Академия Даркленд. Клетка

Академия Даркленд – закрытое учебное заведение на отдаленном острове. Идеальное место для того, чтобы убрать с глаз долой неугодных детей. В живых остаются не все. Вот и сейчас академию потрясла громкая смерть.

Я не представляю зачем спрыгнула с маяка моя соседка, которая слишком любила жизнь. И причастен ли к этой трагедии парень, который обещал мне, что именно я стану следующей жертвой «Маяка самоубийц». Как вышло, что на моем месте оказалась его девушка?

Глава 1

Смерть Деборы что-то изменила в Даркленде. Магстраж в помятых мундирах запихали тело в мешок. На острове не оказалось даже штатного некроманта. Это так странно для места, где некромантов обучают.

Я петляю между зеваками, чувствуя, как мурашки бегут по рукам. Рядом два первокурсника тянутся к останкам, их пальцы судорожно сжимаются в воздухе, а к телу тянутся темные нити магии.

– Не суйтесь! – рычит охранник, хватая одного за капюшон. – Только все испортите! – Темная энергия вокруг парней вздрагивает и гаснет.

Директор, который примчался буквально через десять минут после того, как обнаружили Дебору, стоит над телом, с прямой спиной. На лице ни единой эмоции. Его русые пряди падают на лоб, пока чёрные нити из кулаков опутывают холщовый мешок с телом. Я вжимаюсь в створку ворот академии, наблюдая, как тело под тканью дёргается рывками – раз, два, – затем замирает. Не вышло. Может, не у нашего директора маловато практического опыта, а может, время упущено. Обычно поймать последние воспоминания можно сразу же после смерти. С последним выдохом. Дебора выдохнула: шесть часов назад, как сказали магстражи. Очень давно для того, чтобы получить сведения по свежим следам.

К вечеру академия похожа на опустевший аквариум. Тихо, мрачно, пусто. Джаспера нигде нет. Не хочу думать, о том, как он.

«Это Карго», – перешертываются студенты в коридорах, пока я пробираюсь в столовую.

Мне становится почему-то обидно за ворона. Мало ли птиц, которые способны сотворить подобное. Почему Карго-то? Хотя… от его одержимости глазами мурашки по спине.

Столовая встречает меня тишиной. Я устраиваюсь у окна. Передо мной чашка с чаем, где плавает одна сморщенная долька лимона. Прижимаю ладонь к холодному стеклу – отпечаток остается поверх кровавого заката за окном. Солнце растекается по морю, окрашивая волны в цвет опрокинутого бокала вина. Чай давно остыл, но я подношу кружку к губам, притворяясь занятой. Не могу вернуться в комнату, где все напоминает о Деборе. Это ведь ее комната, а не моя. Я там временный гость, которого пустили на соседнюю кровать лишь по приказу Джаспера. Лучше уж до утра посижу здесь, чем буду до утра нюхать её духи с грушевым ароматом. Мне и живая Дебора не нравилась. А теперь придется делить пространство с её призраком? Спасибо, не надо.

На горизонте, где солнце падает в воду, появляется чёрная точка, разрезающая кровавые волны. Паром. Я всматриваюсь внимательнее – второй за день? Для Даркленда это странно. Закат лизал корпус судна, делая его похожим на раскалённый клинок. Интересно, кто на нем? Почему-то мне кажется, внеочередной приезд парома напрямую связан со смертью Деборы. В Даркленде не бывает случайностей.

Добро пожаловать в продолжение истории Даны и Джаспера. Впереди нас ждут новые загадки и еще больше противоречивых эмоций!

Паром медленно приближается к причалу, и столовая моментально пустеет. Студенты вскакивая из-за столов прилипают к окнам, наперебой выкрикивая догадки. Кто-то из первокурсников забирается на подоконник, заслоняя вид, но его тут же стаскивают за рукав.

Студенты наперебой обсуждают, кто мог пожаловать к нам.

Почти ни у кого не возникло сомнений в том, кто это может быть.

– Родственники! – уверенно заявляет парень с синими прядями в волосах, указывая пальцем за стекло. – Должны же они забрать тело.

Нас, сосланных сюда за разные прегрешения или просто потому, что мы стали мешать своим слишком богатым и влиятельным родителям, навещали крайне редко. Дебора тоже не была исключением.

Но, возможно, что-то изменила ее смерть?

– Да брось, – фыркает девчонка в растянутом свитере. – Её три года не навещали. Думаешь, сейчас приплывут? Сомневаюсь. Мы здесь никому не нужны.

Я подаюсь ближе, наблюдая, как брюнет в потёртом плаще сходит по трапу. Его длинные волосы развеваются на ветру, будто чёрное знамя. Кто-то рядом пораженно замечет:

– Лестрат… не помню, как дальше.

Говорят, лучший некромант Горскейра. Гений, который тоже заканчивал Даркленд, еще когда эта академия была не тюрьмой, а престижным учебным заведением для одаренных некромантов. Интересно, зачем он здесь?

– Ты идиот? – спросил его сосед. – У нас труп обнаружили!

– Да, но странно, что его вызвали на самоубийство.

– Думаете, ее убили? – пискнул кто-то из девчонок. Ответить никто не успел.

Тишину разрезал скрип двери. Мирс Амалия замерла на пороге, пальцы сжимали свиток с расписанием.

– Что вы здесь делаете? Как стервятники, ей-богу. Скоро отбой, – её голос звенит, как лезвие. – Марш по комнатам!

Толпа ворчит, но начинает расходиться. Я отхлебываю холодный чай, ощущая кисловатый привкус лимона. За окном директор обменивается с Лестратом коротким рукопожатием – знакомым, почти дружеским. Они явно в встретились не в первый раз. Интересно, они могли учиться вместе?

Я покидаю столовую последней, поставив чашку на металлический поднос. Звяканье фарфора гулко раздалось в пустом зале. Коридоры академии проглатывают меня целиком. Обычно здесь галдят первокурсники, а сейчас – тишина, будто все затаились. Вижу нескольких рыдающих девчонок, но они тенью проскальзывая мимо меня. И снова тишина. Даже стук моих каблуков по плитам кажется предательски громким.

В темном холле второго этажа в окне тлеет оранжевая точка. Подхожу поближе, чтобы разглядеть смертника. Лиам. Он стоит, вцепившись в раму, сигаретный дым клубится в нарушении всех правил.

Замечаю, что сигарета в его пальцах дрожит. Вот уж никогда бы не подумала, что эти двое общались.

А теперь он нервно затягивается, пепел осыпается на подоконник. Дебора… Интересно, что их связывало? С Деборой спал Джаспер, но какое отношение к ней имел Лиам? Он был ее другом? Она ему нравилась? Или что?

Прохожу мимо, так и не задав волнующий вопрос: мы не так хорошо знакомы.

Вряд ли то, что парень по приказу Джаспера гонял меня по склепам и зеркальному лабиринту, можно назвать началом дружбы. Поэтому вопрос: «как дела» кажется абсурдными.

Комната на третьем этаже встречает запахом грушевых духов. Ключ скрипит в замке. Замечаю, что рука дрожит. Темнота внутри гуще, чем в склепе, где меня запер. И здесь замечаю силуэт на подоконнике. Сердце падает в желудок.

– Демоны тебя задери! – выдыхаю, прислонившись к косяку. Пальцы ищут на стене выключатель, но голос из темноты останавливает:

– Не надо света.

Знакомый бархат с примесью яда. Джаспер. Что он здесь забыл? И без него тошно.

– Что ты здесь делаешь? – шиплю я, но голос дрожит. Пальцы непроизвольно сжимают край двери. Я будто пытаюсь отгородиться от него.

Джаспер скользит взглядом по моей руке. Медлит, прежде чем ответить. Его нога в фирменном кожаном ботинке упирается в подоконник. От Джаспера пахнет дымом и, похоже, алкоголем.

– Я пришёл не к тебе… – Он тянет слова, и я ловлю себя на том, что слежу за движением его губ. Похоже, запах мне не почудился.

– Проваливай! – велю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Парень наклоняется вперёд, и внезапно его колено оказывается в сантиметре от моего плеча. Тепло от его тела пробивается сквозь тонкую ткань моей блузки.

– Это не твоя комната… – дыхание с легким запахом коньяка обжигает щёку.

Я резко отстраняюсь, спиной врезаясь в стену. Сердце колотится исключительно от злости, конечно. – Но и Деборы нет… – замечаю я и, поймав сверкнувшие в темноте глаза, торопливо добавляю. – Здесь.

– А я подожду, – упрямо замечает он, а я сползаю по стене и присаживаюсь на корточки. Сил нет даже прогнать этого урода. Я готова лечь спать прямо при нем, но для этого надо подняться. А на это сил тоже нет.

– Из Горскейра приехал магстраж… Лес…

– Лестрат, – перебивает он, швыряя пробку в стену. – Слышал. Крутой мужик.

Тишина давит и затягивается. Джаспер открывает окно и оставляет узкую щель. Дым сигареты смешивается с запахом моря.

У ног Джаспера стоит открытая бутылка. Парень делает глоток прямо из горла.

Капля коньяка стекает по уголку его губы, и я заставляю себя не следить за ней взглядом.

Джаспер приоткрывает окно чуть шире, и ветер врывается в комнату, смешивая запах одеколона парня с дымом. Наши тени на стене сливаются в одну, когда Джаспер наклоняется, чтобы поставить бутылку на пол. На мгновение его плечо прижимается к моему – твёрдое, горячее.

– Она слишком любила жизнь… – голос Джаспера внезапно становится хрупким. – Не верю, что прыгнула. Не в ее стиле.

Я невольно поворачиваю голову. Лунный свет выхватывает след слёзы, которую Джаспер тут же стирает кулаком.

Хочется швырнуть в него подушкой. Или прижаться к нему. Ненавижу себя за вторую мысль.

Сжимаю зубы. Я слишком плохо знала Дебору. Да и не хотела узнавать лучше.

Пауза затягивается, когда дверь в комнату резко открывается и вспыхивает свет, заставляющий меня на секунду зажмуриться, а Джаспера с руганью прикрыть лицо ладонью.

– Ой! Простите! Я помешала?

Девчонка в потрёпанном плащике замирает на пороге. Её коса перехвачена простой резинкой, чемодан облеплен смешными, детскими наклейками.

– Ты кто? – Джаспер вскакивает шатаясь. Его тень на стене становится огромной. – Что здесь делаешь…

– Живу, похоже! – Она пятится, натыкаясь на косяк. – Мне сказали… бельё поменять… вещи… комната свободна.

– Ну ваще! Что других комнат нет? – Он бьёт кулаком по стене, заставляя зазвенеть стоящие на полке чашки. Недокуренная сигарета летит в ночь. – Если хоть одна тварь тронет ее вещи…

Его кулак зависает в сантиметре от лица новенькой. Она стоит и хлопает испугано глазами.

– …завтра заберу всё.

Дверь захлопывается с таким грохотом, что осыпается штукатурка. Девчонка прижимает чемодан к груди, как щит.

– Добро пожаловать в Даркленд, – хрипло говорю я, вытирая ладонью лицо. От виски болит голова.

Джаспер скрывается в коридоре, даже не прикрыв за собой дверь, а мы с новой соседкой стоим друг напротив друга и молчим. Свет, зажженный ею, выставляет напоказ бардак, который Дебора оставила утром: тюбик помады на полу, скомканный свитер на спинке кресла.

Новенькая сжимает ручку чемодана так, что костяшки белеют. Пауза затягивается.

– Даниэлла, можно Дана, – представляюсь я, чтобы разрядить обстановку.

– Н-не-сс-и, – выдавливает она, наконец опуская чемодан. Пластиковое колесико, державшееся на честном слове, откатывается под кровать. – Где я могу… – Она потерянно оглядывается.

– Не знаю, – перебиваю я, пнув ногой тапок Деборы под шкаф. – Тебя не должны были селить сюда. Моя соседка…

Знаю, получилось несколько грубовато, но я действительно несколько растеряна. Не рассчитывала, что новая соседка появится так быстро. Я и от прошлой не отошла.

– Она умерла сегодня, – Несси снимает промокший плащ, аккуратно складывая его на стул. Её голос звучит спокойно. Кажется, стресс прошел, и Несси взяла себя в руки. – Я ехала на пароме с магстражем. Он всю дорогу обсуждал по магфону произошедшее

Кусаю губу, наблюдая, как ладонь Несси скользит по покрывалу на кровати Деборы. Теперь оно никому не нужно, как и остальные вещи моей бывшей соседки. Это понимание заставляет особенно остро чувствовать, произошедшую трагедию.

– Замдиректора предложила выбор: здесь или в комнате, откуда сегодня на пароме уехала третья соседка. – Несси поворачивается, и я замечаю её неестественно прозрачные и холодные глаза. – Я подумала, что твоей погибшей подруге уже всё равно, а живым тесно втроём.

– Она не была моей подругой… – бормочу я, разглядывая ногти и, почему-то ощущаю иррациональную вину за это.

– Тогда проблем совсем нет? – Она тянется к шкафу, но я резко одергиваю.

– Только её вещи не трогай. Хотя бы пока Иначе… – Я морщусь, вспоминая про Джаспера.

– Тот злой красивый парень? – Она фыркает, доставая пижаму. – Поняла. Мне просто нужна кровать.

Её спокойствие кажется таким необычным. Она будто переезжает в обычное общежитие.

Через пятнадцать минут дверь тихо приоткрывается. Мирс Амалия входит с двумя помощниками в серой униформе.

Она сдержанно кивает нам и раздаёт указания своим сопровождающим.

– Коробки здесь, – говорит она. Мужчины аккуратно складывают платья Деборы, ее обувь и милые сердцу мелочи, которые никогда в жизни ей больше не пригодятся.

– Джаспер просил не выкидывать её вещи, – выпаливаю, прижимаясь к стене.

– Он знает, где меня найти, – мирс Амалия поднимает шкатулку с инициалами «Д.Л.». – Но сначала их проверит магстраж. Может, найдутся ключи к её… – Она замолкает, глядя пустым взглядом в пространство, – …решению.

Несси молча наблюдает, как исчезают следы Деборы.

Когда правая сторона комнаты принимает нежилой вид, Несси, как ни в чем ни бывало разбирает чемодан и наливает в безликую черную кружку чай из моего чайника.

Я отрешенно смотрю на это со своей кровати и понимаю, Даркленд изменился. Ничего не будет как прежде. Вместе с Деборой ушла эпоха, которую создали они с Джаспером.

Наверное, неправильно так думать, но я испытываю облегчение, потому что мне теперь жить станет определенно спокойнее.

Глава 2

Джаспер

Бреду по пляжу, ноги вязнут в мокром песке, как в холодной каше. Волны швыряют под ноги обломки ракушек, но я даже не смотрю вниз – просто тащусь вдоль кромки воды, пока солёный ветер не начинает жечь губы. Рубашка слишком тонкая и не спасает от пронизывающего солёного ветра, но мне всё равно, я упрямо бреду вдоль кромки воды, не обращая внимания на холод.

Грохот прибоя сливается со звоном в ушах. Стараюсь не думать о том, что Деборы больше нет. От этого в груди образуется ледяной комок. Любил ли я ее? Нет. Но мы с ней были на одной волне до определенного времени. Делили постель и демонов. Это достаточно много, чтобы испытывать боль сейчас, когда Деборы не стало.

Темнота сгущается, превращая маяк в чёрный шпиль на фоне звёзд. Иду мимо не останавливаясь. Знаю, Карго там нет. Это слишком близко, а академии, а значит, слишком многолюдно.

Ноги сами сворачивают к докам. Ржавые цепи бьются о бетонные сваи, а в воздухе висит запах гниющей рыбы – здесь всё ещё валяются сети, брошенные рыбаками после последнего шторма. Три года назад, когда только что попал в Даркленд, я нашёл его здесь: воронёнок с перебитым крылом ковылял между обломками лодок, шипя на каждое моё движение. Тогда он клюнул меня за палец до крови. Теперь шрам почти не виден, Карго единственный, кто понимает меня.

Лодочный гараж скрипит, словно старый корабль-призрак. Толкаю дверь плечом – внутри темно, только луна пробивается сквозь дыры в крыше.

– Карго? – шепчу, включая магфон. Свет вспарывает темноту, выхватывая знакомый силуэт.

Карго сидит на железной балке, перья взъерошены. В клюве нечто, чего рассматривать мне совершенно не хочется, но я понимаю. Карго был возле трупа Деборы, и изуродованное лицо его клюва дело.

– Зачем? – выдыхаю, чувствуя, как сжимается горло.

Карго выплевывает свой трофей и опускает голову, словно чувствуя вину. Его глаза блестят в свете экрана – чёрные, бездонные, как дыры в реальности.

– Карго спрятался. Не ругай, – отзывается он, а я протягиваю руку. Ворон клюёт палец, но слабо – словно извиняясь.

– Не прилетай в академию. Пока всё не уляжется, – приказываю я и треплю жесткие перья на его голове. – Обещаешь?

Ворон хрипло каркает, взлетая к дыре в потолке. Смотрю, как его силуэт растворяется в ночи. Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Не удержался? Вороны – хищники и не гнушаются падалью? Версия рабочая, но мне она не нравится, возможно потому, что я слишком очеловечиваю Карго, и мне кажется, что он так бы не поступил. Ищу подвох там, где его нет.

Возвращаюсь вдоль воды, пока холод не сковал тело окончательно. В кармане звонит магфон: наверное, Киран или Лиам беспокоятся о моем душевном состоянии. Или это мирс Амалия требует явиться на допрос. Неважно. Не хочу никого видеть и ни с кем разговаривать. Мне и так слишком хреново. Ведь я знаю, что виноват в случившейся трагедии.

Дана

Меня до сих пор потряхивает от того, как быстро комната освобождается от вещей Деборы, которая была тут хозяйкой целых три года. Стеллажи, на которых раньше валялись духи Деборы с ядовито-сладким ароматом груши, теперь пусты. Даже следы от её лака для ногтей остались на тумбочке – чёрные брызги, которые не отскоблить. Мирс Амалия вынесла всё крупное: платья с вышитыми змеями, коллекцию запрещённых артефактов, даже её неумело нарисованные картины. Осталась только коробка с ерундой: сломанная заколка в виде паука, кружка с надписью «Самый милый некромант», три бульварных романа с обтрепанными углами. Никогда быне подумала, что Дебору может заинтересовать что-то подобное. Смутно представляю ее с книгой “Мой нежный демон”. Но у всех  нас свои тайны, пристрастия и пороки.

Несси молчит. Не плачет, не ноет, не задаёт глупых вопросов. Просто методично заполняет шкаф, будто именно в этом сейчас заключается ее предназначение. Её вещи – как у всех здесь: чёрные брючные костюмы, серые пиджаки, бесформенные свитера. Ни логотипов, ни кричащих принтов. Вещи явно не бредовые, многие без бирок, уже ношенные, но все в идеальном состоянии, что выдает умение хорошо одеваться при ограниченном бюджете. А еще, Несси, явно, аккуратистка. Пижама сложена в квадрат как армейская постель. Даже носки свёрнуты в аккуратные шарики.

Внизу шкафа выстраивается армия обуви. Новые лодочки на шпильках – блестящие, словно никогда не касались асфальта. Рядом ботинки на плоской подошве, натёртые до матового блеска. И кеды… Кеды заставляют меня замереть. Потертые, но дорогие. У меня, была такая пару лет назад. Несложно догадаться, какой стиль предпочитала моя соседка в обычной жизни.

Несси достаёт из чемодана книгу в потёртом переплёте, и я краем глаза пытаюсь разглядеть название. Но обложка черная, а тисненые буквы почти не видны с этого ракурса. Непонятно даже это художественная книга или что-то другое. Несси ловит мой взгляд и резко отворачивается, прижимая книгу к груди.

– Спокойной ночи, – бросает она, выключая свет. Голос ровный, без намёка на эмоции.

– Ага… – отвечаю я, зарываясь в подушку, и начинаю засыпать. Хотя думала, что после кошмарного утра и воспоминаний об изуродованном теле Деборы, я не смогу даже закрыть глаза.

Но впервые за год я не вжимаюсь в стену, боясь, что соседка подмешает яд в чай. Несси дышит тихо, как робот в спящем режиме. Её вещи не лезут на мою половину, запах её геля для душа нейтральный – морская соль. Может, она, и правда, просто хочет выжить. Как и я. Тогда нам будет весьма комфортно вместе.

Но это сейчас неважно. Важно, что сегодня я сплю, не прижимая под одеялом нож. И это уже прогресс.

Ночь густая, темная и тихая. Просыпаюсь рывком, как будто кто-то дёрнул за невидимую нитку, привязанную к рёбрам. Глаза слипаются от сна, но полоска жёлтого света под дверью ванной не дает покоя. Я какое-то время тупо таращусь на нее, не в силах заставить себя встать. Становится интересно, что там происходит. После неожиданной смерти Деборы я становлюсь слишком подозрительной. Непонятно, что задумала эта странная новенькая. Вдруг только с виду она такая, уравновешенная и спокойная, а сама сейчас лежит ванной и лезвием в руках. Кто этих безэмоциональных знает? Они скрывают эмоции, а в душе бушует настоящая буря. В Даркленд не попадают люди с простой судьбой. У каждого учащегося здесь своя трагедия. И все справляются по-разному. Дебора вот не смогла, а по ней и не скажешь. С виду, эта стерва любила жизнь.

Не могу сказать, что меня всерьез волнует Несси и ее судьба, просто я не хочу проблем и смертей рядом с собой, поэтому все же решаю проверить, все ли хорошо у моей новой знакомой. Кровать скрипит, когда сползаю на холодный пол. Пальцы ног впиваются в шершавый ковёр, пока крадусь к двери. Кровь лихорадочно стучит в висках. Прижимаюсь к стене, затаив дыхание. Дверь в ванную приоткрыта. Вижу отражение в зеркале: Несси в пижамных шортиках цвета асфальта и чёрной майке, которая съехала на одно плечо. В руках – тупые кухонные ножницы, какие выдают в столовой. Она безжалостно кромсает ими свою длинную, русую косу. Волосы падают в раковину как пшеничные колосья. Уже полголовы в неровных прядях, будто её стригла пьяная сорока.

– Что ты делаешь? – голос звучит хрипло, будто не мой.

Она замирает, ловя мой взгляд в зеркале. Глаза – ледяные озёра, в которых тонет любая эмоция.

– Новое место. Новые правила игры. – Несси пожимает плечами. Голос ровный, будто зачитывает какую-то инструкцию.

За спиной девушки на кафеле танцуют тени от единственной лампочки. Замечаю, как дрожит её рука, когда подносит ножницы к следующей пряди. Волосы упрямо выскальзывают, но Несси упрямо ловит их снова, и на пол падает очередная длинная прядь.

– Может, тебе помочь? – спрашиваю я. Вряд ли у меня получится ровно, но всяко лучше, чем выходит у самой Несси.

– Нет! – резко бросает она, и ножницы звенят о раковину. Потом вдруг смягчается, поворачивая ко мне профиль и поясняет. – Некоторые вещи мы должны сделать сами.

Отступаю, натыкаясь на косяк. На раковине замечаю пластиковую миску с кисточкой и тюбик черной краски. Так вот каков её план: не просто отрезать косу, а перекраситься в цвет Даркленда. Только зачем? Под новой прической все равно останется старая личность. Впрочем, пусть лучше так. Теперь Несси, мне кажется, чуть более живой, уязвимой, а, значит, нормальной.

Возвращаюсь в постель, прислушиваясь к звуку ножниц. Щёлкает, щёлкает – будто отгрызает прошлое кусок за куском. Засыпаю под этот стук, думая, что, может, ей виднее. В конце концов, мы все здесь что-то отрезаем. Иногда волосы. Иногда память.

Солнце бьёт в глаза, когда я их открываю, и первое, что вижу – силуэт на подоконнике. Значит, мне вчерашний кошмарный день не приснился. Деборы больше нет, и у меня новая соседка.

Несси сидит, поджав ноги, как черная кошка, сливаясь с тенью от шторы. Её новые волосы короткие, неровные, будто их грызли, а не стригли. Чёрная краска легла неравномерно – на висках синеватый отлив, как у крыльев Карго.

– Доброе утро? – осторожно спрашиваю я, не понимая, как себя с ней вести. От вида новой соседки мурашки бегут по спине: вчерашняя тихоня теперь похожа на персонажа из хоррора про школу-интернат. Очень соответствует этому месту.

Несси поворачивается, и я впервые замечаю её глаза – неестественно синие, как озёра в ледниковый период. Кофе в её руках пахнет дешёвым растворимым порошком, хотя я точно помню, что Дебора прятала пачку элитного эспрессо в нижнем ящике, просто новенькая про это не знает.

– Привет, – бросает Несси, поставив чашку на подоконник. Её блузка с воротником-стойкой отглажена так безупречно, будто её только что вынули из упаковки. – Ты ведь покажешь мне, что тут и как? – Она тянет слова, будто сама не до конца верит, что Даркленд реален.

– А ты какой курс? – интересуюсь я, перебирая одежду в шкафу и определяюсь, что сегодня, надеть. Серый пиджак или серый пиджак. Правила Даркленда обязывают выглядеть строго и монохромно, даже если внутри всё кипит.

Несси пожимает плечами, и её ноготь со сколотым лаком царапает подоконник. Создается впечатление, что курс, на котором ей предстоит учиться, последнее, что волнует девушку.

– Первый, наверное. Мне сказали взять расписание у секретаря и учебники в библиотеке.

– Пойдем. – Я вздыхаю, застёгивая пуговицу на рукаве. – Сама прошла это совсем недавно. – Вспоминаю, как заблудилась в зеркальном коридоре и чуть не поседела. – Только после завтрака. Есть хочется дико.

Она кивает, поднимаясь. Её ботинки на толстой подошве гулко стучат по полу, будто Несси марширует на параде. Запах краски для волос всё ещё висит в воздухе, смешиваясь с ароматом старых книг из коридора.

Пока она натягивает кожаную куртку (слишком дерзкую для мраморных стен замка), я ловлю себя на мысли: эта перемена – не просто стрижка. Это маскировка. Как у хамелеона, который меняет окраску под цвет камней, чтобы его не съели.

Но в Даркленде нет своих, тут все чужие, а значит, и маскировка не поможет выжить.

Я уже подхожу к двери в коридор, когда понимаю, что забыла умыться. Это место меня доканает. Раньше ядаже представить такое не могла. Приходится тормозить, снимать пиджак, что не измочить его и не забрызгать зубной пастой, а потом идти приводить себя в порядок.