Последняя станция

– Тетя Алиса, она же была нам, как мать! – один из нападавших подошел к решетке.

–Я не знал, что он заряжен! Простите! – он прижался к решетке и расплакался.

Леша упал на колени, его лоб покрылся испариной, а кожа приобрела серый землистый оттенок. Он схватил отца за колени.

– Папа, папочка, я не знал! Я не хотел! Я виноват! Папа! Прости! – он прижал колени отца к себе.

Генрих молчал, он не смог проронить ни слова. Дослушав речь сына, он оттолкнул его.

– У меня больше нет сына, ты умер вместе с ней! Я никогда тебя не прощу! Слышишь? Никогда!

Леша испуганно смотрел на отца, дрожь пробирала все тело. Он схватил куртку, которая лежала рядом с камерой и убежал из участка.

В глазах его было столько отчаяния и боли. Столько раздирающей пустоты. Ночевать он остался на вокзале. Потом автостопом доехал до Москвы. Там же загремел в полицию за бродяжничество.

– Где твои родители? Кому мы можем позвонить? – девушка из отдела по делам несовершеннолетних пыталась разговорить Лешу.

Леша молчал, уставившись в пол. Его губы дрожали, но он не произнес ни слова. Девушка вздохнула, поставив перед ним чашку чая.

–Ты не можешь просто так молчать. Нам нужно понять, как тебе помочь! -

Он поднял глаза, в которых читалась глубокое безразличие к своей участи.

– Мне никто не поможет. Я один теперь.

Девушка нахмурилась, но не стала настаивать. Вместо этого она протянула ему лист бумаги и ручку.

– Напиши, если не можешь сказать.

Леша взял ручку, но так и не написал ни слова. Он сидел, сжавшись в кресле, будто пытаясь стать меньше, незаметнее.

– Хорошо! – наконец сказала девушка.

– Сегодня ты останешься здесь. Завтра мы попробуем снова!

Леша кивнул, но в душе уже знал: завтра ничего не изменится.

Его мучило много мыслей: предательство друзей, вина за смерть матери, слова отца, последнего родного человека.

– У меня никого нет! – эти слова раздавались звоном в ушах.

– Тогда мы будем вынуждены распределить тебя в детский дом, пока не восстановим твои документы! – заявила она.

С тех пор прошло девять лет. Генрих Рудольфович, почти сразу забил тревогу и стал искать сына, но найти так и не смог.

Он долго пил после его пропажи и совсем забросил ювелирное дело. Не было у него больше музы, вселяющей в него уверенность и окутывающей его любовью. Пропал и последний родной человек. Генрих долго внушал себе чувство вины, не зная, что где-то далеко так же уже девять лет страдает его сын.

Спустя годы дыра в душе Генриха заросла черствостью и жадностью. Алкоголь давал сил начинать новый день. И вот, из энергичного успешного мужчины он стал превращаться в обрюзгшего постаревшего скрягу, которого интересовали только деньги.

Перед выездом, разбирая документы, он случайно наткнулся на старый эскиз – первый, который создал для своей жены. Внезапно его охватило чувство, будто он проснулся от долгого сна. Генрих замер, глядя на бумагу, в очередной раз укорив себя за то, что потерял самое важное в своей жизни.

Он постучал к соседке. Пытаясь натянуть дружелюбную улыбку протянул ей ключи.

– Вы это…не могли бы присмотреть за моим котом, пока я буду в отъезде? – он достал из кармана сверток и отдал его женщине, стоящей в дверях.

Женщина напротив в розовых бигудях и нарисованной родинкой на щеке растерялась.

– Мне, правда, не ловко, – разворачивая сверток бубнила она. В свертке лежало кольцо из красного золота с янтарем. Она замерла, держа кольцо на ладони, чувствуя его вес и странное, почти живое тепло.

– Янтарь – это слезы богов, застывшие навеки. – прошептала она.

– Так мама моя говорила! – женщина в дверном проеме вся покраснела. Ей очень хотелось произвести впечатление на соседа, он крайне редко обращался за помощью. И такой дорогой подарок она в своей жизни получала впервые.

Генрих не стал смущать соседку и улыбнулся.

– Не забывайте кормить кота. Корма будет достаточно в мое отсутствие!

– Да, конечно, не переживайте! – кричала соседка вслед убегающему Генриху Рудольфовичу.

Уже на вокзале он столкнулся с высоким юношей лет двадцати. Нервно размахивая руками, юноша толкнул его в сторону.

– Что за молодежь пошла?! Никакого уважения! – переваливаясь с ноги на ногу бурчал Генрих.

Молодой человек обернулся, взглянул на него исподлобья и улыбнулся.

– Вадим! Очень приятно! – он протянул руку Генриху.

– Что Вадим?

– Меня зовут Вадим, будем знакомы?!

– А с чего вы взяли, что мне нужно с вами знакомиться?

– Ну, как? Нам ехать с вами почти сутки вместе!

– Куда? Нам с вами? Я с вами ехать никуда не собираюсь!

Вадим протянул руку к сумке Генриха Рудольфовича и достал из кармана свисающий билет.

– Что вы себе позволяете?

– Да бросьте вы, он у вас чуть не выпал! Считайте, что я предотвратил пропажу. Могли б и поблагодарить! – хмыкнул Вадим и протянул билет владельцу.

– Я просто заметил на вашем билете город и дату и решил, что было бы неплохо с кем-нибудь познакомиться. Ехать было бы не так скучно! – он пожал плечами.

– Мне не бывает скучно! Да и глазастые попутчики мне ни к чему!

– Предъявите ваши билеты! – на входе в автобус появилась пожилая дама, с причудливым беретом на голове. Он был ярко-розовый и из него торчало небольшое перо белого цвета. Было не понятно задумано ли так, или его обладатель провел ночь в курятнике.

Генрих Рудольфович одной рукой протянул даме билет, а второй крепко сжимал кольцо в кармане. Он не доверял никому и судорожно оглядывался по сторонам.

– Да проходите вы уже, чего телитесь? – дама с пером не на шутку разбушевалась.

Генрих Петрович подался вперед и чуть не упал на скользких ступенях.

– Ну, вот видите, а вы дружить не хотели! А я Вас спасаю второй раз между прочим! – Вадим улыбнулся и взял Генриха Рудольфовича под руки.

– Молодой человек, что же вы как банный лист? Мне не нужна помощь! – он отряхнулся и пошел на свое место.

Потертую сумку он расположил под сидением и прижал немного ногами, чтобы не улетела при торможении.

Следом зашел Вадим.

– Вам необходимо подвинуться. Тут мое место, согласно купленным билетам! – расхохотался Вадим.

– Вы что, преследуете меня? – натянув очки поближе он все же заметил номер места и изменился в лице.

– Раз нам с вами нужно будет путешествовать совместно, то не могли бы вы помочь мне сделать путешествие комфортнее? Видите ли, меня укачивает, и я был бы вам очень благодарен, если бы вы мне уступили место у окошка. – Генрих пытался говорить со всей , свойственной ему, любезностью.

– Ох, как вы оказывается можете быть милы?! – Вадим заулыбался, ему все равно, где было сидеть.

– Так уж и быть, место ваше. Но вы угостите меня шоколадкой, у вас она, наверняка, есть! – подмигнул Вадим.