Сердце Аспида: Жена поневоле

Вольха

Я его ненавидела!

О, как же я его ненавидела!!!

Люто, всей душой, аж сердце выпрыгивало из груди, и трясло крупной дрожью.

И всё же Дамир – животное… похотливое и жестокое. Принудил… взял прямо на столе, не страшась, что челядь войдёт. И ничто этого буйства не предвещало, ведь мирно трапезничали, говорили по сердцам… Откуда безумство? С чего вдруг набросился?

Проучить, показать, кто в доме хозяин, а мне моё место?

Чуть на пол не рухнула, только Аспид меня в покое оставил. Отошёл в сторону, надсадно сопя и одежду на себе оправляя.

А я едва за край стола держалась: в ногах слабость, в теле странное волнение, точно лихорадило меня. Глянула на чудовище с ликом человека, и такое отчаянье и злость накатили, что схватив со стола нож, бросилась на проклятущего Змия, мечтая его наглую и самодовольную морду изувечить.

Увернулся он. Лениво так, не особо заморачиваясь, рубаху в штаны запихивая.

Не ожидала такого манёвра. Нелепо пролетела мимо Аспида. А запнувшись за свои же слабые ноги, распласталась близ стены, злые слёзы глотая да нож выронив – он с гулким звоном по каменному полу прокатился, и как назло в сторону мужа.

Дамир придавил клинок сапогом.

– Не позорься, – голос его хоть и прозвучал ровно, но словно лезвие по камню чиркнул. – Ты же княжна! Жена Аспида! Где достоинство? Воспитание? – издевался с таким спокойствием, что ещё горше стало. Аспид брезгливо покосился на меня: – Подбери себя с пола и ступай в опочивальню! Завтра чтобы спустилась к завтраку, и ежели ещё раз посмеешь на меня с ножом кинуться – пожалеешь, – добавил со скрипом зубов. – Лучше не провоцируй! Ежели ещё ума не растеряла окончательно, смекнёшь, что Аспиду твоё сопротивление только и нужно!

Речь его странной была, но холодный пол и, правда, мои дикие  порывы остудил.

– Как прикажите, господин, – мой тон полон яда был. Ещё потряхивало от пережитого, но я сыскала силы. Поднялась, на Дамира не глядючи. С гордым видом распахнутый вырез на платье сомкнула, грудь скрывая, и, шелестя подошвами тонких сандалий, к коим до сих пор привыкнуть не могла, по ступеням наверх поспешила.

В комнате закрылась на ключ, прижалась спиной к двери и съехала на пол, непривычно чувствуя мерзость между ног. Даже всхлипнула вновь, пеняя на судьбинушку, но мигом погодя вздрогнула от стука:

– Госпожа, вам помощь нужна? – коверкая слова, уточнила прислужница. Уж кого-кого, а её видеть не желала, потому, смахнув с лица слёзы, коротко бросила:

– Нет! – хотя отмыться от грязи, кою ощущала на себе и в себе, хотела как никогда. Запруденным взглядом по опочивальне блуждала, пока он на окне не остановился.

Не хочу терпеть боле Аспида и его насилия!

Сбегу!

Преисполненная новой, воодушевляющей мыслью, бросилась к окну. Распахнула, пуская в комнатку свежего вечернего воздуха. Выглянула, оценивая высоту… Два поверха точно!..

Ежели прыгать – убиться можно, а вот… Ноги и руки первее мысли среагировали. В два шага подле ложа оказалась, сорвала простынь, одеяло…

Дамир

– Будь проклята эта светлоокая ведьма! – процедил сквозь зубы, стоя на одном из каменных выступов своей башни.

За окном разыгралась непогода. Сверкали молнии, небеса ворчливо рокотали, и накрапывал дождь. Настроение было под стать подбирающемуся ненастью. Я рвал и метал… Вёл задушевные беседы с Аспидом, искренне негодуя, почему Вольха ему приглянулась? Всё больше соглашаясь, что он играл с ней…

Но ежели так, всё равно не к добру. Игры Змия для игрушки плохо закончатся, а я вроде как обещал княжну не позднее, чем через год вернуть.

Нет, мог и забрать слово, сославшись, что она условия не выполняла.

И вообще не оправдываться!

Аспид я аль нет?!

Вот только к себе приволок не для того, чтобы убивать… Если не она, то кто? Кто мне может лучше подойти, нежели не существо, с кем сердце делил? Только на это и уповал… Что наша кровь за это время перемешалась. Девка крепче стала, а, стало быть, ей от меня родить проще, чем другим, в коих даже семя не приживалось.

Я же не требовал со мной до конца жизни быть да в семью крепкую, счастливую играть. Всего год! Один год взамен тому, что я часть себя ей отдал. Разве велика цена за спасение её жизни?

Неблагодарный люд!

А себе впредь зарок дал и другим, ежели будут наследники, мудрость Аспида передать: никогда боле людям таких щедрот не отваливать! Трусливые, мелочные, алчные, лживые.

И до того опять разолился, что с выступа шагнул, даже одежды не сняв. И только приняли меня удушливые объятия ветра, Аспид вырвался на свободу и крылья расправил.

Мой остров!

Дикий остров, где скалы сменяли поля, густой лес, вновь поля и песчаные барханы. Он омывался большой водой, названий  у коей было множество. Куда ни полетишь, обязательно встретится люд на берегу по другую сторону воды. И у каждого народа для неё своё имя.

А вот остров только мой!

Моя вотчина, где не боялся за свой дом. Где врагов мог уничтожить ещё на подходе… Его  заприметил ещё мой прадед. Он-то и решил, что это самое лучшее место для логова Аспида!

И, конечно же, начал строить крепость. Не сам, но умельца сюда приносил и ему в помощь для возведения пару десятков крепких рук.

Отец продолжил, ну а я завершил.

И даже ежели по окончанию кто-то из работников желал остаться, я этого не позволил.