ПРОТИВОРЕЧИВАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ (ОБРАЗОВАНИЕ, ДОСТИЖЕНИЯ И КРУШЕНИЕ СССР) Книга – 1
- -
- 100%
- +
Валовые сборы хлебов сами по себе имеют важное значение, но не менее важен вопрос о том, какая часть хлеба приобретает товарную форму и выбрасывается на рынок. Значительная и все возрастающая часть хлеба шла на снабжение армии. По подсчетам П.И.Попова, потребление хлеба армией составляло в переводе муки и крупы на зерно в 1914 г. – 81,8 млн. пуд., в 1915 г. – 297,6 млн., в 1916 г. – 563,5 млн. и в 1917 г. – 449,9 млн. пуд. (П.И.Попов. Хлебофуражный баланс 1840-1924 гг. – «Сельское хозяйство на путях восстановления». М., 1925, стр. 28. с. 469). Таким образом, уже с 1916 г. значительно больше половины товарного зерна шло на армию.
Остававшаяся часть товарного зерна, которая должна была идти на потребление городов, распределялась по стране очень неравномерно. Из районов производства должно было перевозиться все больше зерна в нечерноземную полосу, где валовые сборы зерна давали значительное сокращение. Однако транспортная разруха, система запрещений вывоза хлебов и сокрытие хлебных запасов, широко практиковавшиеся банками, хлеботорговыми фирмами, помещиками и кулаками, приводили к резкому сокращению перевозки хлебных грузов в потребляющие районы и в городские центры. Таким образом, упадок сельскохозяйственного производства и общая экономическая разруха явились реальной основой возникновения в стране продовольственного кризиса.
В обстановке общего роста цен, нехватки продовольствия и мяса, непрерывных перебоев в доставке мяса цены на него сильно поднялись: июльская цена 1916 г. по сравнению с ценой июня 1914 г. поднялась до 190%, а в Москве – до 215%; в четырех других крупных городах цены на мясо за то же время поднялись на 180—220%.
Кроме нехватки мяса испытывался острый недостаток в коровьем масле. Уже в 1915 г. снабжение армии маслом было признано возможным только при условии использования всех запасов страны, поэтому в сентябре 1915 г. был запрещен экспорт масла за границу.
Как показывают цифры, весь приход товарного масла сократился к 1916 г. на 35% и соответственно сократился расход его. Если до войны ⅔ масла вывозилось за границу, то к 1916 г. вывоз по существу сошел на нет.
Производство сахара в стране в годы войны понесло значительный урон. Выход песка и рафинада в сезоне 1913/14 г. составлял 104,6 млн. пуд., в 1914/15 г. – 116,6 млн., в 1915/16 г. – 91,7 млн. и в 1916/17 – 72,6 млн. пуд. Таким образом, в 1916/17 г. было произведено на 30,6% меньше, чем в 1913/14 г. и на 38,3% меньше, чем в 1914/15 г. (Н.А.Крюков. Указ. соч., с. 10-12, «Статистический сборник за 1913-1917 гг.» вып. 1, М., 1921, с. 42, 82. с. 477).
В связи с ростом армии, необходимостью снабжать продовольствием рабочих военных предприятий и крупные городские центры потребность государства в хлебе с каждым годом увеличивалась. Правительство вынуждено было взять на себя снабжение продовольствием местностей в тылу театра военных действий вследствие исчерпания там запасов продовольствия. В 1915 г. Особое совещание по продовольствию уже составило план завоза продовольствия на декабрь 1915 и январь 1916 г. для 22 губерний, «каковой план, подлежащий пока осуществлению во второй половине января (1916 г. – А.С.) по отношению к губерниям Эстляндской, Лифляндской, Петроградской и Тверской, предположено распространить постепенно на остальные губернии. Перевозка продовольствия по этому плану должна быть совершена вне очереди с преимуществом перед всякими частными грузами» (ЦГВИА, ф. 2003, оп. 2, д. 31, лл. 78-79. Доклад Особого совещания по продовольствию о снабжении населения продовольствием. с. 486). В 1916 г., по предложению военного министра Д.С.Шуваева, правительство взяло на себя еще снабжение всех рабочих оборонных предприятий.
Для обеспечения данного завоза и снабжения всех рабочих оборонных предприятий была разработана разверстка, в соответствии с которой должно было быть разверстано 772,1 млн. пуд. хлеба, в том числе 285 млн. пуд. ржи, 189 млн. пуд. пшеницы, 270 млн. пуд. овса и ячменя и 28,1 млн. пуд. проса и гречихи. Разверстывать поставку хлеба должны были не только губернии, имевшие излишки хлеба, но и те губернии, которые сами нуждались во ввозном хлебе – Вологодская, Новгородская, Костромская и др. Уже в этом была неизбежность краха разверстки. Но и в тех губерниях, где по учетным данным были показаны излишки хлеба, в действительности их не оказывалось. Как указывается в материалах обследования городов, «самая разверстка хлеба произведена была по губерниям неизвестно из какого расчета, иногда ни с чем несообразно, возлагая на некоторые губернии совершенно непосильное для них бремя» (ЦГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 2, л. 143. с. 490).
В результате разверстка потерпела крах. Характеризуя ее, журнал «Народное хозяйство» указывал, что несоответствие нарядов с запасами хлеба делало разверстку во многих губерниях «фактически невозможной» (Б.Книпович. Указ. соч. – «Народное хозяйство в 1916 г.», вып. V-VI, с.18-19. с.493).
Продовольственный кризис начала 1917 г. произошел в результате переплетения двоякого рода обстоятельств, разверстка провалилась, так как не встретила поддержки ни крестьян, ни землевладельцев, заготовительные операции давали незначительное количество хлеба. Когда же хлеб стал появляться, то его очень трудно было доставить из-за транспортных затруднений.
Попытка правительства регулировать рыночную цену кончилась крахом: не государство регулировало цены, а рыночная конкуренция и спекуляция банков «регулировали» политику правительства. Факт широкой спекуляции банков продуктами сельского хозяйства и сахаром совершенно бесспорен.
Продовольственный кризис во всем объеме разразился только в конце 1916 г., когда разруха транспорта особенно обострилась, правительство было окончательно дезорганизовано и обессилено в борьбе с рабочим движением и «общественными» организациями буржуазии. Никакой помощи от военного ведомства в это время Москва и Петроград не могли получить, так как и армия осталась без хлеба.
По поводу продовольственного положения в столицах Особое совещание 1 февраля 1917 г. установило, что ввиду двухнедельного прекращения пассажирского движения продовольственное положение столиц еще более ухудшится «и Петрограду и Москве придется некоторое время питаться исключительно запасами» (ЦГИА СССР, ф. 457, 1917 г., оп. 1, д. 10, л.2. с.496). Но запасов к 1 февраля почти не было, и население столиц стало жить впроголодь. Петроград получил в ноябре вместо 3.050 тыс. пуд. хлебных продуктов всего 465 тыс. пуд., или 15%, в декабре вместо 3.740 тыс. пуд. – 524 тыс. пуд. (14%).
Со всех концов России стекались тревожные сведения об остановке предприятий и рабочих забастовках на почве продовольственных трудностей. Правительство ничего не могло поделать, чтобы кардинально изменить положение в стране. Это объяснялось, во-первых, тем, что причины кризиса глубоко уходили в общее расстройство хозяйственной жизни страны. Хлеба, мяса, масла, сахара становилось с каждым годом и месяцем войны все меньше, а спрос на них возрастал. В распоряжении правительства не было никакого товарного фонда, который можно было бы двинуть в деревню в обмен на хлеб. Наконец, когда хлеб частично появлялся, его нельзя было доставить из-за транспортных затруднений. Таким образом, продовольственный кризис, переплетаясь с другими кризисами, превращался в кризис всей политической системы (А.Л.Сидоров. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА". Москва, 1973. Раздел второй ВОЙНА И НАРОДНОЕ ХОЗЯЙСТВО. Глава третья. Сельское хозяйство во время войны и продовольственный кризис).
Финансово-банковская система, промышленность и сельское хозяйство Российской империи в годы Первой Мировой войны показали свою полную несостоятельность в противостоянии с развитыми державами. КОРЫСТОЛЮБИЕ, ЛИХОИМСТВО И КАЗНОКРАДСТВО, НЕ СОВМЕСТИМЫЕ СО СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ, разъедали их. В результате это способствовало созданию в России всеобщего экономического и продовольственного кризиса, нарастанию социальной напряженности в стране.
В) Развитие политических процессов в воюющей России
Автор при рассмотрении этого вопроса будет опираться преимущественно на работу Е.Ю.Спицына – Российская империя XVIII – начала ХХ вв. Полный курс истории России, гл. 3: Российская империя на рубеже XIX-ХХ вв., тема 6: Россия в годы Первой Мировой войны (август 1914 – февраль 1917 г.) Концептуал, 2019.
Сразу после начала войны в стране зримо обозначились политические силы, занявшие диаметрально противоположные позиции по отношению к ней. По мнению Е.Ю.Спицына, однозначно патриотических позиций придерживались все национально-монархические партии, октябристы, прогрессисты, кадеты и другие влиятельные политические силы. Они приняли активное участие в разработке стратегических целей войны. В частности, в 1915 г. кадеты выпустили два сборника статей – «Вопросы мировой войны» и «Чего ждет Россия от войны» в которых была заявлена программа российских территориальных приобретений, предусматривавшая: 1) присоединение к Российской империи исконных русских территорий – Галиции, Угорской Руси и Буковины; 2) ликвидацию Восточной Пруссии, которая традиционно являлась очагом германской агрессии против славянских народов и государств, и включение ее территории в состав Российской империи; 3) установление полного контроля над черноморскими проливами и прилегающими к ним территориями, включая столицу Византийской империи Константинополь (Стамбул); 4) ликвидация Австрийской империи и создание на Балканах мощного союзного Югославянского государства (Е.Ю.Спицын. Российская империя XVIII – начала ХХ вв. Полный курс истории России. Концептуал, 2019, с. 441-442).
В целом данная программа представляется правильной и действительно отвечавшей национальным интересам России. Такой вывод подтверждается тем фактом, что в 1945 году эту программу, за исключением пункта «3», практически реализовал Советский Союз под руководством И.В.Сталина (п. 3 он тоже пытался осуществить, но у него не получилось), но в то время она, на взгляд автора, напрочь была оторвана от реального положения дел в мире и в самой России, описанных в настоящей работе выше. Данная программа не только не учитывала фактических военно-экономических возможностей противника, но и не соотносила свои положения с замыслами значительно более мощных в экономическом и политическом смысле российских союзников по Антанте, а также с социально-политической и экономической обстановкой в самой Российской империи.
Совершенно иную, однозначно враждебную интересам правящих кругов России позицию заняли лидеры большинства социалистических партий, прежде всего, большевики. Уже в сентябре 1914 г. В.И.Ленин откровенно заявил, что поражение Российской империи, т.е. правящей имперской бюрократии, в этой империалистической войне, развязанной в интересах мирового капитала, станет благом для русского народа (В.И.Ленин В.И. ПСС. Т. 26. Задачи революционной социал-демократии в европейской войне). А уже в ноябре 1914 г. лидер российских большевиков выдвинул свой знаменитый лозунг «превращения войны империалистической в войну гражданскую» (В.И.Ленин. Манифест ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия». Российский государственный архив социально-политической истории Ф. 2. Оп. 1. Д. 3400. Л. 1-18). В данном случае В.И.Ленин ни на йоту не отошел от решений Штутгардского и Базельского конгрессов II Интернационала, состоявшихся еще в 1907 и 1912 гг. А подавляющая часть социалистических партий всех воюющих держав как раз отреклась от идей Штутгардской резолюции и Базельского манифеста, и встала на позиции поддержки собственных правительств с отказом от революционной борьбы.
Единственным лидером русских социалистов, который не стал ставить «классовые предрассудки» выше национальных интересов Отечества, стал Г.В.Плеханов, который поддержал русское правительство в этой войне. Хотя в целом он разделял абсолютно здравую мысль большевиков о том, что по своей сути эта мировая бойня велась не в интересах самих народов воюющих держав, а в интересах национально-олигархических кланов, стоящих у кормила власти и жаждущих нового политического передела мира (Е.Ю.Спицын. Российская империя XVIII – начала ХХ вв. Полный курс истории России. Концептуал, 2019, с. 441-442).
Трагическая череда поражений русской армии на фронте летом 1915 г. резко обострила политическую обстановку в стране. В июне были сняты с постов министр внутренних дел – Н.А.Маклаков, военный министр – В.А.Сухомлинов (его заменил близкий к кадетско-октябристским кругам А.А.Поливанов), министр юстиции – И.Г.Щегловитов, обер-прокурор Святейшего Синода В.К.Саблер и другие влиятельные персоны. Это говорило о том, что верховная власть начала сдавать свои позиции думскому (масонскому) большинству (Там же, с. 445).
6 августа на Всероссийском съезде Военно-промышленных комитетов руководителями Центрального ВПК избрали двух самых непримиримых противников николаевского режима – лидера думских октябристов масона А.И.Гучкова (считавшего царскую власть «режимом фаворитов, кудесников и шутов») и лидера думских прогрессистов А.И.Коновалова (патронировавшего видных депутатов социалистов и трудовиков, в том числе, А.Ф.Керенского и М.И.Скобелева).
Созданный в Госдуме межпартийный прогрессивный блок под руководством П.Н.Милюкова, С.И.Шидловского и В.В.Шульгина в либеральной газете «Утро России» (издатель П.Рябушинский) 26 августа опубликовал список «Правительства народного доверия – Комитета Обороны», состав которого выглядел следующим образом: премьер-министр – А.Гучков, министр иностранных дел – П.Милюков, военный министр – А.Поливанов, министр финансов – А.Шингарев, министр промышленности и торговли – А.Коновалов, министр юстиции – В.Маклаков и др. Таким образом, либеральная (масонская) оппозиция и влиятельные промышленно-финансовые круги страны уже открыто предъявили претензии на высшую государственную власть и прямо указали царскому кабинету на его неспособность управлять страной в условиях войны (Там же, с. 445-446).
Однако император при формировании правительства опирался на иных советчиков. Как считает Е.Ю.Спицын, по мнению многих советских и современных историков (В.Касвинов, А.Аврех, М.Флоринский, Ф.Гайда), именно в этот период императрица вкупе с Г.Е.Распутиным (крестьянином села Покровское Тобольской губернии, приобрёвшим всемирную известность благодаря тому, что имел репутацию «царского друга», «старца», прозорливца и целителя) и другими членами дворцовой камарильи фактически взяли всю верховную власть в свои руки, тасуя министров и руководителей центральных ведомств по своему личному усмотрению. Более того, ряд современных питерских историков (С.Лебедев, И.Лукоянов) в своей совместной работе «Российская империя и Великая война (1914-1918)» прямо заявили о том, что последние два года, вплоть до гибели Г.Е.Распутина, реальная власть в Петрограде попеременно находилась в руках трех конкретных группировок: Первого «триумвирата» в составе А.Н.Хвостова (камергер Высочайшего двора, тайный советник, Вологодский и Нижегородский губернатор, министр внутренних дел Российской империи в 1915-1916 годах) – С.П.Белецкого (российский государственный деятель, сенатор) – М.М.Андроникова (по отцу – грузинский князь, по матери принадлежавший к балтийскому баронскому роду Унгернов-Штернбергов, являлся чиновником при Министерстве внутренних дел (1897-1914) и «одним из главных агентов Распутина»), Второго «триумвирата» в составе митрополита Питирима (П.В.Окнова) – Б.В.Штюрмера (с 20 января по 10 ноября 1916 года был председателем Совета министров, одновременно, до 7 июля того же года, был министром внутренних дел, а затем министром иностранных дел. Действительный статский советник, обер-камергер Двора) – И.Ф.Манасевича-Мануйлова (деятель российских спецслужб, журналист, агент охранного отделения, чиновник особых поручений Департамента полиции, надворный советник) и Третьего «триумвирата» в составе Г.Е.Распутина – П.А.Бадмаева (врач тибетской медицины, первым перевел на русский язык трактат «Чжуд-Ши»; крестник императора Александра III; лечил членов семьи Николая II и Григория Распутина; убеждал российских императоров включить в состав России Тибет, Монголию и Китай) – А.Д.Протопопова (крупный помещик и промышленник, член Государственной думы от Симбирской губернии, последний министр внутренних дел Российской империи). Причем, по мнению тех же историков, все три «триумвирата», несмотря на постоянную «мышиную возню» и борьбу всех против всех, лично контролировались императрицей через двух наиболее влиятельных и доверенных лиц в ее окружении – самого Г.Е.Распутина и ее давней подруги императорской фрейлины А.А.Вырубовой. Правительство периода 1915-1916 гг. его современники остроумно окрестили «кувырк-коллегией». (Там же, с. 446-447).
Таким образом, де-факто Николай II практически потерял какую-либо способность к самостоятельному принятию решений, и в этих условиях часть членов Прогрессивного блока – А.И.Гучков, Н.В.Некрасов и А.М.Крымов занялись разработкой плана военного переворота и свержения Николая II. (Там же, с. 447).
В апреле-июне 1916 г. состоялся официальный визит влиятельных депутатов Госдумы в страны Западной Европы. В ходе этого визита глава парламентской делегации П.Милюков был принят монархами Англии, Швеции и Норвегии, президентом Франции, британским и французским премьер-министрами, а также тайно встречался с главами французского и британского кланов Эдмоном и Чарльзом Ротшильдами и Джейкобом Шиффом.
Сразу после завершения этого визита в Париже по инициативе премьер-министра Франции А.Бриана 14-17 июня 1916 г. состоялась Международная экономическая конференция, сыгравшая существенную роль в дальнейшей судьбе императорской России. На ней обсуждались вопросы послевоенного международного сотрудничества стран-победительниц, прежде всего, с Германией. Глава британского правительства Г.Асквит в своем выступлении на конференции заявил (а потом и потребовал), что всем державам Антанты необходимо готовиться к предельно жесткой экономической борьбе, которая будет развязана Германией после окончания войны, невзирая на ее исход. Но Германия в течение не одного десятка последних лет была ведущим внешнеторговым партнером императорской России. В связи с этим российская делегация, возглавляемая тогдашним контролером, будущим главой российского МИДа Н.Н.Покровским отвергла горячее желание британского правительства и английских деловых кругов, сохранением тотальной торговой блокады, удушить Германию и свести ее до уровня второстепенной европейской страны. Именно этот отказ, на взгляд ряда современных авторов (А.Пыжиков, А.Фурсов) и дал старт активному участию британского, а попутно и французского послов в России – Д.Бьюкенена и М.Палеолога в подготовке и осуществлении дворцового переворота в феврале-марте 1917 г. (Там же, с. 451-452).
К недовольству российской элиты царем прибавилось негативное отношение к премьер-министру Б.В.Штюрмеру и царице, которых лидеры думской оппозиции П.Н.Милюков, С.И.Шидловский и А.Ф.Керенский обвинили в государственной измене и ведении сепаратных переговоров с Германией. В последующем эти подозрения не подтвердились, но Б.В.Штюрмер был отправлен в отставку.
Ситуация в столице накалилась до предела. Недовольство николаевским режимом открыто стали проявлять все политические силы, в том числе ярые монархисты. Именно в их среде в конце ноября 1916 г. созрел план физического устранения Г.Распутина. Убийство совершили 16 декабря великий князь Дмитрий Павлович, князь Ф.Юсупов и В.Пуришкевич в Юсуповском дворце на Мойке. По мнению ряда современных британских исследователей (Е.Барбан), активное участие в подготовке и реализации этого убийства приняли три офицера британской разведки – О.Рейнер, С.Алей и Дж.Скэйл, а сам приказ об устранении Г.Распутина был отдан главой британской разведки МИ-6 М.Смитом-Каммингом.
Смерть Г.Распутина ускорила развязку по завершению царствования династии Романовых. План военного переворота, вызревавший в недрах Прогрессивного блока, стал обретать конкретные очертания. В замыслы предстоящей операции был посвящен и высший генералитет русской армии, в том числе, генералы В.А.Алексеев, Н.В.Рузский, адмирал А.И.Непеин и др. По последним исследованиям (В.С.Брачова и О.А.Платонова) было доказано, в детальной разработке плана свержения монархии в России принимали специалисты и в ряде европейских государств, прежде всего, в Лондоне, куда еще в апреле-мае 1916 г. (в том числе, и в составе парламентской делегации) по настоятельному приглашению английского посла Дж.Бьюкенена выезжали для «консультаций» компания прогрессистов в составе П.Н.Милюкова, А.Д.Протопопова, А.И.Шингарева, И.В.Гурко, Г.Ф.Розена и др. (Там же, с. 452-453).
В середине февраля 1917 г. в Петрограде сложилась крайне острая ситуация с продовольствием. В многочисленных очередях за хлебом начались стихийные акции протеста, грабежи и столкновения с полицией.
Император Николай II 22 февраля 1917 г. выехал в Ставку, в Могилев…
Российская империя неуклонно приближалась к своей Февральской революции, которая должна была стать первым шагом на противоречивом пути обретения справедливости.
Роль большевиков в протестном движении периода 1914 начала 1917 года в нашей истории была явно преувеличена. Советские идеологи тем самым стремились показать их большой вклад в рост революционных настроений в рабочей и солдатско-матроской среде. Монархисты же и другие противники Советской власти (в том числе и современные) подчеркивали необоснованно большое разрушительное значение большевиков в разложении армии, флота и государства в целом, стремясь очернить их как можно больше, прикрывая этим порочность и бездарность царской власти. Фактически большевики к началу Февральской революции пока еще были не «при делах», хотя их влияние на российские революционные процессы несколько и возросло, но условия для последующего выхода большевиков на широкую политическую арену были созданы, и в первую очередь государственной системой имперского управления Россией.
А что представляли собой православие и русская православная церковь как идеологическая опора Российской империи? В какой мере они являлась скрепой царской власти, особенно в последний период существования империи, и служили ли они интересам русского народа, установлению справедливости в стране?
4. Православие и церковь как идеологическая опора Российской империи
В имперской России православие официально было государственной религией и идеологически пронизывало все уровни власти и слои населения. Чтобы определить, какую справедливость православие и церковь устанавливали в Российской монархии, являясь ее идеологической опорой, необходимо окунуться в историю становления христианства в России, и вникнуть в некоторые системообразующие направления жизнедеятельности церкви, имевшие место на протяжении ее многовекового существования. Это поможет также понять роль РПЦ и в сегодняшней жизни, ее влиянии на духовность и справедливость в современном российском обществе.
Подробно проблема церкви и религии рассмотрена автором в электронной книге «Церковь и ее влияние на государство и личность» (Ю.С.Сыровецкий. Литрес. Самиздат, 2020), из которой будут использованы некоторые материалы и в данной работе с адаптацией к настоящей теме. Для ее раскрытия представляется целесообразным остановиться на следующих вопросах:
а) крещение Руси и становление христианства в России до смуты;
б) смута и воцарение династии Романовых;
в) никонианская реформа и ее последствия;
г) влияние церкви на образование, науку и культуру.
А) Крещение Руси и становление христианства в России до смуты
Крещение Руси состоялось в 988 году, которое осуществил Владимир Красное Солнышко. Но как он пришел к такому решению?
К этому времени Русское государство стало достаточно крупным и для управления им нужна была объединительная идеология (по словам историка Е.Ю.Спицына, «обруч»). Вначале Владимир попытался реформировать язычество, сделав его одинаковым по всей Руси (оно в различных регионах было разным) на основе единого пантеона языческих богов. Всего языческих богов было 13: РОД – верховный бог неба и земли; ХОРС – бог солнца; ЯРИЛО – бог весеннего солнца, сын Велеса; ДАЖДЬБОГ – бог плодородия и солнечного света; СВАРОГ – повелитель вселенной, бог неба; ПЕРУН – бог молнии и грома; СИМАРГЛ (Огнебог) – бог огня; СТРИБОРГ – бог ветра; ВЕЛЕС – бог плодородия (скота); ЛАДА – женское воплощение рода; ЧЕРНОБОРГ – повелитель силы тьмы; МОКОШЬ – богиня земли, урожая и женской судьбы; ПАРАСКЕВА-ПЯТНИЦА – властительница разгула; МОРЕНА – богиня зла, болезней и смерти. Из них он отобрал 6: Перуна с серебряной головой и седыми усами, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь, установив их идолы на Киевском капище.
Но реформа провалилась. В одной из своих лекций историк Е.Ю.Спицын, ссылаясь на своего учителя, известного историка А.Г.Кузьмина, пояснил причины этого неудачного реформирования следующим образом. Сам Владимир был родом из балтийских русов, где в жертву богам приносили людей, а у восточных русских племен такого жертвоприношения не было. И по этой причине большая часть населения Руси не приняла данную реформу язычества. Наверное, спорным был и выбор или отвержение Владимиром некоторых языческих богов при определении шести общегосударственных.