Гиблыми тропами

Предисловие

Дорогие читатели!

С некоторых пор я начинаю книги с обращения к вам. Мне кажется, так наше общение сквозь страницы будет более близким. Не верится, что это моя пятая книга, однако независимо от того, читали ли вы мои предыдущие произведения, я рада видеть вас в мире «Гиблых троп». Приятно познакомиться и добро пожаловать!

Думаю, стоит заранее рассказать вам, чего ожидать от книги. Здесь вы встретите девицу в алом, которая спешит через лес к бабушке, и волка. Но история их будет намного запутаннее и страшнее, чем у известной «Красной шапочки». Это славянское фэнтези – мрачная сказка для взрослых. Во время чтения вы погрузитесь в мир язычества, в атмосферу Древней Руси и славянской мифологии. Вас ждут оборотни, война богов, кровавые ритуалы, отголоски мифа о Дикой охоте, язык цветов и уединённая деревня близ мистического леса. И, конечно, я не могу оставить вас без яркой романтической линии! Любовный треугольник, от любви до ненависти и обратно, горячие сцены, – всё это на страницах «Гиблых троп».

Отдельно расскажу о названиях глав. Я собрала для вас атмосферный плейлист, который поможет ярче представить мир книги. Думаю, аудиовизуальный образ добавит вам ощущений, а музыка легче погрузит вас в сюжет. Каждая глава будет сопровождаться песней, название главы – строчкой из неё, поэтому звучать это будет загадочно, но вдохновляюще.

Мне волнительно и трепетно знакомить вас с книгой. Надеюсь, она доставит вам невероятные эмоции. Приятного чтения!

Ольга Кобцева

ГЛАВА 1. Сбитыми стопами, дальними тропами

SHENA? – Одинокая звезда

Мрачный лес обступал вокруг. Лёгкий сарафан Яры задирался от бега. Стопы ныли, сбитые о кочки и камни, воздуха не хватало, сердце бешено стучало, пока девица углублялась в чащу. В глазах рябило от усталости, и она не знала, чего хочет больше: остановиться или бежать дальше. Кроны смыкались над головой, ветки разделяли лес, словно прутья тюремных клеток.

За тяжёлым дыханием Яра едва расслышала плеск реки. Последний рывок – девица направилась к воде и через несколько минут, стянув обувь, ступила в бурлящий поток. Ледяное течение вмиг охладило горячее после бега тело. Яра обняла себя и, стуча зубами, пошла по дну вдоль реки. Берег с её следами остался позади. Вскоре она добрела до зарослей и, цепляясь за склонённые к водной глади ветки, вылезла на другой стороне реки. Девица прильнула спиной к толстому стволу дерева. Несколько мгновений она смотрела перед собой, ничего не видя из-за наворачивающихся слёз, а после, закрыв лицо руками, опустилась на ветвистые корни.

Безумие. Назад, в град, ей хода больше не было. В какой момент всё пошло наперекосяк? В тот, как она приглянулась княжескому родичу? Или когда она сбежала с собственной свадьбы?

Ещё недавно Яра вместе с родителями жила в центре Велиграда, недалеко от столицы княжества. Как любила она шум улиц, яркие девичьи наряды, от которых рябило в глазах, смех молодцев за окном! Как гуляла по базару, где отец держал купеческую лавку, как с раскрытым ртом наблюдала за ряжеными, которые развлекали народ, как кидала монетки балалаечникам на площади… Но всё изменилось. Едва Яра из девчонки стала превращаться в девицу на выданье, родители решили перебраться на окраину Велиграда, из терема с резными наличниками в простенькую избу, из суматохи в спокойствие.

Яра нехотя покорилась воле родителей. Теперь новенькие сарафаны она выгуливала не перед молодцами, а перед пугалом. Лентяйкой она не была – легко справлялась и с шитьём, и со стряпнёй, – но деревенский быт ей поддавался плохо, соседские девицы хихикали над тем, как неловко она управлялась в огороде и как собирала в корзинку ядовитые грибы, что росли в лесу через поле от их дома – рукой подать. Яре оставалось лишь со вздохом обучаться новым премудростям.

Время текло быстро, как полноводная река, а девица не могла свыкнуться с новой жизнью. Изредка, чтобы скрасить скуку, она отлучалась в центр града – там её и приметил Остап: родич князя, побратим посадника1 Велиграда. Как жених всем хорош: богат, щедр, обходителен; обещал драгоценными каменьями осыпать да нарядами, какие и княгиня не побрезгует носить. Только вот немолод, в два, а то и в три раза старше Яры. Не смогла девица себя перебороть, не согласилась на замужество. Не к каждой невесте такие люди сватаются, и она боялась, что родители насильно выдадут её за Остапа, но те неожиданно поддержали дочь. Жених же отказа не принимал и продолжал уговоры. Родители спрятали Яру от посторонних глаз, подарки отсылали обратно, сватий на порог не пускали, отговариваясь ложью, но это не помогло. Остап заявил, что заберёт её в жены, несмотря ни на что, и в один из дней приехал в избу со свадебным нарядом и выкупом. Тут уж деваться некуда.

Яра заперлась в светёлке2. Благо, изба просторная, и пока жених со спутниками, гремя посудой и лавками, пировали в трапезной, девица наряжалась и заплеталась, сглатывая слёзы. Матушка помогала ей. Яра с тоской рассматривала подарок Остапа: белое платье с вышитыми по подолу алыми птицами. К наряду прилагались красные ленты для волос, пояс, сапожки и нательная рубаха, которую жениху полагалось снять с невесты в первую ночь. Девица дрожащими руками отложила одёжку. Придётся идти замуж, противиться воле княжеского родича невозможно. Такие, как он, привыкли брать, что хотят. Матушка, вздыхая вместе с дочерью, провела ладонью по красным птицам и ушла в горницу, чтобы хлопотать по хозяйству и потчевать гостей.

Яра быстро натянула рубаху и наряд, подпоясалась и вплела ленты в волосы. Мутное зеркало отразило красивое, но печальное лицо невесты. Из трапезной доносились задорные песни и хохот, однако девица не разделяла настроения гостей. При каждом движении, когда она вертелась перед зеркалом, птицы на подоле будто порхали, и ей хотелось расправить крылья и улететь вместе с ними, да некуда. Взор упал на окно, за которым простиралось поле с огородом, а чуть дальше – мрачный лес. Там можно схорониться на время, но Остап, заметив пропажу невесты, быстро отправит за ней погоню. Яра знала, что он держал во дворе охотничьих собак – их лай слышали все, кто проходил по улочке мимо его терема, – а стать дичью она не хотела. Да и долго в лесу она не протянет, а больше податься некуда. Бежать – гиблая затея.

Матушка вернулась из трапезной. Заперев за собой дверь, она сбросила с лица приветливую улыбку и достала из-под фартука небольшой свёрток. Яра, закусив губу, разглядывала его. Что там, очередной подарок от жениха? Но судя по тому, как встревожена была матушка и как суетливо она развязывала свёрток, это было что-то иное. Внутри оказались несколько ломтей хлеба, пирожки, пара кусков вяленого мяса и бурдюк с водой. Девица перевела озадаченный взгляд на матушку, та шёпотом пояснила:

– Не пойдёшь замуж, бежать тебе надо.

Яра молчала несколько мгновений, словно обращались не к ней. Это походило на сновидение или морок, будто мысли её ожили и прокрались в явь. Но матушка так крепко схватила дочь за руку, отводя подальше от двери, что та очнулась. Сердце затрепетало подобно птицам на подоле. Множество вопросов, возражений и благодарностей вьюном вертелись в голове, однако девица смогла выдавить лишь одно:

– Куда?

Она была растеряна. Матушка же, наоборот, заговорила собранно и уверенно:

– Через лес к моим родителям, в Туманку.

Яра мысленно проложила путь до той деревни. Пешком туда добираться около седмицы, но то по дороге, а не через лес, полный гиблых троп, диких животных и навей. А округа Туманки славилась топями, над которыми нависало вечное марево – отсюда и пошло название поселения. Малолюдная, защищённая природой почти со всех сторон, расположенная на краю княжества деревня впрямь стала бы отличным временным прибежищем. Бабушка с дедушкой внучку видели редко, но любили её и не дали бы в обиду. Однако путь до них страшил до невозможности.

– Да как же я… – попробовала возразить Яра.

– Пересечёшь реку, чтоб собаки Остапа твой след потеряли. Пойдёшь напрямик через лес, держась недалеко от тележной дороги. Воду будешь в реке набирать, еды я тебе немного дала, остальное лес подарит. Лешего мясом задобришь, он тебе верную тропу укажет и в пути защитит, – наставляла матушка.

Девица качнула головой, чтоб все наказы осели в мыслях, будто бусины на нитке, и не потерялись по пути. Несмотря на матушкины советы и поддержку, страх и не думал отступать. Стиснутая в его ледяных объятиях, Яра замерла на месте.

– А вы? – спросила она, уводя взор от двери, за которой начиналась пугающая свобода. – Остап же разозлится…

– Разозлится, – кивнула матушка. – И что? Скажем, что ты сбежала без нашего ведома, и погоню по ложному пути отправим. Не думай об этом, сейчас тебя спасать надо, а не нас.

– Батюшка знает?

– Да, и отвлечёт гостей. Ну же, – матушка поманила Яру к двери. Она выглянула наружу и кивнула, давая понять, что путь свободен.

Девица застыла, словно примёрзла к полу. Она помотала головой.

– Скорее, – поторопила матушка, – пока в коридоре пусто.

Яра через силу сделала несколько шагов и толкнула приоткрытую дверь. Ещё не поздно было отказаться от побега и примириться с замужней судьбой. Но заливистый смех Остапа, донёсшийся из трапезной, переубедил её. Девица со злостью сбросила с себя страх, словно мокрую рубаху, и помчалась к задней террасе. Матушка отворила перед ней последнюю дверь, попутно накидывая на дочь неприметный мятель3. Запахи хмеля, яств и свечей, присущие празднеству, остались позади, свежий воздух проник в нутро Яры, взбадривая её. Она пересекла двор и скрылась за баней, оттуда бросив прощальный взгляд на избу. Матушки уже не было видно. Девица стиснула зубы. Чуть приподняв подол, она побежала через поле к лесу. Он охотно принял Яру в свои мрачные объятия.

ГЛАВА 2. Меня зовёт лес

Би-2 – Волки

Казалось, вечность они смотрели друг на друга: волк скалился, его глаза казались ярко-жёлтыми из-за отблеска костра, а девица приросла к земле. Однако прошёл лишь миг, как Яра опомнилась и вскочила с места. Она инстинктивно побежала, хотя понимала, что хищник догонит её в пару прыжков. За спиной послышался хруст – зверь бросился в погоню. Девица успела сделать лишь несколько шагов, как её толкнули и прижали к дереву. Сердце застучало, словно ошпаренное. Стоя спиной к врагу, Яра не сразу осознала, что её держат не волчьи лапы, а человеческие руки.

Горячее дыхание хищника уткнулось ей в висок, медленно опускаясь к шее. За ним – лёгкое касание щетины по плечу, вплоть до кромки свадебного платья. Девица слышала, как он втягивает воздух, обнюхивая её. Она застыла ни жива ни мертва, точно перед входом в царство Мораны. Тело едва осязаемо дрожало. Яру и волка панцирем окружила тишина, её нарушали лишь треск костра и шелест листьев – глас Лешего, рассерженного нападением на лесную гостью.

«Человеческие руки», – эта мысль стучала в разуме вместе с биением сердца. Незнакомец удерживал девицу за косы, не позволяя обернуться и посмотреть на него, и за талию, чтоб не думала дёргаться. Яра и не решилась бы. Его пальцы больно впивались в кожу, несмотря на плотную ткань платья, и легко прорезали бы её, если бы оканчивались когтями, как долю лучины назад. Немыслимо. Оборотень, перевёртыш, волколак – как только ни величали их, но суть одна: человеческое сплелось со звериным, чистое с нечистым, явь с навью. Звери охотились в ночи, а кровь оставалась на человеческих зубах. Люди обходили их стороной и запирались на засов, заслышав волчий вой. Прежние боги покровительствовали оборотням, но Единый руками князя насылал охотников, изгонял и вырезал их с местных земель. Напрасно было надеяться, что всех волков извели. Сейчас Яра была вынуждена прислоняться спиной к груди одного из таких перевёртышей и дрожать в его руках.

– Кто ты такая? – В шёпоте незнакомца проскользнул рык, и девица вздрогнула.

– Яра, – ответила она после заминки, едва ворочая языком.

Волк хмыкнул. Его вопрос состоял в другом.

– Как ты здесь очутилась?

– Не успела добраться до деревни дотемна, – прошептала Яра. – Местная я.

– Неправда.

Его пальцы сильнее впились в талию, оставляя синяки на девичьей коже и вжимая её в дерево. Она от страха задержала дыхание: казалось, ещё немного, и он лишит её воздуха. Лес опасен, здесь надо платить за каждый вдох.

– Мои бабушка и дедушка из Туманки. Живут в крайнем доме у леса.

– Но ты не оттуда, – настоял волк, перебирая пальцами русые косы девицы. – Ты пахнешь сырой землёй и костром, а не сеном и яблоками. Топи опасны, особенно по ночам, местные даже днём избегают леса. Так что ты здесь делаешь?

Признаваться, что сбежала из дома, Яра боялась: пусть перед ней и оборотень, но если он прознает, что за ней погоня, то передаст ратникам князя за вознаграждение. Ведь держит пока в живых, не убивает, значит, зачем-то она ему нужна. А может, смилостивится? Ведь он понимает, что такое бродить неприкаянному по ночному лесу.

– Что ты делаешь на топях? – вновь нетерпеливо рыкнул волк.

Яра дёрнулась, но он усилил хватку. Надо было отвечать, иначе вместо третьего вопроса могла последовать расправа за молчание.

– Сбежала со свадьбы. – Голос Яры дрожал, как трава на ветру. – Важный человек, княжеский родич, захотел меня в жёны, отказ не принимал, вот мне и пришлось… С самого Велиграда через лес добиралась, спасибо Лешему за помощь, до бабушки с дедушкой. Они и правда здешние. Больше мне негде схорониться. Я лишь немного не успела добраться до Туманки, топи задержали, впотьмах не найти дороги.

Яра замолкла. Волк не торопился осыпать её следующими вопросами, и тишина, как перед грозой, угнетала сильнее его рыка.

– Из Велиграда, значит?

– Да, – закивала девица и тут же поморщилась от того, как с болью натянулись волосы.

Оборотень, судя по всему, удовлетворился её ответом и подобрел, но отпускать не собирался. Крепким телом он заслонял ей путь к отступлению, грубой хваткой удерживал её почти без движений. Он пах лесом, кровью и опасностью. Бесшумные выдохи, срывающиеся с его губ, опаляли кожу Яры, и она прикрыла глаза будто в надежде заснуть и вскоре проснуться свободной.

– Вот как мы поступим, – заговорил наконец волк. Его тон оставался по-звериному низким, но не рассерженным. – В топях опасно, я не единственный оборотень здесь. Вряд ли они тебя выберут, но лучше не попадаться никому на глаза. Сейчас ты залезешь на дерево и спустишься не раньше рассвета. Поутру пойдёшь по моим следам – они приведут тебя к тропе, а там и до деревни недалеко. Поняла?

– Да.

– И пообещай мне, что больше не пойдёшь ночью в лес.

– Хорошо, – поспешила согласиться Яра, лишь бы скорее высвободиться из его объятий.

– Стой смирно, не оборачивайся раньше времени.

Девица не спросила, что он имеет в виду. Оборотень отпустил её, она отступила от дерева, глубоко вдыхая, и тут же услышала позади себя странный треск. Яра догадалась, что незнакомец превращается в волка: хрустели его изломанные и вывернутые кости. Девица прикусила губу, её замутило. Она порывисто дышала, обняв себя руками, пока ужасные звуки не закончились, и тогда обернулась. Перед ней стоял зверь. Она знала, что внутри него человеческая душа, но всё равно в ужасе сделала шаг назад, упираясь в дерево. Волк оскалился, будто ухмыляясь. Он был достаточно крупный, со светлой шерстью и ярко-жёлтыми глазами, в которых плясали огни Нави.

Оборотень мотнул головой в сторону костра и лязгнул зубами. Яра быстро сообразила, чего он от неё хочет. Держась в отдалении от зверя, она обогнула его и подхватила с земли свои вещи: узелок и мятель. Жаль, поджаренные грибы разлетелись по траве, когда она убегала от волка, а искать их впотьмах не было ни времени, ни решимости, пока позади то и дело слышались шаги и сдавленное рычание. Девица затоптала костёр и заворочалась, потеряв оборотня во тьме, но вскоре увидела, как приближаются жёлтые глаза, а после ощутила под пальцами густую шерсть, на удивление мягкую и гладкую, словно шёлк. Волк повёл Яру к дереву. Она с трудом, опираясь на спину зверя, полезла наверх и устроилась на толстых ветвях примерно в сажени1 от земли. Девица еле-еле разобрала силуэт волка у корней. Горящие глаза обращались прямо к ней, и она прикусила губу, ожидая, пока зверь уйдёт.

– Не слезу до утра. И не вернусь в лес, – прошептала Яра, памятуя наставления оборотня.

Послышались скорые шаги, за ними шум листвы, и вскоре всё стихло. Как девица ни вглядывалась в ближайшие кусты и деревья, ни вслушивалась в посторонние звуки, движений оборотня больше не уловила. Оставшись в одиночестве, она выдохнула и устроилась поудобнее. Хорошо, что то была последняя ночь пути, а не первая, иначе Яра повернула бы назад и наутро была бы замужем.

Несколько раз девица задрёмывала на ветвях, просыпалась от чувства падения и крепче вцеплялась в них. Тело болело сильнее, чем за всю седмицу. И ни повернуться, ни размяться она не могла, оставалось лишь считать лучины до рассвета, вздрагивая от случайного лесного шума. Волк так и не вернулся.

С первыми лучами солнца девица спустилась с дерева. Она ободрала руки и колени о твёрдую кору, не размятые кости ныли, а живот урчал от голода. Яра с грустью взглянула на вчерашние грибы, уже облепленные и изъеденные насекомыми, и принялась искать следы волка. Они нашлись в стороне: чуть длиннее собачьих, с острыми когтями, разрезающими землю. Оборотень проложил для девицы вполне заметную тропу, по которой она могла через топи добраться до деревни. Надеясь, что зверь не обманул и не заведёт её в ловушку, Яра пошла по следам.

В пути она поняла, что без помощи долго бродила бы по болотам. С каждой лучиной они становились обширнее и многочисленнее. Девица морщилась от кислого затхлого запаха, осторожно ступая по следам волка, прикрытым туманом. Сквозь мглу она различала не только листья и палки на поверхности болот, но и мелких животных, которым не суждено было выбраться на волю. Поистине, лес вокруг Туманки – гиблое место. Он пленил и засасывал души Яви, и лишь те, кому покровительствовали боги, могли выжить здесь – оборотни. Вороны глухо каркали над головой. Их силуэты мелькали во мгле и походили на навей, которые охотятся на путников.

Серая пелена нескоро начала рассеиваться. Когда Яра вышла к твёрдой земле и обнаружила едва различимую тропку, о которой говорил незнакомец, солнце стояло уже высоко. Девица выдохнула – до деревни осталось всего ничего. Близ тропки следы волка терялись, видно, специально замёл их, чтобы Яра из любопытства не проследила за ним. Она вдруг поняла, что не видела его лица и не слышала истинного человеческого голоса. А ведь оборотень, судя по всему, из Туманки; встреть его там – и не узнаешь.

Девица прибавила шаг, чтобы поскорее добраться до деревни. Живот уже не урчал, а отдавал голодными спазмами, силы иссякали после блужданий и бессонной ночи. По счастью Яра приметила куст малины неподалёку. Она сошла с тропы и принялась жадно закидывать в себя манкие ягоды. Они были безвкусными и неспелыми, но оторвалась от них девица не скоро. Выдохнув и запив нехитрый завтрак речной водой из бурдюка, она хотела продолжить путь, но не смогла отыскать тропу. Обернулась, пошла в одну сторону – не угадала. В другую – уткнулась в сплетённые меж собой кусты, будто Леший решил поглумиться напоследок и не выпускать гостью из своих владений. Он окружил её сцепленными ветками, колючими деревьями и оврагами. Яра выбрала более-менее свободный путь и принялась продираться вперёд, надеясь выбрести обратно к тропе, не к одной так к другой. Не может быть, чтобы жители Туманки совсем в лес не заглядывали!

Ковыляя вперёд, девица кляла себя за то, что сбилась с дороги, но вскоре выдохнула: впереди показался просвет. Там виднелись какие-то столбы, явно рукотворные. Яра ускорилась, но через несколько шагов разочарованно поняла, что вышла не к опушке у окраины деревни, а к лесной прогалине. Солнечные лучи укололи девицу, и она опустила глаза, прикрываясь ладонью. Трава на поляне была почти полностью вытоптана, земля испещрена многочисленными волчьими и человеческими следами. В одном месте они прерывались длинной широкой полосой, будто здесь что-то волокли. Когда солнце скрылось за облаком, Яра проследила взглядом до центра поляны и сделала шаг назад, зажимая рот от рвущегося наружу крика.

ГЛАВА 3. Горят холодные глаза

Vilisa, ILLIUM – YAGA

Вскрикнул ворон. Он пролетел с ветки на ветку над поляной, где посередине на верёвках вниз головой висел мертвец. Его горло было разодрано, а тело искусано и исполосовано когтями, кровь измарала одежду и лицо покойника. На земле под ним стояла чаша с багровыми разводами.

Яру замутило. Она отвела взгляд и прижалась спиной к дереву, сглатывая вязкую слюну. То, что она прежде приняла за столбы, оказалось кумирами1 прежних богов, а поляна – капищем2. Деревянные фигуры кругом обступили покойника. Земля под ними была окроплена кровью, будто богов задабривали чужой смертью. Гиблое место, страшное, неугодное Единому. Яра вспомнила слова оборотня: «Вряд ли они тебя выберут», – и с ужасом поняла, что могла бы быть подвешена на месте этого человека, встреть она ночью другого волка. Боги в образе старцев и стариц, молодцев и молодиц, с тёмными впалыми глазами и символами на одеждах хмуро взирали на девицу. Она понимала, что они неживые, всего лишь вытесанные из дерева статуи, но казалось, что сделай она шаг в сторону – они проследят за ней. Запомнят лик своей будущей жертвы. Ей бы бежать отсюда, но ноги одеревенели, как у идолов, и приросли к земле. Грудь быстро поднималась и опускалась от беспокойного дыхания, пальцы неосознанно сжимали ткань пыльного наряда.

Над ухом гаркнул ворон, Яра вскрикнула и опрометью бросилась прочь от капища. Она не разбирала дороги, лишь мчалась вперёд, отмахиваясь от острых, словно когти, ветвей, которые цепляли её за косы и безжалостно выдирали волосы. Руки жгло от зарослей крапивы, к подолу прицепился репей. Насекомые так и норовили залететь в глаза, а лес ожил, пугая девицу внезапными звуками: то дятел застучит по дереву, то белка прыгнет на ветку, и та треснет, переломившись. Перед глазами всё ещё стояли образы прежних богов, их строгие лица и въедливые взгляды. И мертвец, на которого Яра посмотрела лишь единожды. Судя по количеству крови вокруг, он был не первой жертвой, которой задабривали кумиров. Вряд ли князь, приказавший сжечь старые капища, знал о существовании этого места.

Когда ноги начали заплетаться от усталости, показалась тропа. В груди одинокой бабочкой затрепетала радость, девица уж и не верила, что сможет покинуть гиблый лес. Она поковыляла по дороге, внимательно следя за тем, чтобы не сбиться и не сойти с неё. На пути стало встречаться всё больше небольших прогалин, лес редел, солнце беззастенчиво заливало зелёные заросли. Чем ближе к дому, тем больше Яру брала усталость. Трава верёвками оплетала сапоги, и девица еле переставляла ноги, моля Лешего смилостивиться над ней.

Её зов был услышан. Деревья расступились, обнажая поле, за которым виднелись деревенские домики. Со стороны леса они были огорожены плотным забором, видно, местные остерегались волков и медведей. Уж Яра-то теперь знала, какие опасности таит в себе чаща. Над избами клубился печной дым, и девица будто наяву почувствовала запах свежеиспечённого хлеба и мясных пирогов. Она ускорила шаг.

Дом бабушки и дедушки был по счастью самым крайним. И идти до него близко, и из местных никто не заметит гостью из леса. Яра приближалась к деревне, таясь в зарослях поля, а после, пока улица была пуста, юркнула к знакомой калитке, где её заслонили абрикосовые деревья. Она с улыбкой представила, как вскоре будет есть не зачерствевшие пирожки и кислые ягоды, а сочные фрукты из бабушкиного сада. Девица толкнула калитку, среди деревяшек которой была вставлена ветка цветов, похожих на сирень, и прошла на участок.

Не верилось. Она добралась, пусть замученная, грязная и растрёпанная, но живая. Тяжёлый выдох, шаг вперёд, и Яра закрыла за собой калитку. Не успела она оглядеться, как из-за дома вышла бабушка. Они столкнулись взорами – одна усталым, вторая изумлённым, – а после поспешили навстречу друг другу.

– Яра, внученька!

Девица чуть не разрыдалась, услышав старушечий голос, и устроилась в тёплых объятиях.

– Не морок ли ты? – прижала её к себе бабушка.

Она покачала головой, выдавливая:

– Нет.

И всё же не сдержала слёз. Они против воли покатились по щекам, быстро, как лесной ручей. Не было сил смахнуть их. Яра покорилась бабушке, которая, ухватив её за руку, повела в избу и усадила на лавку, попутно выспрашивая: