. Указ. соч. Т. 2. с. 392). Эти сведения приводятся в единицах текущей национальной валюты и в рублях. Иностранная валюта переведена в 1835—1913 гг. в рубли по золотому паритету. Согласно данным Б.Н.Миронова, ежемесячная заработная плата российского рабочего с 1880 по 1913 г. увеличилась на 7,7 рубля (с 16,5 до 24,2), английского – на 14 (с 47 до 61), германского – на 15 (с 42 до 57), французского – на 11 (с 30 до 41), американского – на 49 рублей (с 63 до 112). Как видим, и этот показатель уровня жизни в России не только был ниже, чем в развитых странах, но и отставал по сравнению с ними в своем росте (выдел. автором).

Еще такой немаловажный показатель, как годовое потребление основных продуктов питания в расчете на душу населения. Казалось бы, Россия, как страна преимущественно сельскохозяйственная, должна была в этом отношении если не превосходить, то хотя бы не уступать другим странам. На деле те же тенденции и в данном случае. По сведениям Б.Н.Миронова, представленные в динамике и в сравнении с другими странами, годовое потребление мяса и мясопродуктов с 1888 по 1913 г. увеличилось в России на 1 кг (с 23 до 24), в Великобритании – на 12 (с 49 до 61), во Франции – на 1 (с 35 до 36 ), в Германии – на 18 (с 29 до 47), в США – на 4 (с 68 до 72 кг) (Там же. Табл. 22. с. 393).

Данные по потреблению других продуктов, как считает Н.Д.Ерофеев, слишком отрывочны и не дают удовлетворительных ответов на поставленные вопросы. В частности, согласно Б.Н. Миронову, потребление молока и молочных продуктов в России с 1888 по 1913 г. не увеличилось, а уменьшилось на 18 л (со 172 л до 154 л). Сравнить же российскую динамику потребления этих продуктов с динамикой в других странах невозможно, так как по этим странам нет данных ни за 1888, ни за 1913 г.

Не лучше обстоит дело и со статистикой по душевому потреблению яиц (в штуках). По России указано лишь годовое потребление этого продукта в 1913 г. 48 шт. В Великобритании это потребление составляло 85 шт. в 1888 г. и 104 – в 1913, в США – соответственно 85 и 303 шт. По Германии и Франции сведения приведены лишь по 1888 г. – соответственно 75 и 78 штук (Миронов Б.Н. Указ. соч. Т. 2. Табл. 22, с. 393).

О производстве сливочного масла в Российской империи – гордости ностальгирующих по царской России. К 1906 году Россия стала его производить 48.000 т и вышла на второе место после Дании на мировом рынке, заняв его четвертую часть (М.Артемьев. Мировая масленка. Как Россия в прошлом веке стала одним из крупнейших в мире экспортеров сельхозпродукции. Forbes Contributor (www.forbes.ru/forbeslife/336467-mirovaya-maslenka-kak-rossiya-v-proshlom-veke-stala-odnim-iz-krupneyshih-v-ire).

К 1913 году в России на 6.405 маслодельных заводах было выработано уже 129.000 т «коровьего» масла, из которых 78.000 т было экспортировано. Поступления в государственную казну при этом составили более 60 млн. руб., что в два с лишним раза превышало доход, полученный в тот период от добычи в стране золота (Как Россия поставляла на экспорт невиданное в мире сливочное масло. 17-18 ноября в городе Красногорске III Международный агропромышленный молочный форум. Справка DIA: Россия 24.10.2016 Источник: tpp-inform.ru).

А теперь посчитаем на душу населения. Общее производство «коровьего» масла на одного жителя России в 1913 году составило ~ 0,8 кг (800 г). Из них 0,5 кг (500 г) ушло на экспорт. На потребление россиянину осталось 300 г В ГОД! И это в среднем, а не каждому. Вот и вся суть «золотой» сказки. Сравнительных данных с развитыми странами по потреблению масла найти не удалось.

Россия превосходила Запад по потреблению лишь хлебных продуктов. Каждым ее жителем в среднем их потреблялось в 1888 г. – 288 кг, а в 1913 – 262 кг. В Великобритании соответственно 171 и 96, в США – 168 и 116, во Франции – 245 и 173 (в 1907 г.). По Германии сведения даны лишь за 1888 г. – 249 кг. Что в России хлеба ели больше, и съедалась большая часть его душевого производства, свидетельствует о том, что рацион питания россиян в рассматриваемый период своей скудостью мало отличался от рациона прошлых времен.

Не последнее значение в определении уровня жизни в стране имеют такие показатели, как развитие здравоохранения и продолжительность жизни населения. По числу врачей и больничных коек на 10 тыс. человек Россия существенно отставала от развитых стран. («ПРОРЫВ» 1913 ГОДА, РОССИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ. https://www.liveinternet.ru/users/ 2503040/ post383381586. Табл. 24, с. 396).

В 1913 году в Империи насчитывалось: больниц – 5.300, коек – 208.000, 23.200 врача, 46.000 фельдшеров (Статистический ежегодник «Народное хозяйство СССР 1922-1972 гг.»).

На 10.000 человек населения в России имелось 1,6 врача, 1,7 фельдшера, 1,7 акушера и повивальной бабки. В сельской местности один врач приходился на 26 тыс. человек. В США врачей на 10.000 человек населения было в 4 раза больше, в Германии – в 2,7, в Англии – а 3,5, в Дании, Швеции, Бельгии, Голландии – в 3,2 раза больше («ПРОРЫВ» 1913 ГОДА, РОССИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ https://www.liveinternet.ru/users/2503040/post383381586).

Какой была рождаемость, смертность и естественный прирост в «процветающей» России?

(1913 г. На 1.000 человек населения 1917-1967, Уровень жизни, Здравоохранение, Население. Страна Советов за 50 лет (Сборник статистических материалов). "Статистика", Москва, 1967).

За рубежом статистика по этому вопросу была иной. Из каждой 1000 новорожденных в возрасте до 1 года в Швеции умирало 70 детей, Англии – 108, в США и Франции – 112-115, в Италии – 138, в Германии – 151. Т.е. Россия превосходила по детской смертности (до 1-го года) страны Европы и США в 1,74 – 3,76 раза («ПРОРЫВ» 1913 ГОДА, РОССИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ https://www.liveinternet.ru/users/2503040/post383381586).