О чем собаки говорят

Глава 3. Домовой

Собаки понимают, что лето прошло, когда однажды утром, выходя на прогулку, больше не слышат сладкого шелеста травы. Теперь их сознание наполняет забавный «шурх-шурх», издаваемый желтыми корявыми листиками. Редкая собака устоит перед желанием забраться в охапку листвы, которую до этого дворник сгрёб в кучу, и всласть изваляться в ней, цепляя на шерсть запахи, репейники и голубиные перья.

Эта редкая собака – я. Не понимаю, зачем пачкать шерсть и приближать ежемесячную помывку? Признаюсь, в первый раз я испытал удовольствие от этой процедуры. Но потом я понял, что запах шампуня будет сходить с тела ещё неделю.

Я считаю, всё это от лукавого, то есть, от лысого кота. Его-то купают каждую неделю, вытирают глаза и промывают уши. А любая нормальная собака должна пахнуть собой. Ну, может быть, ещё рыбными шкурками, если удастся их найти.

С приходом осени наша с котом жизнь изменилась. Хозяйка больше не проводила с нами целый день. Теперь она уходила куда-то рано утром и возвращалась только к вечерней прогулке. Кот объяснил, что люди называют это явление «найти работу».

В её отсутствие мы, по обыкновению, спали. Хозяйка переместила мою лежанку в комнату, и теперь мы с Маркусом почти всё время находились в поле зрения друг друга. Не знаю, что по этому поводу думал кот, но протестных акций он вроде бы не объявлял.

В один из дней, когда я после прогулки успел позавтракать и выпроводить хозяйку за дверь, кот вдруг заявил:

– К тебе есть дело, дружок.

– Чего надо? – удивился я.

– Пора бы нам поделить дань.

– Какую дань?

Кот вздохнул и принялся медленно выговаривать каждое слово:

– Дань, налог на проживание, как хочешь, так и называй.

– Не буду я тебе ничего платить, – нахмурился я, ожидая очередной пакости.

– Ах, как жаль, – театрально вздохнул кот и продолжил. – Мне от тебя, шерстяной, не надо ничего. Но есть тут и другие обитатели.

– Я не понимаю…

– Домовому на харч скидываться надо! – раздраженно пояснил кот. – Так понятнее?! Или ты домового тоже не знаешь? Вижу по взгляду твоему глупому, что не знаешь! Ладно-ладно… Филиппыч!

– Ты чего орёшь, как оглашенный?

Из кухни вдруг высунулся низенький бородатый мужичок в разноцветных носках, надетых на неестественно пушистые лапы (или ноги – со стороны трудно было разобрать). Он смотрел на нас большими глазищами, с чёрными и вытянутыми, как у кошки, зрачками. Нос имел круглый, человеческий. Но сам всё же на человека не сильно походил. Скорее, на картофелину-переростка.

– О, Патрик, – улыбнулся он, заметив меня. – Ты уж прости, что не сразу познакомиться вышел. Пугать не хотел, думал, надо дать время к дому новому привыкнуть. Я ж понимаю, ты с нашим народом-то раньше не встречался. Спасибо Маркусу, он мне поведал про тебя…

Человечек был прав. Ни о каких домовых я и знать не знал. Да и откуда? В приюте? Не поймите неправильно, животные, конечно же, слышали о существовании тех, кого вы, люди, называете духами и привидениями. Для нас они – самая обыденная реальность. И если ваш кот или собака вдруг уставились в одну точку на потолке – да, там точно кто-то есть. Но это не значит, что этот кто-то опасен. Хотя, иногда и значит…

В общем, я и предположить не мог, что эдакое диво обитает в каждом доме!

– Вы, собственно, кто? – перебил я мужичка, оскалившись.

– Дык известно кто! – улыбнулся он. – Домовой ваш, Филиппыч. Живу за печкой, за вытяжкой кухонной в здешнем случае. Стерегу дом от кикимор, морока да ведьм с колдовками. Слежу, чтобы собак да кошек лесные духи не воровали. В общем, за порядком приглядываю.

– А люди вас не видят?

– Сложно сказать, – задумался домовой. – Обычные – не видят. Некоторые могут замечать краем глаза постороннее движение, чёрные или белые тени и тому подобное. Как правило, это не просто люди, а дети светлячков… Ну, особенные, кто живёт в своем замкнутом мире и видит больше, чем остальные, чувствует глубже…

Филиппыч глянул на мою удивленную морду и добавил.

– Вот ваша хозяйка, пожалуй, видит такое.

– Ну она всегда была немного «одарённой», – с ехидством заметил кот, явно намекая на некоторую полоумность Аси.

– Да, – подтвердил старик, явно не поняв издёвки. – Хорошая девочка.

– И чтобы у нас и у этой хорошей девочки всё было замечательно, я каждый месяц жертвую часть своего харча Филиппычу, – пояснил кот. – И раз у нас ещё один рот появился, то Филиппычу и сил на защиту от зла больше надо тратить. А значит, и дань увеличиваться будет.

– Ну не дань уж, – рассмеялся домовой. – Подношения во славу дедушке. Чтобы я ловчее от всякой мерзости вас туточки защищал. Давеча было такое, что в тридцать третьей квартире люди совсем про домового забыли, вот он и ушёл, а точнее, совсем растаял, исчез. А у них после этого сначала кошка умерла, – кот за его спиной зачем-то провел пальцем по горлу, закатил глаза и высунул язык. – А потом и хозяйка в больницу с инсультом отъехала. Да-да, именно что отъехала… Неудивительно, ежели мары всякие в дом с улицы полезли! А год назад в соседнем подъезде мальчика током убило… Нехорошее место, ой, не хорошее! Построили дом на болотине, лесных да водных духов всполошили, вот они и морочат тех, кто послабее, да помладше…

Я встряхнул головой, останавливая его поток мысли.

– От меня-то чего надо?

– Часть твоего корма раз в месяц будем отдавать Филиппычу на пропитание. Грамм двадцать, – пояснил кот. – Больше уж не возьмём, ты и так ещё не отъелся, ну чисто скелет с костями!

– Берите, что хотите, – устало зевнул я, направляясь к своей лежанке. – Главное, защищайте мой сон.

А затем лёг и закрыл глаза. Спать хотелось зверски – очень уж утомительной оказалась вся эта мистическая история.

***

С той поры Филиппыч заглядывал к нам часто. Маркус рассказал: пока они тут жили вдвоём с хозяйкой, домовой особо в её отсутствии и не прятался. Заходил к коту регулярно, травы вместе пожевать. Ещё и валерьянки ему халявной приносил.

– Старикашка он неплохой, даже добрый. Если надо, может и за ушком почесать. Или, к примеру, сплетни из других квартир поведать.

Вскоре и мы с Филиппычем подружились. Окончательной симпатией к нему я проникся после защиты нас с Асей от призрака, что вечно прятался в лифте.

А дни тем временем бежали, как мыши, что скреблись по крыше будки. Погода становилась все холоднее. На улице лапы уже не хрустели по жёлтой листве, а увязали в грязной мокрой почве. Это была первая осень, когда я не мёрз от холода. Потому и настроение неизменно оставалось прекрасным. Теперь моим любимым занятием стало ежевечернее валяние на диване с Асей под шум черного ящика, который кот называл телевизором. Он тоже пристраивался с нами. Обычно Ася садилась в центре дивана, укладывала плед на колени и звала нас. Кот забирался к ней на руки, как привилегированное создание. Я же располагался рядом. Она укрывала нас обоих, гладила меня по боку, и я засыпал.

С работы она теперь приходила, когда на улице царила тьма. Кстати, о времени – вас, наверное, интересует, как собаки его ощущают? Так вот – мы прекрасно ориентируемся в человечьем времени, во всех этих часах и минутах. Но большую часть измерений предпочитаем проводить по собственному циклу, что состоит из двадцати четырёх часов-попыток выклянчить еду.

Поэтому, когда наступало, положенное время, мы с котом из балконного окна высматривали, как наша двуногая идёт домой. Я поначалу туда выходить боялся, а вот коту, кажется, море было по колено. Поэтому он садился на подоконнике и наблюдал. И когда Ася показывалась в поле зрения, сразу же сообщал об этом. Я мчался к двери и ждал её, делая вид, что весь день не покидал коврик у входа.

Ася очень радовалась мне, чесала за ушами, а потом мы шли гулять. Вернувшись домой, она первым делом выдавала нам с котом по порции еды, потом ужинала сама. Затем надолго уходила в ванную, а уже после мы втроём располагались на диване.

Признаюсь, нас тревожили её поздние приходы. Да, кот говорил, что у неё есть телефон, по которому она обязательно попросит помощи, если та понадобится. Однако же ритуал выслеживания Аси из окна проводил ежедневно и добросовестно.

Как-то вечером, когда Ася уснула, я поделился своими опасениями с Филиппычем.

– Ей давно пора хахаля себе найти, – вынес вердикт домовой. – У всех хозяйки, как хозяйки, при муже, а наша – тьфу! Ни друзей, ни пары.

– Какого еще хахаля? – вскинулся кот быстрее меня. – Не надо нам тут никаких мужиков! Иди отсюда с такими советами!

В этом вопросе кот и Филиппыч так и не сумели договориться, поэтому больше его не поднимали.

Я же решил спросить совета у друзей, которые у меня появились. Помните двух собак, что задержали меня во время попытки убежать? После того случая мы встретились с ними совсем скоро.

Мы с двуногой вернулись в парк, когда осенняя листва уже почти опала с деревьев. Я вел себя хорошо, упорно тянул Асю в нужном направлении. Признаюсь, справлялся я с этим не ахти. Если в начале пути она просто немного вздыхала, то к концу прогулки неизменно держалась за бок и дышала, как делал бы я, если бы час бегал по полю. Я прикладывал всё больше усилий, тянул каждый раз еще яростнее, но это никак не помогало.

Тогда-то мы и встретили в лесу их. Ушастая низенькая собачонка шла хвост к хвосту с высокой статной блондинкой. Они были совсем не похожи. Блондинка казалось очень шерстистой, упитанной, грациозной. Ушастая же обладала пухлым задом, короткими ногами и пятнистой шерстью.

Обе сразу же заметили меня.

– Ирма, смотри! – радостно взвизгнула блондинка. – Это же тот придурошный, который от своего человека сбегал!

– Да вижу, Бафф, не кричи, – урезонила ее ушастая. Она же первая подошла ко мне.

Обе шли в сопровождении мужчины и женщины. Я на всякий случай отошел подальше: мало ли, чего от них можно ожидать. Заметив мой страх, ушастая сказала.

– Не трусь, он у меня смирный, – она покосилась на полноватого мужичка, сопровождавшего её, и блаженно улыбнулась.

Пока двуногие обменивались репликами, мы заново познакомились. Собачий ритуал знакомства очень важен! Мы демонстрируем друг другу информационные метки, которые хранятся у псовых в самом важном месте – под хвостом.

Ушастая представилась первой. Девочка, два года, детей не имеет, из вредных привычек – пожирание пластиковых мячей. Ест сухой корм, популярная в узких кругах представительница собачьих.

– Меня Ирма КоМнеЗайка зовут.

– Очень приятно, – заметил я. – Я Патрик ОченьХорошаяСобачка.

– А я Баффи, Баффи – истребительница вампиров, – восторженно запрыгала на месте блондинка. По запаху я понял, что она ещё совсем молоденькая, почти щенок. И находится под покровительством у Ирмы.

– Круто! А кто такие вампиры? – спросил я.

– Не знаю, – замялась Баффи и вдруг просияла. – Но хозяйка говорила, что это мыши. Поэтому я их везде истребляю!

И она показала на вспаханное поле за спиной.

– Особенно люблю гонять их по нашим грядкам на даче. Хозяйку это очень радует, она всегда играет со мной в догонялки с веником в руках.

Мы с обеими дамами быстро подружились, и теперь почти каждое утро начиналось с совместной прогулки в парке. Именно Ирма подсказала мне, как справиться с постоянной одышкой Аси. А дело было так: мы взбирались на горку в парке, ушастая остановилась на склоне и придирчиво оглядела мою запыхавшуюся хозяйку.

– А она у тебя всегда так дышит?

– Угу, – грустно кивнул я. – Уже и не знаю, что делать. Тяну её со всех сил, уже чувствую, что поводок рвётся. А она еле идёт.

– Дубина, – насмешливо пролаяла ушастая. – Не тянуть нужно, а идти так, чтобы поводок провисал. Тогда ей легче будет. Я уж смотрю, она у тебя вся синяя.

– А я всё думаю, зачем она останавливается и ждет, пока поводок провиснет! – я был шокирован открытием. – Нас в приюте такому не учили.

– Да ладно, – Ирма кивнула на женщину, которая, тяжело ковыляя позади, вела Баффи. – Эта вон тоже всё никак не сообразит, что тянуть хозяина не надо.

Именно поэтому к Ирме, как к эксперту в вопросах двуногих, я и пошёл.

Я встретил их в парке. Бафф выкапывала из земли очередного «вампира», а Ирма тихо догрызала свой мячик. Когда обе закончили свои дела, я рассказал о наших с котом переживаниях и попросил дать совет.

– Ничего страшного в поздних возвращениях домой нет, – пожала плечами Ирма, когда мы вместе обнюхивали один из кустов у оврага. – Сейчас на улицах не так опасно. Есть общественный транспорт, есть телефонные аппараты, компьютеры, Интернет. Плюс у вашей Аси явно имеются люди, которые о ней заботятся.

Я слушал внимательно и кивал, делая вид, что всё понимаю. На самом деле я не мог вспомнить значений и половины этих слов. Но Ирма говорила уверенно и спокойно. И это убедило меня, что она, наверное, права, и нашей двуногой ничего не угрожает.

Дома я поведал обо всём коту. Он усмехнулся: разве доводы какой-то собаки могут быть убедительны? Но всё же с облегчением выдохнул. И на какое-то время об этой проблеме мы забыли.

Прошло несколько недель, и я заметил, что погода значительно испортилась. А следом испортилось и настроение Аси. В один из вечеров я увидел, что она легла спать намного раньше обычного. Но по звуку я понял, что она не спит, слишком уж громко сопела. Я подкрался к ней ближе, присмотрелся…

Наша двуногая лежала на спине и смотрела в потолок, а по её щекам текли слезы. Я чувствовал, как бьется в её груди сердце, и понимал, что Асе отчего-то больно. Я ткнулся мордой в её щеку, но Ася лишь отвернулась.

Я не спал до самого утра. Когда двуногая ушла на работу, мы с котом вызвали домового, и я рассказал о произошедшем. Кот сразу же заволновался. Непонятно, что больше его напрягло: увиденное мною или осознание, что с хозяйкой стряслась какая-то беда?

Домовой сложил лапки, будто думая, стоит ли вообще разговаривать на данную тему.

– Людям тяжело всю свою нежность и любовь вкладывать только в собак и кошек. Ей нужен человек, который мог бы ее понять. Думаю, дело в этом, наконец, вынес он вердикт.

– Опять ты за старое, – начал заводиться кот.

– Вы спросили, я ответил, – вздохнул Филиппыч. – Так уж у них заведено. Родством душ это называется.

Посидев немного с нами, домовой заявил, что ему пора по своим делам, и с тихим хлопком исчез. Мы с котом весь оставшийся день думали, что же делать.

Ответ нашелся сам собой. Когда Ася пришла домой, мы с котом сразу поняли, что она снова грустит. После всех вечерних ритуалов она пошла в душ, а затем улеглась на кровать, выключила свет и собралась засыпать. И я решил, что надо действовать. Метнулся к лежанке и притащил в комнату большой желтый мяч.

– Иди сюда, – позвал я Маркуса и толкнул мяч в его сторону.

– Ты чё делаешь, псина! – зло прошипел кот, когда мяч попал ему по лапе.

– Гони мяч ко мне, – приказал я. – Быстро!

– Я с тебя шкуру спущу, придурок!.

Мы начали перекидывать мяч друг другу. Ася услышала шум и повернулась, а затем села и начала с улыбкой наблюдать за нашей игрой. Потом сама взяла мяч и стала по очереди кидать его то ко мне, то к коту.

Мы старались, чтобы она засмеялась, чтобы ей стало хорошо. В итоге мы так и заснули втроём на большой человеческой лежанке. А понял, что домовой был не прав. Иногда людям хорошо и без других людей, если рядом есть пушистые верные души.

Глава 4. Щенки и грибная настойка лешего

Осень пролетела незаметно. Заметно было только то, что кот разожрался к зиме капитально. Он говорил, что всегда так готовится к холодам. Я смеялся. Что этот изнеженный обитатель квартиры мог знать про холода?

Я видел, как однажды его возили к ветеринару. Хозяйка напялила на него теплую кофту, шапку с пчелиными усами и завернула в плед, не обращая внимания на громкие вопли – кот обвинял её в измене, жестоком обращении и котоциде. До сих пор помню, как мы с домовым ржали при виде этой чудесной шапки. Но кот в ответ пригрозил.

– Если не замолчишь, псина сутулая, накормлю тебя стиральным порошком и своими какашками!

Я подумал, что лучше не связываться, и замолчал.

Теперь же кот ежедневно раскладывал по дивану свои жировые складки для мытья и любовался появившейся шерстью. Удивительно, но он действительно оброс каким-то непонятным полупрозрачным пухом. И каждый раз, когда я ему про это говорил, тихонько улыбался. Бедолага! Пусть хоть на миг почувствует себя нормальным.

Я тоже поднабрал вес, тут надо отдать должное заботе двуногой. Теперь, когда я валялся на её лежанках (я все еще называю кровать и диван лежанкой), Ася радовалась, поглаживая меня: ребра больше не выпирали из-под шерсти.

Зато наша хозяйка значительно потеряла в весе. Ее пухленькие щеки втянулись, а тело потеряло объем. Она значительно похорошела. Нет, не подумайте неправильно, наша двуногая и раньше в глазах людей считалась красивой. По меркам собак она, конечно, до идеалов не дотягивала. Подводили короткие ножки и отсутствие шерсти. А помогли ей преобразиться наши частые прогулки по паркам. Ей даже пришлось купить себе новую одежду. Кот назвал это «обновить гардеборд» (вроде бы так). Кроме того, двуногая и мне купила какую-то очень странную собачью накидку.

Это случилось в то утро, когда, проснувшись, я подошел к окну и увидел, что всё вокруг было укрыто плотным слоем снега. От радости я залаял. Ася вышла из кухни, где готовила завтрак.

– Да-да, – улыбнулась она. – Сейчас пойдем, только приоденем тебя.

Она достала из шкафа непонятный свёрток и развернула его. Затем, не реагируя на то, как я брыкаюсь, нацепила на меня серый балахон. Как же я был возмущён!

На мои крики из кухни вышел кот, как раз успевший дожевать свой завтрак.

– Чё орешь?

– Ты посмотри, что она на меня напялила! – возмущался я.

– Свитер, – кивнул кот, оглядев меня. – Он удобный и тёплый.

Надо признать, утеплённая серая ткань и правда помогала согреться моему ещё не до конца обросшему шерстью телу. Но выйти в парк к Ирме и Баффи в таком виде значило бы покрыть себя позором до конца собачьих дней. Я сказал об этом коту, но тот лишь пожал плечами.

– Там холодно, – кивнул он, глядя на окно. – Домовой говорит, на днях вообще будет минус тридцать градусов. Так что скажи спасибо Асе – не отморозишь себе почки.

Когда мы вышли на улицу, я понял, что кот оказался прав. Было очень ветрено, промозгло и даже лапы прилипали к снегу, так что подарок пришёлся кстати. Вскоре мы вышли к парку, наслаждаясь видом сосен с посеребрёнными верхушками, и ароматом печных труб, что доносился из ближайшей деревни. Мы бродили примерно полчаса, но никого из знакомых так и не встретили. Когда мы возвращались домой, я и увидел её…

Крошечная рыженькая псинка выскочила к нам из-за поворота. Я сначала даже испугался. Всё же подобные малявки не часто гуляли по парку. Но я сразу понял, что стряслось неладное: щенок был без человека. Я потянул Асю за собой, и мы быстро пошли следом. Но девочка была очень юркой, а потому быстро петляла между деревьями и складками снега, и мы едва за ней угнались.

В итоге я обнаружил её в небольшой канаве под трубами, проходящими в парке. И она была не одна.

Из канавы нас облаяла рыжая собачонка, старавшаяся прикрыть тщедушным тельцем еще два крохотных комочка: рыжую дочь и черного сына. От увиденного я сглотнул, с ужасом вспомнив слова кота о заморозках. Поговорить с собачонкой в тот день не удалось, Ася быстро увела меня домой. Но перед этим она сняла теплую куртку и положила в убежище собаки.

Мы познакомились на следующий день, когда моя двуногая принесла им еду. История Майи (так звали собаку-мать) оказалась простой. Жила у любимой хозяйки, особо заботой её не баловали, но хоть кормили регулярно. А однажды хозяйка выпустила её возле деревни, что была за этим парком, и больше они не виделись. Пару месяцев Майя жила в стае. Познакомилась с местным заводилой, Трефом. Но его, как и почти всех из стаи, пару недель назад выловили и куда-то отвезли. Треф успел предупредить о беде подругу, но сам не спасся. А тут роды! Идти Майе было некуда, пришлось прятаться под теплыми трубами.

С того дня я перестал спокойно спать. Все мои мысли были там – в холодном парке. Даже собственная тёплая лежанка перестала радовать. Я слишком хорошо знал, что такое холод, страх и одиночество. По ночам мне снова начала сниться семья. Только теперь вместо брата и сестры я видел мордочки щенков, что оставались под трубой.

В какой-то из дней Маркусу надоело моё уныние:

– Слушай, если так переживаешь, попроси Филиппыча помочь.

– А что он сделает-то? – грустно спросил я.

– Ну не знаю, – кот задумался. – Но у нас как-то были проблемы с обнаглевшими чайками, которые орали перед окнами. И он договорился с лешим, их приструнили. Может, и тут посодействует.

Я дождался ночи. Когда хозяйка уснула, мы с котом пробрались на кухню, сели возле плиты и позвали домового. Он появился не сразу – заявил, что был занят домашними делами и проверял запасы к новому году. Судя по тому, что весь его передник был засыпан мукой, не соврал.

Я рассказал про собаку, про парк, про холода и голодных щенков. Филиппыч почесал бороду, затем поскрёб макушку и задумчиво пробормотал: