Что скрывает Аноним

Эмма не сразу поняла, что из ее глаз ручьем текут слезы. Наконец, стерев их с лица, она села на кровати и только сейчас поняла, где находится, и почему забрела именно сюда. Это отрезвило и погрузило в происходящее. Она быстро пришла в себя.

Оставалось молиться и надеяться, что никто из гостей, в том числе и убийца, не найдут ее. От страшных, мучительных воспоминаний мальчика ее до сих пор бросало в дрожь. Такое невозможно забыть: острое отчаяние, предательская боль в глазах ребенка и пронзительный страх такой величины, когда он убегал от отчима, что девушка буквально ощутила его и до сих пор пребывала в ужасе.

Эмму колотило от озноба. Стало ясно как день, что мальчик мертв, но почему он до сих пор блуждает по дому призраком? Что до сих пор удерживает его здесь? Почему его душа не обрела покой?

Еще больше Эмму удивило то, что на этот раз ей приснились не свои воспоминания, а ребенка. Возможно, это из-за того, что она уснула здесь, на его кровати, в его комнате. А может, мальчик нашел способ показать ей свое прошлое?! Только зачем? С какой целью? Ей бы для начала со своим разобраться и выбраться из дома! Хотя Эмма понимала, что мальчик помогает ей: показал тайные коридоры, вывел в логово убийцы и помог найти свою детскую.

Эмма встала с кровати и обошла комнату, уже осматривая это помещение более осознанно, чем впервые, когда они нашли ее с Софи. При воспоминании о подруге на Эмму накатила непосильная тоска вперемешку с безысходностью. Она как следует не попрощалась с подругой, даже не успела всерьез осмыслить, что произошло с ней.

Эмме вдруг стало так стыдно за себя, что она впилась ногтями в ладони и оставила на них отметины полумесяцев. Боль немного отрезвила ее, и она пообещала себе подумать о случившемся сразу же после того, как выберется отсюда живой. Почему-то по отношению к мальчику она испытывала больше эмоций, чем к девушке, которая практически не отходила от нее последние несколько месяцев. Как будто Эмма знала этого мальчика всю жизнь, хотя это точно не так! Возможно, это потому, что какие-то детали она видела его глазами, а какие-то со стороны, и прожила их как свои собственные.

Она отбросила сентиментальные мысли и снова вернулась к своему плану: как выжить в этом доме и найти убийцу.

Из подслушанного разговора в логове убийцы, как она назвала ту комнату, Эмма узнала, что в доме есть несколько черных выходов. А это означает, что надо найти хотя бы один, пока их все не перекрыли. И если поначалу ей хотелось рассекретить того, кто оборвал жизнь Софи и призвать к ответственности, то теперь, когда он охотится уже за ней, эта затея отошла на второй план!

Из верхнего ящика старого пыльного детского комода торчала какая-то ткань. В прошлый раз эта деталь точно отсутствовала! Не медля, Эмма подошла к комоду, потянула на себя металлическое кольцо на ящичке и вытащила какой-то сверток.

Надеясь, что это очередная подсказка призрака, она развернула ткань, в которой лежала скрученная в рулон плотная бумага, а развернув ее, внимательно рассматривала рисунок той самой девочки из фотоснимка мальчика.

Нарисованный грифельным карандашом портрет казался изумительным. Художник знал свое дело, запечатлел даже выступившие на лбу капельки пота.

Девочка кокетливо смотрела на портретиста большими глазами на миниатюрном круглом личике и улыбалась так искренне, что на щеках выделялись милые ямочки. Большой бант на голове казался нелепым и, скорее, лишним. Роскошные локоны ниспадали на худенькие плечи. Ну и, конечно, оставалось только гадать, какого цвета глаза и волосы у ребенка. Ни надписи, ничего такого, что могло как-то натолкнуть на какую-либо мысль, кто это. Одно Эмма знала точно – внешность обманчива, и внутри этого «ангела» столько зла и яда, что стало тошно. Из головы не выходило, как она стояла рядом с отчимом, когда тот изливал всю свою ярость на беззащитного мальчика, и просто улыбалась. Остается только надеяться, что, повзрослев, она не превратилась в подобие своего отца.

Женский крик снова вырвал Эмму из круговорота мыслей, и от неожиданности она выпустила портрет из рук. Подобрав рисунок с пола, она скрутила его обратно и спрятала на место, случайно обнаружив на дне ящика какую-то неприметную тетрадь.

Обложка выглядела настолько невзрачной, что при других обстоятельствах Эмма не обратила бы на нее внимания. Открыв тетрадь, она обнаружила желтые листы, покрытые черными, выцветшими от времени, чернилами. На первой странице она прочла выведенное аккуратным почерком «Агнесс». Судя по тому, что тетрадь оказалась в детской мальчика, Эмма сделала вывод, что мать ребенка спрятала здесь самое ценное – свой дневник и, к счастью, записи велись на английском языке, а не на румынском, которого Эмма не знала.

Поспешно спрятав тетрадь в накидку, Эмма подошла поближе к двери, чтобы узнать, что произошло, и вместе с тем пожалела, что не прихватила с собой телефон, который остался в ее рюкзаке. Правда, пользы сейчас от него было мало – устройство разрядилось еще когда они с Софи поднимались на второй этаж дома. Не вовремя вспомнила она и про молоток, которым разбила плиту в гостевой комнате и нашла фотоальбом. Хоть какое-то оружие для собственной защиты не помешало бы. Но возвращаться туда Эмма наотрез отказалась, и не пошла бы туда ни под каким предлогом! Вдруг ее там кто-то поджидает? Она до сих пор помнила, как там кто-то крутил дверную ручку и пытался попасть внутрь.

Голоса усиливались. Громкая ругань и паника нескольких человек по другую сторону двери навели Эмму на мысль, что произошло второе убийство. Она стала вслушиваться в разговор.

– Мы уходим! Отойди в сторону, иначе я за себя не ручаюсь! – пробасил Модник. – Второй труп за сутки, уму непостижимо! Что здесь происходит? Ты куда нас заманил?

– Не стоит раздувать из мухи слона. Это всего лишь совпадение. Вам здесь ничто не угрожает. Мы скоро выясним, в чем дело, обещаю. Главное – не паниковать!

– Зачем вообще в чем-то разбираться? Я хочу домой, и ты не можешь помешать мне уехать, – огрызнулась Ворона. – Я приехала сюда стряхнуть с себя скуку, вернуть вкус к жизни, а вместо этого здесь черти что происходит! Неужели я отдала пять тысяч евро за вот это вот, у меня даже язык не поворачивается назвать это закрытой вечеринкой?! Сейчас же верни мне все до копейки и вызови мне такси!

– Дорогая, прошу тебя, успокойся. Я никому не дам тебя в обиду, – попытался успокоить любимую Лев.

Эмма нахмурилась. Она точно никому ничего не платила. Особенно такую баснословную сумму. Тогда кто внес за нее оплату и зачем? Софи вряд ли. Она не знала ни Анонима, ни кого-то из гостей, и приехала в этот дом только из-за Эммы. По крайней мере, она так сказала, а за ужином нервничала и чувствовала себя совершенно чужой. Нет, это не она. Тогда кто это мог быть?

– Это всего лишь стечение обстоятельств. К сожалению, иногда случаются форс-мажоры, которые от нас не зависят. Но давайте наберемся терпения и постараемся приятно провести время, как и планировали, несмотря ни на что, – попытался успокоить Аноним перепуганных до полусмерти гостей.

– Зачем ты разослал нам приглашения?! – процедил Румынский Ястреб. – Не удивлюсь, что это все твоих рук дело. Ты нас всех здесь решил перебить? Что мы тебе такого сделали? – взвизгнул он на последних словах.

Эмма распознавала гостей по голосам, благодаря ужину в день приезда, чему очень обрадовалась. Но пожалела, что не видит их. Приходилось в уме дорисовывать выражения их лиц, позы и все, что можно распознать при визуальном контакте.

Повисло молчание, а спустя долгую минуту Аноним ответил тихим, спокойным тоном, без привычного ему высокомерия:

– И какой мне смысл брать такой грех на душу, отвечать по всем статьям перед законом?

– Тогда просто дай нам отсюда спокойно уйти, – вставила слово одна из близняшек, кажется, Белая Сова, а может, это Колибри. Эмма путала их голоса. Различать девушек помогали только маски.

– Никто отсюда не уйдет, пока я не разрешу, – в голосе Анонима снова появилась непоколебимая уверенность.

– Почему? – возмутились в один голос Ворона и близняшки. – Разве мы не должны были покинуть этот дом еще вчера, после убийства той белобрысой?

– Я договорился с полицейским, что мы не будем входить в ту комнату, пока ведется следствие. По дому перемещаться можно. И с чего вы решили, что дело в убийстве? Повторяю еще раз…

– Так, пора заканчивать этот цирк, – вмешался Арлекино и перебил организатора. – Что ты себе позволяешь, мальчишка?! Кем ты себя вообще возомнил?

– Тем, кто готовился к этой встрече почти три гребаных месяца! Планировал, составлял смету, консультировался со специалистами, а вы пытаетесь развалить все, к чему я так упорно шел. Никто не покинет этот дом до окончания игры. Я поставил на кон все. И вложенные деньги возврату не подлежат! Так что придется принять ситуацию и следовать моим дальнейшим инструкциям.

Эмма снова поразилась эгоцентризму Анонима. В доме убивают людей. О какой задумке, о каком вообще плане может идти речь?! Разве что, если, конечно, он не врет насчет того, что не имеет никакого отношения к убийствам. Особенно ее возмутило то, что он никому не дает права выбора, а упрямо настаивает на своем. Да, она нашла странную комнату с мониторами, слышала разговор Командирши и ее подчиненного, но прямых доказательств в том, что убийца кто-то из них, нет.

– Нет уж! На этот раз мы не будем ждать, пока убьют еще кого-то! – произнесла одна из близняшек.

– Ладно… дело ваше, – резко поменял тактику Аноним, – но для начала предлагаю пообедать, успокоиться и все взвесить. Зачем рубить сгоряча? Милана приготовила отменный меренговый торт, жаркое с кроликом и несколько блюд грузинской кухни. Неужели она зря старалась и вставала ни свет ни заря? Вам точно понравится. Двадцать минут ничего не решат.

Слова Анонима успокоили гостей. Снова повисла гробовая тишина. Нервы у всех расшатались до предела, а животы урчали от негодования и настойчиво требовали еды. Эмма словила себя на мысли, что и сама не против наброситься на жаркое и все, что Милана, видимо, та самая повариха, с которой они столкнулись в коридоре, приготовила для них, но вовремя одернула себя. Ради своей же безопасности лучше не высовывать нос!