Всем попаданкам – по борделю!

Глава 3

До обещанного дома и правда добирались почти неделю.

Молли до последнего сомневалась, что новое жилье будет уютным. И правильно сомневалась.

– Это что такое?..

Девушки стояли перед покосившейся избушкой, прижимая к груди узелки с вещами. Остальные тюки лежали горкой подле ног.

– Как в этом жить?

Грязный домишко со стенами, изъеденными плесенью, и дырявой крышей производил самое ужасное впечатление. Молли поджала губы. Ну, пасынок… дай только добраться до тебя!

Кларисса молчаливо обозревала окрестности, Сусанна тихонько бурчала себе что-то под нос, и только Ринка носилась по двору, заглядывая во все щели.

– Ух ты! Будка есть! Можно собаку завести! – восторженно выдала она, обнаружив что-то сколоченное из гнилых досок.

Молли могла бы возразить, что это больше похоже на курятник, чем на будку, но спорить не стала. Какая разница, если пока у них нет ни собаки, ни тем более кур.

– Так, – выдала она, решительно расправляя плечи. – Ничего страшного, мы ведь и не надеялись на дворец. Все хорошо. Приберем, почистим, подкрасим, и все будет прекрасно.

– Верно, – кивнула Кларисса, нервно икнув. – Все лучше, чем под мостом.

Сусанна с ней тут же согласилась и пошла помогать Ринке отпирать огромный навесной замок на двери.

– Добро пожаловать в новую жизнь! – наигранно бодро произнесла Молли. – Надеюсь, она станет для всех удачной.

Первая ночь в домике оказалась прохладной. Девушки постелили общую постель подле печки, обложились подушками и сразу уснули. Сказывалась усталость после дальней дороги. А Молли было не до сна.

Раз за разом она прокручивала в голове разговор с пасынком, пытаясь понять, что же заставило его помочь потенциальным жрицам любви? Неужто совесть и сострадание? Так и не додумавшись ни до чего существенного, Молли тоже уснула.

А утром проснулась от громкого «му-у».

– Это что такое? – Ринка вскочила первой и ошалело завертела головой. – Корова?!

– Ну корова, что ж такого… – пробурчала Молли, потирая глаза.

– Что она тут делает?

– На тебя зашла посмотреть. – Молли зевнула. – Деревня же, а у нас даже забора нормального нет.

– Я уже лет пять коров не видела. – Ринка выглянула в дверь. – Смотрите-ка, рыжая! Прям как вы, хозяюшка!

– Ну спасибо, уважила. И хватит хозяйкой звать, в одной лодке отныне.

– Да я не в обиду же, – улыбнулась девчонка. – Просто красивая она, рыжая, длиннорогая. Люблю таких.

– Можно подумать, много скотины в жизни повидала, – выдала слушавшая разговор Сусанна и натянула одеяло повыше. Осенняя прохлада начала пробираться в эту часть королевства.

– Да я все детство за коровами ходила! – вскинулась Ринка обиженно.

Молли строго глянула на уже усмехнувшуюся Сусанну и сказала:

– Вот и отлично. Купим собственную скотину, будет кому ухаживать. Не переживайте, девочки, мы такое хозяйство разобьем, всем на зависть!

Завтрак прошел сумбурно. Запасов, взятых с собой, было не так много, Молли рассчитывала закупаться на месте. Должны же тут быть хоть какие-нибудь магазины.

Поэтому после завтрака она накинула на плечи тонкий плащ и направилась к дверям.

– Девочки, я пойду посмотрю, что за место стало нам домом.

– Я с вами! – вскинулась Ринка.

– Нет, помоги лучше Сусанне отмыть окна, ей одной явно будет тяжело.

– Оставь Сусанну. Лучше идем разберем завал в углу. – Кларисса указала на старые коробки, сложенные в сенях прежними хозяевами. – Может, найдем что интересное. Молли, в доме три комнаты, как делить будем?

– Легко и просто: по две на каждую. Рина и Сусанна – в одну, мы с тобой – в другую. Третью оставим как гостиную.

– Для клиентов можно приспособить. Кровать купим побольше и…

– Никаких клиентов! – перебила Молли и строго сдвинула брови. – Предупреждаю раз и навсегда: услышу еще раз про эту бредовую идею, выгоню ночевать в курятник.

В свою бытность председателем колхоза Молли многое повидала, но подобного сельского быта еще не встречала. Деревушка оказалась довольно большой и активной. Целых четыре длинные улицы, несколько поперечных переулков и семьдесят три дома! Она не поленилась пересчитать.

Большинство строений были среднего достатка, но встречались и несколько по-настоящему прекрасных особняков, примерно как брошенный в городе бордель. За рекой виднелись усадьбы еще солиднее. А вот заброшенных строений, как их новый домишко, больше не наблюдалось.

– Видимо, нам достался единственный в своем роде, – хмыкнула она. – Спасибо господину Корфу. Ну да ничего, и не из такого болота выплывали.

Коммерческая жизнь, к счастью, в деревне тоже имелась. Молли обнаружила небольшие торговые лавки с товарами и устремилась туда.

Местные встретили ее настороженно, смотрели из-под бровей и перешептывались. Наверняка нечасто рыжеволосые красотки с огромными пустыми корзинками наперевес посещают эти богом забытые места.

– Солнечного денька вам, добрая госпожа, – поздоровалась молодая дородная деваха, заметив, как Молли рассматривает продукты на ее прилавке. – Чего изволите?

– Здравствуйте. Всего понемногу, пожалуй, – решила Молли, доставая деньги.

Деваха тут же наполнила корзину овощами, фруктами и прочей снедью.

– И вот пирожков возьмите, сама пекла поутру!

– Благодарю.

Молли подхватила покупки и хотела идти дальше, но была остановлена любопытным:

– А вы, значит, из приезжих?

– Верно, из приезжих.

– Из большого дома на опушке, поди?

Вспомнив заросшую местность их нового обитания, Молли покачала головой.

– Нет, из старого дома на окраине.

– Ой ли! – охнула деваха. – В развалюхе, что ль, жить будете?

– Скоро он перестанет быть развалюхой.

Та недоверчиво осмотрела наряд покупательницы и, сделав какие-то выводы, сказала:

– Что ж, приходите еще, коли платить есть чем.

Молли на такое ничего не ответила. Деньги пока были, да и ежемесячные выплаты никто не отменял, а значит, на необходимое хватит. Тем более она рассчитывала основательно взяться за огород и к следующей осени забить кладовые до отказа.

Хотя эту осень придется экономить на всем.

Но прочь грустные мысли! Сейчас корзинка приятно оттягивала руку, а значит, в ближайшее время с голоду не помрут. Молли еще немного прогулялась по рядам, посмотрела, кто чем торгует, и приценилась.

– Все не так плохо, – подумала она, разглядывая товары. – Можно что-то мастерить своими руками и тоже приносить на продажу. Поразим местный край придумками двадцать первого века!

Домой Молли возвращалась в обход, решив обогнуть деревеньку по лесной тропинке. Авось грибы да ягоды найдутся – чем не пропитание?

Грибов не обнаружила, зато небольшую реку нашла почти сразу.

Чистейшая голубая вода лихо бежала по песчаному дну, принося в осенний воздух хрустальные брызги. Над речкой вилась мошкара, а среди волн то и дело мелькали рыбьи хвосты.

– Отлично, значит, будет уха, – смело решила Молли, ставя корзину на траву. – Удочку бы только смастерить.

Уж кто-кто, а те, кто с детства пропадал с братьями на рыбалке, умеют ловить рыбу! Молли, к сожалению, братьев не имела, но у единственной верной подруги их было аж четыре. Так что рыбной ловле обучались обе. Главное, ветку подходящую найти…

Оглядев кусты, Молли вроде бы присмотрела идеальную, но, как назло, та росла на самом берегу.

– Уж никто не сопрет корзину, коли оставлю на пару минут? – пробурчала она, приподнимая юбки.

Вдруг раздался громкий плеск воды.

Раздвинув заросли, Молли с любопытством присмотрелась… И почти сразу наткнулась на столь же внимательный взгляд в ответ.

– Ох, ежкины сапожки!

– И вам доброго дня, милейшая, – прозвучал озадаченный мужской голос.

Молли отскочила назад, едва не порвав подол, так некстати зацепившийся за ветки. Даже подняла руку, дабы при случае защитить девичью честь, но вовремя остановилась.

– Вы кто? – настороженно поинтересовалась она.

– А вы?

– Я первая спросила.

– А я второй, – спокойно ответил мужчина и вышел из-за кустов.

Молли даже опешила от такой наглости. На человеке не было ничего, кроме подвернутых до середины икры штанов.

Конечно, она в жизни видела достаточно голых торсов, но никто не демонстрировал их с таким флегматичным выражением лица. Незнакомец имел широкие плечи, темную бороду и карие, с теплой медовой ноткой, глаза. Вот именно в эти нахальные очи Молли смотрела последние тридцать секунд, силясь решить: поделится этот тип удочкой или придется поторговаться?

– Могу чем-то помочь? – наконец спросил мужчина.

– Можете, – кивнула Молли, быстро прокручивая в уме возможные варианты. – Не одолжите удочку?

Он удивленно перевел взгляд на орудие ловли, которое сжимал в руках, и вдруг рассмеялся:

– Неужели рыбачить будете? Сами или мужа кликнете?

– Сама справлюсь.

– О как… За прялкой наскучило и желаете поразвлечься?

– Желаю наловить обед. – Молли начала злиться. – Если вам так дорога удочка, то могу купить. Цена в золотой устроит?

– Всего один? Дешево же вы цените свой обед, госпожа.

Молли смерила его недовольным взором, вновь отметила поношенные штаны и отсутствие верха и, подумав, выдала:

– На золотой купите рубаху. Это хорошая цена.

– Куплю рубаху, но лишусь пропитания, – резонно ответил бородач.

Он все еще посмеивался, и это жутко раздражало.

– Хорошо, тогда я готова заплатить пару серебряных за аренду. Мне хватит часа.

– О нет! Не хватит. – Мужчина кивнул в сторону реки: – Рыба сегодня чудит. Едва с десяток наловил.

Молли вздернула брови. Конечно, местный житель лучше знает особенности рыбалки, но возникает подозрение, что он просто пытается увеличить количество обещанных монет. Тем более десяток-то поймал…

– Не желаете делиться удочкой, поделитесь уловом, – пристально глядя на бородача, предложила Молли. – Сколько у вас хватит совести запросить с бедной одинокой женщины за четыре несчастные рыбины?

Бородач прищурился. Мельком глянул на ее ноги, пробежался вверх по платью, замедлился на рыжих волосах и переметнулся к стоявшей неподалеку корзине с продуктами.

– Одна не донесете. Давайте провожу.

– Вы не назвали цену!

– Бесплатно отдам, – вдруг улыбнулся он. – Бедному одинокому мужчине слишком много десять штук.

Молли недовольно шла по тропинке. Она прислушивалась к шагам за спиной, но старалась не оборачиваться.

– Далеко ли живете, милейшая? – зазвучал мужской голос позади.

– Далеко. А что, уже устали? Тогда я вас не держу, отдайте мою корзину, только не забудьте добавить в нее рыбу.

– Ну что вы, совсем не устал.

– Зачем тогда спрашиваете?

– Любопытничаю.

– Зря. Любопытство никого до добра не доводило.

– Вот и меня, полагаю, не доведет. Но сопротивляться бессилен, уж больно вы занятная личность.

Молли резко обернулась и вперилась взглядом в бородача.

– Неужели? И чем же, позвольте узнать, я такая занятная?

– Да хотя бы тем, что незнакомцев не боитесь, – просто ответил мужчина. – Кстати, это хороший повод представиться: мое имя – Орест.

– Весьма оригинально, – бросила Молли, вновь отворачиваясь. Хотелось поскорее добраться до дома.

– И себя не назовете?

– Нет.

– Почему?

– Мы с вами видимся первый и последний раз в жизни. – Молли ускорила шаг. – Поверьте, ваше имя я забуду через минуту после прощания, вы мое – тоже.

– А если нет?

– Забуду, даже не сомневайтесь!

– Я ваше не забуду, – усмехнулся мужчина. – Буду вспоминать долгими звездными вечерами, представляя прекрасные огненные локоны и нежные, не знавшие деревенской жизни руки.

Молли безразлично пожала плечами. Бородач ей определенно не нравился.

– Если не узнаете, то и мучиться от воспоминаний не придется, – отрезала она. – Не отставайте! Почти пришли.

Домишко выглядел все так же плохо. Разве что девчонки успели вымести мусор со двора да пыльные окна отмыли почти до блеска.

– Так вот где живет моя незнакомка, – пробормотал бородач, с сомнением поглядывая на дом. – Не страшно одной?

– А я не одна. – Молли остановилась и протянула руку, требуя корзину обратно.

– Но вы же сказали, что одинокая.

– Мало ли что сказала! Отдайте овощи, будьте добры. Спасибо за сопровождение и за рыбу… которая почему-то все еще находится у вас, а не у меня.

Бородач нахмурился.

– Не очень-то вы благодарны за помощь.

– Очень благодарна, честное слово, но давайте быстро попрощаемся и разойдемся каждый своей дорогой. – Она достала несколько монет. – Держите. Это за рыбу и мою невежливость.

– Я сказал, что не возьму денег. – Мужчина даже не глянул на монеты. – Но если совесть не позволяет вам оставить меня без награды, то согласен обменять все десять штук на ваше имя.

– Моя совесть и не такое может позволить, – буркнула Молли, забирая корзину и обещанные ранее четыре наисвежайшие рыбки. – Прощайте.

Она успела сделать несколько шагов, довольная удачной сделкой, как вдруг из дома выскочила Ринка.

– Молли! Вы что-то купили? И одна тащите. Давайте помогу!

Мужчина, все еще стоявший на тропинке, громко хохотнул:

– Молли, значит? Запомню!

Обед и ужин в этот день были хороши.

Молли даже причмокнула от удовольствия, подъедая последний кусочек. Сусанна сварила шикарный овощной суп и пожарила рыбу. И судя по тому, как быстро пустели тарелки, не только она давненько так вкусно не ела.

Сусанна вообще оказалась замечательной хозяйкой. Немного медлительной, но весьма дотошной. Уж с каким остервенением она драила пол – надо было видеть!

– А меня мамка всегда полотенцем лупила за разводы, – пояснила блондинка, потирая затекшую спину. – Не люблю с тряпкой возиться, но раз надо, то сделаю хорошо. Вы, конечно, на мамку не похожи, но рука тоже тяжелая. Помню, как в прошлом месяце соседу оплеуху отвесили.

– Я? – удивилась Молли. – И помнишь за что?

– Как не помнить! За двусмысленный комплимент вашему корсету и тому, что под ним.

– Верно-верно. – Молли кивнула, порадовавшись, что прежняя хозяйка тела была все-таки дамой с понятиями. – Ладно, красавицы! Мы сегодня хорошо поработали, весь домик расчистили, от пыли не задохнемся. Да и дыры законопатили, в ближайший месяц не замерзнем, а потом что-нибудь придумаем.

– Вы два платья изорвали, чтобы щели заткнуть. – Ринка, прячущая в кулачке пуговицы от тех самых платьев, тяжело вздохнула. – Не жаль было такую красоту портить?

– Не жаль. Платьев в сундуках немерено.

– Но…

– Эти платья были с пятнами, которые не отстирывались, я проверила. А остальные – чистенькие, новенькие, по последней моде сшитые. И для меня одной их слишком много. – Молли улыбнулась. – Поэтому можете выбрать себе что-нибудь по вкусу.

Девушки замерли. Переглянулись. И Ринка, как самая боевая, осторожно уточнила:

– Правда, что ль?

– Правда. Беги первой выбирай обновку.

– О-о-о! Я мигом!

Ринка наспех вытерла руки и кинулась в комнатку.

– Подожди, бедовая. – Сусанна пошла за ней. – Сама не застегнешься же толком! Такие платья еще уметь носить надо.

Оставшаяся Кларисса неторопливо потянулась за чайником. Налила себе и Молли чай. Подвинула чашку. И только потом шепнула:

– Спасибо.

– За что?

– За все. За дом, за овощи, за платья. За новую жизнь.

А на следующий день после плотного завтрака Молли позвала подопечных на прогулку.

– Идем-идем, нечего дома сидеть в такой прекрасный и солнечный день. Вот грянут дожди, будете под крышей отсиживаться, а пока витамин Д получать надо.

– Чего получать?

– Магический элемент для здоровья. Сусанна, да оставь ты замок, видишь же, сломан. Палкой дверь подопри. И надо будку сегодня расчистить… Сдается мне, что завести сторожевую собаку выйдет дешевле нового замка, а эффект тот же.

– Как палкой-то? – Сусанна взяла обломок деревяшки и растерянно крутила в руках. – Любой войдет ведь.

– И что?

– Обворует.

– Что у нас красть? Овощи? Мы с Клариссой их в подпол засунули, а там такие ступеньки, что в жизни не догадаешься, что спуститься можно без риска переломать ноги. Что еще красть? Платья? Так в тюки завязали да под матрасы засунули, бережливые вы мои. Что еще? Дрова да чайник? Метлу и ведро? Кому нужно такое богатство? Подопри палкой дверь и не мучайся.

Сусанна послушалась. И вот уже через несколько минут четыре новоявленные сельские жительницы прогуливались по улочкам, рассматривая быт и моду здешних обитателей. Ринку почему-то смешили старушки в желтых чепцах, а Клариссу заинтересовала дородная женщина, лупящая пьяного мужа огромной скалкой прямо посреди улицы. И только Сусанна высматривала исключительно молодых мужчин.

– Эй, – одернула ее Молли, когда блондинка едва шею не свернула, разглядывая высокого паренька, спешащего куда-то с охапкой хвороста. – Ты чего?

– Ничего, – отмахнулась Сусанна.

– Будто не вижу. Нет, конечно, я не против, если исключительно по любви и обоюдному желанию, но не в первый же день.

Сусанна нахмурила брови, а потом вдруг расхохоталась.

– Вы что же, подумали, что я ради этой самой «любви» тут глазею? Молли! Да мне и без любви живется хорошо, честное слово!

– А что тогда?

– Нам деньги нужны?

– Нужны.

– Вот! А я рубахи шить умею. Девчонкой матушке помогала, она швея была, зажиточные горожане приносили сукно, а мы рубахи кроили, – пояснила Сусанна и грустно добавила: – Потом матушка померла, так и не научив шить ничего другого.

– Мужские рубашки мастерить – это тоже великое искусство, – серьезно сказала Молли. – Ты молодец.

Кларисса с Ринкой тут же кивнули и подтвердили, что да, молодец. С таким умением нигде не пропадешь, главное – найти тех, кому эти самые рубашки могут понадобиться.

Всю дальнейшую прогулку девушки откровенно пялились на мужчин, чем вводили в гнев женскую половину населения. И только виноватая улыбка идущей позади Молли удерживала тех от скандала.

Домой вернулись аккурат к обеду и… наткнулись на четыре огромные рыбины, заботливо уложенные у порога.

– Это что такое? – удивилась Сусанна.

– Это кого же благодарить за такое богатство? – округлила глаза Ринка.

И только Молли молчаливо обозревала подношение, недовольно прокручивая в уме все «благодарственные» слова.

Глава 4

Рыба слишком хорошо пахла, чтобы ее выкидывать. Хотя первый порыв был именно таким.

– От кого? – повторила Ринка, разглядывая плавники.

– От одного знакомого субъекта, – сухо ответила Молли.

– Хороший у вас знакомый. – Кларисса подхватила рыбу и принюхалась. – Полезный.

Молли фыркнула, но согласилась: полезный, даже спорить не хочется. Осталось только понять, с чего вдруг такая роскошь?

Кларисса никогда не мечтала о продажной любви. Это не та работа, которой можно гордиться, но если другой нет, то делать нечего.

Появление Молли принесло в ее жизнь хоть какую-то упорядоченность: все-таки бордель – это не придорожная таверна или канава. Кларисса побывала и там и там и с уверенностью могла сказать: уж лучше бордель, чем это! Тем более с такой славной хозяйкой.

Знакомство с Молли вышло случайным, но донельзя удачным.

Кларисса хорошо помнила, как однажды в таверну забрела рыжеволосая девушка в богатой одежде. Помнила, как горели ее глаза, когда она пыталась снять комнату, как сурово поджались губы, когда услышала отказ. И как растянулись щербатые улыбки у трех пьяниц, видевших все это.

Владелец таверны принял Молли за гулящую женщину, решившую провести ночь вне дома, но Кларисса знала, что он ошибается. Уж слишком по-благородному выглядела незнакомка, слишком честным был ее взгляд и слишком настоящей ярость, стоило покинуть заведение.

Пьяницы последовали за ней.

Промышлявшие грабежом, они умели ходить тихо и осторожно. Молли их не заметила. А они, в свою очередь, не заметили Клариссу, с интересом наблюдавшую за разворачивающимся действом из окна и отчетливо разглядевшую нож в руке у главаря и кастеты у его дружков.

Сама пресветлая богиня, не иначе, подтолкнула Клариссу тоже выйти на улицу. Спугнуть пьянчуг и оказать помощь раненой Молли… Дотащить ее до своей комнаты, перевязать рану, просидеть всю ночь подле кровати, сбивая жар. А потом долго слушать благодарности, смущенно пытаясь объяснить, что благородной даме не пристало кланяться в ноги нищей подавальщице… Но разве Молли убедишь?

Кларисса улыбнулась и прислушалась, как рыжая красавица что-то бурчит, чистя пресловутую рыбу.

– Помочь?

– Сама сделаю. – Молли фыркнула, откидывая со лба прядь волос. – Лучше проследи за Сусанной, кажется, она что-то задумала.

– Зачем следить, если можно просто спросить. Сусанна, что ты сейчас делаешь?

Кларисса прислушалась, но ответа не дождалась.

– А я говорю – проследи, – многозначительно повторила Молли, счищая чешую с будущего обеда.

Сусанна нашлась во дворе.

Она сидела на пеньке и задумчиво смотрела на верхушки деревьев.

– Что случилось? – Кларисса присела на валявшееся рядом полено. – Ты сама не своя.

– Все в порядке, – глухо ответила подруга.

– А если честно?

– А если честно, то до сих пор поверить не могу, что это все настоящее. – Она обвела рукой лес.

– Я тоже не могу поверить. А Ринка ночью даже плакала.

– Не слышала…

– Она старалась не шуметь, чтобы никого не разбудить.

Ринка была самая младшая, но успела в жизни столько повидать, что не каждая умудренная опытом женщина выдержит.

– Отныне мы в вечном долгу перед Молли, – вдруг сказала Сусанна и шмыгнула носом.

– Молли делала это без корысти, поверь. Начнешь благодарить, даже не поймет за что. Еще и отругает, – улыбнулась Кларисса, поднимаясь с импровизированного сиденья. – Сиди смирно, косу переплету, а то ходишь растрепанной.

– Разлохматилась, когда в подпол лазила.

– Зачем?

– Новые платья, что Молли отдала, смотрела. – Она поморщилась, когда Кларисса достала из кармана гребень и принялась прочесывать волосы. – Их много, нам столько ведь не нужно?

– Не нужно, всегда обходились малым – и дальше шиковать не станем.

– Значит, сошью из них рубашки.

Кларисса ловко заплела косу и закрепила бечевкой.

– А вот это дельная мысль, – согласилась она. – Удачно продадим, денег заработаем. Покажешь, что делать, и мы с Ринкой поможем. А Молли пока ничего не говори, не стоит раньше времени беспокоить.

Рубашки получились замечательные.

Сусанна с удовольствием осмотрела плоды своих трудов и расправила нежную ткань. Два шикарных изделия с пуговицами из дорогого перламутра и тонкой вышивкой по краю манжет. Две ночи вышивала!

Кларисса помогла сделать выкройку, а Ринка накладывала такие аккуратные швы, что Сусанна даже позавидовала. У нее самой, несмотря на опыт и умения, шовчик ложился погрубее.

– Талант, – пожала плечами Кларисса. – Кто бы мог подумать, что у неугомонной Рины может проявиться усидчивость.

Ринка от такой похвалы едва с кровати не свалилась. Сусанна хихикнула и тут же решила, что на первые заработанные деньги купит еще ткани и попробует сшить пышную юбку: специально для младшей подруги.

– Ты куда собралась? – Молли утерла пот со лба и с удивлением воззрилась на блондинку.

– По делам, – отмахнулась Сусанна, быстро пряча под фартук свернутые рубашки. Какая же Молли глазастая…

Выбежав на улицу, пока рыжая хозяйка не забросала дальнейшими вопросами, девушка направилась к самому центру деревеньки. За прошедшие дни она успела изучить все вдоль и поперек, поэтому трудностей не возникло, а Кларисса давеча даже лавку подходящую приглядела, торгующую мужскими сорочками, простенькими камзолами да цветастым исподним бельем. Зачем камзолы в селе – никто не понял, но то, что в этот магазинчик можно сдать собственноручно пошитый товар, усвоили сразу.

Сусанна торопливо направлялась к дверям, когда в нее чуть не врезалась пробегавшая мимо девчушка лет шести.

– Ой! – воскликнуло дитя.

– Не «ой», а извините, – нахмурилась Сусанна.

– Ага… Извините!

Девочка оказалась худенькой, тонконогой, с короткими рыжими косичками, торчащими в разные стороны.

– Ух ты, какая косища! – воскликнула она, рассматривая Сусаннины волосы. – Такая толстая… Настоящая?

– Конечно, настоящая.

– А у меня вот, – дитя ткнуло пальцем в макушку, – батя обрезал, чтоб меньше путались. А ты куда идешь?

– В лавку.

Девчонка забавляла, и Сусанна с интересом приостановилась для беседы. Не каждый день удается пообщаться с такими крохами.

На дне, где Сусанна провела большую часть своей невеликой жизни, дети были редкостью, поэтому каждая минута в подобном обществе радовала. Для Сусанны это был словно новый мир: недоступный, но такой желанный.