- -
- 100%
- +
- Выйди из земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе. И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и сделаю имя твое великим, и будешь ты благословением. Я благословлю тех, кто благословляет тебя, а проклинающих тебя прокляну, и через тебя получат благословение все племена земные. Помни, Аврам: без Моей воли с твоей головы не упадет ни один волос.
Голос умолк. Аврам лежал, не смея поднять головы. Голос эхом отдавался в каждой клетке его мозга.
«Я знал. Я знал, -ликовало все внутри. - Я знал, что Всевышний жив».
Осторожно приподняв голову от земли, Аврам огляделся. Вокруг снова была тишина, и рядом никого не было. Посмотрев на небо, он другими глазами увидел звезды и луну. Небо подмигивало ему бесчисленными звездами, казалось, они улыбались ему. Почему он не замечал этого раньше? Ведь во всем творении видна рука Бога. Его величие.
Поднявшись с земли, Аврам быстрым шагом, почти бегом, направился домой.
Вот и стан. В центре стоял его шатер, окруженный другими, поменьше - шатрами его слуг. Вокруг горели костры, люди готовили еду, собираясь отойти ко сну. Никто не догадывался, с Кем только что говорил их хозяин. Петляя между шатрами, Аврам быстро бежал к своему. Люди удивленно провожали его взглядами. На их лицах было замешательство. Никогда они не видели своего господина торопливым. Он всегда ходил медленно и степенно, как и подобает главе. Но что случилось сейчас? Неужели какая-то беда? Неужели кто-то напал на стан? Но хозяин не поднимал тревоги. Просто он очень спешил.
Не добежав до шатра совсем немного, он крикнул:
- Сара! Сара!
Полог шатра откинулся, и в тусклом проеме показалась женская фигура.
- Что случилось, Аврам?
- Сара, я знал. Я знал, что Всевышний существует. Сара, Господь говорил со мной.
- Кто говорил?
- Господь, Всевышний. Он говорил со мной. Я знал, Сара. Я надеялся, что Он
меня услышит. И Он ответил мне.
- Аврам, может, ты уснул и тебе это приснилось?
- Да нет же, нет. Он действительно говорил со мной. Он велел мне идти в землю, которую Он укажет мне. Сара, мы идем в Ханаан.
- Но как же так? У нас здесь все. Мы здесь живем…
- Сара, я не посмею ослушаться Господа. Мы завтра же собираемся в путь.
- Как скажешь, господин мой.
* * * * * *
- Так вы просто собрались и ушли в никуда? - изумлённо произнёс Даниил, когда они вечером после ужина расселись у шатра.
- Разумеется. Меня позвал Бог. Я доверился Ему. Разве мог я отказать Создателю Вселенной? Тому, Кто создал всё сущее и даровал жизнь на земле.
На горизонте догорала узкая алая полоса заката. В лагере уже разжигали костры. Время пролетело незаметно, и Даниилу показалось, что перед ним промелькнула целая жизнь, целая эпоха. На небе зажигались первые звёзды. Самая яркая из них - Венера - словно подмигивала ему и улыбалась, будто спрашивая: «Разве ты не знал этого? Разве ты не ведал, что существует великий Бог? Тот, Кто создал нас и дал каждой из нас имя? Разве ты не понимал, что Великий Творец наблюдает за всем на земле и что ничто не случается без Его воли?»
- Пойдём, Даниил, разделим хлеб. А завтра я расскажу тебе, что было дальше.
Они снова направились под навес. Хеттура и две служанки уже накрыли на импровизированный стол, и Исаак ждал их, сидя на своём месте.
- Склоним головы в благодарственной молитве, — сказал Авраам. Он накрыл голову платком, висевшим на шее, и Исаак сделал то же самое. - Благодарим Тебя, Творец неба и земли, за хлеб, который Ты дал нам для поддержания жизни в наших телах. Да будет благословенно Имя Твоё. Аминь.
- Аминь, - повторил Исаак.
- Аминь, - произнёс Даниил.
Отведав тех яств, что приготовила Хеттура, все разошлись спать. Даниила хотели уложить в шатре Авраама, но он отказался и остался ночевать под навесом. Ночь была жаркой, на небе сияли звёзды, и ни одеяла, ни накидки не требовалось. В этом климате не было нужды строить дома и укрытия, как в России, где прячутся от зимних холодов. Здесь всё было иначе.
Даниил вспомнил Викторию, Максима и Дашеньку. Где они сейчас? Что с ними? Ищут ли они его?
Веки сомкнулись, и во сне он увидел, как они вместе играют в догонялки на
весенней лужайке перед домом. Дети смеялись и бегали друг за другом, а он с Викой стоял в стороне, держась за руки. Во сне Даниил рассказывал Вике, что Бог существует и что Он создал их всех. Что земля - это часть огромной Вселенной, которую Бог сотворил для человека. Виктория смеялась, дёргала его за рукав, потом наклонилась и начала лизать его щёку языком, отчего она стала липкой и влажной.
- Викусь, ты что делаешь? - смутился Даниил. - Дети же рядом.
Он открыл глаза и невольно вскрикнул. От него в сторону шарахнулся верблюд и побежал на своих длинных ногах, петляя между шатрами.
Даниил сел. Щека была липкой и горела от шершавого языка.
- Урод, — прошептал он и, повернувшись на бок, провалился в сон.
* * * * * *
Даниил проснулся оттого, что кто-то тронул его за плечо. Он открыл глаза и увидел Исаака, который стоял рядом с глиняным кувшином в руках.
- Отец велел разбудить тебя, - сказал Исаак. - Солнце уже взошло, и мы скоро отправляемся к колодцу, нужно напоить скот, пока не наступил зной.
Даниил сел, потирая лицо. Щека всё ещё саднила после вчерашнего знакомства с верблюдом. Он принял кувшин, сделал несколько глотков прохладной воды и почувствовал, как возвращается ясность. В лагере уже кипела жизнь: женщины доили коз, мужчины седлали ослов, дети гоняли козлят между шатрами. Всё это напоминало неспешный танец, в котором каждый знал своё место.
- Ты хорошо спал? - спросил Исаак, присаживаясь рядом.
- Не совсем, - признался Даниил. - Мне снилась моя семья. А потом меня разбудил верблюд, лизнув в щёку.
Исаак улыбнулся, и глаза его заблестели:
- Это Тара. Она любит лизать чужаков. Говорят, так она проверяет, добрый ли человек. Если человек злится, верблюд больше к нему не подходит. Если сме-
ётся - становится другом.
Даниил вспомнил, как обругал животное, и почувствовал лёгкий стыд.
- Боюсь, я провалил проверку. Как ты на него не злишься?
- Не переживай, - ответил, улыбаясь Исаак. - Тара уже дважды приходила к твоему навесу и смотрела на тебя. Значит, ты ей понравился. Я на неё никогда
не злюсь. Она добрая и любит людей. Пойдём, отец ждёт…
Весь день они помогали людям поить скот, кормить тех верблюдов и ослов, которые находились дома и не ходили на пастбища.
Даниил и Исаак сдружились, ведь разница в их возрасте была не большая, и они стали добрыми друзьями. Вечером уставшие, но с чувством выполненного долга, они, поев то, что им предложили женщины, направились к шатру Авраама. Старец уже стоял на коленях, расстелив на земле молитвенный коврик. Он не обернулся на шаги, только поднял руку, приглашая их подождать. Даниил замер, наблюдая, как Авраам тихо шепчет слова благодарности, обращаясь к небу. В этом не было ничего показного или театрального - лишь глубокая, искренняя беседа с Тем, Кого он называл своим Богом.
Когда молитва закончилась, Авраам поднялся и повернулся к ним. Лицо
его было спокойным, а взгляд - ясным, будто он только что говорил с кем-то живым и невидимым.
- Ну что, Даниил, - сказал он, - готов ли ты услышать продолжение? Сегодня я расскажу тебе, что случилось, когда мы уже три дня шли к горе Мориа.
Даниил кивнул, чувствуя, как внутри закипает нетерпение. Они сели на циновки, и Авраам, помолчав, начал новую историю - о самом трудном испытании в его жизни, о котором он до сих пор говорил с дрожью в голосе, но и с твёрдой верой в то, что всё было не напрасно.
- Помнишь ли ты, что я говорил тебе об Исааке? - начал Авраам, и голос его был тих, но твёрд. - Когда Господь сказал мне: «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака, и пойди в землю Мориа, и принеси его там во всесожжение», я не мог поверить своим ушам. Я ждал этого ребёнка сто лет, я видел, как смеялась Сарра, когда родила его, и его имя стало нашим смехом. Но голос, говоривший со мной, не был голосом искушения. Он был тем же голосом, что вывел меня из Ура Халдейского, что обещал мне потомство, многочисленное, как песок морской. И я знал: если Он просит этого, значит, Он знает то, чего не знаю я.
Авраам замолчал, и в тишине было слышно лишь, как ветер шевелит полог
шатра. Он продолжил:
- Мы шли три дня. Исаак был рядом - он нёс дрова на своей спине, а я нёс огонь и нож. Он спрашивал меня: «Отец, вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?» И каждый раз, когда он задавал этот вопрос, сердце моё разрывалось на части. Но я отвечал: «Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой». И я говорил это не как ложь, но как пророчество, которое сам до конца не понимал. Я шёл вперёд, но ноги мои были словно из камня. Я знал,
что должен сделать, но каждый шаг отдавался болью во всём теле.
Когда мы поднялись на гору, я сложил жертвенник из камней, которые находил на склоне. Исаак помогал мне - он подавал мне камни, и я видел в его глазах доверие, которое не было слепым. Он верил мне, как дети верят своим отцам, даже когда не понимают их. Я возложил дрова на жертвенник, и тогда я связал Исаака. Он не сопротивлялся. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было страха, но было лишь одно: «Я с тобой, отец». И я поднял нож. Рука моя дрожала, но я занёс его, готовый нанести удар, потому что я решил: если Бог просит эту жертву, я отдам Ему самое дорогое, что у меня есть.
И в тот миг, когда лезвие уже почти коснулось кожи моего сына, раздался
голос с неба: «Авраам! Авраам! Не поднимай руки твоей на отрока. Ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня».
Я опустил нож, и слёзы хлынули из моих глаз. Я обернулся и увидел овна,
запутавшегося рогами в кустарнике. И тогда я принёс в жертву овна вместо сына моего, и я назвал то место «Господь усмотрит», как и сказал Исааку. С
тех пор и доныне говорится: «На горе Господней усмотрится».
Даниил молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на Авраама, и в глазах старца блестели слёзы, которые тот не пытался скрыть. Исаак, сидящий рядом, опустил голову, и было видно, что эта история для него - не просто древнее предание, а часть его собственной жизни, шрам, который остался на сердце, но превратился в молитву.
- Ты спрашивал, почему я не злюсь на верблюда Тару, - тихо сказал Исаак, поднимая глаза на Даниила. - После того дня на Мориа, я понял: всё, что происходит с нами, даже самое страшное, может быть испытанием, которое Бог обращает во благо. Я мог бы ненавидеть отца за то, что он был готов сделать, но вместо этого я полюбил его ещё сильнее. Потому что я увидел: он любит Бога больше, чем меня, а значит, его любовь ко мне - не слепая и ненадёжная, а
истинная, глубокая, как сама вера.
Даниил долго молчал, переваривая услышанное. Ветер шевелил полог шатра, и где-то вдалеке слышался крик ночной птицы. Наконец он поднял глаза на Авраама и тихо спросил:
- Но как вы не сошли с ума? Как ваш разум выдержал три дня пути, зная, что ждёт в конце? Я бы, наверное, побежал в другую сторону или закричал бы на весь мир, что это несправедливо.
Авраам покачал головой, и в его глазах мелькнула тень давней боли.
- Сын мой, я не скажу тебе, что не хотел бежать. Я не скажу, что мои мысли были чисты и полны лишь веры. Каждую ночь я не спал, глядя на звёзды, и спрашивал Бога: «Зачем?» Но ответ приходил не словами, а тишиной. И в этой тишине я слышал одно: «Я с тобой. Ты не один». Это было труднее, чем если бы Он дал мне объяснение. Но именно эта тишина научила меня тому, что вера - это не когда ты понимаешь, а когда ты идёшь, даже если дорога ведёт во тьму.
Исаак взял руку отца и крепко сжал её.
- А я, Даниил, хочу сказать тебе вот что. - Сказал Исаак. - Когда отец связывал меня, я мог бы вырваться. Я был молод и силён. Но я видел его лицо - оно было мокрым от слёз, и руки его дрожали. И тогда я понял: он делает это не потому, что жесток, а потому, что его любовь к Богу так велика, что он готов отдать всё. И я подумал: если мой отец так верит, то и я могу довериться ему. Даже если я умру, я умру не в руках врага, а в руках того, кто любит меня больше жизни.
Старик Авраам улыбнулся, и в его улыбке была мудрость, выстраданная годами.
- Знаешь, Даниил, я часто думаю: что бы я делал, если бы Бог не остановил меня? Дошёл бы я до конца? Но потом я понял: Бог проверяет не столько готовность убить, сколько готовность отдать. Он не хотел смерти Исаака. Он хотел, чтобы я умер для своей гордости, для своей уверенности, что я сам творю свою судьбу. В тот день на горе умер не Исаак - умер старый Авраам, который считал, что всё знает. И родился новый - тот, кто научился слушать. И с тех пор я знаю: когда мне кажется, что мир рушится, когда верблюды разбегаются, когда я теряю всё, что имею, я вспоминаю ту гору. И я говорю себе: «Господь усмотрит». Эти слова стали для меня не просто фразой. Это моё дыхание. Это моя надежда. Потому что даже в самые чёрные дни, когда нет ответов, когда боль разрывает сердце, есть Тот, Кто уже знает, какой будет развязка. И она
всегда добрая, Даниил. Всегда.
* * * * * *
Он пробудился рано. На востоке едва зарозовела заря, но в лагере уже
чувствовалось движение. Люди выходили из палаток, потягивались и расходились по своим делам. Несколько женщин с кувшинами направились к ко-
лодцу. Овцы блеяли в загонах, словно прося то ли еды, то ли воды.
Даниил сел и огляделся. На небе ещё мерцали звёзды, но стан уже пробуж-
дался. Неподалёку от лагеря он заметил человека, стоявшего лицом к востоку с покрытой головой. Он сразу понял, что это Авраам молится Всевышнему Богу.
Из шатра вышла Хеттура и подошла к Даниилу.
- Как спалось господину? - спросила она.
- О, спасибо, отлично, - ответил он. - Конечно, в кровати удобнее: не мешают разные животные, - попытался пошутить Даниил.
- Что такое «кровати»? - с любопытством спросила Хеттура.
- Ну, это… Это кровать. У нас в России принято спать на кроватях. Вы не знаете, что такое кровать?
- Нет. Это что-то вроде шкур?
- Э-э, нет, - Даниил растерялся. Как объяснить человеку, который никогда не видел кровати, что это? - Это нечто, похожее на лежанку, ну вроде места для сна, только приподнятого над землёй - Удивлённый взгляд показал, что это ей тоже непонятно. - Ну, над землёй. Приподнятое от земли место для отдыха. Чтобы не было холодно от земли.
- Господин имеет в виду ложе? Их ставят в домах, чтобы не было холодно от камня?
- Ну, наверное.
- И у вас все спят на ложах, как египтяне?
- Да, у нас бывают холодные зимы, когда температура опускается до минус двадцати. Тогда, если бы не кровати, люди замёрзли бы.
- «Минус двадцати» - это когда холодно?
- Да, очень холодно. Я понимаю, у вас не бывает зимы, то есть времени, когда очень холодно?
- Нет. Но когда скот гонят пастись в горы, там бывает очень холодно.
К ним подошёл Авраам, держа в руках посох.
- Хеттура, мы с Даниилом и Исааком пройдём на пастбища, вернёмся к вечеру. Если, конечно, Даниил не против.
- Конечно, я с удовольствием пройдусь. Мне интересно посмотреть местность.
К ним присоединился Исаак, и они вместе вышли за стан.
- Может, господин хочет взять посох? — спросил Исаак.
- Нет, спасибо. Но Исаак, не называй меня господином. Я не привык к такому
обращению. Называй меня Даниилом, хорошо?
- Как пожелаете… - ответил он, и они зашагали дальше в предрассветных су
мерках.
* * * * * *
Когда солнце уже поднялось высоко, они увидели вдали отару. Оказалось, что большая часть скота паслась неподалёку от стана. Километрах в десяти – двенадцати, находилась очень большая отара овец, верблюдов, ослиц. Их пасли пастухи, которые постоянно находились при стаде. Как узнал Даниил, они изредка, по очереди, ходили в главный стан, а остальное время проводили здесь. Увидев, что к ним приближается их хозяин, они вышли его встретить. На углях уже жарилось мясо, и пастухи пригласили всех троих позавтракать.
- Сегодня мы собираемся пройти дальше, господин, - сказал за трапезой смуглый седой еврей. - Мы перегоним стадо ближе к Сихему. Там трава сочнее, я пришлю отрока, когда мы остановимся.
- Хорошо, Евер. Ты хорошо знаешь эту местность. Пусть Всевышний хранит вас.
Пробыв ещё некоторое время в лагере и решив все вопросы, Авраам и двое его спутников двинулись назад. Даниил удивлялся, как они так легко проходят столько километров пешком, и даже усталости на их лицах не видно. Тогда как он уже запыхался и тяжело дышал.
Даниил видел, что долина утопала в зелени. Но в другую сторону от стана Авраама простиралась пустыня, из которой он пришёл в его лагерь.
«Странный контраст», - подумал он.
Солнце уже клонилось к вечеру, когда они увидели впереди купола шатров.
«Наконец-то, - подумал Даниил. - Наконец-то мы пришли».
Навстречу им выбежала толпа детворы. Они с шумом и гамом окружили их и проводили до самого шатра. Каждый хотел дотронуться до Даниила, и скоро он уже шёл, окружённый детьми, каждый из которых вцепился в его руки, а кому не досталось рук, просто держался за одежду, отчего идти стало намного труднее.
Когда они сели на мягкие шкуры под навесом, он только тут понял, что сильно устал, и пожалел, что зря отказался от посоха. Ноги гудели и болели, словно он пробежал без передышки километров сто. Зато казалось, что Ав-раам с Исааком нисколько не устали. Они весело разговаривали и шутили на разные темы. Быстро перекусив, они отправились спать.
Даниил забылся тяжёлым сном. Ему снова снилась его жена Вика и дети, весело играющие в парке с верблюдом Тарой…
Даниила опять разбудили звуки просыпающегося стана. Из шатров выходили люди, разминая затёкшие за ночь руки и ноги.
Посмотрев в сторону восхода солнца, Даниил снова увидел за станом молящегося Авраама. Он одиноко стоял посреди пустыни, но Даниил не сомневался, что сейчас он говорил со своим Богом, и Бог слышал его, а возможно, и отвечал.
Когда Авраам закончил молитву, он подошёл и сел рядом с Даниилом.
- Господь, да будет благословенно Имя Его, хочет, чтобы ты узнал о моей жизни, Даниил, - сказал он. - Сегодня я расскажу тебе, что было, когда я перешёл за Ефрат.
Хеттура уже готовила завтрак. На столе появились сыр, лепёшки, молоко и сухофрукты. Поев, они перешли в тень возле шатра, и Авраам продолжил свой рассказ.
ГЛАВА 4
ХАНААН
В весенний разлив река Евфрат, и без того полноводная и глубокая, вышла за свои обычные границы. Перейти её вброд казалось совершенно невозможным.
На левом берегу собралась большая толпа. Крики верблюдов, блеяние овец, рев ослиц сливались в хаотичный шум, который разносился на многие километры. Люди искали место, где можно было пересечь вышедшую из бе-регов реку, не рискуя жизнями женщин, детей и скота. Мужчины, ощупывая дно шестами, пытались найти отмель.
Наконец кто-то крикнул:
- Господин, кажется, здесь можно перейти. Сейчас попробую добраться до той стороны.
- Осторожно, Хуш. Течение слишком сильное. Тебя может унести, - сказал Авраам.
- Господин, Хуш не мылся три дня, холодная вода ему не повредит, - выкрикнул кто-то из мужчин. Раздался смех.
Хуш медленно, проверяя дно длинным шестом, не оборачиваясь, крикнул:
- Ты бы, Фирас, лучше помог, чем смеяться. Хотя бы спину мне потёр…
Хохот заглушил ответ Фираса.
- Господин, здесь песчаное дно. - Хуш уже был на середине реки. Вода доходила ему до пояса. - Если дальше будет так же, возможно, мы тут пройдём.
Через пять минут Хуш махал им с другого берега. Шестеро мужчин тоже вошли в воду с шестами. Они начали искать границы брода и втыкали шесты, отмечая безопасный проход.
- Верблюды, лошаки и ослицы пойдут сами, а овец придётся переносить на руках, - сказал Авраам. - Женщины и дети переправятся на верблюдах.
- Да, дядя, - ответил стоявший рядом человек.
- Лот, проследи, чтобы никто не отстал.
- Я всё сделаю, дядя. Переправлюсь последним, когда все пройдут.
Переправа заняла два дня. Перевезя женщин, детей и вещи, мужчины на
руках переносили большое стадо испуганных животных. На другом берегу их
ждали, готовя еду, но шатры не ставили.
Шестеро местных жителей верхом на верблюдах, увидев переправу, подъехали и наблюдали, как переносили овец. Авраам вышел им навстречу, поклонился, приложив руку к груди.
- Евер! - крикнул один из них.
- Еверы, - подхватили остальные.
Они казались удивлёнными, что столько людей и животных смогли пересечь великую реку Евфрат. Не ответив на поклон, они развернулись и, пришпорив верблюдов, ускакали.
- Еверы? - удивился Фирас. - Что это значит, господин?
- Пришедшие из-за реки, - ответил Авраам.
Весть об еверах, пришедших в Ханаан, быстро разнеслась. Люди приходили посмотреть на храбрый народ, который не побоялся перейти реку в разлив. Некоторые знакомились с Авраамом, другие смотрели издали.
На третий день весь стан был готов двинуться вглубь новой страны, куда указал путь Всевышний. Авраам прошёл до города Сихем, до дубравы Море. Там он раскинул шатры.
Ночью, выйдя помолиться, он стоял, подняв руки к небу, благодаря Всевышнего за пройденный путь.
- Аврам, — прозвучал голос в ночной тишине.
- Вот я, Владыка, - ответил Аврам, опускаясь на колени.
- Потомству твоему Я отдам эту землю, - сказал Господь. - Ничего не бойся. Я твоя защита.
Голос стих. Авраам вернулся в шатёр, лёг к Саре, обнял её и сказал:
- Господь снова говорил со мной. Он обещал эту землю моему потомству. Я верю Ему. Раз Он сказал, так и будет.
- Да будет так, — ответила Сара и крепче прижалась к мужу.
Рано утром Аврам созвал всех на молитву.
- Мне нужны камни для жертвенника и дрова для всесожжения, - сказал он. - Наберите камней и несите ко мне.
Слуги и рабы бросились исполнять приказ. Аврам укладывал камни, образуя помост длиной в четыре и шириной в два локтя, не скрепляя их. Когда жертвенник был готов, он взял молодую телицу, овцу и горлицу, заколол их. Рабы освежевали туши, вынули внутренности и тук. Мясо возложили на дрова и по
дожгли.
Аврам, стоя перед жертвенником, воздел руки и произнёс:
- Благодарим Тебя, Владыка, за наш переход из Харрана в эту благодатную землю, которую Ты даёшь нам в наследство. Жизни наши вверяем в Твои руки. Да будет благословенно Имя Твоё святое. Амен.
Весь народ повторил: «Амен».
На следующее утро стан собрался в дорогу. Вьючные животные ждали хозяев. Когда сборы закончились, все тронулись в путь. Большой караван евреев - так их прозвали люди - численностью в двести тридцать человек отправился осваивать новую землю, данную Богом.
Через пять дней пути они приблизились к Вефилю. Расположившись на отдых к западу от Гая, стан находился в покое три дня. На четвёртый день Аврам поставил Господу жертвенник, принёс дары всесожжения, и на пятый день снова двинулись на юг.
Небольшой народ с огромными стадами проходил Ханаан из конца в конец, останавливаясь на сочных пастбищах.
Племянник Аврама Лот женился на Самае, приличной девушке из своего рода. Получив от Аврама приданое, рабов и скот, он не хотел отделяться и жил в стане.
Стада овец, по благословению Всевышнего, росли. Уже было множество скота, который распространялся по обширным пастбищам Ханаана.
Прожив здесь какое-то время, в Ханаан пришёл голод. Самый жестокий из всех, что испытывал мир. Лето было жарким. Трава пожухла, превратившись в сухую солому, которую даже верблюды ели с трудом. Дождей не было давно. Голод поражал и животных, и людей. Не хватало зерна, сухофруктов, вина. Продавцы припрятали запасы для себя.
Аврам, услышав, что люди в Египте живут в довольстве, решил идти туда, чтобы не морить скот голодом.
ГЛАВА 5
ЕГИПЕТ
Территория Египта представляла собой преимущественно песчаные пространства. Пустыня, по которой двигался караван, простиралась бесконечно во всех направлениях. Люди всматривались в горизонт с надеждой, ожидая увидеть оазис или колодец.
Песок затруднял продвижение, рассыпался под ногами, стекая словно потоки воды. Путники выбились из сил после долгой дороги под жгучим солнцем, лишённые укрытия от его палящих лучей. Днём они останавливались, ставили навесы, чтобы спрятаться от зноя, отдыхали, а затем продолжали путь вечером и почти всю ночь. Редкая трава встречалась лишь изредка, животные были истощены не меньше людей.