Нильфийка Ангардории

Глава 11. Шкатулка

Лавур вела себя странно. Она выглядела растерянной, пролила на себя чай с фенхелем, вместо лепешки взяла со стола салфетку. Потом, конечно, выплюнула и чертыхнулась, совсем как человек, но Лави косилась на бабушку весь вечер и ждала хоть каких-то объяснений.

− Как ты себя чувствуешь? − спросила Лави обеспокоенным голосом.

Ответа не последовало.

− Лавур? − окликнула ее Лави, и бабушка, наконец, подняла на нее глаза.

− Ты что-то сказала?

− Сказала. Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше?

− А это, − Лавур отмахнулась. − Ничего серьезного. В моем возрасте это в порядке вещей. Целитель прописал больше отдыхать и спать.

Лави не стала спрашивать у бабушки, почему она вышла из дома вместо того, чтобы отдыхать. Это еще сильнее разозлило бы Лавур, зная ее нрав.

− Тогда что тебя беспокоит?

− А с чего ты взяла, что меня что-то беспокоит? − возмутилась Лавур и тут же успокоилась. Лави наклонила голову набок.

− Ну ладно, что уж тут скрывать. Все равно уже пришло время. Меня действительно кое-что тревожит.

Лави подвинулась к ней поближе.

− Твой медальон, − обеспокоенным голосом произнесла Лавур. − Когда он загорелся?

Лави побледнела и сглотнула ком в горле.

− Хочешь сказать, что ты тоже это видела?

− Еще бы! Он пылал ярче солнца! Так когда это случилось?

− Вчера ночью, когда я спала. Он разбудил меня, а потом в Ангардории взвыла сирена.

Лавур задумалась.

− То есть там, среди нильфиек, это случилось во второй раз?

− Да. А что? − недоверчиво ответила Лави, покосившись на бабушку. − Ты знаешь, что это все значит?

− Не знаю, − тихо ответила Лавур. − Но думаю, это как-то связано с твоей мамой. И странно, что он погас, как только мы переступили порог дома.

Внутри Лави вспыхнула надежда.

− Хочешь сказать, она жива? − прошептала Лави, словно кто-то мог их услышать.

− Не знаю. Но не нравится мне все это. И, на наше счастье, Равни ничего не увидела, как и все остальные.

− Ты уверена? Ну, что она и правда ничего не увидела?

− Конечно! Она бы уже забрала у тебя медальон и устроила допрос!

− То есть ты хочешь сказать, что это видим только мы?

− Похоже, так. Похоже, так, − пробормотала Лавур. − И, думается мне, что это послание, дитя мое.

Лави покосилась на медальон. Сейчас он был обычным.

− Послание? Что-то не похоже.

− Думаю, настало время показать тебе это!

Лавур встала со стула, взмахнула крыльями и полетела в комнату Лави.

Лави ошарашенно уставилась на нее.

Она догнала бабушку и прыснула, когда увидела, как из-под ее кровати торчат бабушкины ноги.

Лавур достала из-под кровати пыльную шкатулку, с которой Лави не сводила глаз, удивляясь, как за все эти годы не нашла ее у себя под кроватью. Замка на шкатулке не было, но она была плотно закрыта.

− Лавьера скрыла ее от тебя. Не хотела, чтобы ты нашла эту вещь раньше времени, − сказала Лавур, словно прочитав мысли внучки.

Лавур зажмурилась, сидя на полу, и скорчилась от боли. Ей снова нездоровилось.

− Не делай резких движений. Побереги себя. Я сама все достану, если нужно, − обеспокоенно произнесла Лави.

Лави приземлилась на ноги, кинулась к бабушке и помогла той подняться. Уложила ее на кровать, устроилась рядом и обняла.

Но Лавур словно не слышала внучку. Она указала вялой рукой на шкатулку, оставшуюся на полу.

− Это принадлежало твоей матери. Возьми ее.

Лави встала с кровати, взяла шкатулку с пола. Небольшая по размеру, с какими-то закорючками и символами, она была выкрашена зеленой краской, уже облупившейся от времени.

− Подожди! Откроешь ее одна. Если будут вопросы, задавай. Но думаю, вопросов быть не должно.

Бабушка кое-как встала с кровати, отмахиваясь от помощи Лави и бормоча себе под нос, что беспокойство внучки загонит ее в могилу. Лави ошарашено смотрела в спину бабушки и была готова в любую секунду сорваться с места и помочь ей дойти до кровати.

За дверью скрипнула кровать. Значит, бабушка улеглась спать! Лави хотела отправиться вслед за ней и укрыть ее легким, как пушинка, теплым и уютным покрывалом, но перевела взгляд на шкатулку и все мысли вылетели из головы.

Дрожащими руками девушка прикоснулась к шкатулке, набрала полную грудь воздуха и только отважилась открыть крышку, как грудь снова обожгло болью. «Хорошо, что на телах нильфиек не остается следов от медальонов. Ни ушибов, ни синяков, ни ожогов», − подумала она.

От обжигающей боли Лави вздрогнула. Шкатулка упала на пол, но не открылась. Лави хотела поднять ее, но медальон засиял так ярко, что она прикрыла глаза рукой от этого яркого света.

Из головы вылетели все мысли. Стало тяжело дышать. Она подняла руку, чтобы схватить медальон, но тело словно превратилось в камень и не слушалось. Миг − и она провалилась в сон.

Глава 12. Ловушка

Ее разбудила знакомая боль в груди. Лави открыла глаза и уставилась на медальон. От него в разные стороны расходились солнечные лучи. Яркий свет заливал комнату. Значит, уже ночь. Сколько же она проспала? Девушка покосилась на закрытую шкатулку, лежавшую на кровати, и снова перевела взгляд на медальон. Надо поскорее спрятать его, пока никто не увидел странное сияние через прозрачную стену!

Медальон был таким горячим, что она обмотала руку покрывалом и прикоснулась к нему.

− Мама, это ты? − прошептала Лави, обращаясь к медальону. Ответа не последовало.

Она нахмурилась. Если это действительно послание, как сказала Лавур, то как его расшифровать? Медальон становился еще горячее. Зеленые глаза на миловидном личике девушки округлились. В голову закралась безумная мысль: «Выйти прочь из дома!».

По спине пробежал пот, тело моментально нагрелось, стало нечем дышать от резкой духоты. Лави взмахнула крыльями и полетела к входной двери через комнату Лавур. Бабушка спала и похрапывала во сне.

Лави приближалась к входной двери и заметила, что медальон стал прохладнее. Она облегченно выдохнула. Неужели это и есть послание? Нильфийка приблизилась к входной двери. Все двери в Ангардории таяли, как только к ним приближался хозяин дома, в отличие от дверей в мире людей. Миг − и Лави вылетела из дома.

В Ангардории было тепло, темно и очень тихо. Впрочем, здесь и днем было не слишком шумно, как в мире людей. Здесь не было ни парков с каруселями, ни мыльных пузырей, ни мороженого на палочке. И, правда, − скука смертная, как выразилась Надин!

Лави удивилась своим мыслям. Что это на нее нашло?

Медальон сиял, но уже не обжигал кожу, как раньше. Наоборот, приятно холодил кожу. А потом в глазах Лави потемнело, и она начала задыхаться.

***

Лави открыла глаза и уставилась на серое в цветочек покрывало. На щеке отпечатался узор, из открытого рта текла слюна. Она попыталась перевернуться и застонала. Приложила руку к раскалывающейся голове. Никогда еще ей не приходилась испытывать острую головную боль. Тем более, такую сильную!

− Воды? − послышался рядом голос с хрипотцой.

Лави напряглась, приподнялась на локтях и уставилась на мужчину средних лет. Шрам на левой щеке, ожесточенные черты лица, серые глаза без малейшего тепла…

Лави не сводила с него глаз.

Мужчина поднялся с плетеного кресла. Роста он был невысокого, но что-то в нем настораживало. Он подошел к комоду, на котором стоял графин с водой. Налил воды в стеклянный стакан и таким же неспешным шагом подошел к Лави.

Она покосилась на его руку.

− Вот, держи.

Лави молча взяла в руки стакан и оценила обстановку. Это точно не Ангардория, она не связана, ее не пытают. Уже не плохо!

− Пей, тебе полегчает.

Она поднесла стакан ко рту, принюхалась. Никаких отличительных запахов. Похоже, и, правда, обычная вода.

− Это просто вода. Она не отравленная, − спокойным тоном произнес незнакомец. − У меня нет цели тебя убивать.

Лави сделала глоток. Затем еще один. И еще. Как же ей хотелось пить! Жадными глотками допила все до последней капли. Головная боль отступала, сил в теле стало больше.

− Что со мной? Что вы мне вкололи? − произнесла Лави и удивилась своему охрипшему голосу.

− Ничего.

− Как это «ничего»? Тогда почему у меня так раскалывается голова?

− Ты забегаешь наперед.

«Какой-то он неразговорчивый», − пронеслось у нее в голове.

− Где я?

− В моем доме, − ответил незнакомец.

− И где находится ваш дом?

− Точно не в Ангардории, − улыбнулся незнакомец. Но эта улыбка больше походила на оскал.

Лави напряглась. Перед ней явно стоит человек, судя по его внешнему виду и одежде. Он ее видит и знает про Ангардорию!

Незнакомец подошел к ней, забрал пустой стакан, налил в него воду, подошел к кровати и поставил его на кровать. Лави снова охотно взяла его в руки и сделала жадный глоток. Пить хотелось невыносимо. Она никогда не испытывала такой жажды!

− Почему я здесь?

− Пей и не задавай вопросов!

− Меня будут искать!

− Знаю. Потому и выкрал тебя.

− Выкрал? Зачем?

− Ты − моя гарантия.

− Я − что?

В комнату вошел еще кто-то, и Лави напряглась сильнее.

Вошедший выглядел как цепной пес. Лицо − смуглое, покрытое трехдневной щетиной, глаза − цвета пепла, волосы спутаны.

− Глир, разве я разрешал тебе входить? − гаркнул вошедший.

Лави переводила взгляды с одного на другого, не понимая, что происходит.

Второй человек с темными глазами явно разозлился, но поспешно взял себя в руки, извинился сквозь зубы и вышел из комнаты. Только сейчас Лави оценила обстановку. Маленькая комнатушка с кроватью, на которой она сидела, комодом и креслом, стены из бревен, низкий потолок, деревянные половицы.

− Тебе не стоит меня бояться. Ни я, ни мои головорезы не причинят тебе вреда.

− Голово… Что?

− Не бери в голову!

Эта фраза разозлила Лави. С самого детства вокруг нее витали тайны. Ни мама, ни бабушка ничего не говорили, кроме того, что она все узнает, когда вырастет. И этот туда же! Только теперь она уже взрослая и имеет право все знать!

− Ну, нет уж! Почему вы меня выкрали? Зачем я вам?

− Скоро узнаешь, птичка.

− Кто вы? Почему вы меня видите? Люди не видят нас!

Незнакомец неожиданно рассмеялся.

− Люди не видят, да. Неужели ты ничего о нас не знаешь, Лави?

− Вы знаете мое имя?

− Конечно, знаю! − Он потер ладонями лицо. − Они, что же, стирают вам память?

− Кто? − растерялась Лави.

− Ты никогда не задумывалась, почему в Ангардории так мало нильфиек и нильфов? А кто твой отец, никогда не задумывалась?

Лави открыла и тут же закрыла рот.

− Неужели вы мой…

− Нет, я не твой отец, − снова рассмеялся незнакомец. − Но хочу вернуться домой, к которому меня не подпускает эта старая карга.

− Карга? − Лави слышала это слово впервые.

− Карга, которую вы зовете Равни. В общем так, Лави. Ты поможешь мне! А вот это, − он разжал кулак, в котором был ее медальон, − ты получишь, когда выполнишь то, о чем я тебя прошу.

Лави покосилась на свою грудь, где больше не было медальона.

Она присмотрелась к мужчине внимательнее. Коренастый, широкоплечий. Она не нашла в нем ни единого сходства с нильфами.

− Чего вы от меня хотите?

− Ничего такого, чего ты не могла бы сделать, − он хмыкнул. − И, кстати, зови меня Калиф.

Глава 13. Опасность

Калиф принес Лави мясо и салат, чтобы она подкрепилась. Салат она умяла сразу, а запах мяса почему-то вызвал рвотный рефлекс. Неожиданно для себя девушка уснула, свернувшись калачиком, а когда проснулась, в комнате уже никого не было. Она повернула голову в сторону окошка и с ужасом осознала, что уже день. Если она не вернется в Ангардорию в течение трех дней, ее сочтут мертвой и обратного пути домой уже не будет! А как же Лавур? Кто за ней присмотрит?

Лави коснулась ногами пола. Спине было так непривычно легко, что девушка оглянулась и с ужасом осознала, что у нее нет крыльев. Страх захлестнул ее с головы до ног. Ноги налились тяжестью, в груди кольнуло, голова закружилась.

Эмоции переполняли через край: смятение, страх, ужас и паника сплелись в единое целое.

«Это точно была вода?» − пролетело у нее в мыслях.

Лави втянула носом воздух, сжала кулаки и подышала. Она закрыла глаза и постояла так какое-то время, чтобы успокоиться. Обошла комнату, выдвинула ящички комода, чтобы проверить, не засунул ли Калиф медальон в один из ящичков. Но в них было пусто. Она обвела глазами комнату, перевела взгляд на окно. Как она его сразу не заметила? Вот же он, выход! Только как она сбежит без медальона? Пересечь границу можно без него, но уйти она не сможет по трем причинам: во-первых, Равни сразу увидит, что на ней нет медальона силы, в мире людей без него она быстро истощится, и, наконец, это мамин медальон и, похоже, она шлет через него подсказки! Так что надо вернуть его любой ценой!

Лави мысленно боролась сама с собой, прокручивала мысли в голове. А потом вспомнила этого цепного пса по имени Глир, жуткого Калифа, и решительно подошла к окну.

Дверь скрипнула, в комнату вошел Калиф.

Он увидел Лави, стоящую возле окна, и сложил руки на груди.

− Даже не мечтай, птичка. Ты отсюда не выберешься, − произнес он. − Повторяю, Лави, ты уйдешь отсюда только тогда, когда поможешь мне и моей семье!

− Семье? − нахмурилась нильфийка.

Калиф решил не отвечать любопытной пленнице.

Лави втянула носом воздух.

− Почему у меня нет крыльев? Что со мной?

− Неужели она не рассказала?

Лави растеряно уставилась на мужчину.

− Значит, скоро сама все узнаешь!

− Нет, не скоро! Я хочу узнать все прямо сейчас!

− Надо же… Вроде уже взрослая, а ведешь себя как ребенок!

Лави прищурилась и обвела глазами комнату в поисках чего-то тяжелого, но кроме мебели здесь больше ничего не было. Только пустая тарелка, стоявшая на тумбе. Калиф проследил за взглядом девушки, быстро оказался возле тумбы, забрал тарелку.

− Ты зря теряешь время, не находишь? Насколько я помню, если ты не вернешься вовремя, старая карга решит, что ты − без вести пропавшая.

На языке Лави крутились ругательства, которые она услышала в мире людей, она с трудом удержалась от них.

− Так уж вышло, что ты единственная, кто отозвался на мой призыв.

Глаза Лави округлились, ей не хватало воздуха.

− То есть как это? − ахнула она. − Тот медальон…

− Да, это сделал я.

Лави стояла на месте и не могла пошевелиться. Она так надеялась, что это мама подает ей знак, а это был безумец, который пугал ее. Кто знает, что у него на уме?

− Да расслабься ты!

− Как у вас это получилось?

− Пошли со мной и все узнаешь.

Калиф резко развернулся и направился к двери, а Лави, не в силах пошевелиться, стояла как истукан.

− Второй раз не повторяю! − крикнул Калиф, и Лави поспешила следом за ним.

Ступать по половицам было непривычно. Она и в Ангардории никогда не носила обуви, но пол всегда казался воздушным и приятно мягким, а здесь он был твердым и непривычным.

Калиф ускорил шаг, кивнул тому самому цепному псу. Глир встал с плетеного кресла, сложил газету, которую читал, и положил ее на кресло. Он кивнул Лави в знак приветствия, но смотрел на нее по-прежнему колючим взглядом, и нильфийка поспешно отвернулась.

И Калиф, и Глир были такими громилами по сравнению с ней, что девушке стало страшно. Она обняла себя руками, словно могла защититься. Посмотрела за спину и печально выдохнула. Как же она теперь без крыльев?

Калиф подошел к входной двери, потянул ручку на себя.

− Подойди, − кинул он ей.

Лави робко шагнула вперед.

− Да сколько раз мне повторять, что я тебе не враг?! Смелее! Я тебе кое-что покажу. Нам − туда.

Лави втянула носом воздух, сжала кулаки и подошла к Калифу. Она ахнула, когда увидела, куда он указал.

Это был яростный и могучий водопад, которому не было ни конца, ни края. Он что, шутит?

Пока Лави приходила в себя, Глир осторожно отодвинул ее в сторону и шагнул вниз.

Лави ошарашено смотрела, как громила со сложенными на груди руками спокойно летит вниз и исчезает в бурных водах.

− Теперь твоя очередь.

Лави сглотнула ком в горле.

− Не дрейфь! Мда уж, не знал, что нильфийки такие трусихи! − сквозь зубы процедил Калиф. − Ты − бессмертная, чего тебе бояться?

Лави зацепило это «трусиха». Хотя, по правде сказать, так оно и было. Вот мама всегда была смелой, а она? От мыслей о маме в груди снова кольнуло. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох… Наконец обида отпустила, и Лави снова смогла здраво мыслить.

− Я вам не доверяю. Откуда я знаю, что вы задумали? Может, решили избавиться от меня, а сами отправитесь обратно в Ангардорию?

Взгляд Калифа помрачнел. Он вздохнул.

− Давай руку, раз мне не веришь! Прыгнем вместе! − Он протянул Лави ладонь, но девушка покачала головой.

Если она к нему прикоснется, то вся ее сила перетечет к нему. Ну, уж нет!

Неожиданно Калиф взял ее за локоть, крепко стиснул его и прыгнул вниз, потянув опешившую девушку за собой.

Лави закричала от ужаса. Без крыльев она чувствовала себя немощной, словно в чужом теле! Она зажмурилась и полетела камнем вниз. А потом в один момент ее кто-то подхватил. Или ей так показалось? С зажмуренными глазами Лави осознала, что ее тело погрузилось в теплую воду, а платье неприятно прилипло к телу.

Лави открыла глаза и восторженно ахнула. Она находилась в каком-то бассейне с изумрудной водой. Бассейн − небольшой и неглубокий, вдвоем здесь и то было тесно, но как же здесь хорошо!

Вода впитывала в себя всю тревогу, страхи и придавала сил. «Что же получается: это место как тот медальон, который каждая нильфийка получает после Обряда?». Но Лави тут же отпустила все мысли. Какая, собственно, разница?! Над головой светило яркое солнце. Мягкие лучи нежно и ласково касались кожи, словно приветствуя нильфийку в этом удивительном месте.

Она повернула голову − в соседнем бассейне находился Калиф. Он откинул голову на бортик и улыбался с зажмуренными глазами. Его рубашка пропиталась водой. Глир находился впереди, через три бассейна. Лави видела лишь его затылок, но точно знала, что это он. Бассейнам не было конца, и все они, кроме тех, где отдыхали трое прибывших, одиноко пустовали. Лави удивленно смотрела перед собой. Интересно, где остальные? И что это за место?

В какой-то момент ей надоело здесь лежать. Впрочем, как и Калифу. Он поднялся на ноги и вышел из бассейна. Вода стекала с его волос и одежды, на земле образовалась лужа.

− Вставай, − сказал он спокойным голосом, даже не глядя на нее.

Лави удивленно посмотрела на Калифа. Тот ли это человек, с которым она прыгнула вниз, в водопад? Черты его лица разгладились, и мужчина стал выглядеть моложе, на его губах играла нежная улыбка, выражение глаз смягчилось.

Глир подошел к нему и встал рядом, сложив руки на груди и ожидая нильфийку. Лави встала в полный рост и осмотрела себя. Платье неприлично просвечивалось. Ойкнув, она прикрылась руками и опустила голову. Ее щеки пылали от стыда. Но ни Калиф, ни Глир на нее не смотрели. Стоило девушке подойти к мужчинам, как солнце стало сиять ярче.

Вокруг цвели деревья. Зеленые молодые листочки с нежными пурпурными, кроваво-красными, огненными и белыми цветами… А запах стоял такой, что Лави невольно вспомнила те самые эклеры с заварным кремом. Вдали находилась клумба с гортензиями, тюльпанами, пионами и розами. На деревьях сидели и пели птицы, да так, что Лави улыбнулась. Она закрыла глаза и насладилась этим мгновением. В Ангардории не было посторонних звуков, кроме сирены и горна. Здесь же был какой-то рай. И в ее голову закралась мысль, что она хочет остаться в этом месте навсегда.

− Нравится? − спросил Калиф.

Лави невольно кивнула.

− Пошли, нам уже пора.

Она хотела спросить − куда, но снова отвлеклась на приятный щебет птиц.

Они шли мимо бассейнов, которым, казалось, нет ни конца, ни края. Наткнулись на фонтан, где каменным изваянием застыла прекрасная девушка с короткими волосами и с большим лиловым цветком на голове. В руках она держала два кувшина.

Лави не знала, как долго длился их путь, но, судя по усталости в ногах, пора бы уже и передохнуть. Или это с непривычки? В Ангардории она мало ходила − крылья выручали! Лави вздохнула при воспоминании о них. Что этот Калиф с ней сделал? Вернет ли он ей крылья?

Девушка засмотрелась на высокую гору и во что-то врезалась. Ойкнув, Лави моргнула и поняла, что это спина Глира − крепкая, массивная и широкая.

Невнятно пробормотав извинение, она широко открытыми глазами уставилась на пещеру.

Калиф вошел туда первым, за ним − Глир.

− Иди за нами! − крикнул Калиф.

Лави осмотрела небольшую пещеру, сжала кулаки, набрала полную грудь воздуха, чтобы успокоиться и вошла внутрь.

Было так темно, словно стояла ночь. Но сейчас был день, она это точно знала!

− Где это мы? − робко спросила Лави.

− Сейчас узнаешь. Не торопи события!

− Куда идти хотя бы? Я же совсем ничего не вижу!

− Стой на месте!

Лави замерла и услышала, как колотится ее сердце.

Мягкий жемчужный свет заплясал на каменных стенах. Он ускользал, и Лави поняла, что нужно идти за этим светом.

− Стой на месте! − резко сказал Калиф.

Лави обернулась на его окрик. Жемчужный свет исчез, а Калифа и Глира по-прежнему не было видно.

Стоять в темноте было непривычно и даже как-то странно, но неожиданно эта темнота ей понравилась. Спокойно, тихо… Лави села на каменный холодный пол, поджала колени к груди и положила голову на колени.

Глава 14. На краю пропасти

− Лави! Очнись!

Девушка заворчала совсем как человек и еще крепче обняла подушку. Ей снилась радуга, переливающаяся самыми разными цветами: белым, пурпурным, рубиновым, изумрудным, лиловым, бирюзовым, солнечным и даже черным. Но больше всего ее восхитило другое − прекрасные белые крылатые создания с одним рогом. Их было очень много, и все они порхали по небу.

− Лави! − прогрохотал голос у самого ее уха, Лави резко открыла глаза и села на кровати.

Она поморгала и уставилась на Калифа.

− Мда, − хмыкнул тот. − В пещере выдержки еще никто не засыпал! Ну и странная же ты!

Лави широко зевнула и потянулась. Она осмотрела небольшую, но уютную комнату с большой, на полстены, картиной в позолоченной раме. Картина была пустой.

На потолке висела люстра с множеством подвесок. Кровать, на которой лежала Лави, была низкой и миниатюрной, но подушка и легкое, как пушинка, одеяло было очень приятным на ощупь. Возле большой двери, украшенной какими-то завитками, стоял массивный шкаф до потолка, а на прикроватном столике был поднос с едой, накрытой крышкой.

− Обустраивайся пока, поешь. Я скора вернусь!

− Где это мы?

− Скоро все узнаешь! − грубо произнес Калиф. − Мне приказано доставить тебя сюда. А расскажет тебе все другой… − Он задумался и почесал затылок.

Лави моргнула.

− Какой еще другой? И кто он? Человек?

Калиф сделал вид, что не услышал ее вопроса. Все-таки ему надоело постоянно твердить одно и то же! Сказано же, что расскажет другой. Так жди! Нет же…

Калиф втянул носом воздух.

− Ты прошла проверку пещерой. Теперь подожди.

− И что это значит?

− Тебя приняло это место.

− Приняло? − Лави еще раз обвела глазам комнату. − Как интересно. А где мы сейчас?

− Во дворце, куда и шли.

− Во дворце? − Рыжие брови поползли вверх.

Калиф сжал кулаки, словно сражался сам с собой: рассказывать Лави или нет, но сдался и протянул ей руку.

Лави наклонила голову набок, внимательно рассматривая его ладонь, и задумалась: что будет, если она до него дотронется? Станет ли он добрее, заиграет ли на его лице улыбка, как у старушки и Кристофера, к которым она прикасалась?