- -
- 100%
- +
– Цветок из Арсалана, – произнёс он тихо, и его голос, лишённый обычной лени, обрёл глубину, – заслуживает того, кто сможет говорить на её языке, даже если он настолько жалок, что от единого порыва ветра рассыплется прахом. Не так ли, уважаемые лорды?
Кассиан и Малик замерли. Смех застрял у них в горле. Они уставились на советника так, словно изящная фарфоровая ваза вдруг заговорила с ними голосом пустынного царя зверей. Шок на их лицах был настолько искренним, что Эйдане на мгновение захотелось рассмеяться.
Виттар невозмутимо смотрел на ошеломлённых послов. Эйдана же в свою очередь смотрела на советника с новым, сложным выражением. Раздражение на выходку земляков смешалось с удивлением. Этот человек был подобен тёмному озеру, чьей истинной глубины не мог измерить никто…
На несколько долгих мгновений вокруг них повисло ошеломлённое молчание. Кассиан и Малик, два громких, уверенных в себе арсаланца, впервые в жизни потеряли дар речи. Они смотрели на Арилла Виттара так, словно перед ними внезапно вырос мираж из родных пустынь – невозможный и завораживающий.
Первым пришёл в себя Кассиан. Он моргнул, словно стряхивая наваждение, и громко, от души, расхохотался. Это был не злой, а удивлённый, почти восхищённый смех.
– Клянусь всеми солнцами Арсалана! – воскликнул он, переходя обратно на всеобщий язык империи. – Ионский змей умеет шипеть на нашем языке! Ну, удивил, советник, признаю!
Малик, всё ещё не оправившись от шока, лишь с уважением покачал головой.
– Где вы научились говорить так чисто? – спросил он, его тон из насмешливого превратился в искренне любопытный. – Даже в столице не каждый торговец, что годами ведёт с нами дела, может избавиться от вашего мягкого акцента.
Арилл слегка пожал плечами, его глаза снова приняли скучающее выражение, словно всё это было пустяком, не стоящим внимания.
– Моя покойная матушка была родом из вашего ветона, – спокойно произнёс он. – Она происходила из дома Рашсханн, что в городе Сумвера. И считала, что её сын должен знать язык своих предков.
При упоминании дома Рашсханн лица арсаланцев снова изменились. Это был древний и уважаемый род учёных и книжников, известный своим умом и замкнутостью.
– Дом Рашсханн… – задумчиво протянул Кассиан, глядя на Виттара уже совсем другими глазами. – Теперь понятно, откуда у вас этот холодный блеск в глазах. В вас течёт кровь пустыни, советник. Хоть и разбавленная западными дождями.
Эйдана молчала, наблюдая за этой сценой. Она знала, что мать Арилла была из Арсалана, это не было тайной. Но никто и никогда не упоминал, что он владеет языком. В столице всё, что было связано с «диким» югом, считалось немодным, почти варварским. И то, что он не только не скрывал, но и продемонстрировал своё знание с такой лёгкостью, говорило о многом. Виттар не стыдился своего происхождения. Более того, он использовал его как оружие, такое же острое и неожиданное, как скрытый в рукаве кинжал.
– Что ж, советник, – Малик наконец улыбнулся. – Раз вы понимаете наш язык, то поймёте и это: наш огненный цветок не для того расцвёл, чтобы его держали в дворцовом саду. Ей нужен простор, ветер и солнце.
– Я уверен, что такой редкий цветок сам выберет себе сад. Или пустыню. Вмешиваться в выбор стихии – занятие для глупцов, – ответил Арилл всё так же спокойно и перевёл взгляд на Эйдану. – Генерал, я утомился. Этот вечер оказался… слишком богат на эмоции. Позвольте же откланяться.
Он слегка склонил голову, развернулся и медленно, неспешно пошёл к выходу. Когда советник покинул их, Кассиан повернулся к Эйдане.
– А он не так прост, твой столичный «жених», – сказал он, уже серьёзно. – Но всё же, Эйди… что всё это значит? Слухи с приезжими торговцами добрались уже до самого Арсалана. Твоя мать места себе не находит от этого. Она прислала с нами письмо для тебя.
Он достал из-за пояса небольшой, плотно запечатанный воском свиток. Эйдана взяла письмо. Прикосновение к пергаменту, исписанному знакомым почерком матери, согрело теплом. Она так давно не была дома…
– Значит, даже на юге говорят об этом… Это долгая история, Кассиан. И она не для дворцовых стен. Встретимся завтра, в моём поместье. Там и поговорим.
Она так же, как и Виттар не хотела больше оставаться здесь. Ей нужно было уйти. Эйдана кивнула послам и, не прощаясь больше ни с кем, решительно направилась к выходу.
Глава 14
Арилл Виттар шёл по ночным садам дворца, игнорируя экипаж, ожидавший его у главных ворот. Прохладный воздух, напоенный ароматом лунных цветов и влажной земли, немного остудил его. Но внутри всё ещё тлели угли непривычной смеси чувств – удивления, лёгкого раздражения и что-то ещё, чему он не мог или не хотел давать название.
Он был сбит с толку. Не зол, нет. Злость была слишком простой и грубой эмоцией для того, что он чувствовал. Он, Арилл Виттар, человек, чья жизнь была выстроена на безупречном контроле, на предвидении каждого хода противника, позволил застать себя врасплох. На одно мгновение, всего на одно короткое мгновение, он потерял свою маску. И это было… неожиданно.
Жест Эйданы Кайо… её прикосновение… Он всё ещё чувствовал его, как фантомное касание – лёгкое, почти невесомое, но оставляющее тепло. Это был ход, который он не смог предвидеть. Дикий, импульсивный, нарушающий все правила. Ход, достойный её репутации. Халь Фэйммар…
Она не просто сыграла свою роль в навязанном спектакле. Она переписала сценарий, превратив его из тонкой интриги в огненный шторм. И втянула его в самый эпицентр.
Он остановился у небольшого пруда, того самого, у которого днём ранее беседовал с принцем. Сейчас в его тёмной, неподвижной воде отражалась одинокая луна и россыпь далёких звёзд. Арилл посмотрел на своё отражение. Спокойное, бледное лицо, тёмные глаза. Маска была на месте. Но он знал, что за ней – беспокойство.
Эйдана Кайо не просто фигура на доске, которую можно двигать по своему усмотрению. Она сама была игроком. Игроком с совершенно иными правилами. Она не плела интриги – она разрубала их мечом. И сегодня она направила острие этого меча прямо на него.
«Простите меня, Арилл…»
Она назвала его по имени. Так просто, на глазах у всего двора. И этим связала их ещё крепче, чем любые слухи. Теперь они были не просто «жених и невеста» из сплетен. Они стали «Арилл и Эйдана» – главными героями драмы, за которой будет следить весь ветон. Любой его шаг теперь будет рассматриваться через призму их «отношений». Любое её действие будет влиять на него, рисуя на его груди всё более яркую мишень… Арилл усмехнулся в темноту. Что ж… В итоге всё равно всё шло по плану, хоть и таким неожиданным способом…
Ожидавший экипаж, объехав часть дворцовой территории, наконец нашёл его. Лиам, его верный помощник, с тревогой смотрел на своего господина из открытой дверцы.
– Господин? Всё в порядке?
Арилл молча сел в экипаж. Тот тронулся, и мягкий свет фонарей, проплывающих за окном, заскользил по его лицу. Советник откинулся на бархатное сиденье и прикрыл глаза. Он думал о её пальцах, огрубевших от эфеса меча, касающихся его волос. О золотых глазах, в которых на мгновение он увидел не ярость, а нежное тепло… а затем холодный, расчётливый блеск…
Она бросила ему вызов. Пожалуй, это было интересно… Гораздо интереснее, чем скучные интриги Во Иллая. И, возможно, именно этого огня ему и не хватало все эти годы.
Когда экипаж подъехал к его поместью, Арилл уже был совершенно спокоен. Он вошёл в свой кабинет, где царили тишина и полумрак. Слуга зажёг несколько свечей, и их мягкий свет упал на стол, заваленный свитками и картами. Арилл подошёл к окну и распахнул его, впуская в комнату ночную прохладу.
Ранее он приказал отправить Эйдане шкатулку с благовониями, это был намёк. Предложение вести игру по взаимовыгодным правилам. А она… она ответила ему пожаром. Арилл усмехнулся. Впервые за долгое время ему не хотелось спать. Напротив, его ум был ясен и остр как никогда.
– Хорошо, генерал, – прошептал он в ночную тишину. – Ваш ход был впечатляющим. Посмотрим, каким будет мой.
***
Экипаж мягко остановился перед воротами поместья Эйданы. Она прошла через тихий, залитый лунным светом двор, где древнее дерево ша-туан отбрасывало на землю причудливые, похожие на письмена тени. Прохладный ночной воздух немного остудил горящую голову. Эйдана прошла в свои покои, едва кивая почтительно склонившемуся господину Руну. Её мысли были далеко.
В своих покоях, сбросив тяжёлый плащ, она первым делом избавилась от парадной формы, сменив её на простую домашнюю одежду. Оставшись одна, в тишине, нарушаемой лишь треском догорающих свечей, Эйдана наконец позволила себе сесть и распечатать письмо матери.
Восковая печать с гербом дома Кайо поддалась под нажимом пальцев. Эйдана развернула пергамент. Почерк матери был мелким, изящным, но в этот раз строки, казалось, дрожали.
Письмо было наполнено теплом и тревогой. Мать писала о братьях, о проказах младшей сестры Ливен, о том, как зацвели в этом году деревья дерьи в их саду. Между строк сквозила материнская боль и беспокойство, вызванные долетевшими до Арсалана слухами. Она не спрашивала прямо, не упрекала, но каждое слово было пропитано мольбой – быть осторожной, помнить, кто она и откуда, и не позволить столичным интригам запятнать честь их рода.
«Твой отец всегда говорил, что ты – самое чистое пламя, которое когда-либо рождалось в нашем роду. Не позволяй никому загасить его или превратить в чадящий факел в чужих руках».
В конце письма было несколько строк, написанных размашистым почерком. Это была приписка от Ливен. Она писала, что скучает и что ждёт её возвращения. Из сложенного вдвое листка, который сестра приложила к письму матери, выпало несколько засушенных, хрупких цветков горной леилани. Их тонкий, сладковатый аромат на мгновение перенёс Эйдану домой, в залитые солнцем горы Арсалана. Она осторожно собрала лепестки и поднесла к лицу, вдыхая забытый запах детства.
Эйдана отложила письмо и подошла к окну. В саду стрекотали ночные ристьены, их монотонная песня успокаивала. Мысли вернулись к Ариллу Виттару. Человек-загадка… Сын арсаланской женщины из рода книжников и родного брата прошлого короля, по слухам им же и убитого… Он был умён, опасен и, что самое тревожное, непредсказуем.
Она потёрла виски. Голова гудела от мыслей. Ей нужен ясный ум, чтобы встретиться завтра с Кассианом и Маликом. Эйдана знала своих земляков: горячие, гордые, они могли наломать дров из лучших побуждений, спровоцировав конфликт, который ей сейчас был совершенно не нужен.
Её взгляд упал на лакированную шкатулку на столе. «Этот аромат помогает уснуть». Насмешка это или нет, но сейчас ей действительно необходимо было успокоиться. Эйдана достала из шкатулки одну тёмную палочку. Господин Рун, предугадывая её желания, уже поставил на столик простую глиняную курильницу. Эйдана зажгла кончик палочки от пламени свечи. Тонкая струйка ароматного дыма взвилась к потолку.
Аромат был именно таким, каким она его запомнила: прохладным, терпким, с нотками смолы и чего-то ещё, неуловимого, как воспоминание о ночи в горах. Он был чистым, глубоким и успокаивающим.
Эйдана села в кресло у окна, наблюдая за медленным танцем дыма и вдыхая его аромат. Постепенно напряжение, сковывавшее плечи, начало отступать. Мысли замедлили свой бег. Впервые за долгое время Эйдана почувствовала, как к ней подкрадывается долгожданный, глубокий сон. Она уснула прямо в кресле, под охраной луны, заглядывавшей в её окно, и с последней мыслью о том, что советник, возможно, не так уж и плох… в выборе благовоний.
***
Пробуждение было резким, хотя вокруг стояла предрассветная тишина. Привычка, вбитая годами службы, подняла её на ноги ещё до того, как первый луч солнца коснулся крыш Камии. Прислуга в доме ещё спала.
Эйдана быстро оделась в обычную полевую форму. Оседлав своего коня, она выехала из поместья одна. Улицы были пустынны и гулки. Эйдана двигалась не в сторону дворца, а к окраине города, туда, где за массивными стенами располагался лагерь-крепость корпуса Рэйлин.
Империя Берим всегда держала свои силы в равновесии. Каждый из пяти ветонов имел собственные территориальные гарнизоны, но элитные корпуса, такие как Рэйлин, подчинялись напрямую императору и не были привязаны к одной земле. Часть корпуса всегда находилась на боевом дежурстве, как воины Эйданы в форте Беркан. Другая же часть, включая новобранцев, ветеранов, проходящих переподготовку, и резервные отряды, располагалась в специально отведённых лагерях-крепостях. Лагерь Рэйлин в Камии был одним из таких мест.
Это был город в городе. Высокие стены, увенчанные дозорными башнями, окружали обширную территорию. Внутри не было изящных садов и павильонов. Лишь ряды длинных, низких казарм с тёмными крышами, просторные тренировочные поля, оружейные, конюшни и кузницы, из труб которых уже тянулся первый дым. Всё здесь было подчинено строгому порядку и дисциплине.
Часовые на воротах, узнав своего генерала, вытянулись в струну и отдали честь, с грохотом открывая тяжёлые створки. Эйдана проехала внутрь, и воздух вокруг неё мгновенно изменился. Это был её мир.
Лагерь уже просыпался. На огромном плацу выстраивались первые отряды для утренней тренировки. Их слаженные движения, чёткие команды, доносившиеся издалека, были музыкой для её ушей.
Но Эйдану интересовало не это. Проехав мимо основного плаца, она направилась дальше, к задней части лагеря, где земля была выжжена и испещрена глубокими бороздами, а воздух подрагивал от остаточной магии. Это была специальная зона, защищённая магическими барьерами, где тренировались воины, обладающие алхеном.
Здесь не было звона стали. Вместо него слышались глухие удары магической энергии о щиты, свист ледяных осколков, разрывавших мишени, и рокот земли, которую поднимали воины, владеющие силой камня. Близнецы Киан и Джу, окружённые кольцом молодых бойцов, демонстрировали приёмы огненного боя, их движения были быстрыми и смертоносными, как танец пламени.
Эйдана остановилась на краю поля, наблюдая. Тренировка обладателей алхена требовала особого контроля. Одна случайная вспышка силы могла покалечить или убить простых воинов. Поэтому их обучали не только силе, но и сдержанности. К тому же её корпус был одним из немногих, где люди и полудухи тренировались и сражались бок о бок, и она гордилась этим.
Она провела в лагере несколько часов. Выслушала доклад командира гарнизона, старого ветерана Финбара, лично проверила тренировку новобранцев, а затем долго наблюдала за спаррингами на сдерживаемой мерцавшими барьерами зоне, сделав несколько резких, но справедливых замечаний. Она была здесь хозяйкой. Каждое её слово было законом. Здесь не было места слухам и интригам, лишь долг, честь и сила. И это возвращало душевное равновесие.
Когда солнце поднялось выше, заливая тренировочный плац золотым светом, Эйдана стояла на высоком помосте, наблюдая за тем, как сотни её воинов двигаются как единый организм. Ярость и смятение, которые она испытывала прошлой ночью, улеглись. Принц мог запереть её тело в столице, но её дух, её воля оставались здесь, с её армией.
Эйдана отдала последние распоряжения и покинула лагерь. Но вместо того, чтобы сразу вернуться в поместье на встречу с послами, она направила коня в сторону торговых кварталов. Она ехала по оживлённым улицам, и её мысли снова вернулись к прошедшему вечеру. Советник Виттар… Он так любезно позаботился о её сне, прислав в подарок изысканные благовония. А она… она, пожалуй, слишком смутила его вчера на приёме. Он так скоропалительно покинул дворец, явно расстроенный. Эйдана почти видела, как Виттар, терзаемый обидой и негодованием, ворочается в своей мягкой постели, не в силах уснуть.
Бедный, бедный советник… Его драгоценный сон, который он так ценил, наверняка был нарушен. И она просто обязана позаботиться об этом. На губах Эйданы появилась усмешка. Она остановилась у самой известной кондитерской лавки в Камии – «Сладкая роса». Лавка славилась своими нежнейшими пирожными, которые таяли во рту. Зайдя внутрь, Эйдана, к изумлению хозяина и немногочисленных посетителей, своей военной формой и суровым видом совершенно не вписывалась в интерьер, наполненный ароматами сладостей и выпечки.
– Мне нужна самая большая и красивая коробка ваших лучших пирожных, – сказала она кондитеру, который смотрел на неё во все глаза. – А также нужно добавить записку.
Кондитер, маленький пухлый мужчина, торопливо засуетился. Он выбрал самую изящную шкатулку из лакированного дерева, расписанную цветами, и принялся аккуратно укладывать в неё свои лучшие творения: воздушные пирожные с кремом из ягод, маленькие медовые шарики, обсыпанные ореховой крошкой, и нежнейшие сладости из муки мельмана, наполненные фруктовой пастой.
Эйдана тем временем взяла у хозяина кондитерской перо и небольшой листок плотной цветной бумаги. Её рука, привыкшая держать меч, выводила слова твёрдо и уверенно. «Надеюсь, это подсластит горечь бессонной ночи и улучшит ваше настроение, дорогой советник». Она сложила записку и передала её кондитеру вместе с несколькими монетами, которых с лихвой хватило бы на дюжину таких коробок.
– Отправьте это немедленно в поместье советника Виттара. С вашим лучшим посыльным.
Кондитер низко поклонился, не смея поднять взгляд.
– Будет исполнено, генерал! В мгновение ока!
Эйдана вышла из лавки, оставив за спиной шлейф из сладких ароматов и ошеломлённых взглядов. На её губах всё ещё играла тень улыбки. Она прекрасно понимала, как будет расценён этот жест. Но не она начала эту игру. Так что о покое советнику придётся забыть до тех пор, пока не откажется от «своей любви».
Но в то же время Эйдана вдруг вспомнила, как матушка угощала её сладостями в тайне от строгого отца, когда, ещё будучи нетерпеливым подростком не справлялась с тренировками. Конфеты плавились в её перепачканных гарью и пеплом руках, но их сладость подавляла горечь неудачи…
Глава 15
Когда Эйдана вернулась в своё поместье, солнце уже стояло высоко, заливая двор тёплым светом. Кассиан и Малик ждали её в саду за домом, том самом, диком и нетронутом. Они сидели за низким каменным столом под сенью старых деревьев, и перед ними стояли чаши с прохладным напитком. Увидев Эйдану, оба поднялись ей навстречу, их лица были серьёзны. Шутливое настроение прошлого вечера улетучилось.
– Эйди, – начал Кассиан без предисловий, – мы ждали. Надеемся, ты готова поговорить откровенно.
Эйдана кивнула и села вместе с ними. Господин Рун бесшумно появился с ещё одной чашей и так же бесшумно исчез.
По дороге сюда Эйдана уже обдумала, что им сказать. Она не хотела сеять панику ни среди них, ни, тем более, в своей семье. Ещё в лагере она написала ответное письмо матери – спокойное, уверенное, полное любви, но без единого намёка на реальные трудности.
– Я знаю, о чём вы хотите спросить, – начала Эйдана, глядя им прямо в глаза. – И я не буду лгать, говоря, что всё просто. Но я также не хочу, чтобы вы тревожились сверх меры. Принц Во Иллай, как и любой другой правитель, плетёт свои интриги. И так уж сложилось, что здесь, в Ионе, в отличие от нашего Арсалана, женщина-генерал всё ещё воспринимается многими с трудом. Это не в первый раз и, уверяю вас, не в последний. Но это также и то, с чем я могу справиться. Вы знаете меня.
Кассиан и Малик молча слушали. Они знали её. Они видели, как она росла, как из упрямой девчонки превращалась в воина, чьё имя теперь гремело по всей империи.
– Что же касается этих нелепых слухов о советнике… – Эйдана позволила себе лёгкую усмешку. – Это такая же жалкая попытка принца бросить камни под ноги моему коню. Но иногда, если камни летят с нужной стороны, они могут помочь высечь искру. Пока эти слухи – то, что я могу использовать для своей выгоды. Не беспокойтесь. Я знаю, что делаю.
Она опустила на стол принесённый с собой запечатанный свиток.
– Малик, я прошу передать это моей матери. Успокойте её. Скажите, что я в порядке и скоро напишу снова.
Малик взял письмо.
– Мы передадим, Эйди. Но знай, – его голос стал твёрдым, – если тебе понадобится помощь, если эти ионские змеи станут слишком назойливыми… Один гонец. И Арсалан пришлёт тебе не просто слова поддержки. Весь наш ветон за тебя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Ветон – аналог провинции. Империя Берим разделена на пять частей – ветонов, каждая из которых когда-то была отдельным государством и присоединена к империи путём захвата территорий.
2
Фэйммар – деревья, произрастают преимущественно на земле Духов. Начинают цветение ранней весной, имеют крупные алые цветки.
3
Халь Фэйммар – одно из значений на языке полудухов – «Огненный цветок».
4
Зун-ха – разновидность ездовых животных, используемая армией империи для перемещения в труднопроходимых горах и заснеженных территориях, а также в бою. Внешне напоминает медведя. Более двух метров ростом.
5
Рэйлин – название армии генерала Эйданы Кайо.
6
Альжу – одна из рас полудухов, обитавших на землях Духов. В истинной форме внешне напоминают лис. Являются стихийными существами. Взрослые в истинной форме могут достигать высотой двух метров роста.
7
Анье – оружие либо артефакты, которым пользовались маги воздуха. В случае Соэла, это артефакт наблюдения и отслеживания, имевший вид птицы.
8
Льюл считается у беримцев богиней Весны.