Ковчег 5.0. Змеиный вальс

Глава 3

 Как бы мне не хотелось задержать приятный момент и растянуть его до бесконечности, но время поджимало. Дел невпроворот и нужно возвращаться к реальности. Даже несмотря на то, что оторваться от страстной эльфийки невозможно. Потому, что не хочется.

   Поэтому, совершив над собой невероятное усилие, я все же смог отстраниться от Алевтины, еще раз поцеловать ее, и сославшись на море неотложных дел, продолжить путь. На это девушка только мило улыбнулась и крепче взяв меня под локоть, пристроилась сбоку.

   До самой базы мы шли в тишине, каждый думая о своем. Я – о том, к чему приведут наши отношения, и не станут ли они помехой для группы. Все же, влюбленные люди думают по-особому и не всегда конструктивно. Точнее, они почти никогда так не думают. Эмоции влияют на разум, а он, в свою очередь, видит происходящее в розовом свете. Ну или в черном, если в паре случилась ссора. А это может привести к череде больших и крупных ошибочных действий, что могут отрицательно сказаться на нас и группе в целом.

   Так что теперь придется переосмысливать многие свои будущие решения. Любовь, не любовь, а некая привязанность у меня к ней есть – глупо ее отрицать. И хоть я и считаю себя человеком рассудительным, от импульсивных решений не застрахован. Я же не робот? Хоть и нахожусь в цифровом мире в виде сложной программы. У меня есть душа. Пусть цифровая, но душа. Я в это верю.

   Тонкие пальцы чуть сильнее сжались на моем предплечье, и скосив взгляд на девушку я увидел на ее лице легкую улыбку и туманный взгляд и сразу понял, что сейчас она не здесь. Мыслями она где-то в будущем. Причем, по проскальзывающим ехидным морщинкам на щечках и легкому прищуру, не таком уж и далеком и с однозначным сюжетом – утереть кому-то нос своим трофеем. То есть, мной.

   Да, да. Любовь-любовью, а похвастать перед подругами своим спутником нужно. Как же без этого? Рассказать о размере кошелька суженого, всяких романтических штучках, которые он с ней вытворял и, конечно же, показать фото на смартфоне. Но это не обязательно. Вдруг он не внук Алена Делона? И за рассказом наслаждаться завистливыми взглядами подруг, в перерывах между их вздохами и уверениями в том, что ей повезло, в которых меж строк явно читается «да чтоб тебя перекрутило десять раз!». Девушки… все у них не как у людей. Нет, чтобы скромно радоваться своему счастью, так им нужно поставить в известность целый мир. И мнение мера по поводу получения этой сверхважной информации не учитывается.

   Хотя, ради правды стоит сказать, что и среди нас есть много любителей прихвастнуть своими половинками. Причем, сделать это больше и громче, чем полагается. Не показать друзьям пару-тройку фоток поинтересней за застольем и в паре фраз описать возможности юного и гибкого тела новой любовницы, ну, или если речь о невесте, то ограничиться фотографией из профиля социальной сети, а часами в подробностях рассказывать, что там и как, при этом не обращая внимания на тонкие намеки, вроде: «Толян – утомил, хватит о бабах. Давай лучше бахнем!»

   К счастью, я к таким не отношусь. Практически любые победы и достижения на любовном фронте оставались в тайне для моего окружения. Может, это от насыщенной и непростой работы. А может потому, что обсуждать своих девушек с мордоворотами мне было некомфортно, а Старик был слишком деликатен в этих вопросах, чтобы поднимать подобные темы? И только сестренка была в курсе всего и всех, не забывая высказывать свое «фи» по поводу моей очередной chere amie. Маленькая заноза… как мне ее не хватает.

   За неспешными мыслями я и не заметил, как очутился в родных туннелях, а если бы не деликатный кашель-рык вольфара, то и его бы проглядел.

– Только не говори, что на нас снова напали, – тяжело вздохнул я, задавая вопрос подскочившему Курту, – это же свинство, нападать в выходные.

– Р-ра? – растерялся вольфар, и мотнув головой, при этом мазнув взглядом по прижавшейся ко мне эльфийке, продолжил, – Да, нет, на постах все тихо. Соседей не слышно, но ты почти угадал. Монстры себя странно ведут.

– Это как? Из обезумевших тварей превратились в чопорных монстряшек? – заинтересованно спросила Алевтина.

– Было бы интересно, но нет, – осклабился Курт, – их стало больше. Не мутантов, а именно монстров. Вроде той твари, что убила Сергея. Часовые уже четвертую заметили на границе. Они ходят кругами вокруг лагеря, держась в тени, рычат, наблюдают, но не нападают. Даже несколько пуль от Небулы не заставили их действовать. Странно это. Раньше такого не было.

– А мутанты?

– Как обычно, – повел плечами вольфар, – то шастают, то нет. Нападают без разбора.

– Ясно… ясно. Почуяли, значит. Все же, не зря он экранирован был, – пробормотал я про себя, почесывая подбородок. – Усиль внешний пост и пусть будут на чеку. На ночь, перенеси часового с ворот на крышу навеса, что у входа в комплекс.

– А обзор? Оттуда же почти ничего не видно?

– Достаточно, – заверил я Курта, – и дав знак следовать за мной, продолжил идти по коридору, – у нас росянки по периметру и колья —монстры в секунду к нам не попадут. А, вот, сдернуть с ворот или приложить чем-то из кустов могут. В них есть искра интеллекта. Они не тупые мутанты, прущие на пролом, не обращая на пули, а думающие существа. В меру своих возможностей, конечно. Вспомни, как они в первый раз убили Сергея? Тогда, тварь не полезла дальше, а предпочла выкрасть Машу. Предпочла довольствоваться малым и с минимальным риском, чем хапнуть сразу и много. Они осторожные. А судя по тому, что ты сказал, они к нам присматриваются. Оценивают шансы попасть внутрь. Шансы выбить нас.

– Так… может напасть первыми? – осклабился Курт, – зачем ждать удара? Они рядом. Сейчас день и нас больше.

– Идея хорошая, но рисковая, – поморщился я, – сильно сомневаюсь, что твари будут спокойненько стоять и ждать, пока мы их перестреляем. Уйдут в лес и будут вести партизанскую войну пока не стемнеет. То есть, часа два-три максимум. А ночью… ночью с ними только Одри тягаться может, а она у нас одна. Юнит дефицитный. Так что, пока обойдемся усилением, а завтра еще раз основательно прочешем округу.

– Понял, сделаю. – коротко кивнул Курт и еще раз окинув взглядом Алевтину, щелкнул пастью и ускорившись, быстро скрылся за одним из поворотов.

   Нравится мне этот сдержанный янки. Мало слов, много дела и еще больше такта. Никогда не лезет не в свое дело, но всегда все и про всех знает. Всегда в курсе всех значимых событий группы и даже слухов и сплетен. Последние – по принуждению. Просто, Каре жуть как нравится доставать лохматого своими разговорами. Она млеет от его реакции – сдержанного раздражения. Курт степенно выслушивает всю ерунду, которую ему в красках пересказывает Рыжая, иногда кивая и время от времени предпринимая жалкие попытки слинять. Естественно, Кара сделать это ему не дает, что сильно раздражает вольфара и веселит окружающих. В общем, бедный правильный янки.

   Зайдя в купол, я первым делом чуть не оказался сбит Мироном, улепетывающим от разъярённой Оксанки. Девочка бежала за ним размахивая простенькой тряпичной куклой с оторванной рукой и выкрикивала всякие детские проклятья.

   Обнаружив на своем пути новое препятствие, ребятня стала наматывать вокруг нас круги, не давая ступить и шагу.

– Дядя Вакс, дядя Вакс, спасите! Она меня сейчас… О-о-ой – в последний момент ускользнув от удара ладошкой, завопил Мирон, перед тем, как его за шиворот приподняла Алевтина. Снизу запрыгала Оксанка, стараясь достать до поджавшего ноги мальчика.

– Ты плохой! Плохой! – махая кулачком и зажатой в руке куклой, голосила девочка, – зачем ты ее поломал?! Ей же больно-о-о!

– Дурдом, – глубоко вздохнул я, обводя глазами купол и останавливая взгляд на наблюдающей за всем Любовь Федоровне. Та сидела за столом и перебирала детскую одежду, слаживая и сортируя на несколько аккуратных стопочек. Атти постаралась и за пару дней обшила всю ребятню, сделав по нескольку комплектов каждому сорванцу.

– Так, а что вы хотели, уважаемый Вакс? – мерно проговорила женщина, – детям нужно пространство для игр. В тесноте им быстро становится скучно, и они начинают снимать крышу. Это они еще тихие. Вот, с час назад что было, ой-ой… Чуть от Юлии по попе не отхватили все трое, когда решили помочь ей на кухне и перевернули миску с салатом. Как она ругалась, бедная, как ругалась…

   После большой стычки Любовь Федоровна обращалась ко мне уважительно и исключительно на «вы». Все мои просьбы и замечания на этот счет игнорировались, так что мне оставалось только смириться и стараться не обращать внимание на выканье от вдвое старшего человека. В конце концов, не спорить же с ней по этому поводу.

– Не представляю, как у них получилось ввести из себя этого ангелка, – скосил я взгляд в сторону кухни, на которой трудилась девушка, – Мне всегда казалось, что это что-то из области фантастики.

– Чтобы ты знал, выходки детей – всегда за гранью понимания, – хмыкнула эльфийка, отвесив легкий подзатыльник Мирону и опуская его на землю. Мальчишка тут же убежал, преследуемый маленькой егозой. – Как и детская удача влезать в истории и из них выходить без последствий. Ну, или почти без последствий. У взрослых так не бывает – я проверяла.

– Это ты о чем?

– Я как-то в детстве по пожарной лестнице на крышу залезла, – начала объяснять Алевтина, наблюдая за гомонящей детворой, – Мне года четыре было, мы жили в высотной малосемейке. Стандартная Шагринка в промышленном районе…

– В двойках что ли? – удивился я, припоминая что из себя представляют эти дома. Двойки, или двадцать вторые Шагринки появились в конце двадцать второго века, когда Петр Шагрин, русский мультимиллиардер венгерского происхождения понял, что ему слишком скучно и решил баллотироваться в президенты. Его предвыборная кампания не удивляла новизной, но поражала размахом. Петр сделал ставку на низший и средний класс, построив несколько тысяч башен-свечек с сотнями крохотных квартирок, которые любой мог приобрести практически по себестоимости, да еще и в беспроцентный кредит.

   Неудивительно, что он стал одним из главных фаворитов и чуть не стал президентом. Единственное, что ему помешало – коррупция и установленные века назад традиции передачи власти. За последние пару сотен лет, по удивительному совпадению, страной управляли люди из одного тесного круга всем известных семей, передавая пост президента друг дружке как эстафетную палочку.

   Так что не удивительно, что дорогой Петр Шагрин не добрал на абсолютно честном и прозрачном голосовании каких-то там десять процентов. Но зато обеспечил не один десяток тысяч семей доступным жильем и оставил после себя не плохой след в истории. Дома в народе сперва начали называть Шагринками, а затем двойками, из-за неизменной и обязательной надписи на фасаде зданий с датой постройки, которая начиналась с пресловутых двух «лебедей».

   По началу башни имели довольно презентабельный вид, но заселивший их контингент приложил максимум усилий, чтобы в считанные десятилетия в край их раздолбать. Так что жизнь в них была, мягко говоря, не сахар.

– Ага, в них, – кивнула девушка, направляясь к своей кровати, огибая при этом сцепившуюся детвору. Оксанка все-таки догнала Мирона и сейчас по чем зря дубасила его куклой.

– Ого. Сурово тебе пришлось.

– Нормально. – подала плечами Алевтина, – так вот. Как я вылезла через окно на карниз, а потом карабкалась тридцать один этаж по ржавой лестнице – отдельный вопрос, и честно говоря, я и сама не знаю, как у меня вышло не упасть. Да еще и не испугаться. А вот то, что очутившись на крыше я решила половить птичек, бегая по парапету и распевая песни как Белоснежка из мультика и при этом не свалилась вниз – настоящее чудо. Детское, закономерное чудо. И с взрослыми оно не работает – соседка, убегая от пьяного мужа, вывалилась из окна, так и не достав до лестницы. Девочка-подросток с сорок седьмого этажа смогла пролезть несколько метров, прежде чем проржавевшая перекладина надломилась, и она не полетела вниз. А трехлетний карапуз с одиннадцатого упал в вентиляционную шахту и отделался легким испугом и парочкой царапин. И это с учетом, что из шахты его доставали на восьмом этаже.

– У каждого из нас есть свой ангел-хранитель, – философски проговорил я, присев на тумбочку и наблюдая за тем, как болтая со мной Аля разбирала вещи, которые вытрясла из мешка прямо на кровать и сортировала их по только ей известному принципу По крайне мере видимой связи между штанами в горошек, цветастой футболкой и парочки широких пляжных шорт я не нашел. – Так мне говорила моя сестра. Они с нами с рождения и до самой смерти. У каждого ангела за спиной крылья с белоснежным опереньем. Красивые и мощные. Их гордость и их Сила. Каждый раз, когда человек попадает в беду его ангел вмешивается и помогает ему, жертвуя перьями. И чем больше и серьезней проблема, тем больше Силы тратит ангел, и тем больше перьев он теряет. Поэтому, однажды может наступить время, когда опадет последнее перо и его крылья исчезнут. В этот момент, ангел перестает быть хранителем. Он становится наблюдателем. Потому, дети и выбираются чаще из передряг – крылья их ангелов еще не успели утратить свои перья.

– Красивая легенда, – склонив голову на бок, задумчиво проговорила Алевтина, на миг оторвавшись от тряпок. – и немного грустная. Выходит, что ангелы жертвуют собой ради нас?

– У всего есть цена, – пожал я плечами, – и, уверен, становясь Хранителем они знают на что идут и готовы ее заплатить сполна. В этом их суть – дать нам шанс стать лучше и верить, что мы им воспользуемся.

– Никогда бы не подумала, что ты веришь в Бога.

– Я и не верю. Верит моя сестра. Но не в того, что нам продают на улицах, а в того, что живет в каждом из нас. Потому что глупо перекладывать ответственность за свою жизнь и судьбу на чужие плечи. Ты и только ты виноват в том, где оказался в любой момент своего жизненного пути.

– Даже, если случайность? – вскинула бровь девушка, – например такая, когда тебе на голову падает цветочный горшок?

– Да, – легко согласился я, – что-то же тебя привело именно под то злополучное окно?

– Ну-ну, – одними губами усмехнулась эльфийка и окинув скептическим взглядом цветастую кучу, перебросила ее на кровать к Кате. Вторую она запихнула обратно в мешок и положив по центру кровати, схватилась за быльце и хитро на меня посмотрела, от чего я сразу понял, что попал. – Ну, ладно, командир-философ, раз уж вы утверждаете, что мы сами кузнецы своего счастья и прочее, и прочее, не соблаговолите ли помочь своей девушке с маленьким кроватным переездом? Надеюсь, вы не против?

– Это против чего наш дорогой шеф не против? – донесся от входа участливый голос Карины.

– Сожительства, – весело ответила ей Любовь Федоровна, с интересом поглядывая то на меня, то на Алевтину. Тоже самое делали и Атти с Юлей, притихшие в швейном уголке. – а я еще думала, чей-то он с ней под ручку зашел? А оно вон как ладно сложилось!

   Опешившая от такой новости Кара открыла рот и несколько секунд не могла ничего сказать, таращась на нас и подергивая руками. Странная реакция на такую незначительную новость. Хотя…это же девушки. Кто вообще разберет, что творится в их головах. Может, она удивлена самому факту появления у меня девушки. А может, это стандартная реакция на любовные «вотэтоповороты», которых было так много на экранах галлавизоров и так мало в нынешней жизни. А может и что-нибудь еще. кто знает.

– И… И куда вы переезжаете? – спросила Кара, и быстро добавила, – все комнаты заняты! Утром заселила. Новых нет.

– А нам и тут хорошо будет. Да, Вакс? – ответила девушка и игриво мне подмигнула, – Ну, ты поднимаешь своей край? Или мне одной кровать нести? И смотри не наступи на лошадку. Ети игрушки разбросали по полу. Так что у нас дорога по минному полю.

   Вздохнув, я взялся за кровать со своей стороны и потихоньку направился в сторону своего спального места, краем глаза отметив, как хмурая Кара вышла из купола.