Невеста смерти
- -
- 100%
- +
Разбудило ее прикосновение к плечу. Она открыла глаза, и адреналин волной ударил в кровь. Доминик сидел на краешке дивана, его горячая рука лежала у нее на плече. И … он был обнажен по пояс.
Вместо черного плаща можно было любоваться упругими кубиками пресса под смуглой кожей и мощной накачанной грудью.
– Я ведь говорит, что устанешь. И Ганс тебя напугал, – своим серьезным деловым тоном сказал он.
«Ганс?», – подумала Алиса, не сразу сообразив, о ком он говорит. Внезапное пробуждение и горячая рука на ее плече вышибали мысли из головы. Да и его обнаженный торс вызывал завороженное смущение пополам с тревогой.
– Ганс? Медведь ручной? – спросила Алиса, подтянулась на руках и села, попутно выскользнув из-под его ладони, которую он явно не собирался убирать.
Дистанция между ними увеличилась, ей стало поспокойнее. Хотя… ощущение от его близости по-прежнему было странным. И страшновато, и как-то приятно, его тело источало такую силу, что хотелось находиться в радиусе действия этой силы. «Хоть бы футболку надел, качок», – подумала она. – «Специально что ли своими мускулами светит передо мной? Думает, отдамся? Ну уж нет!»
– Да, мой медведь. Но не бойся, в сад ему ходить запрещено, – как-то слабо и криво улыбнулся Доминик, а Алиса вдруг сообразила, что это значит.
– Так значит, ты наблюдал за мной! – почти крикнула она. Столько раз за день думала об этом, но почему-то, когда оказалось, что так и есть, стало прямо таки обидно.
– Я боялся, что ты упадешь в лесу от усталости и послал Доминика привести тебя домой, – невозмутимо ответил он.
– А чего же сам не пришел, раз все видел? – ехидно спросила Алиса, просто не удержалась. Правда где-то глубоко внутри испугалась собственного тона. Опять рискую рассердить психа, подумалось ей… Хорошо, что он такой невозмутимый. Ни в ту, ни в другую сторону. – Думаешь, медведь не такой страшный, как ты?
– Я не мог прийти сам, был далеко отсюда, – словно нечто очевидное ответил Доминик.
«Радиоуправляемый медведь…», – пронеслось у Алисы в голове. – «Первый раз такое слышу…Все «страньше и страньше», как говорила моя тезка…».
Она вздохнула. После всего пережитого уже не удивлялась. Видимо, начала привыкать к чудесам.
– Как у тебя получается, что лес всегда приводит к саду и особняку? – каким-то чуть ворчливым тоном спросила она.
– Такая структура пространства, – лаконично, а главное «очень понятно» ответил он. Помолчал, потом добавил. – Гуляй по саду. В лес Ганс тебя больше не пустит. Пока что.
«Ладно», – подумала Алиса. По крайней мере, он не рассердился и вроде не собирается ее наказывать на попытку побега. А еще… он с ней разговаривает. И даже отвечает на вопросы, пусть так же отрывисто, пусть и не совсем понятно.
– Пойдем, – сказал Доминик и встал, в голосе опять были непререкаемые командные нотки.
– Но ты обещал мне вечером объяснить все! – воскликнула Алиса.
– За ужином, – отрезал он. – Пойдем. Оденешься и будем есть.
Развернулся и пошел к двери из зала. Мысль о том, что Алиса может не пойти следом, ему в голову, видимо, не пришла. Алиса снова вздохнула. Ей представилось, что она артачится, а он возвращается, одним движением вскидывает ее на плечо, и, как мешок, тащит куда там ему нужно. Нет, лучше сама, усмехнулась она.
И пошла за ним.
И да, подумалось ей, одежду он видимо ей принес…
Она шла за ним, он – впереди, не оборачиваясь. Но Алиса была уверена, что он слышит ее шаги сзади и ощущает присутствие. Всю дорогу по лестнице и очередному коридору они молчали.
В итоге он привел ее в одну из комнат на втором этаже. Комната Алисе понравилась… Очень понравилась. Красивая, просторная. Убранство в стиле девятнадцатого века. Только вот … во всем этом огромном пространстве не было ничего, кроме большущей кровати, накрытой шелковым покрывалом и столика с зеркалом и креслом.
Кровать притягивала взгляд, и заставляла думать, зачем он ее сюда привел, такой полуобнаженный… Да и на ней один халатик. Острая картинка, как Доминик кидает ее на кровать, халат распахивается, он притягивает ее к себе и ее обнаженная грудь касается его горячего гладкого тела, просто ударила в голову и заставила сердце биться чаще. И ведь никуда она не денется! Никуда! По-прежнему целиком в его власти.
Неужели все так просто? Он забрал ее, как личную сексуальную … рабыню. Девушку, которую будет использовать как захочет и сколько захочет. Несмотря на его привлекательность, эта мысль вызывала какую-то невыразимую потустороннюю грусть, а сердце тревожно забилось.
И прямо сейчас все и произойдет?!
Хотя… он уже не дважды не тронул ее лежащую в одном халате…
Доминик внимательно смотрел на нее сверху вниз, а Алиса отводила взгляд. Но краем глаза замечала, что в его темных глазах мелькает что-то хищное и горящее.
– Спать здесь, – резко отрывисто сказал он. Потом указал рукой на дверь в правой стене. – Там – личная ванна, – пошел к двери в левой стене, она открылась, а Алиса облегченно выдохнула и поплелась за ним. – Одежда – здесь, – сказал он, дождавшись, когда она войдет следом в следующую комнату.
Алиса замерла. В этой комнате, тоже просторной, с высокими потолками, был лишь огромный шкаф-гардероб, зеркало в полстены и зеркало поменьше с будуарным столиком и стулом. Несколько кресел.
Уфф… Он и верно привел меня в гардеробную, подумала Алиса.
Доминик подошел чуть ближе к шкафу, протянул руку вперед, и дверь одного из отделений отъехала в сторону.
Алиса просто потеряла дар речи. В этом отделении висели… длинные странные платья. Разных эпох, стилей, из однотонных и цветастых тканей, с кружевами и без. Что-то вроде как из семнадцатого века, что-то – из викторианской эпохи, что-то из начала двадцатого века… Вот думала, уже ничему не удивится, но тут Алиса ощутила, как рот открывается от изумления.
– Твои наряды, – невозмутимо сообщил Доминик.
Ага, подумала Алиса, выходит, я попала к любителю «ролевых игр»? Правда ни одного костюмчика с короткой юбочкой, даже не прикрывающей трусы и необъятным декольте здесь не было.
– Ты ограбил театральную костюмерную…? – прошептала она.
– Нет, – с полуусмешкой покачал головой Доминик. – Но я подумал, тебе понравится.
– Я должна это все надевать? – спросила Алиса настороженно. Версию про любителя ролевых игр пока не стоило сбрасывать со счетов.
– Если хочешь, – серьезно ответил он. Дверь отделения закрылась, вместо нее отъехала соседняя. – Тут твоя одежда, – сообщил он, и Алиса увидела висящие на плечиках, лежащие на полочках свои собственные вещи. Да, несомненно, ее… с одной из полок торчал уголок ее любимого красного трикотажного платья.
Значит, он не только принес ее вещи, но и успел их разложить, изумилась Алиса.
– Спасибо… – растерянно произнесла она.
– Оденься и спустись на первый этаж, будем ужинать, – спокойно сказал Доминик, и не дожидаясь ответа пошел к выходу.
Глава 7
С минуту Алиса переваривала все, что произошло, и что она узнала. Первое – Доминик действительно собирается с ней ужинать, и, возможно, даст объяснения. Он не тронул ее и в этот раз, хоть, похоже, вид на огромную кровать его тоже наводил на определенные мысли…
Второе – он не принуждает ее надевать всякие старинные платья, не требует ролевых игр. Но он хотел сделать ей приятно, организовав уникальный исторический гардероб? Эта мысль пощекотала в сердце, вызывала что-то вроде легкой улыбки. Уж больно необычно для маньяка.
И, третье – что ей надеть?
Нет, конечно, примерять старинные платья рано. Она просто понятия не имеет, как их носят. Надеть свое вечернее платье – слишком. Доминик ее похитил, а не пригласил на ужин в шикарный ресторан. Перебьется.
Ничего провоцирующего, ничего торжественного. Самое простое.
Она быстро натянула джинсы и простую бордовую кофточку с неглубоким треугольным вырезом. Причесалась расческой, которую обнаружила в ящике столика. Взгляд в зеркало показывал, что выглядит она… неважно, если честно. Глаза немного запали, а в лице застыло тревожно-испуганное выражение. Только глаза блестят хорошо. Красиво блестят.
«Довел меня, маньячина!» – с досадой подумала Алиса.
К тому же, все его усилия с одеждой… Если так дальше пойдет ей и одеваться то не ради кого. Только ради него. Вот для себя и старается.
Ладно. За ужином он обещал все объяснить, будем надеяться, не обманет. Вдруг, все не так плохо? Вдруг, это все же просто розыгрыш, какой-то особо экзотический «тур» на курорт с приключениями…
Алиса грустно улыбнулась самой себе. Нет, в эту самую первую свою версию она уже давно не верила. Нельзя хвататься за нее, слишком страшно будет в очередной раз убедиться, что все по-настоящему.
Спустившись на первый этаж, она обнаружила Доминика на диване в холле. Теперь на нем была облегающая черная футболка. Уже хорошо… Ужинать с полуобнаженным мужчиной было бы … слишком пикантно.
Увидев ее, он поднял глаза.
– Накрой на стол, – велел он.
Накрыть на стол?! Она, что, прислуга, что ли!? Это он ее похитил… И на ужин ее пригласил, между прочим, он. Алиса вдохнула, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но тут же выдохнула и закрыла рот, остановив себя.
С психом спорить опасно. Накрыть – так накрыть. Она это может. Главное, чтобы было чем накрывать. Потому что другой еды, кроме того, что она ела на завтра, на кухне не заметила. По крайней мере – готовой еды.
– Прости, я ничего не приготовила, – растерянно сказала она. – Я не знала… где, что взять.
– А еще ты бегала по лесу, а затем спала, – вдруг усмехнулся Доминик, и в его глазах, мелькнуло нечто похожее на лукавые искры. «Ну вот, у него все же есть чувство юмора». Да и сама фраза была удивительно «человеческой» и длинной для него. – пронеслось в голове у Алисы. – Готовить не нужно. Посмотри в шкафу на кухне. Столовая напротив. Выбери любой стол.
– Хорошо… – так же растерянно ответила Алиса и пошла к кухне. Он отправился за ней. Может поможет?
Заглянув в шкаф на кухне, Алиса обнаружила несколько готовых блюд, уже на тарелках. Они просто стояли там. А по оформлению напоминали яства из лучших ресторанов – все на листочках салата, украшено зеленью, какими-то фруктами.
Греческий салат, стейк с гарниром с овощами. Две вазочки с десертом тирамису. Графин с соком. Алиса на несколько мгновений застыла.
Дело в том, что это все это были блюда, которые любила она. Совсем недавно заказала тоже самое, ужиная в кафе со знакомым. Хорошо же он изучил ее пристрастия, подумалось Алисе. И… как ни странно, это снова было приятно.
Только, неужели он это все приготовил? Успел приготовить, пока она спала. Или принес с собой и красиво разложил?
– Это ты … приготовил? – спросила она с уважением.
– Нет. Еда из ресторана, – ответил он. И снова замолчал наглухо.
…В столовой было несколько столов. Один – длинный, как в фильмах про аристократов в старину. Еще два – поменьше, прямоугольные, укрытые белыми скатертями. В углу плясало в камине веселое теплое пламя.
Конечно, Алиса выбрала один из столов поменьше. Как разговаривать за аристократическим, как передавать друг другу еду, она просто не представляла. Тут нужны слуги, а их не было…
Она принялась ходить туда обратно, нося тарелки. До последнего думала, что Доминик присоединится к ней. Но он сел в кресло у стены в столовой, и наблюдал за ней.
Взгляд у него был такой… рабовладельческий, обладающий. Ему явно нравилось, как она бегает туда обратно и накрывает стол для их ужина. «Вот паразит!» – подумала Алиса. – «Правда, главное, чтоб он не заставил ее мыть полы в этом огромном особняке! Вот это уже будет сложно!».
Ну вот, вроде бы все готово. Алиса сделала все, как считала нужным: красивые салфетки, вилки и ножи с нужной стороны от тарелок. Свечи вроде не предлагаются? Ну и хорошо. Это не романтический ужин. Не дай Бог!
Она остановилась перед Домиником, вопросительно глядя на него.
– Садись, – последовала очередная команда. «А вежливым ты быть не хочешь», – подумала Алиса и вздохнула. Ладно, речь идет о выживании, а не о том, чтобы приучить маньяка к хорошим манерам. Будем считать, что хорошие манеры в его исполнении – это не причинять ей вреда более того, что уже причинил.
Он сел за стол, Алиса неуверенно устроилась напротив. Несколько минут они ели в молчании. Алиса боялась раздражать его. А он… отрезал еду малюсенькими кусочками, весьма элегантно клал в рот, не хуже завсегдатая светских элитных мероприятий. И явно смаковал. Не ел, а именно смаковал вкус. Словно его задачей было просто насладиться едой, а не утолить голод. «А ведь с работы пришел…Должен быть голоднющий», – подумалось Алисе.
Кстати, все было дивно-вкусное. Ей очень понравилось. К тому же, она действительно сильно проголодалась. Шутка ли – позавтракать, а потом наматывать круги по лесу, как заправский пеший турист. И ведь чуть ли не бегом бегала…
Когда с салатом было полностью покончено, она утолила первый голод, Алиса подумала, что пора бы прервать тишину. Но Доминик снова просто молчал – глубоко, спокойно. Лишь где-то подспудно, интуитивно Алисе чудилось в его молчании легкая струнка напряжения.
– Ты обещал за ужином объяснить мне… – тихонько напомнила она. Словно, если говорить тихо, то он точно не рассердится.
– Поешь еще, – последовал ответ. Помолчал и добавил. – И давай договоримся.
– О чем? – внутри у Алисы похолодело. Вот и пошли «договоренности». Вернее сейчас он поставит ее перед фактом, о том, как дальше будет проистекать «их» жизнь. И вряд ли это что-то совсем безобидное.
Доминик едва заметно усмехнулся.
– Ты сейчас доешь это мясо. Потому, что я не знаю, что с тобой будет дальше.
… Хм… Только это и не хватало! Может быть, он хотел сказать: «Не знаю, что дальше с тобой сделаю!». В горле забилась тревога, полностью отступившая, пока она смотрела гардероб и накрывала на стол.
– Затем, я расскажу тебе правду, – спокойно, своим отрывистым тоном продолжил Доминик. – И ты … не будешь плакать и кричать.
– Что?! – изумилась Алиса. – Договоримся, что я не буду плакать и кричать? Об этом…
– Да.
– Почему? А если ты расскажешь что-то такое, что я …
– Потому что, я не хочу, чтобы ты плакала и кричала, – ответил он.
«Ишь какой! Не хочет он! Я знаете ли, господин маньяк, много чего не хочу! Например, находиться здесь с тобой – не хочу…».
– Ладно, – ответила Алиса. – Я постараюсь.
И принялась быстро уминать стейк. В уголке губ Доминика появилась странная то ли усмешка, то ли улыбка, пока он смотрел, как она ловко орудовала вилкой с ножом.
– Все, – сообщила Алиса. Это было бы даже смешно… Все это время он внимательно наблюдал, как она ела. Словно суровый папаша, следящий, чтобы дочка справилась с утренней кашкой.
– Да. Вы сильнее, когда поедите, – спокойно сообщил Доминик, и сам отложил вилку. Пристально посмотрел ей в глаза. – Как ты считаешь, кто я такой?
Вот и я хочу это знать, подумала Алиса, это к нему вопрос… А вдруг, это провокация?
– Я не знаю, – честно ответила она. – Думаю ты… необычный человек, который наряжается «смертью» и зачем-то…похищает девушек.
Пару мгновений он смотрел на нее, и на лице ходили желваки, как тогда в саду. Словно сомневался… И Алиса вдруг поняла, зачем он заставил ее накрыть нас стол и остальное. «Да он оттягивает момент объяснения!» – догадалась она. – «Боится моей реакции?! Ему не все равно?!»
– Нет, я не человек, Алиса, – наконец произнес он. – Я один из тех, кого вы называете «смертью». У меня другая природа.
«Что?» – подумала Алиса, словно ее ударили обухом по голове, и пока нет никаких эмоций.
Ей не захотелось «плакать и кричать». Другое. Ей стало как-то даже смешно Насколько невероятную вещь он сказал.
Она допускала такой вариант – что Доминик потустороннее высшее существо. Что находится она неизвестно где. Но когда это прозвучало из его уст – показалось глупой шуткой.
Или он действительно псих. Сумасшедший, который сам уверен в том, что говорит. Но она-то нормальная! Ей нужна правда.
– А ведь ты обещал рассказать правду… – она расстроено опустила глаза.
Обидно. Если это «фарс» – то обидно. Ладно бы еще прикидывался чем-то приятным, хорошим, эльфом там или драконом. Так нет! Смертью. Это что должно творится у человека в голове, чтобы утверждать, что ты – «смерть». Причем не единственная, а одна из многих.
Лицо Доминика дернулось.
– Я не вру. Я не сумасшедший, – с едва-заметной горечью в голосе произнес он.
– Доминик! – Алиса подняла на него взгляд. – Ну, ты сам понимаешь, что говоришь? Так не бывает! Мы живем в реальном мире, материальном, обычном! Я верю в Бога, и в душу у каждого из нас! Но не в легенды про смерть с косой!
Он криво улыбнулся:
– Действительно с косой, – сказал он. – Коса необходима. Любой мир реален, Алиса. Про Высшее ты тоже права. Остальное – не так, как ты представляешь. Посмотри, и давай закончим…
– С чем?! – Алиса испугалась, что он закончит объяснения, раз она не верит.
– С твоим недоверием, – ответил он серьезно. – Смотри на меня.
Алиса послушно посмотрела на строгое, чуть-хмурое лицо напротив, на крепкие смуглые руки, лежащие не столе. И вдруг эта ладонь словно бы начала таять.
Алиса моргнула… За это мгновение Доминик – он весь, его руки, обтянутая черным грудь, лицо и темные волосы стали еще расплывчатее.
– Потрогай, – велел он.
Алиса судорожно сглотнула и протянула дрожащую руку коснуться его кисти. И тут же отдернула…
– Ой! – шепотом пискнула она.
Рука истончалась, по ощущению это было похоже на прикосновение к мягкой вате, а не к твердой мужской кисти.
Еще мгновение – и его образ совсем расплылся. Алиса сидела за столом, а напротив никого не было.
… Когда он «проявился» обратно – буквально за пару мгновений – она знала точно, что ей не почудилось.
Это случилось по-настоящему. Мужчина напротив потерял «материальность», а потом снова обрел ее.
Тогда, получается, и лестница «в небо» мне не привиделась, подумалось ей. Доминик не колол ей психотропных препаратов, не гипнотизировал ее. И ее испуганный разум не подбрасывал странных «глюков». Все было на самом деле.
Она не упала в обморок. И даже не испугалась. Возможно, думать, что он – маньяк – было даже страшнее… Просто мир перевернулся в одно мгновение. Реальность оказалась совсем не такой, как Алиса считала. Все ее представления о мире размылись, стали призрачными и неуверенными.
И мозг просто отрешенно фиксировал эти изменения. Вот так. Все обстоит вот так.
Молчала она, наверно, пару минут. А Доминик напряженно изучающе смотрел на нее.
Смерть, значит. И что…? Что ему от нее нужно?
Когда она вновь подняла на него глаза, он пояснил:
– У вас есть душа, и есть тело. Когда тело умирает, душа уходит. Может потом родиться в другом теле. У нас есть только мы сами, сущность. Она может принимать любой образ. Материальный или нет. Мы свободно обращаемся с материей.
«Это я уже заметила!» – пронеслось у Алисы.
– Но ты ешь… – растерянно произнесла она. – Как человек… – словно это «несовпадение» было самым важным.
– Когда долго пребываешь в материальной форме – нужно есть, чтобы подпитывать ее. Хоть и меньше, чем вам, – ответил он. А Алиса заметила в его лице облегчение. Видимо, радуется, что я не катаюсь по полу в истерике, подумала она.
А в голове отрешенно пронеслось, что вот, первая новость хорошая: жизнь после смерти существует. Вторая – похуже. Она-то, похоже, уже в этом «после смерти» и находится.
– Я умерла, да? – обреченно спросила она. – И ты привел меня сюда, к себе?
– Ты уже спрашивала. Нет. Наоборот, ты не умерла, – сказал он и замолчал. Как отрезал.
Глава 8
– Мы не уводим. Уводят другие. Если уводят, – добавил он вдруг, помолчав. – У нас другая работа.
– Тогда объясни! – вскинулась Алиса. – Я не понимаю. Ничего не понимаю! Кто ты, что это значит, что ты – «смерть»! Где мы находимся! Что вообще происходит! Зачем я тебе!
– Слишком много вопросов. Я не могу ответить сразу, – серьезно сказал он. Даа… человек бы улыбнулся, может быть пошутил бы… или попросил бы успокоиться. Доминик же просто констатировал, что не может ответить на все сразу.
– Тогда давай последовательно! – сказала Алиса.
Странно, но с тех пор, как он сообщил о своей нечеловеческой природе, она почти перестала его бояться. Таким, как он, наверно, не свойственны человеческие мотивы. А, значит, вероятно, не свойственна и человеческая жестокость… У них – нечто другое. Равнодушие, может быть…
Хотя равнодушие может оказаться еще страшнее, подумалось Алисе.
Доминик помолчал и продолжил.
– Наша работа – организовать уход, а не уводить. Наш глава получает… сверху информацию о том, кто и когда должен… уйти. И каким способом. Для кого-то – внезапная смерть. Для кого-то – сердечный приступ. Для кого-то – медленная болезнь с известным исходом. Мы организуем это. Направляем реальность в нужное русло.
– То есть, вы – убиваете? Ты киллер? – спросила Алиса. Вот теперь мурашки потустороннего ужаса побежали по спине. Липкие, холодные. Стало не по себе от того, что она сидит напротив «киллера».
– Это ваше слово значит, что человек приходит и убивает другого, – словно припоминая, сказал Доминик. – Нет. Мы действуем по-другому. Мы наблюдаем за реальностью этого человека. Его жизнью, жизнью тех, кто его окружает, обстановкой. И направляем ход событий в нужное русло.
– Но разве все происходит не случайно, само по себе?! – удивилась Алиса. – Ну… случайно, но по Божьей воле…
– По Божей воле – да. Все по воле Всевышнего, – ответил Доминик. – Но все случайности организованы. Мы организуем ту часть, что должна привести к переходу, который вы называете «смерть».
Алиса сидела ошарашенная. Получается, он – «кармический убийца», как еще это назовешь… Тот, кто организует смерть людей. Наверняка, и детей тоже. И, похоже, не считает это чем-то… плохим.
– Доминик, но люди хотят жить! Все, понимаешь! Мы так устроены! – сказала она. – Ты понимаешь, что вы – убийцы!
Его лицо опять дернулось.
– Нет, – резко сказал он. – Это моя работа. Мы существуем для этого.
Помолчал, а Алиса выдохнула….
Да, как она и думала – равнодушие. Его не трогает чужая смерть. И страдания человека перед смертью, если она непростая. Не трогают переживания близких «ушедшего». Для него это только работа.
А чего еще ожидать от смерти!
Просто… она-то не может с этим так просто смириться.
– Но это ужасно! – сказала Алиса. – Ты… ты, наверно, «убиваешь» и детей, и …
– Кого – неважно, – ответил он. – Но… дети простая работа.
– А я? – Алиса в очередной раз посмотрела ему в лицо. – Я – тоже «работа»?
Он помолчал, пожевав губами. В глазах появилось что-то странное. Как-будто неуверенность, и одновременно – мрачный решительный огонь.
– Ты – тоже была моей работой, – ответил он, наконец. – Была в моем списке. Сегодня утром ты должна была умереть. Я все организовал. Ты должна была поехать на своей машине в институт. Столкнулись бы три машины. Ты и еще один водитель погибли бы. Ты – от черепно-мозговой травмы. Он – от перелома грудины и позвоночника. Третий стал бы инвалидом после реанимации. С ними так и произошло. А ты…
– А меня ты забрал себе, – закончила за него Алиса. – Почему?
Картина складывалась… Проявлялась.
Только вот Алиса не могла понять, что теперь ощущает. Получается, Доминик, будучи смертью, вырвал ее из рук смерти? Сохранил ей жизнь. Пожалел? Но, если он без жалости «убивает» даже детей, то вряд ли пожалел бы просто молодую девушку.
И… она не ощущала к нему особой благодарности. Только еще не полностью осознанное облегчение, будто пуля пролетела в миллиметре от нее, но не задела. Она жива. Не умерла, хоть и должна была умереть.
В двадцать лет. Согласно «списку», который получило вот это существо напротив.
– Почему? – повторила она, пристально глядя на него.
Он молчал. Лицо стало совсем непроницаемым. Как маска. Молчал так, как молчит, когда думает, что ответит, подумала Алиса. За это утро и вечер она успела узнать такую его привычку.
– Не знаю. Я не хотел, чтобы ты умерла, – наконец ответил он. Как-то так осторожно ответил, явно тщательно подбирая слова.
– Ты меня пожалел? Я тебе понравилась? – с вызовом глядя на него, спросила Алиса.
– Не пожалел. Другое. Понравилась – наверно, – серьезно ответил он.
– Но ведь раз душа куда-то уходит, ты мог бы просто общаться с моей душой! – сказала Алиса. – Раз вы тоже можете быть … нематериальными.
– Ты бы ушла далеко. Неизвестно, кем бы потом родилась. Это не в нашей компетенции. Ты бы потеряла эту личность, – продолжил он. – Я не хотел, чтобы ты потеряла эту личность и тело.