Бессмертные воры

Глава 5. Принятие

– Погоди, давай по порядку. Что с Тимом и Димой?

Лютер шумно выдохнул. Это могло означать, что брат и племянник находятся в тяжелой ситуации. Просто не будет, оттого мне не терпелось узнать ответ.

– Они живы и здоровы. Пока напрямую с ними ничего не сделали, но слежка ведется постоянно. Это та самая организация, о которой я говорил ранее. Они называют себя Хранителями, но по сути являются алчными людьми, которым хочется загребать власть в бо́льших масштабах. И я наконец выяснил, почему их выбор пал на тебя.

Громко сглотнула и поняла, что от волнения в горле совсем пересохло. Я поморщилась и закрыла глаза, пытаясь понять, как так могло произойти. Почему тысячи людей, которые занимаются ровно тем же делом, что и я, оказались им не нужны?

Открыв глаза, я поймала на себе обеспокоенный взгляд Лютера. Хочется возмутиться, выразить недовольство или просто накричать на него. Сказать, что мне не улыбается быть мишенью для сильных мира сего. Объяснить, что этим Хранителям можно предоставить любого другого хакера, который оказался бы гораздо лучше и опытнее меня.

Но нет.

Просто нет смысла сотрясать воздух, прекрасно понимая, что ничего путного из этого не выйдет. От слова «совсем».

Грёбаное всё!!!

Со многими вводными можно было смириться. Бесило лишь одно – теперь свою жизнь я не контролирую. Отныне она зависит от тех, кто находится рядом. И это просто выводит меня из себя.

– О чем ты думаешь? – вырвал меня из мыслей голос Лютера. Он просто сочился ненавистной мне жалостью.

– О том, что я в жопе, – зло выговорила я ему.

Он положил руки мне на плечи и заглянул в глаза.

– Алиса, мы справимся, но ты должна нам помочь с этим.

– Вот с этого и надо было начинать! – зло выпалила я, стряхивая его руки, – Начал бы разговор с того, что и вам от меня что-то надо, было бы гораздо проще. Так, а теперь скажи, чем же вы отличаетесь от тех, кто хочет меня забрать? Вы – обе стороны конфликта, которым нужно одно и то же для достижения цели.

– В отличие от Хранителей, мы не убиваем тех, кто с нами работает! – уже и Лютер перешел на крик, – тебе стоит быть благодарной за то, что помог избежать смерти!

– Охуительная помощь!!! Теперь за моей семьей следят, а я торчу непонятно где и непонятно с кем! И ни хрена не могу сделать, чтобы освободить родителей. Спасибо, блять, большое!

– Не выражайся!

– ВОН! – выкрикнула ему в лицо и указала на выход.

На мгновение мне показалось, что Лютер все-таки может мне навредить. Черт, да я была уверена, что за свою заносчивость точно получу. Но нет. Он просто стоял и шумно дышал, продолжая сверлить меня гневным взглядом.

Щеки пылали, а внутри разрасталась самая настоящая обида вперемешку со злостью. Все вокруг хотели меня использовать, и только семья во мне нуждалась не потому, что я что-то умею, а потому, что любит. Любит и ждёт.

На лице Лютера заходились жевалки. Он ещё мгновение смотрел мне в глаза, а потом резко сорвался и удалился прочь. «Капитан» даже не соизволил обойти стоявшего в проходе Алека, толкнув того плечом. Русый с трудом удержался на месте. Он перевел взгляд на меня, а я отвернулась. По щекам покатились непрошенные слезы, губы дрожали от злости, а все нутро хотело разорвать меня изнутри, выпуская накопившуюся боль. Моя жизнь поломана. Окончательно и бесповоротно.

– Лиса, – осторожно позвал Алек.

– Ты мне не друг.

– Что? – опешил он.

– Только друзья называют меня Лисой.

Он молча подошёл и развернул меня к себе. Брови парня поползли к переносице, а губы сжались в прямую линию.

– Он тебя обидел? – со странной интонацией поинтересовался он.

– Смотря, что ты называешь обидой, – скептически ответила ему.

– Он тебя тронул? Ударил?

Слезы мигом прекратились.

– Нет. А мог? – с опаской спросила я.

– Ты даже не представляешь, на что Лютер способен в гневе, Лиса, – Алек серьезно посмотрел мне в глаза.

– Перестань меня называть Лисой, – настаивала я на своем.

– А если так? – он достал из-за пазухи симпатичную бутыль.

– Прошение о дружбе подано.

Н-да, напиваться с тем, кто ещё недавно презрительно относился к тебе оказалось полезно. Я узнала много нового от моего теперь друга. Мы часа два, наверное, сидели на кровати рядом друг с другом и по очереди отпивали жидкость из бутылки. Напиток попался крепкий, но приятный на вкус. Обстановка вырисовывалась уютная, и я бы никогда не подумала, что мне понравится напиваться с русым.

– А ты казался мне вначале высокомерной сволочью, которая любит только собственное отражение в зеркале, – честно сообщила ему после первого глотка.

– А твоя физия мне на самом деле не не понравилась, просто бесило, что все стали носиться с тобой, как с…

– Писаной торбой? – улыбнувшись, закончила я за него.

– Именно.

Минут двадцать потом просто молча пили и думали каждый о своем, пока я не задала вопрос.

– Алек, а в чем всё-таки смысл этого всего?

– Ты имеешь в виду, на кой интересный мы тебя выдернули из двадцать первого века?

– Ага.

– Боюсь, я не имею права об этом говорить, иначе «Биг Босс» мне потом зубы пересчитает, – он скривил губы и сделал глоток.

Ещё с час мы просто болтали ни о чём. Как он говорил – будем пытаться дружить. А я и не против. Честно говоря, с девочками я плохо сходилась – разные интересы. Но вот с парнями общение налаживалось моментально. За одним лишь черноглазым исключением…

Вот так, сидя плечом к плечу, мы и напились до состояния-нестояния.

Попыталась научить его песням Би-2 – сначала слова в виде стихов, потом мотив. Так мы горланили сначала «Полковнику никто не пишет», потом дошли и до «Серебро». Алек же сказал, что из репертуара моего времени больше любит Бутусова и Цоя. Недолго думая, мы и их пропели. Закончили Сплином.

– Сушший, – язык Алека уже заплетался, – давно хтел скать… твои эти… волсы… прост агонь!

И пихнул меня плечом, по-дурацки хихикая при этом.

– А эт мой чёт… мля… четвер… – я попыталась на пальцах ему показать, но вместо этого соорудила фак и подняла его как раз напротив лица Лютера, стоявшего в проходе. Интересно, как долго он наблюдает за нашей попойкой?

Алек заржал самым безобразным способом, но увидев уничтожающий взгляд старшего «по званию», тут же присмирел. Лютер кивнул ему, указывая на выход.

– Класс… псидел, Лис, – русый улыбнулся и попытался подмигнуть, но чуть не вырубился. Я аж хохотнула при виде пьяного Алека. Жаль, смартфон лежит в другой стороне, а то вышло бы неплохое видео. Махнув ему на прощание, уставилась на хмурого Лютера.

Как же он меня бесит.

А чего скрывать?

Собрав всю свою решимость в пьяный кулак, я встала и, пошатываясь, зашагала прямиком к этой глыбе, источающую жалость и гнев. Да как, блин, вообще можно уместить это в себе? Сочетает несочетаемое!

Я остановилась напротив него и, хищно ухмыльнувшись, с размаху влепила смачную оплеуху.

Наверное, в трезвом виде я бы почувствовала страх за содеянное. Тем более, после слов Алека, казалось, я должна была лучше настроить свой инстинкт самосохранения. Но нет. Он отсутствовал в моей пьяной головушке начисто. Я даже решила, что если он сейчас меня ударит в ответ, то я ничего не почувствую и отправлюсь в люлю спать.

– Полегчало? – безразличным тоном поинтересовался он.

– Кбуто… те… есь… дело… – буркнула я его ботинкам, потому что голова казалась настолько тяжелой, что я не могла ее поднять.

Лютер схватил меня за запястье и поволок куда-то, не обращая внимания на невнятные ругательства с моей стороны. Ноги заплетались, и я прям поражалась своей координации – как еще не свалилась!

Пытаясь сконцентрироваться на его ботинках, которые четким шагом направляли в сторону, известную только им, я поймала себя на мысли, что, походу, мне пришел тот самый, который полный…

Он затолкал меня в очередной проход, после чего нажал что-то на стеклянной панели. Я только сейчас доперла, что мы в душе. Сверху полилась ледяная вода, и я завизжала так, что, казалось, стены задрожали.

– Какого хрена ты творишь? – надо же, с первого раза удалось внятно что-то произнести.

Ледяная вода мгновенно отрезвляла. Вспомнив все то дерьмо, которое вылилось сегодня во время нашей ссоры, я с рыком обрушивала удары кулаками на его грудь.

– Да кем ты себя возомнил? – удар. – Ненавижу, – удар. – Ненавижу! – еще удар. – НЕНАВИЖУ!!!

Билась я недолго, пока его руки не остановили меня, заведя их за спину, прижимая к стене. Все, что мне оставалось, это беспомощно барахтаться и выплевывать ему в лицо все, что о нем думаю. Он находился слишком близко. Я бы сказала, что непозволительно. Кажется, что ему все равно – он не пошатнулся о моих ударов, а холодная вода не доставляла ему дискомфорта. Просто стоит и смотрит. От такой безэмоциональности я просто приходила в бешенство. Он мне жизнь сломал, поставил крест на всем, что я любила. Чего же он теперь хочет от меня? Помощи? Так вот хрен там! Надо было всё по-человечески рассказать, а не разыгрывать спектакль.

– На что ты уставился?

– Хочу понять степень твоей ненависти, – низко проговорил он, – И, почему-то мне кажется, что она не столь глубока.

– Иди ты знаешь куда со своими догадками, – зашипела ему в лицо.

Но не успела я договорить, как Лютер заткнул меня поцелуем. Мягкие, горячие губы нежно прикоснулись к моим, напрочь лишая воли. Правда, ненадолго. Шок лишь на мгновение затуманил мой разум. Его хватка ослабла, и я, оттолкнув его, пулей выбежала из душа, спотыкаясь. Боясь, что он пойдёт за мной, я заперла дверь каюты и с силой ударила кулаком об стену в порыве ярости.

Какого хрена сейчас было?

Я ему ответила?

Да не. Не ответила. Не успела. Сбежала.

Как трусиха.

Как трусиха? А я этого хотела? Кто его просил?

Рука саднила, да и мокрая одежда настроения не прибавляла. Благо, тут есть шкафчик с запасной. Скинула мокрый комбинезон с бельем, надела чистую пижаму в виде шорт с футболкой и приготовила одежду на утро. Волосы расчёсывать не стала – не то настроение.

Не могу не думать об этом треклятом поцелуе! Слишком долго никому не позволяла приближаться к себе, но я же не монашка. Понимаю, что рано или поздно свою личную жизнь надо будет устроить, но не сейчас.

Хотя, когда рядом с тобой такой мужчина, все сложнее сдержаться и не сглупить. Его прикосновения вызывали запретные для меня чувства. Мне одновременно и хотелось, и нет – испытывать подобные эмоции. Вопрос вот в чём: то, что это значит для меня, значило бы для него то же в равной степени?

Глупо отрицать – между нами что-то происходит. Какое-то особое притяжение, не поддающееся объяснению.

Мои мысли вернулись к дому. К брату. Он сейчас так нуждался во мне и моей поддержке. Милана без меня его совсем загрызет. Она хоть и называет Димку сыном, но он ей не родной. Девушка, которая родила мальчика от Тимура, скончалась в тот же день, даже не успев подержать малыша напоследок. Сердце не выдержало нагрузки и разорвалось. Буквально.

А с Миланой брат познакомился два года назад в парикмахерской. Он пришел на стрижку, а она подменяла подругу. И все по накатанной – кофе, цветы, свидание, помолвка, свадьба. Но потом в ней что-то изменилось, и она стала вести себя, как последняя тварь. И сейчас, думая о нашей последней встрече, я подозреваю, какие сцены эта ведьма закатывает Тиму.

Поток мыслей плавно перешёл в сторону моих родителей. Настоящих. Вот тут слезы опять настигли меня. Как же я скучаю по маминой улыбке, папиным шуткам… так хочется их обнять, почувствовать тепло семейного счастья.

Не знаю, сколько времени прошло с ещё одной истерики и до момента засыпания. Сны не снились, просто тьма, которая неохотно выпустила меня утром. Первое чувство – боль. Причём головная. Попыталась встать с кровати, но рука, которой вчера старалась пробить стену, распухла и посинела. Вот же блин!

Ладно, надо умыться, привести себя в порядок и поискать местный лазарет. Одеваться с одной рукой и больной головой – сущее наказание. Попутно вспоминала попойку с Алеком. Может, стоит повторить? Парень оказался неплохой, даже душевный. А вот воспоминания подогнали картинку того, чего повторять уж точно не стоит…

Какого хера он вообще делал тут? После того, как он пулей вылетел из моей комнаты, думала, что в ближайший месяц, а желательно бы и год, вообще с ним не пересекусь. А тут потащил в душ, намочил, а потом и поцеловал. Что у этого образца мужского рода в голове творится?

Признаться честно, это было приятно. Но не настолько, чтобы потерять голову. Так, при первом же удобном случае надо расставить все точки над «i», и объяснить, что это было ошибкой.

Напротив зеркала меня встретило опухшее и не слишком жизнерадостное лицо. Взяв в руки расческу, быстро привела волосы в порядок. Алеку понравился мой цвет, а я ему пыталась рассказать вчера, что это уже мой четвертый эксперимент с волосами. Сначала была классика – блонд, потом захотелось чего-то дикого – фуксия, а после нее пришел темно-синий. И только недавно решила остановиться на красном.

А боль в руке все набирает обороты. Надо выбираться из своей каюты.

Осторожно выглянув в коридор, я попыталась бесшумно по нему пройти. Правда, понятия не имела, где тут медицинский отсек. Думаю, на кухне у Ника можно спросить.

Зайдя в нужное помещение, увидела там Киру, которая уже что-то варганила на сковороде. Похмелье тут же подкралось незаметно, заставляя вспомнить вчерашнюю попойку. Меня замутило, и я поморщилась.

– О, Алиса, доброе утро! – прозвенел её веселый голосок. – Как спалось? Хорошо вчера посидели?

– Да, привет, – неуверенно пробормотала я, – а ты уже в курсе?

– Ну а как же! Алек мне вчера все уши прожужжал о том, что из тебя вышел отличный собутыльник, – она хихикнула в конце.

Да уж. Вот и заработала статус.

– Правда, потом долго сокрушался, что вам помешал Лютер, – она произнесла это уже более странным тоном, – командира потом долго не было на месте.

Я неопределенно пожала плечами и озвучила причину своего появления на кухне.

– Кира, где у вас тут можно взять обезболивающие?

– Давай я отведу тебя в медблок, – она отложила лопаточку и махнула рукой, показывая направление.

Искомое помещение оказалось прямо напротив душевой. Неудивительно, что я не догадалась – тут же все двери однотипные!

– Смотри, от похмелья есть аспирин с добавками, – она прошлась пальчиками по шкафчикам, доставая блистер с таблетками, – а вот руку придется бинтовать. Но сначала нужно ее просветить и убедиться, что перелома нет.

Она указала на кушетку, и я поняла, что это и есть то самое место, где я оказалась в первый раз. Девушка дала мне две таблетки и стакан с водой. Затем, достав с нижнего шкафчика прямоугольный аппарат с пультом, сказала положить руку прямо и не двигаться.

– Что с рукой? – в проходе показался Лютер.

Черт.

Хотелось провалиться сквозь землю и оказаться где угодно, но только не здесь.

– Тебе должно быть виднее, – Кира как-то недобро на него посмотрела, но мужчину это, кажется, не задело.

– Я сам, – он подошел к ней, и девушка неохотно отступила. – Ты свободна, Кира.

Я лишь видела, как ее ботинки удаляются, а сама не находила в себе смелости поднять глаза. Блин, да я уверена, что похожа сейчас на вареного рака.

– Так, что же случилось с твоей рукой? – спросил он, наводя аппарат.

Голос Лютера был бальзамом на мою, страдающую похмельем, голову. Но его вчерашняя выходка лишь все усложнила. Держать дистанцию, по крайней мере мне, очень сложно. Иногда мне казалось, что мужчине это вообще дискомфорта не доставляет, а вот мне ходи и майся, называется, да?

Щелчок.

На мониторе, расположенном на противоположной стене, высветилось изображение кисти моей руки.

– Зависит от того, как сильно она травмирована, – как можно более спокойным голосом ответила я.

– Ну, пара трещин. Переломов нет.

– Тогда ничего не случилось.

Лютер молча взял с одной из полок эластичный бинт, встал напротив меня, опустившись на колено, и не торопясь обматывал им мою руку. Его движения были четкими, но не грубыми. Я все-таки подняла глаза и понаблюдала за выражением его лица. Сосредоточенный взгляд неотрывно следил за пальцами, которые аккуратно помогали друг другу закреплять бинт так, чтобы он выполнил свою задачу и не навредил. Еще в детстве, когда мы с Тимом получали травмы, приемная мама учила, что важно зафиксировать, но не перетянуть, иначе будет застой крови.

– Может, расскажешь? – ставя закрепки, спросил он.

– Что именно?

– Не прикидывайся, что…

– Что ничего не было? – я с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Если тебе будет от этого лучше, то и я поддержу такой вариант, – Лютер ответил на взгляд, ожидая реакции.

– Вот видишь, – хмыкнула в ответ, – стоит просто по-человечески начать общаться, и любую проблему можно решить.

– И в чем же была проблема, что твоя рука пострадала?

Он беспокоился о моей травме, словно сам ее нанес. Может, чувствует вину за собой? Как бы то ни было, сохранять равнодушие, пусть даже и показное, рядом с ним все сложнее.

– Выпускала пар.

Когда я поняла, что в его словах нет ни жалости, ни снисходительности, стало даже дышать легче рядом с ним. Я и не заметила, что мои руки уже давно в его руках. Большие пальцы нежно поглаживали мои ладони, посылая тепло по всему телу.

Это очень приятно. Вроде бы, простое движение, а так расслабляет и… хочется большего.

Пришлось себя одернуть.

В который раз.

– Не слишком безопасный способ сделать это, – чуть с хрипотцой произнес он. Черные глаза с теплотой смотрели на меня, что я готова была, наверное, сдаться и провалиться в них. Это было словно наваждение.

А я не люблю, когда такие чувства овладевают мной. Ведь, если поддамся им, все остальное отойдет на задний план. Пока у меня есть задача, времени на нежности и отношения нет.

– Давай я сама буду справляться со стрессом, – примирительно сказала я, освобождая руки из его, – как уже привыкла это делать.

Я уже практически вышла из медблока, как Лютер позвал меня:

– Алиса, – пришлось остановиться, но оборачиваться не стала, – если я принесу извинения, ты их примешь?

Я закрыла глаза, глубоко вдохнув, затем резко выдохнула.

– Давай кое-что проясним, – резко развернулась и чуть не столкнулась с ним носом. Он умел бесшумно подкрадываться, – я не хочу и не буду вспоминать то, что было раньше. Ссоры, препирания и прочие малоприятные вещи.

– Понял, – кивнув, тихо произнес он.

– Отлично, – прямо ответила на взгляд черных глаз, – я принимаю твои извинения.

Он так близко, что я почувствовала горячее дыхание на лице. Его рука медленно поднялась, а костяшки пальцев очертили линию скул. Лютер не отводил взгляд потемневших глаз, в которых можно было увидеть…

Ой, божечки…

От таких взглядов, обычно, коленки подкашиваются. Его прикосновение вновь вызвало покалывание по всему телу. Я готовилась обрушить на него особняк матов, но на деле стояла, раскрыв рот, и молилась, чтобы он не слышал, как сердце пытается выскочить из груди.

– Милота какая! – воскликнул Алек, стоявший в коридоре.

Его непринуждённая поза говорила о том, что парень довольно долго там находится. Интересно, а многое ли он слышал?

Твою мать…

И почему мне все чаще хочется смыться отсюда куда-нибудь на Венеру?

Не проронив ни слова, двинулась в свою каюту. Судя по звукам, кто-то из них последовал за мной. Святой Нептун, ну могут они меня хоть ненадолго оставить? Мне свои проблемы решать надо, а тут один с бухлом, а второй с поцелуями лезет!

– Л-и-и-и-са, – протянул русый.

– Чего тебе? – не без раздражения спросила я.

– Не груби другу, – он скуксил обиженную физию и наигранно выпятил нижнюю губу.

– Ох, рассказывай, – я закатила глаза и села на кровать.

– Там завтрак готов, хотел поинтересоваться, тебе кофе или чай?

– Ты серьезно шел за этим сюда? – не поверила я.

Алек согласно кивнул и вопрошающе посмотрел. Да нет. Не прикалывается. Реально что ли заботу проявляет? Надеюсь, что так, ибо других отношений мне нафиг не надо.

– Тогда кофе.

– Окей, – он пригладил волосы пятерней, – и ещё хотел спросить – Лютер тебе рассказал про Тима?

– Ты имеешь в виду, что за ним следят?

Парень кивнул.

– Да, было дело.

– Знаешь, я его отчитал за это. Лютер не имел права ничего от тебя утаивать. Считаю, что честно было сразу все тебе выложить, а не строить из себя «Биг Босса».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.