Всем попаданкам – по борделю!

Глава 2

На следующее утро Молли проснулась рано. Ей снились сцены из прошлой жизни, тревожа душу и сердце. Именно ночью, когда не надо отвлекаться на особенности бытия, память услужливо подкинула то, о чем Молли старалась забыть. Она была уверена, что ни внуки, ни оставшаяся квартира, ни прошлые соседки-сплетницы не смогли бы заставить ее променять вторую молодость на прежнюю жизнь, но почему-то именно ночью от их потери стало особенно горестно.

Лежа в темноте, она поняла, что осталась совсем одна.

Девчонки еще не стали подругами, а бордель – родным домом. Слишком чуждый, слишком непонятный мир.

Вот взять хотя бы эту самую… магию.

Тьфу ты, слово-то какое! Молли поморщилась и перевернулась на другой бок, припоминая крошечные обрывки информации, вынесенные из беседы с девочками.

Никогда бы не поверила, но здесь и правда существовали маги. Самые настоящие! Не жалкие шулеры, а всамделишные волшебники. Вчера Молли вынудила Клариссу пригласить представителя чародейной братии, а потом с широко раскрытыми глазами наблюдала за волшбой.

Седой сухощавый маг действительно что-то пошептал, помахал руками, побрызгал вонючей водичкой… и в комнате стало прохладнее.

– Едрит твои лапти, – прошептала Молли, озираясь. – Натуральное колдунство.

Ей следовало бы догадаться о подобном повороте, как только услышала о зельеваре – все-таки в родном мире подобных профессий не наблюдалось. Но Молли была искренне уверена, что это просто наименование деревенского лекаря, и уж никак подумать не могла, что здесь впрямь варят зелья, чертят пентаграммы, бормочут заклинания.

Хотя уж кому-кому, а везучей попаданке бессмысленно удивляться чудесам – сама такое же чудо.

Молли вновь перевернулась на другой бок. Вздохнула, глянула на окно. Вставать или не вставать? В голове копошились разные мысли, не давая возможности снова заснуть, но и чем заниматься, пока остальной дом спит, она не знала.

– В конце концов, я тут хозяйка! Что хочу, то и ворочу, – наконец решила Молли, сбрасывая одеяло.

Наскоро умывшись и надев платье, спустилась вниз.

Первый этаж утопал в утреннем сумраке и тишине. Осмотрев кухню, она подергала другие двери, нашла кладовую и подсобку.

– Мило, – решила Молли, морща нос. – Только пыльно.

Проведя пальцем по полкам, укоризненно покачала головой.

– Полный дом девок, а толку никакого… Ну да ничего, я научу вас хозяйственности, никуда не денетесь.

Она вернулась в некое подобие кабинета, крохотного, но зато с огромным книжным шкафом. Уселась за старенький письменный стол и открыла верхний ящик, куда до сих пор не заглядывала.

– А вот и досье на будущих жриц любви, – пробормотала Молли, доставая стопку тоненьких серых папок. – Негусто.

Кларисса оказалась права: девочкам идти некуда. Бездомные, нищие, они очутились в ловушке – шаг в сторону, и лишишься даже тех крох, что имеешь.

Читая желтоватые листки бумаги с краткой характеристикой, Молли все больше ужасалась. Бордель был чуть ли не единственным выходом из ситуации. Воспитанной в строгости, ей подобное виделось диким и непотребным, но осуждать будущих гетер больше не хотелось.

Открыв второй ящик стола, Молли обнаружила связку писем.

– А это еще что? – буркнула, с любопытством открывая конверт. – Переписка с отцом… ага… ага… ясно… Не слишком доволен. Чего и следовало ожидать. «Ищи нового мужа!», «Попроси помощи у пасынков!». Будто это только от меня зависит. Любимую мачеху за порог с содержанием в три копейки не выставляют.

Письма были адресованы Мелинде Корф. Молли обрадовалась:

– Значит, я – Мелинда Корф! Ну хоть знать буду, а то Рыжая Молли звучит странно для порядочной дамы.

Почти вся корреспонденция была от престарелого отца, кроме последних двух писем. Одно оказалось сообщением о смерти родителя, а второе принадлежало молодому и не совсем вежливому мужчине – сыну бывшего супруга, вдовой которого Молли посчастливилось стать.

– И что же пишет пока незнакомый мне пасынок? О… Ах… Ого! А вот это интересно!

К тому времени, как на кухне собрались обитательницы дома, у Молли уже готов был план.

Игнорируя настороженные взгляды, она накормила всех собственноручно приготовленной манной кашей из найденных в кладовке скудных продуктовых запасов и объявила о начале генеральной уборки.

– Как хотите, но чтобы к вечеру все блестело! – сурово припечатала она, раздав указания. – Вернусь – проверю.

– Откуда вернетесь? – тут же поинтересовалась Сусанна.

– Дела у меня. Личные.

Девочки переглянулись, но промолчали. Вот и славно.

Молли довольно улыбнулась.

– А Кларисса меня проводит, – добавила она и, предвидя возмущения, пояснила: – Потом вернется и присоединится к остальным. Если с чем-то не справитесь, не беда, к вечеру и я освобожусь, помогу, вместе-то сподручнее будет.

Как только завтрак закончился, Молли подхватила Клариссу как самую разумную среди подопечных, вернулась в комнату и принялась изучать гардероб.

– Что лучше надеть? – спросила она девушку, демонстрируя содержимое платяного шкафа. – Требуется скромное, но представительное платье.

– Вас правда интересует мое мнение? – Кларисса удивилась.

– У тебя хороший вкус.

– Тогда… тогда вон то, синее.

Молли кивнула. Оно ей тоже приглянулось, но не была уверена, не зная здешнюю моду.

– Годится. Ты тоже оденься для выхода.

– Что-то конкретное?

– На свой вкус, меня надо проводить по адресу, потом можешь вернуться. Дальше я сама справлюсь.

– Как скажете.

Кларисса вышла, а Молли бросила взгляд на письмо от пасынка. Там были интересное деловое предложение и адрес, по которому ее настойчиво просили явиться как можно скорее. «В любое время дня и ночи!» – гласила приписка.

Прежняя Молли письмо проигнорировала, а новая – ухватилась с большим энтузиазмом.

– Потому что такими предложениями не разбрасываются, – усмехнулась она, надевая платье.

Синий цвет замечательно оттенял рыжие волосы и бледную кожу, привнося в облик нотку благородства. Мелинда Корф готовилась изменить если не целый мир, то хотя бы собственное куртизанское будущее.

Молли медленно прогуливалась по городу.

Пойти с Клариссой оказалось очень хорошей идеей: не надо бояться потеряться, забрести туда, куда ходить не следовало, а самое важное – задавая обтекаемые вопросы, она смогла получить точные ответы.

Например, теперь Молли точно знала, что город, в котором живет, называется Фаладж, а страна – Кайвайнское королевство. Климат здесь был мягким, зимой температура не опускалась до российских морозов, оставаясь хоть и минусовой, но вполне приятной.

Нравы в обществе царили сильно патриархальные, хотя кое-где уже прорывались одинокие голоса начинающих феминисток. Эмансипированные дамы время от времени выпускали листовки: пару таких бумажек Молли обнаружила в луже на перекрестке.

– Что это?

– Опять… – сморщилась Кларисса. – Можно подумать, женщина сможет что-то сделать в нашем обществе. Напрасные старания.

– Почему? – вскинула бровь Молли.

– Всем известно, что только мужчины имеют право на мнение, а также только от них зависит будущее женщины. Если мужчины рядом нет, то выбора у нашего пола немного: стать нянькой, воспитательницей или дуэньей при дочерях ближайшего родственника либо пойти в бордель. Можно еще, конечно, подавальщицей куда-нибудь пристроиться. Но это тот же бордель, только без оплаты.

– А если родственника нет?

Кларисса хмыкнула:

– Вам ли не знать, что если понадобится, то родственники мужского пола, особенно желающие прибрать к рукам ваше наследство, всегда найдутся.

Город был красив, тогда как все остальное Молли не слишком понравилось. Особенно возмущало отношение к женщине. Что значит – бесправное существо? С таким подходом благополучной жизни не добиться.

Кларисса уверенно шла вперед, обходя разодетых в пух и прах дам, особенно тех, которые при виде Молли крепко хватали за руки мужей и брезгливо морщили нос.

– Ха! – фыркнула попаданка. – Не думала, что я так известна в городе.

– Шутите? – усмехнулась Кларисса. – Теперь вас каждая собака знает. Особенно если эта собака принадлежит какой-нибудь сварливой особе.

– А муж этой особы наверняка внимательно поглядывает в сторону будущего борделя?

– Не будь особа такой сварливой, не поглядывал бы.

– Всякие встречаются, – вздохнула Молли.

– О, мы почти пришли.

Молли сверилась с адресом в письме и кивнула:

– Верно, а я не заметила. Спасибо за компанию.

– Всегда пожалуйста, – ответила Кларисса.

За всю дорогу она ни разу не поинтересовалась, с чего вдруг хозяйке захотелось провожатую: неужели сама дойти не могла? Молли была благодарна.

Особняк стоял на пересечении двух улиц. Двухэтажный дом с покатой бордовой крышей и кирпичными стенами выглядел вполне обеспеченно, и даже чуть тронутые ржавчиной ворота не умаляли общего впечатления.

– Неплохо пасынок живет, – пробормотала Молли, направляясь ко входу. – Ну что ж, пора познакомиться поближе, а то нехорошо получается: родственник, а в гости не ходит.

Она прошла по мощеной дорожке, бегло оценила раскидистый сад, поднялась по ступенькам и громко стукнула кулаком по двери. Три раза, чтобы уж наверняка.

Створка распахнулась через двадцать восемь секунд.

– Молли? – удивленно процедил сквозь зубы высокий шатен. – Как неожиданно. Заходи.

Он посторонился, пропуская гостью.

Молли быстро проскользнула внутрь.

– Чем могу помочь? – Шатен окинул ее внимательным взглядом, и, вероятно, увиденное ему понравилось, так как выражение лица немного смягчилось.

«Неужто боялся, что скомпрометирую?» – усмехнулась про себя Молли, но вслух сказала:

– И вам здравствуйте. Вот решила принять приглашение и зайти на чай.

– Это когда я так опрометчиво тебя пригласил?

– Два дня назад. – Она продемонстрировала письмо, надеясь, что мужчина окажется тем самым родственником, а не кем-то другим.

– Ах да! Я тогда был жутко пьян и не отдавал отчета, кому и зачем пишу.

– Хотите сказать, что ваше предложение больше не актуально?

– Актуально… Откуда только слов таких понабралась, – поморщился шатен. – И прекрати называть меня на «вы», поздновато строить из себя чопорную мачеху.

– Хорошо. – Молли демонстративно убрала письмо в карман. – Как скажешь. А чай в этом доме подают? Или напрасно зашла?

– Так и быть, не дам помереть от жажды.

Мужчина резко развернулся и направился в боковой коридор, явно уверенный, что гостья последует за ним.

– Какой вежливый… Хоть бы представился для начала, – пробурчала Молли. – Хотя что ему представляться? Знакомы уж…

Помещение, куда он ее привел, больше походило на спальню, чем на гостиную.

Небольшая комната с диваном, усыпанным подушками, жарко растопленным камином и крохотным столиком в самом углу.

– Присаживайся, – кивнул шатен и первым развалился на широком сиденье, подмяв под себя самую большую подушку. – Ну?

– Не нукай. – Молли поджала губы. Помещение явно не предназначалось для деловых разговоров: слишком игривое, слишком интимное. Но, решив, что сбежать, не узнавши, для чего звали, недостойно сильной и целеустремленной личности, она аккуратно примостилась на краешек. – Зачем звал?

– Говорил же, не помню. – Мужчина пожал широкими плечами и, пошарив рукой за спинкой дивана, достал колокольчик. На звон тут же пожаловала молоденькая девица в бледно-розовом переднике.

– Чего изволите? – Она подобострастно склонила голову.

– Крепкого чая на двоих и чего-нибудь перекусить.

– Сию минуту.

Девица ринулась выполнять поручение, а Молли с интересом воззрилась на пасынка. Хорош! Вон как вольно с прислугой обращается, сразу видно, привычен к послушанию. Тех, кто ниже по рангу, за людей не считает.

А Молли сейчас на самом дне.

– Зачем звал, не помнишь, – хмыкнула она. – Стало быть, напрасно пришла. Ну что же, не буду злоупотреблять гостеприимством: сочту сегодняшнюю прогулку добрым родственным визитом, не более.

– Стой. – Мужчина заложил руку за голову, еще сильнее откидываясь на подушку. – Я вспомнил, зачем писал.

В его глазах мелькнула смешинка, он медленно обвел ее взглядом с ног до головы, будто оценивал стоимость, потом раздвинул губы в усмешке и наконец выдал:

– Как поживает твое новое рабочее место?

– Неплохо поживает, благодарю, – ответила Молли, вздергивая подбородок. – А что, намереваешься посетить? Не стыдись, все мужчины через это проходят.

– Через что? – не понял он.

– Где же еще набраться опыта, как не в борделе. Приходи, девочки пожалеют невинного юношу…

– Придержи язык! – рявкнул он, враз отбивая охоту язвить. – Не смей переходить границы, Молли. Ты должна быть благодарна, что не дали помереть с голоду.

– Ах, неужто без тебя бы не справилась?

Шатен выпрямился, подаваясь вперед и сокращая дистанцию так резко, что Молли в какой-то момент дрогнула от неожиданности.

– Не справилась. Или забыла, как в ногах валялась, умоляя дать крышу над головой? Напомнить? – прошипел он. – Ко мне ты прибежала! Не к своему родному папочке, а ко мне! Ему ты, вдовая, даром не сдалась! Даже замуж второй раз тебя не пристроить, кому нужна такая…

– Какая? – вскинулась Молли. – Какая? Давай, скажи! И о себе не забудь! Почему мне пришлось у тебя в ногах валяться, а?

«Действительно интересно – почему?»

Мужчина шумно вдохнул, но в этот момент вернулась служанка с чаем и помешала озвучить все то, что хотелось. Поставила поднос на столик и молча удалилась.

– Бери, – кивнул шатен в сторону чашки. – Пей свой чай и выметайся. Моего отца до смерти довела, своего не пощадила, теперь мне нервы треплешь. Уходи, Молли, все, что я к тебе чувствовал, было подростковыми бреднями, и вспоминать их желания нет.

Молли медленно потянулась за напитком и так же медленно его пригубила. Фраза «все, что я к тебе чувствовал» объясняла, почему пасынок о ней не слишком хорошего мнения. Мало того, что он на нее, оказывается, заглядывался, так теперь она еще и стала владелицей публичного дома. Полный комплект поводов для великосветской мести. М-да…

– Говоришь, нет желания вспоминать, а сам разлеживаешься, как товар на полке. В гости приглашаешь, на любовь намекаешь, – сказала она, опуская чашечку. – И не тебе обвинять меня в падении нравов: неизвестно еще, кто этому поспособствовал. Так что, дорогой, ты уж определись: мы либо чужие друг другу, либо близкие приятели, третьего не дано.

– Идиотка. – Мужчина поднялся и вышел из комнаты. Правда, вернулся почти сразу с кипой бумаг в руках. – Читай, подписывай и проваливай.

– Что это?

Молли взяла верхний лист и быстро пробежала взглядом по строчкам. Потом приподняла брови, демонстрируя удивление, резво выхватила остальные документы и углубилась в чтение. Шатен не торопил.

Бумаги представляли собой удивительный по своей лаконичности договор: здание, принадлежащее сейчас Мелинде Корф и зарегистрированное неделю назад как дом свиданий, переходило во владение Александру Корфу; в ответ он обязался предоставить Мелинде загородный дом в нескольких днях пути от Фаладжа – в поселении, где никто и никогда не узнает, чем в конце концов решила заняться Рыжая Молли.

– Ох… Это… Это же… – Молли не сразу подобрала слова.

– Это шанс на новую жизнь, – припечатал мужчина, сверля ее суровым взором. – В память об отце. В конце концов, он любил тебя.

– И ты готов помочь просто так? А что будет с борделем?

– Сожгу. Чтоб и дыма не осталось от твоих безумных идей!

– А как же…

– Молли! – Мужчина потер виски. – Договор был написан под напором воспоминаний, когда я был весьма нетрезв. Считай большой удачей, что не выбросил сразу. Хотя, признаюсь, есть желание прямо сейчас порвать его в клочья, так что хватит искать подвох там, где его нет. Подписывай!

Он почти насильно всунул ей в руку писчее перо.

– Ну!

– Не нукай.

Молли вписала имя в свободное место. Мужчина чуть подул, заставляя чернила высохнуть, и ниже поставил свою подпись.

Сделка состоялась.

Кларисса вернулась домой почти сразу. Лишь заглянула по дороге в хлебную лавку, купила свежих булочек для девчонок. Они очень любили горячую сдобу. Особенно Ринка.

Хрупкая с виду девушка могла съесть целый поднос плюшек и не заметить!

Это, конечно, выходило накладно, но никто не ругался. Понимали, что Ринка наедается по привычке: слишком голодными были те времена, когда приходилось жить на улице.

Кларисса прекрасно помнила, как та появилась у них на пороге. Тощая, в порванной изношенной одежде. Буйные кудри безжалостно стянуты на макушке грязной веревкой. На носу ссадина, на щеке – синяк…

Да разве Ринка одна такая? Гера пришла сюда почти в таком же виде, разве что кровоподтек был побольше – на добрую половину лица. А Сусанну они сами подобрали. Выудили из канавы, куда свалил ее почти бездыханное тело пьяный насильник. Приютили, подлечили, отмыли.

Сколько еще было таких, даже всесильная богиня не знает. Некоторых хозяйка пускала только на ночь, позволяя отъесться и отоспаться, некоторые задерживались на неделю. Но навсегда оставались только самые отчаянные, те, кому действительно некуда было идти.

Молли это отлично понимала и не попрекала куском хлеба, тем более все девочки старались помочь чем только могли. И не их вина, что сделанного было недостаточно. От этого еще более удивительными казались слова хозяйки, что она отбросила единственный шанс хоть как-то остаться на плаву.

Кларисса машинально улыбнулась проходящему мимо мужчине и тут же фыркнула на ругань какой-то тетки, стоявшей по другую сторону улицы. Тетке хорошо! Платье новое, явно недешевые сапожки, да и кольцо на пальце имеется. Сразу видно, муж за все платит. А вот пожила бы как они, тоже согласилась бы телом за гроши торговать и нос не воротила.

В доме стояли тишина и покой. Кларисса облегченно улыбнулась – признаться, опасалась, что девчонки перессорятся во время уборки, все-таки не каждый день с тряпкой в руках проводят.

Она прошла на кухню, выложила булочки на большую тарелку и прикрыла сверху чистым полотенцем, чтобы сразу не увидели.

– Ринка! Сусанна! – крикнула она. – Гера!

– Мы здесь! – раздалось в ответ.

Определив, что голоса исходят со второго этажа, Кларисса поднялась наверх, в комнату Геры.

– Чем вы заняты? Молли скоро вернется, а пыль как лежала, так и лежит.

– Да подожди ты! – шикнула Сусанна, прижимая палец к губам. – Не видишь, что ли? Не до уборки сейчас.

Кларисса обвела взглядом комнату. И правда, происходило что-то странное: Ринка утирала слезы, Сусанна тоже хлюпала носом, а Гера… Гера лежала на кровати, уткнувшись носом в подушку, и громко рыдала.

– Эй… Обидел кто? Опять кто-то захотел все сразу и немедленно? Или чья-то жена приходила заранее косы выдирать? – Кларисса присела к девушке и погладила ее по голове. – Что за горе?

– Не горе, – влезла Сусанна. – Радость.

– Радость? Она от счастья плачет?

– Ну да! У Геры брат наконец-то работу нашел, в другой город переезжает, ее с собой берет. Вон письмо прислал, видишь? Пишет, что городок маленький, Геру там никто не знает, пальцем показывать не будут.

– Раз так о сестре переживает, чего же раньше не помог? – проворчала Кларисса, заглядывая в письмо.

– В тюрьме… в тюрьме сидел, – сквозь рыдания пояснила Гера. – Только недавно вышел. – Она оторвала голову от подушки и взглянула на подругу: – Ты не думай, он хороший! Просто мы без родителей росли, я старшая, зарабатывала чем могла. А он помогал: то яблоки где-то сворует, то краюху хлеба умыкнет. Вот за хлеб-то и посадили.

– Ясно, – улыбнулась Кларисса. – Тогда и правда радоваться надо.

– Мы теперь будем жить как честные люди! В собственном доме – с двумя спальнями и крохотной, но теплой верандой. Даже не верится.

– Это надо отметить. – Она встала и потянула Геру за собой. – Бросаем уборку, идем пить чай. Я булочек купила.

Молли вернулась ближе к полудню.

Птицы счастливо пели веселые песни, солнце ярко освещало природу, и осень казалась просто волшебной! Настроение было великолепным!

Она распахнула дверь и сразу окунулась в атмосферу искреннего девичьего смеха.

– Ох, чует мое сердце, это не со шваброй в руках они так веселятся, – усмехнулась Молли, заглядывая на кухню. – Так и есть… Ну, девочки-красавицы, как работа продвигается?

Девицы ойкнули, встрепенулись, переглянулись и дружно пододвинули к любимой хозяйке чашку свежего чая и ароматно пахнущую булочку.

– Задабриваете, значит. Ладно-ладно. – Молли подошла к столу и с достоинством опустилась на свободное место. – Так и быть, уборку сегодня отменяем.

– Правда? – недоверчиво воскликнула Ринка.

– Правда. Тем более она уже не нужна. – Оценив удивленные выражения на лицах подопечных, Молли достала договор. – Все, дорогие мои, прощай, прежняя жизнь! Начинаем новую! Быстренько собираем вещи: завтра с утра приедет повозка. Поедем осматривать новое жилище.

Кларисса первая сориентировалась: осторожно взяла договор и прочитала.

– Новый дом взамен этого? – Она взглянула на хозяйку, будто ждала подтверждения. – В деревушке на самой окраине империи? До нее же почти неделю ехать!

– И очень хорошо. Там нас точно никто не знает, – серьезно ответила Молли. – Почему не вижу слез счастья?

– Уже отплакались, – хихикнула Ринка, но под взглядом Клариссы тут же посерьезнела и уточнила: – А чем мы там заниматься будем?

– А чем еще можно заниматься в деревне? Хозяйством. Мы такой колхоз организуем, всем на зависть!

– Что такое колхоз?

– Вот там и узнаешь, – отмахнулась Молли. – Ладно, хватит болтать, идите складывать чемоданы. Мой пасынок обещал прислать повозку, чтобы всех пятерых разом увезти.

– Четверых, – шепнула Гера, смущенно отводя взгляд. – Я не еду.

– Гера едет! Едет! – как всегда, встряла Ринка, но на этот раз ее никто не одернул. – Но не с нами. Ее брат забирает, будут жить вместе, кто знает, может, даже мужа Гере подберут. Вдовца какого-нибудь! А что? Гера – девка видная, хозяйственная, а чем чуть было не занялась, все равно знать никто не будет.

– Чудесная новость, – искренне обрадовалась Молли. – Брат-то хороший?

– Очень хороший.

– Тогда вообще замечательно. Ну вот и ответ, девочки, чем можно заниматься в другом месте, где вас никто не знает, – хмыкнула она и подмигнула. – Женихов искать!