Хозяйка аптечной лавки

Глава 6

Сама не замечаю, как пролетает целая неделя.

Дракон спит целительным сном, кот ведет себя весьма послушно, а я превращаю чужое жилище в свое собственное, каждый день открывая что-то новое.

Оказывается, чем больше зверь, тем дольше он восстанавливает силы. А мой неожиданный пленник, спрятанный в подземелье, очень истощен. И не только физически. Просидев столько времени под замком без еды и воды, он ко всему прочему остался без связи с хозяином. Драконы очень остро реагируют на такие энергетические потери. Об этом я прочитала в одной из многочисленных книг, заполонивших мою спальню.

Что удивляет, так это почему Бастиан Вердэ не роет носом округу в поисках своего питомца. Не может же он о нем просто забыть? Еще один вопрос в копилку… Вернее, уже в приличное такое ведро, ибо копилка от такого количества давно бы лопнула.

Но об этом человеке, своем предполагаемом убийце, я стараюсь не думать. И без него хватает проблем.

Я навожу порядок во всем доме, включая подземелья и чердак. Там обнаруживаются два больших деревянных ящика со всяким старьем: одеждой, игрушками, посудой, книгами и прочим. А еще старинное зеркало в красивой раме и второе кресло – в пару тому, что стоит в большой комнате. Решаю перенести его потом тоже вниз и подлатать обивку. Но это когда колдовать смогу.

Особой работы я там не провожу, лишь пользуюсь чудо-пенкой и определяю в угол валяющиеся по полу метлы. Разгрести добро в ящиках даже не пытаюсь. Удовлетворенно обвожу взглядом освобожденный от пыли чердак и спускаюсь вниз.

Отдельное внимание уделяю пустующей комнате. На ее счет назревает интересная идея – разместить там рабочий офис.

Подумываю заложить проход, прорубить другой с обратной стороны дома – дабы разделить рабочее и домашнее пространство. И принимать клиентов, выставляя различные зелья на продажу.

Мысль пока сырая, но развивать ее есть смысл. Надо же чем-то на жизнь зарабатывать. Раз уж я ведьма, значит, могу много полезного в котле своем сварить. Перед этим, конечно, необходимо наведаться в город и разузнать, нужна ли местным такая продукция. Может, там на каждом углу по магазинчику со всякими эликсирами!

Но до собственного бизнеса пока далеко. Научиться бы силами пользоваться для начала.

Этим и занимаюсь большую часть времени.

Штудирую книги, сборники рецептов, разбираюсь в залежах ингредиентов и под чутким руководством фамильяра варю пробные зелья.

Два из таких приходится сразу вылить: одно загустевает до состояния клейстера и заполняет подземелья тошнотворной вонью, а второе вдруг мнит себя извергающимся вулканом…

Тогда у меня впервые проявляется магия и накрывает котел мерцающим голубым куполом. Если б не этот неконтролируемый всплеск, повстречалась бы я с Костлявой во второй раз.

Огонек говорит, что ведьмы не такое уж частое явление. Конкретно в этой местности – городе Красте и трех прилегающих к нему деревнях – знают лишь об одном ковене. В нем состоят восемь ведьм, называющих друг друга сестрами. И Кассандра числится одной из них.

Но на неделе никто ко мне не приходит. Даже Селеста. Что не так уж и плохо, хоть мне и кажется это дурным знаком.

Я жутко боюсь оказаться в окружении тех, кто хорошо знал прежнюю хозяйку тела. Выехать на потере памяти можно в первые дни после чудесного «возвращения» из мира мертвых, но не более того. Можно еще попытаться сыграть роль, если б я знала какую.

Меня озаряет во время ужина. Едва не давлюсь борщом, откашливаюсь и зову фамильяра:

– Огоне-е-е-ек!

– Да тут я, чего так орать… – доносится из-под стола недовольный голос.

Наверное, я жутко его достала за прошедшие дни, потому даже не обижаюсь на ворчание. Наклоняюсь, заглядываю под столешницу и говорю уже тише:

– Ты сразу почуял, что я не Кассандра, а ведьмы тоже так могут?

Кот выходит из своего укрытия, я сажусь поудобнее, нетерпеливо подергивая коленкой.

– Одна из них уже тут была, не почуяла же.

– Ну, я этого не знаю наверняка. Ты вот тоже с первых минут не признался.

– Логично… Но нет. Прямо как я не могут. Только если провести особый ритуал надумают. – Он смотрит на меня с прищуром и настороженно добавляет: – А почему ты спра-а-ашиваешь?

Что ж, до ритуалов много воды утечь может. Мне бы первую встречу с ковеном пережить. Почему-то уверена, что со стороны «сестер» меня ожидает нечто не очень хорошее. Странное чувство, словно в спину холодом кто-то дышит. Предчувствие? Или просто паранойя… Неважно, надо подготовиться.

– Ты должен научить меня быть Кассандрой, – твердо заявляю я фамильяру.

Он смотрит на меня пару секунд, озадаченно хлопая глазами.

– Как это?

– Ну, расскажи, какие особенности у нее были. Походка, манера говорить, может, жесты какие-то индивидуальные. Я вот постоянно ногу на ногу закидываю, когда сижу – привычка такая.

– Нет, так делать не надо, – мотает головой кот. – Она обычно подгибала одну ногу под себя. Но только когда с близкими знакомыми общалась, если же со старейшиной ковена или кем-то чужим – всегда сидела ровно, как на приеме у короля.

Он быстро понимает, что от него требуется. Запрыгивает прямиком на стол и начинает поучать:

– Словечек у нее никаких излюбленных не было. Но говорила Касси размеренно, не торопясь и не проглатывая окончания слов, как это делаешь ты, когда нервничаешь. У тебя слова не поспевают за мыслями.

Я уважительно смотрю на фамильяра, удивляясь, как он быстро отметил эту мою особенность.

– Еще она говорила «здравствуй», а не «привет», даже тем, кого давно знала. И обнимала на прощание. Кассандра была доброй, немногословной, обстоятельной. Никому не причиняла зла…

Огонек склоняет голову набок, останавливает взгляд на вазочке со сметаной. И вдруг окунает в нее лапу и смачно облизывает.

Я аж рот открываю, поражаясь такой наглости!

– Эй! Невоспитанный кот!

– Вот, а она бы посмеялась и пододвинула мне эту чашечку, сказав: «На здоровье!»

Давлюсь своим недовольством, чувствуя, как краснею. Что ж, Кассандра была лучшим человеком, чем я… Но у каждого свои недостатки! Я вот, например, не воровала чужих драконов.

Сажусь прямо и пододвигаю одним пальцем вазочку в сторону кота.

– На здоровье.

– Спаси-ибо, но вообще-то сметану я не ем. Меня от нее пучит.

И в подтверждение словам в животе Огонька начинает утробно урчать. Вздыхаю, качая головой.

– Ладно, что там дальше?

– Моя прежняя хозяйка всегда носила наряды, прикрывающие ноги.

Я потянула вниз подол собственноручно обрезанной юбки, стараясь накрыть колени. Ну неудобно мне пол подметать длинной одеждой! Я путаюсь в таком количестве ткани!

– И во-олосы она свои трепетно любила. Заплетала в косу и перекидывала через плечо. Волосы – это гордость ведьмы. Особенно такие яркие. Они говорят о силе – чем ближе цвет к огню, тем она могущественней. Но это не касается черноволосых ведьм.

– А почему? – заинтересовываюсь я, припоминая шикарные кудри брюнетки Селесты.

– Их дар отмечен владычицей тьмы и смерти. Там своя шкала определения уровня силы.

– Хм… А если волосы пепельно-русые, например? Или белые.

– Не бывает такого. Разве что у магичек. У вас же – либо от Солнца дар, либо от Тьмы.

– Так, погоди, а магички – это у нас кто?

Фамильяр чихает и спрыгивает обратно на пол.

– Те, кто фокусам разным по книжкам научился и считает, что познал все тайны магии!

Я увлекаюсь в тему еще глубже.

– Это у тебя профессиональная неприязнь или одна из них тебе что-то сделала?

– Да чего мне… Одна такая «умница-красавица» прежней хозяйке столько гадостей накидала! Из-за нее, змеюки подколодной, бедная Касси и попала в эту передрягу. Из которой выбраться не смогла.

Я не верю собственным ушам! Еще один неприятный фрагмент мозаики под названием «моя теперешняя жизнь».

– Огонек, ну я же просила рассказать мне все-все! У Кассандры враг женского пола имеется, а мне об этом до сих пор не известно. Это же гораздо серьезнее какого-то там Бастиана Вердэ и его дракона, вместе взятых!

Фамильяр отводит глаза, делая вид, что заинтересовывается настойчиво бьющейся в окно мухой. Какое-то время жужжащий звук и урчание в животе кота – единственное, что слышится в комнате.

– Ну чего еще? – догадываюсь о неизбежности подкрадывающегося песца я. – Выкладывай!

– С некоторых пор змеюка – его невеста. А сам Бастиан – единственный сын наместника этих земель.

Перевариваю услышанную новость, озадаченно хлопая ресницами. А картинка-то наполняется новыми красками! И они отнюдь не такие радужные, как мне того хотелось бы.

Глава 7

Девчонка принимает меня за идиота, не иначе. Молча буравлю ее взглядом, планируя узнать, чем этот цирк закончится.

– Значит, кто-то опаивает меня неизвестной дрянью?

Обычно от такого тона – вкрадчивого и угрожающего – трясутся поджилки абсолютно у всех. Начинает сбиваться речь, путаются показания и проступает испарина по всему телу. Но золотоволосая мелюзга лишь прищуривается, сдувая упавший на зеленые глаза локон.

– Почему же неизвестной? Вполне себе даже популярной. В определенных кругах.

И усмехается, чертовка! Семнадцать лет как на свет появилась, а наглость поперед нее выскочила. У меня с такими разговор короткий – скрутить и в исправительную, на сутки. Подумать над своим поведением и вспомнить, как с инспектором инквизиции разговаривать.

Она вмиг серьезнеет, словно мысли мои читает. Выпрямляется, одергивает край несуразного желтого жилета, напяленного на мешковатое голубое платье, и шмыгает носом.

– На вас печать зелья памяти, драг-лорд. Только оно так явно размягчает мозг…

Я шумно выдыхаю через нос и прищуриваюсь.

– Ну, то есть это, как сказать-то по-вашенски… – Запускает пятерню в копну растрепанной шевелюры, сжимает и чуть оттягивает у корней волос.

Правильно волнуется. Не часто главный инспектор слышит в свой адрес о размягчившемся мозге.

– Аура вокруг головы у вас нездоровая, во! – находится она.

Звучит не лучше.

– Замолчи, будь добра. – Прикрываю на мгновение глаза.

Осматриваюсь, отмечая суету вокруг. Ярмарка в разгаре, никто ни на кого не смотрит – люди заняты забегом по торговым точкам и развлекательным шатрам.

На самом деле слова ведьмы цепляют не просто так. В последнее время я часто замечаю за собой странное – головные боли, чего раньше не бывало, сны, в которых является одна и та же женщина… Не в том антураже, в каком бы мне хотелось. Она не обнажена и даже не пытается приблизиться.

Незнакомка стоит у кромки леса и просто смотрит. Ветер играет в ее красно-рыжих длинных волосах и отчего-то грязном, порванном по подолу платье. А во взгляде таится нечто такое, отчего душа горит и рвется на части.

Кроме того, я не могу отделаться от чувства неестественной пустоты. Будто рядом чего-то не хватает. Того, что было со мной много лет.

Убеждаюсь в отсутствии внимания к нам и делаю шаг в сторону девчонки, загоняя ее в тень мостовой опоры.

Она из ковена Аллегры – единственной верховной ведьмы, осмелившейся остаться в этих землях и попытаться жить в мире с местными. В общем-то, у нее это неплохо получается. Живут они на окраине, в город выбираются только по деловым вопросам и за провизией. Мои ребята из инквизиции стараются их не замечать. Пока не вспыхивает какая-нибудь мутная история с использованием зелий в злостных целях.

Опираюсь на каменный выступ, ставя кулак над золотоволосой головой. Девчонка съеживается и опускает глаза.

– Варить зелья могут только ведьмы. Уверена, что на мне печать вашего варева?

Она резко бледнеет, наконец понимая, в какую неловкую ситуацию попала. Наверняка сто раз уже пожалела, что язык за зубами не удержала, окликнув меня. Я даже внимания ведь на нее не обратил, торопясь к отцу по очередному, на его взгляд – важному, делу.

– Я не могла смолчать, – лепечет дрожащим голосом. – У меня дар, понимаете? Вижу следы любого колдовства.

Молчу, а она спохватывается, начиная частить:

– Но никто из наших этого не сделал бы! В ковене дурочек не водится! Вы же лорд Вердэ, ваш отец – великий наместник, и мы…

– Хватит. – Я кривлюсь и отталкиваюсь от опоры. – Свободна.

– Драг-лорд, пожалуйста! Мы совершенно точно к этому непричастны!

– Я сказал – свободна.

Она проглатывает очередные оправдания и склоняет голову, шустро ныряя в толпу людей. Оборачиваюсь, собираясь проводить ее взглядом, но девчонка как сквозь землю проваливается.

В висках начинает неприятно тикать. Не за горами очередной приступ головной боли, а впереди неприятный разговор с отцом. Темы я еще не знаю, но эти встречи ни разу еще светлых чувств после себя не оставляли.

Сколько себя помню, мы всегда играли в противостояние. Все мои решения – заведомо недостойные благородного рода и наследия, что тот успел накопить за столетия своего существования.

Хотя от могущественного Дома уже мало что осталось. Прежнее величие крылатых предков заметно потускнело, сейфы раза в три похудели, самая важная и незаменимая традиция истинности растворилась в поколениях.

А ведь когда-то каждый наследник заключал союз лишь с той единственной, на ком вспыхивала печать истинности.

Не говоря уже о том, что получал на пятый год рождения огнедышащего дракона – единственное воплощение силы и стати, что прошла с нами через века.

Эти древнейшие существа все еще живут в этом мире. Но клеймятся как слишком опасные и неуправляемые. Именно из-за этого отец не позволил мне такую «блажь» когда-то.

Это был первый камень, заложенный в стену нашего противостояния. Почти двадцать лет назад. Дракон, что стал несбыточной мечтой моего детства.

Порой кажется: именно он – та недостающая частичка. Однажды я проснулся с твердой уверенностью, что первая наша с отцом ссора разрешилась в мою пользу и дракон у меня все же появился. Но никаких подтверждений этому я не нашел.

До сегодняшнего дня.

Если ведьма права, значит, кто-то вмешивается в мою память. В мою жизнь.

Но я же не в изоляции!

Почему никто не обращает внимания на изменения? Или зелье оказывает влияние не только на меня?

Что ж, ковен давненько не удостаивался проверки инквизицией. Самое время исправить это.

В замке наместника, как всегда, неуютно и холодно.

Киваю стражникам по обе стороны от дверей в тронный зал, берусь за позолоченную ручку… Но тут дверь сама открывается, выстреливая в меня чем-то мягким и приторно пахнущим.

– Ох, – восклицает знакомый женский голос. – Мой драг-лорд!

В животе все переворачивается, к горлу подкатывает горечь. Отхожу в сторону, освобождаясь от цепких пальчиков, впившихся в мои плечи. Окидываю девушку неприязненным взглядом.

Стройная, ладная, со смазливым личиком и хитрыми карими глазами в обрамлении длинных ресниц. Вьющиеся темные волосы в высокой прическе, длинная шея, обвитая тремя рядами жемчуга.

Мелиса. Моя невеста собственной персоной.

Она сцепляет пальцы в замок перед собой и растягивает пухлые губы в сладкой улыбке. Ее ядовито-желтое платье вызывает у меня тошноту.

– Мисс Райт, – склоняю голову в приветствии.

– Ох, Басти, милый, – подается навстречу, вновь вцепляясь в мое предплечье. – К чему этот официоз, мы же почти супруги.

От душной сладости ее духов мигрень набирает обороты. Морщусь, стремительно шагая вперед, и распахиваю клятую дверь.

– Вам следует подтянуть этикет, мисс Райт, – бросаю холодно, даже на нее не глядя. – Иначе я задумаюсь, нужна ли мне столь бесцеремонная супруга.

Реакцию будущей женушки предпочитаю оставить за спиной. Гулкий стук двери отрезает остальные звуки, а прохлада большого зала спасает от навязчивой приторности.

Дышу глубоко и медленно, пытаясь выдохнуть весь этот раздражающий запах, что въелся в легкие за пару минут.

На самом деле отказаться от женитьбы я не могу.

Как единственный наследник Вердэ, должен связать свой род с Домом Райт – так указано в заключенном еще до рождения Мелисы договоре. Этой подписью мой отец и заработал себе кресло наместника, исполнив причуду короля.

Но долгое время семейство Райт обитало в столице, и мы с ней практически не виделись. Для меня-мальчишки далекая невеста была чем-то ненастоящим, а со временем вовсе перестала занимать место в памяти.

Пока не явилась снегом на голову и принялась вешаться на меня, как гирлянда на ель.

Оказалось, бедняжка преждевременно осиротела, возрастные родители один за другим упокоились с миром, а ее привезла в дом жениха дальняя тетка по линии матери. Сразу со всем приданым.

Очень скоро выяснилось, что свадьбу планировали сыграть через год – как только девушке исполнится девятнадцать. Примерно накануне и собирались мне об этом «напомнить». О чем, естественно, за давностью лет я благополучно забыл.

Намеченное решили не менять.

Конечно же, она поселилась в замке, за считанные дни найдя общий язык с моими родителями. Разговорчивая, улыбчивая, добродушная. Но все это настолько явно и преувеличенно, что сводит зубы от одного ее присутствия.

Мелиса жила здесь уже семь месяцев, дожидаясь своего дня рождения, а затем и пышного бракосочетания. А я сбежал в работу, стараясь лишний раз в замке отца не появляться.

– Мальчик мой, – проносится по залу голос отца. – Ты не шибко торопился.

Я мотнул головой, отбрасывая мрачные мысли, и сосредоточил взгляд на кресле наместника. Он не поленился, заказал себе настоящий трон, инкрустированный драгоценными камнями и стоящий на возвышении в четыре ступени. Когда я был здесь в прошлый раз, еще застал старое, гораздо менее пафосное.

– Доброго здравия, отец. – Прохожу вперед, останавливаясь в трех шагах от каменной лестницы. – Отличный стул, – дергаю уголком губ в улыбке.

Мужчина в богатом бордовом костюме и белом парике, скрывающем залысину, досадливо кривится, ерзая на сиденье.

– Обойдемся без того, что ты называешь любезностями, сын мой.

В его глазах, таких же холодно-синих, как у меня, проблескивает недовольство. Не дожидаюсь, пока он выплеснет все, чем во мне недоволен, и перехожу к теме визита:

– Зачем звал?

– Вообще-то, этот разговор должен был состояться в присутствии твоей драгоценной невесты. Но пока ты тащился сюда со скоростью земляного червя, бедняжку сморила мигрень.

Не сдерживаю смешок, бросаю взгляд назад, на двери. Да, она определенно выглядела нездорово.

– Мог бы встретиться с нами в менее официальной обстановке.

– У меня часы приема граждан, – ворчит он.

Тянется к низкому круглому столику рядом с креслом и подхватывает стоящий на нем бокал. Делает большой глоток вина. Вздыхает.

– А потом у меня оздоровительные процедуры. Твоя мать окончательно растрепала мои несчастные нервы. Все, что не смог вытрепать ты.

Знаем мы эти процедуры. Парочка молоденьких девиц, обученных «оздоровительному» массажу.

– Тем более не будем задерживаться. Я тебя слушаю, отец.

Он вертит ножку бокала в пальцах и топит взгляд в остатках жидкости.

– Мы переносим дату бракосочетания.

Сжимаю челюсти, перекатываюсь с пятки на носок и обратно. К вискам возвращается пульсация, и откуда ни возьмись появляется отвратно приторный запах. Даже бросаю взгляд через плечо, дабы убедиться, что его хозяйки нет поблизости.

– Причина?

– Девица устала жить под крышей чужой семьи, не имея над собой мужниной защиты. А я не вижу смысла в откладывании церемонии еще на пять месяцев. Поженитесь, и поставим уже в этом деле точку.

Усмехаюсь, качая головой.

– У тебя все так просто…

Он отмахивается, сверкая многочисленными перстнями в свете люстр.

– Опять за свое? Уже обсуждали тысячу раз, мы не можем разорвать этот договор.

Киваю. На самом деле я уже смирился. Будет у меня жена – и что? Будто это изменит мой распорядок. Лишь одно не дает покоя, тревожит душу и скребет сердце. Точно так же, как мысли о несуществующем драконе.

– А если б я уже любил другую?

Отец прищуривается.

– А нет ее. Обо всех твоих девках я знаю, ни одна из них под этот эфемерный образ «другой» не подходит. И вообще… – откидывается в кресле и подмигивает, – брак любви не такая уж преграда.

Глава 8

Утром я просыпаюсь ведьмой. В самом прямом смысле слова.

Я чувствую клокочущую во мне силу, дышу ею и могу управлять. Но первое, что рвется на волю – не заклинания или руны, которым теперь знаю применение. А нечто совсем иное, всегда бывшее частью меня.

Выхожу из дома в чем есть – длинной белой сорочке. Неторопливо бреду к кромке леса, останавливаюсь лицом к нему.

И начинаю кричать.

Как никогда в прошлой жизни не кричала. Дико, пугающе, как невиданный зверь.

Плохо соображаю, просто следую порыву, охватившему меня без остатка. Вместе с первобытным жутким звуком из меня вырывается мощная энергия. Она заворачивается в вихрь, обнимает пронизанным белыми молниями смерчем и свистит на ухо что-то на своем.

Я ее понимаю.

Она долго спала и теперь жаждет расправить крылья, взлететь, накрыть тенью весь этот лес.

В какой-то момент почти соглашаюсь выпустить силу творить, что ей вздумается, но вовремя вспоминаю, кто я и где нахожусь. Собираю себя по крупицам, витающим в этом смерче, и наконец обрываю дикий крик.

Сила против, ей не терпится проявить себя.

Я сжимаю кулаки, падаю на колени, кренюсь набок и сворачиваюсь в калачик на влажной от росы траве. Так легче держать беснующуюся энергию за поводок.

И она постепенно подчиняется.

Оседает на меня дымным облаком, впитывается в кожу, волосы, проникает через ноздри в свой сосуд, где теперь будет жить, пока кто-нибудь не отберет у нее это право.

А следом опускается звенящая тишина.

Ни трелей птиц, ни жужжания насекомых, даже ветер застывает, прекращая игры с листвой. Природа вслушивается в ритм моего сердца и запоминает его.

Придя в чувство, вскакиваю, раскидываю руки в стороны и кружусь, смеясь как сумасшедшая. Меня переполняют эмоции! Кажется, что они всегда говорили во мне наполовину, а теперь вдруг заполнили всю целиком и выплеснулись через край.

Вслед за этим взрывом в душе приходит в движение все вокруг.

Я слышу, вижу, дышу вовсю, упиваясь сотнями звуков, запахов и цветов. А когда насыщаюсь распахнувшим для меня двери миром, вновь оказываюсь в траве. Раскидываю руки и ноги в стороны и гляжу в синее небо, пронзенное лучами рассвета.

Сколько я так лежу – не знаю.

Солнце начинает припекать, а мне чудится, что оно наполняет меня светом и огнем. Улыбаюсь и прикрываю веки. Но тут чья-то тень прячет за себя яркие лучи. Открываю глаза, утыкаясь в кошачью морду, нависшую над моей головой.

Негодник стоит прямо на моих волосах!

– Я чую приближение чужих, – как ни в чем не бывало проговаривает он. – Если не планируешь встречать их в таком виде, советую вернуться в дом.

Резко сажусь и оборачиваюсь, дабы лучше видеть фамильяра.

– Кто? Другие ведьмы?

– Нет, – подумав немного, отвечает Огонек. – Скорее всего, просто люди.

Хмурюсь, быстренько поднимаясь. Я сейчас слишком возбуждена из-за новых ощущений и яркости обостренных чувств, чтобы нормально соображать. Растерянно смотрю в сторону леса, затем бросаю взгляд мимо дома – туда, где раскинулся город. Кем бы ни были незваные гости, сейчас они очень некстати!

Запускаю пятерню в волосы, массируя кожу головы. Будто это поможет включить мозг.

Фамильяр подбегает и бодает меня в лодыжку.