Шахматы богов 3. Кингчесс

Мир Иол. 6247 год от катаклизма.

Священная Кальдеранская империя была так названа, потому что занимала всю площадь единственного в мире Иол материка – Кальдеран. От сурового снежного края на севере и до жарких тропических лесов на юге, все земли принадлежали одному государству. Самому большому, самому сильному и самому стабильному за всю историю этого мира. Много разных эпитетов подошло бы к описанию этой страны, но даже все они вместе взятые не смогли бы помочь воображению нарисовать полную картину. Так было, потому что основой, центром принятия решений и единственным власть имущим  в стране был император. Салазар Хааг, так звали этого величайшего разумного, когда-либо  рождавшегося в мире трех лун. Он был основателем и единственным императором,  управлявшим страной вот уже триста четырнадцать лет. Давным-давно, с помощью хитрости и силы образовав в глубине запретных земель свое государство, он огнем и мечом прошелся по всему континенту, не оставив своим врагам и шанса. Минули века с тех пор, и не осталось в живых разумных, которые бы еще помнили те старые времена.

– Этот длинный путь как бесконечный сон. Если в мире не останется больше места для меня, я с радостью его покину.

Немного сипловатый баритон императора эхом раздавался под сводами огромного церемониального зала дворца. Отделанный белым мрамором и украшенный по последнему слову дизайнерской столичной моды, он вмещал более двухсот разумных. Здесь владыка Салазар устраивал приемы и вершил суд. Здесь приносили ему клятву верности все вассалы.

– Кто же пробудит меня от вечного сна? В нем больше нет красок. В нем вы больше не ждете меня. В нем не осталось будущего.

Сейчас в зале император был один. Проведя рукой по спинке трона, такого же белого, как и все вокруг, он внимательно осмотрел свою ладонь, будто бы ища на ней следы пыли и чему-то улыбнулся.  Несмотря на возраст, на его светлом лице не было не одной морщинки. Вечная молодость являлась его секретом. Одним из многих, который знали лишь самые близкие к нему разумные.  Много ли их еще осталось?

– Император Салазар именем народа приказываю Вам сдаться!

Гулкий звук от удара тарана, врезающегося в массивные оббитые железом двери церемониального зала, тут же вывел императора из ностальгического состояния.

– О, а они довольно быстро смогли разобраться с дворцовой охраной.

Это он подбросил повстанцам способ, с помощью которого можно освободиться от клятвы верности. Даже заговоры в этом государстве осуществлялись под его чутким руководством. Сколько их уже было подавлено, император давно сбился со счета. Это был самый удобный и верный способ очистить правящие ряды от мусора и гнили, ведь сердца разумных так слабы. Им нужен только  повод, маленький шанс получить хоть что-то сверх нормы. Но сейчас император не намеревался пресекать этот заговор. Ведь его сон подходил к концу. Уже скоро в новой главе его жизни появятся первые строки.

Тем временем двери не выдержали последнего удара. Одна из них поддалась напору и с грохотом упала на мраморный пол зала, открывая проход мятежникам.

– Убить его! Главное завладеть символами власти, и тогда страна будет наша!– Крикнул своим подчиненным воин в блестящем серебристом доспехе с красным, развевающимся за спиной плащом.

– Всего десяток архимагов и тридцать рыцарей? Вы меня совсем не уважаете. – С обидой в голосе сказал Салазар глядя на то, как выстраиваются в боевую формацию воины.

Рыцари в доспехах стали впереди, за ними маги подняли свои посохи. Прошла секунда и вот первый магический удар уже устремляется в сторону императора. Салазар предугадал этот ход, и лишь взмахнув рукой, выставил перед собой щит из чистой магической энергии. Его сила сделала этот участок пространства нестабильным, и любое попадающее в него заклинание попросту теряло свою мощность.  Их атаки были похожи на ручей, стремящийся пересечь поперек полноводную реку. После этой атаки, он создал около мятежников область пространства, из которой откачал весь воздух. Когда император развеял свою магию, всех противников под давлением втянуло в центр этой области, сбросив в одну кучу. Затем он взмахнул своей второй рукой и всю эту толпу охватило синее пламя, оно имело намного большую температуру горения, и буквально за считанные секунды от мятежников остался лишь пепел.

– Ну хоть бы для вида могли посопротивляться. – Скептически заметил Салазар, оценивая исход битвы.

Развернувшись к своему трону, он бросил на него последний ностальгический взгляд.

– Прощай мой цветок. Нельзя тебя здесь оставлять иначе смута никогда не закончится.

Достав из ножен полуторный меч с прямым обоюдоострым клинком, он совершил им вертикальный взмах, и пространство под троном как будто бы разделилось надвое. В это же мгновение белый трон пропал в образовавшейся дыре, которая тут же затянулась. Мироздание можно поранить, но оно всегда восстановит все как было.

Из церемониального зала был еще один выход. Он вел на балкон, с которого открывался вид на прилегающую к дворцу парадную площадь. Сейчас на ней собралось, по меньшей мере, две тысячи солдат мятежной армии, которая взяла дворец в осаду. Оценив масштаб всего мероприятия, Салазар перехватил свой меч левой рукой, а правой снял с пояса кнут. Трон, меч и кнут, именно они являлись символами власти императора.

– Нехорошо все так оставлять. Ведь после его ухода, они заберут немало жизней обычных жителей империи. Овцы не должны страдать из-за дурости пастухов.

Он был безжалостен к врагам и держал в страхе союзников. Равнодушный. Бессердечный. Его называли по-разному, но это был лишь образ, который он пытался создать для простого обывателя. На самом же деле он заботился о своем народе. Всегда следил, чтобы не было голода, чтобы соблюдались законы, а налоги были сопоставимы с доходами населения. Но все это терялось на фоне безжалостных казней, устраиваемых его тайной полицией и карательных походов в мятежные провинции.  И сейчас он последний раз покажет свою силу.

Создав мощный вихревой поток, он с его помощью спланировал в центр площади, прямо в самую гущу врагов. Кнут в его правой руке вспыхнул синим пламенем, а меч наоборот налился тьмой, что чернее ночи. Приземлившись он сразу же нанес круговой удар, и удлинившееся оружие не оставило ничего живого в радиусе двадцати метров, сжигая дотла оказавшихся на его пути противников.  Помогая себе магией ветра, он мгновенно переместился к следующей группе врагов и повторил ту же атаку. Прошла всего минута, а войско, стоявшее на площади, уже потеряло половину своих солдат. Оставшиеся воины смогли создать видимость построения и контратаковать. Маги и арбалетчики стали заливать императора огнем и сталью, атакуя сразу с нескольких сторон. Его двойная защита из магически нестабильной области вокруг и Воздушного щита принимала пока все атаки на себя, но долго с таким количеством противников она не простоит.

– Пора готовить прощальный подарок.

На миг, убрав защиту, Салазар окружил себя огненной стеной. Потратив половину своего магического запаса, император смог изменить плотность земли под ногами вражеского войска, и большинство воинов, буквально засосало внутрь площади. Одновременно с этим, прямо в тылу у магов он создал гигантский смерч, разметавший их как щепки сухого дерева.

– Остался последний штрих.

За несколько десятков секунд небо заволокли черные тучи, и прямо в центр горящего круга ударила гигантская молния. За ней последовал раскат грома, от которого задрожали все стекла в округе и пошел довольно сильный дождь. Он развеял остатки магии и потушил кольцо огня, но внутри никого уже не было. Величайший разумный, когда-либо рождавшийся под небом Иола и покоривший все вершины этого мира, отправился в свое новое путешествие.

Глава 1. Ритуал Бодхи

Анклав фареонов выглядел как обычное поселение кочевников. Не смотря на то, что находился он на равнине в ста километрах от границы с Элинией, все дома здесь были сделаны из дерева. Они были одноэтажными овальной формы, с чуть выпуклыми крышами обтянутыми шкурами тауресов. Это травоядные парнокопытные животные, издавна водившиеся на Пуантенских равнинах и одомашненные фареонами. Издалека они чем-то напоминали буйволов, только их морды были вытянутыми, а вместо рогов на лбу был большой кожистый нарост. Мясо и молоко тауресов было основой рациона фареонов. Их шкуры использовались для пошива одежды, а кости и кровь являлись необходимыми атрибутами для множества ритуалов, проводимых этим гордым степным народом.

В родной анклав Гхоры мы прибыли поздним вечером, в сопровождении Рывшага и четырех членов его команды, которые должны были выступить против нас на дипломатическом турнире. Чтобы не затягивать со своими делами, после ужина в гостинице Колта все мои товарищи отправились к себе домой. Мне же предстояло посетить анклав фареонов и таинственный ритуал, после которого новый вождь передаст мне свое право участия в Божественном турнире. Дом, в котором проживала семья вождя, как и положено, располагался в центре поселения и был в три раза больше всех остальных построек в анклаве.  Меня поселили в гостевых покоях, которые представляли собой небольшую комнату с окном и мягким лежаком посередине, обтянутым все теми же шкурами тауресов.  Прямо таки спартанские условия. Ритуал решили провести завтра на закате, к тому моменту в анклав успеют прибыть все родственники и члены семьи. Так как перед этим мы плотно поели, то сразу отправились на боковую. Все же события в Колте достаточно сильно нас измотали, и одной ночи для восстановления оказалось не достаточно.

Проснулся я рано утром от какого-то непонятного шума. Сначала сонному сознанию никак не удавалось понять что является причиной такого дискомфорта, из-за которого ему пришлось вернуться с того края небытия. Но постепенно мне удалось запустить работу мозга, который проанализировав ситуацию, выдал ответ, что нас разбудил звук ударов по дереву. Для более тщательного анализа требуются новые вводные данные. Громко зевнув, я встал и оделся в свою походную одежду, ей были черный походный кафтан и кожаные мокасины, пользующиеся популярностью в Элинии. Вход у дома вождя был прямо на востоке, поэтому на улице меня ожидала прекрасная картина восходящего красноватого солнца Атреи, только-только начавшего разгонять первыми лучами предрассветный сумрак. Потянувшись, я продолжил свою экспедицию к неведомым звукам, так бесцеремонно вырвавшим меня из объятий морфея, и обошел дом вокруг.

С другой стороны, огороженная метровой деревянной оградой, к дому прилегала небольшая площадка. О ее назначении догадаться было не трудно, потому что там находились различные тренажеры и несколько макетов разумных. Сейчас тренировочную площадку занимала Гхора, упорно отрабатывая удары ногами по одной из деревянных целей. Ее энергичные выкрики, сопровождающиеся звуками рассекаемого ногой воздуха, а так же глухими ударами об поверхность мишени и послужили мне своеобразным будильником. Серые волосы, заплетенные в короткие косички, после каждого удара смешно подпрыгивали у нее на голове. Желтоватые глаза с вертикальными зрачками были предельно сосредоточены и сейчас отображали звериную ярость ее натуры. На ней был только легкий кожаный доспех, а голени закрывали специальные щитки. Гхора совершала мощные выпады раз за разом, а ее красивые подтянутые ножки будто бы изображали какой-то замысловатый танец. Прекрасные грациозные движения фареонки в купе с гордым яростным взглядом на какое-то время очаровали меня. Я просто стоял и наблюдал за ее тренировкой. Конечно, раньше мне много раз удавалось видеть эту девушку в действии. Но то были либо боевые рейды, либо спарринги. Неожиданно мне в голову пришла мысль, что за ее тренировкой со стороны я наблюдаю впервые.  Будь то Аюна, Селеста, Мелорн или Горин, я много раз смотрел за их тренировками, и даже кое-что подсказывал иногда. Гхора же, если не было совместных тренировок, либо уходила в лес сама, либо тренировалась на специальном полигоне для фареонов, который был построен в Академии для нужд этих студентов.

– Не хорошо шпионить за девушкой, которая занята своими интимными делами.

Задумавшись, я на какое-то время просто выпал из реальности и даже не заметил того, что фареонка уже закончила свою тренировку и сейчас смотрела на меня, вытирая с лица пот полотенцем.

– Не хорошо будить гостей своего дома, когда занимаешься своими интимными делами. Прости, я не собирался подглядывать. – В тон девушке ответил я.

Перепрыгнув ограждение, я не спеша подошел к фареонке.

– Твоя техника просто прекрасна. Она прямо как танец.

– Правда? Это ты так делаешь мне комплимент или пытаешься сменить тему? – Чуть оскалившись, спросила Гхора. Вот к такой манере ее поведения я уже давно привык.

– Нет. Просто я был очарован тобой на какое-то время. Так чем ты тут занимаешься?

– Просто утренняя тренировка. Раньше я всегда в это время здесь разминалась. Помогает  отвлечься.

После этих слов я заметил, что ее глаза немного красные в уголках. Это выглядело так, как будто бы она долго плакала. Но ведь в этом нет ничего удивительного, Гхора молодая девушка всего три дня назад потерявшая отца. Хотя, спроси я ее на прямую, и мне тут же настал бы конец.

– Может, тогда потренируемся вместе? Раз я все равно уже проснулся, могу выступить твоим партнером, как это было в Академии.

– Хм… Фареоны никогда не отказываются от вызова. Чем будешь сражаться?

Мой меч, как и броня, остались в гостевых покоях дома. Поэтому я внимательно осмотрел всю площадку и увидел, что один из манекенов имитирующих врага, держит в руке деревянную прямую палку. Ее-то я и реквизировал.

– Только полегче со мной. Вижу настроение у тебя слишком боевое.

– Грааа – Выдохнула Гхора, бросаясь в атаку.

Площадка была ровная, поэтому уклоняться от яростных атак когтями фареонки труда не составляло, но ее рвение меня немного пугало. Сейчас она выкладывалась на полную. Так как на мне не было никакой защиты, если любой из ее выпадов меня заденет, то быть беде. Я старался как можно меньше ее атак парировать своим макетом меча, так как он в любой момент мог разлететься в щепки и старался больше двигаться, используя все доступное мне пространство. Гхора не снижала темп и проводила одну серию выпадов за другой, поднимая тучу пыли.  Практически любой наш спарринг проходил по похожей схеме. Почему она всегда старается меня убить?

– Шейд хватит подстраиваться под мой темп. Мне неприятно, когда ты поддаешься.

– Хорошо. Просто ты так резво начала, что я решил немного отложить свою контратаку.

– Я знаю, что мой стиль слишком открытый. Я давно уже это поняла, поэтому и хочу увидеть, как ты ответишь.

Подпрыгнув, она резко сократила дистанцию и совершила нисходящий удар правой рукой. В эту атаку она вложила все свои силы, проведя ее на пределе своих возможностей. Не ожидая такой прыти от нее, я принял этот удар на свой меч. Оружие, не выдержав такого напора, переломилось пополам, и ее когти прошли в считанных сантиметрах от моего лица.

– Это было круто.

Почувствовав близкую победу, девушка атаковала снова. Ее стиль действительно был похож на то, как охотятся в дикой природе кошки. Усыпить бдительность врага, затаиться на время и когда противник потеряет бдительность провести быструю смертоносную атаку. Чтобы разорвать дистанцию я совершил рывок к самому краю тренировочной площадки и приготовился к встрече противника. Гхора не заставила себя долго ждать и последовала за мной, стараясь достать меня за один прыжок. Она ожидала, что я уйду в сторону, так как за спиной была ограда, но я резко ускоряясь, бросил свое тело на землю, перекатом проходя под ней. Затем резко выпрямившись, я с разворота нанес несильный удар рукой ей в спину. Этого было достаточно для того, чтобы она на мгновение потеряла равновесие. Воспользовавшись моментом, я схватил ее за воротник тренировочного одеяния и резко дернул в обратном направлении. После того как девушка приземлилась на свое мягкое место, не давая ей ни секунды передышки, я придавил ее своим весом. Сначала она пыталась вырваться, но этого у нее не вышло, потому что я удерживал ее конечности своими руками сидя на ней сверху.

– А ты хитер. – Прекратив попытки к сопротивлению, сказала фареонка. Сейчас наши лица были всего  паре десятков сантиметров друг от друга.

– Ты слишком сильно отдаешься атаке. Увидев, что я потерял оружие, тебе следовало использовать это преимущество с умом, а не бросаться сломя голову вперед.

– Ты прав. Спасибо. Благодаря тебе я многое уже изменила в своем стиле боя, поэтому надеюсь и на дальнейшее наше сотрудничество.

– Я всегда к твоим услугам, ты ведь знаешь. Но разве ты не слишком серьезно относишься к нашим тренировкам? Вовсе незачем пытаться каждый раз меня убить.

– Ты единственный с кем в бою я могу полностью отдаться схватке. Мне это необходимо еще и для того чтобы выпускать накопившийся стресс. Или ты хочешь предложить другой способ? Наша поза как раз к этому обязывает.

Только сейчас я понял, как двусмысленно выглядит наше положение со стороны. Я сидел на девушке сверху, прижимая ее тело к земле и удерживая руки. Одежда немного задралась, обнажая подтянутые бедра, а мое лицо было наклонено так, как будто бы я хотел ее поцеловать.

– Прошу прощения. – Я стал спешно подниматься.

– Да я ведь совсем не против. – Облизнувшись, сказала Гхора.

– Вот только что скажет твой брат, уже пару минут наблюдающий за нами?

Я кивком указал на окно дома, выходящее как раз на тренировочную площадку. В нем сейчас находилось ухмыляющееся лицо Рывшага.

– Ну вот. Глупый брат испортил всю романтику момента! – Эту фразу она произнесла специально так, чтобы он ее услышал.

Отряхнувшись от пыли, она поправила свою одежду и удалилась в дом. Только хорошо знающий ее разумный мог сказать, что девушка была сильно смущена.

– Приветствую Шейд. Хороший бой. Рад, что перед ритуалом сестра смогла прийти в себя. – Сказал мне Рывшаг, когда я проходил мимо него.

– Доброе утро. Да мне тоже показалось, что она сильно переживает в последние дни, хоть и старается этого не показывать.

– У нас это в крови. Хоть Гхора и девушка, но в первую очередь она фареонка. Свои слабости и моральные переживания следует держать в себе. Правда я был удивлен, что она так тебе открылась.

– Думаю это, потому что она в каждом спарринге старается меня убить, – улыбнувшись, сказал я. – Меня наглым образом используют, к тому же терпение – это всего лишь вид накопления стресса. Я считаю, что не стоит держать в себе слишком много всего.

– Кто знает…

После тренировки я помылся и переоделся в доспех. Завтрак в комнату мне принесла моя спарринг-партнерша. Он состоял, как можно было уже догадаться из мяса и молока тауресов. Позавтракав, я попросил Гхору провести мне небольшую экскурсию по ее родному городу. Хоть сейчас было утро, никто в анклаве не спал. Как сказала девушка, фареоны вообще встают всегда на рассвете. Воины уходят в  патруль. Кто-то занимается ремеслом, а кто-то учит молодое поколение. Гендерного неравенства  у фареонов не было. За исключением Гхоры, которая являлась дочерью вождя и была обязана рано или поздно выбрать спутника жизни, а так же родить детей, обычные женщины могли заниматься, чем хотели. Будь то военное дело, ремесло или семейный очаг, никто их ни к чему не принуждал. В целом же поселение оказалось небольшим, тут проживало около пяти тысяч жителей. Их повседневные занятия и быт мало чем отличались от поселений людей или олинов.

Сейчас почти все жители анклава, за исключением воинов и детей занимались подготовкой к ритуалу Бодхи. Вокруг единственного в городе огромного дерева, похожего на Баобаб с выпирающими из-под земли корнями суетилась, по меньшей мере, сотня фареонов. Одни складывали огромный костер, другие прямо на земле из соломы и шкур сооружали специальные сидения, предназначения которых я пока не понял. Сюда несли еду и напитки, ставили столы, украшали ветви дерева какими-то разноцветными гирляндами из ткани. Подготовка длилась до самого вечера. За это время я успел обойти все окрестности и вернуться обратно в дом вождя. Там так же все было готово к началу ритуала. Рывшага переодели в костюм похожий на тот, который был на нем во время турнира. К нему лишь добавилось еще больше каких-то перьев и ожерелий из клыков и зубов хищных зверей. Когда начало темнеть, по дороге от дома до места проведения ритуала через равные промежутки были установлены двухметровые факелы. Мы вышли из дома вслед за десятью родственниками, которые несли тело вождя на специально сооруженных для этого носилках.

– Это прощальная дорога. – Шепнула мне на ухо Гхора.

Фареоны выстроившиеся по краям очерченного факелами пути подбрасывали в воздух лепестки каких-то цветов. Процессия шла медленно, чтобы дать каждому жителю анклава проститься с вождем. На путь, который можно было преодолеть за пятнадцать минут, мы потратили добрый час и когда подошли к ритуальному Баобабу уже совсем стемнело. Вся площадь вокруг дерева была так же по периметру обставлена горящими факелами. В центре, прямо перед деревом располагалась пятиметровая пирамида будущего костра. Внутри она была практически полая и туда без проблем поместились носилки с телом, после чего специально предназначенное для этого отверстие было закрыто. С левой стороны площади располагался массивный стол, на котором стояли несколько больших бочек, литров на сто каждая. Возле них находился десяток фареонов и разливал по прямоугольным чаркам вино. Каждый присутствующий на площади должен был выпить одну такую.

– Что это за напиток? – Спросил я у своей спутницы, когда мы уже подошли к столу.

Жидкость в этом необычном деревянном стакане в свете факелов казалась фиолетового цвета и пахла какими-то специями.

– Ритуальный напиток на основе олинского вина и молока тауресов.

Ее пояснение не добавило мне уверенности, но увидев, как девушка не мешкая, практически залпом выпила свою порцию, я решил последовать ее примеру. На вкус напиток оказался действительно чем-то похож на фруктовое молоко, только крепости в нем было градусов наверно двадцать пять. Выпив его, я сразу почувствовал, как приятное тепло разливается по всему телу. С учетом того что объем нестандартного стакана  был так же не маленьким, очень скоро эта крепость должна была сказаться и на работе головы. Я конечно мог запустить процесс очистки организма, да вот только это будет грубо по отношению к усопшему. А раз все его тут пьют, то этот напиток вряд ли является какой-то отравой.

После алкогольного возлияния мы с Гхорой подошли к группе родственников, выстроившейся по другую сторону костра. Она располагалась чуть правее, у самого основания дерева на специальном возвышении. Остальные фареоны выстроились полукругом. После того как все вроде как успокоилось, на площадь зашло шестнадцать молодых девушек. Из одежды на них были только какие-то ритуальные украшения из клыков и зубов, наподобие тех которые недавно одели на Рывшага. Помимо этого их тела были раскрашены черными полосами разной длины в два-три сантиметра шириной. Вкупе с украшениями это делало их подтянутые фигуры невероятно сексуальными. Так же выпив ритуального напитка, они стали занимать сидячие места из шкур, предназначение которых я пытался разгадать еще с самого утра. Когда девушки заняли свое место из толпы вышли два фареона и один из них облил  костер специальной легковоспламеняющейся жидкостью. Другой же держал в своих руках зажжённый факел.  Затем к ним подошел Рывшаг.

– Сегодня мы прощаемся с вождем. С тем, кто отдал своему народу всего себя, отказавшись от имени, прошлой жизни, семьи. Пятьдесят четыре цикла он мудро и благоразумно правил нашим народом с честью и достоинством. Он был мужественным воином и отличным лидером. Теперь его место займу я. Если у кого-то есть что сказать по поводу моей доблести и отваги, их отсутствия или какого-то другого недостатка, пусть тогда смертельный круг разрешит наш конфликт.

Окинув грозным взглядом всю площадь, и не увидев желающих оспорить его право, он продолжил.

– Я Рывшаг, старший сын предыдущего вождя, отказываюсь от своей прошлой жизни. Отказываюсь от своей семьи. Отказываюсь от своего имени, дабы после окончания ритуала Бодхи посвятить всего себя служению народу фареонов. Помимо этого я так же отказываюсь от чести дарованной мне самой Дарьяной представлять ее на Божественном турнире. Вместо меня, впервые с того момента как наши предки только пришли в мир Атреи, богиню и ее детей на турнире будет представлять не фареон. Шейд Каэторский подойди ко мне.

Сказав это, он протянул свою руку в мою сторону ладонью вверх. Меня, конечно же, об этом не предупреждали, поэтому первую секунду я находился в легком ступоре от тысячи пар глаз пытавшихся меня как будто загипнотизировать. Из этого состояния легким толчком в спину меня вывела Гхора. Взяв себя в руки, я кивнул ей в знак благодарности и направился к центру площади. Тем временем тот фареон, который обливал пирамиду костра легковоспламеняющейся жидкостью, взял со стола еще одну чарку с ритуальным напитком и вместе с ножом передал ее Рывшагу.