Сведу тебя с ума

Глава 8.

– Да, подожди ты, Жанна! Не дергайся, – бурчит Марина, прихватывая булавками платье от костюма Эльзы.

Дергает за ткань на пояснице и случайно укалывает меня иглой. Я подскакиваю на месте.

– Ай!.. Блин!.. Осторожнее!

– Прости… – пугается Маринка и зачем-то дуть начинает.

Потерев пальцами кожу через синтетическую ткань, я снова поворачиваюсь к ней спиной.

– Долго еще? У меня уже ноги затекли так стоять, – начинаю вредничать.

Я все еще злюсь на подруг за обман, в особенности на Марину, которая в нашей конфронтации с Эммой раньше всегда занимала мою сторону. Что произошло сейчас, почему все изменилось, я не знаю.

– Немного еще… – бормочет, удерживая булавки губами, – еще длину убрать надо.

– Ааа!..

– Не шевелись!

Замираю. Даю возможность Маринке все сделать, а потом осторожно, с ее помощью, снимаю с себя платье.

– Подожди, не одевайся, – просит она, – там еще костюм Верты.

– Боже!..

Маринка уходит за костюмом, а я, обняв себя руками, нетерпеливо постукиваю ногой. Дверь открывается, она входит в кабинет быстрыми шагами и протягивает мне что-то типа камзола.

– Лосины там трикотажные, и шапка тоже регулируется, а это нужно примерить.

Тяжело вздохнув, начинаю его надевать.

– Как к родителям съездила? – спрашиваю как бы между прочим, – или они к тебе приезжали?

– Что?.. – вскидывает на меня взгляд и, густо покраснев, сама же сдает себя с потрохами.

– Праздник какой-то был? Или просто так? – продолжаю я.

Та молчит какое-то время, бесцельно голубую ткань ощупывает и губы свои грызет.

– Тебе Аня рассказала, да?.. – шепчет еле слышно.

– Нет.

– Откуда знаешь? Сама догадалась?

– Я ж не дура, Марин…

Проведя ладонью по лбу, она судорожно втягивает в себя воздух. Ведь хорошая девчонка, справедливая, правильная, сердобольная. С каких пор с друзьями так поступать стала.

– Это все Эмма… – говорит тихо, – она еще накануне сказала, что пойдем в крутой клуб с Кириллом и его другом Тимуром.

– И попросила мне ничего не говорить?

– Потребовала, – округляет Маринка глаза, – сказала, что ты не умеешь себя вести на людях.

– Я не умею?.. Очень интересно, а что же такого я делаю на людях? Пукаю?.. В штанишки писяюсь? Или сморкаюсь в рукав?..

– Что она постоянно за тебя краснеет… – договаривает еще тише.

Ну, примерно так я и думала. Эмма боится, что из-за меня однажды ей вовсе запретят появляться в приличном обществе, если так можно назвать отвязные вечеринки, где пьют, курят и сосутся при всех.

– Ты, выходит, тоже так думаешь? – смотрю на нее сверху вниз, пока она, сидя на корточках у моих ног, втыкает булавки в ткань.

– Нет!.. Вернее, если честно, ты, действительно бываешь иногда резка, но ведь… они сами тебя вынуждают.

– И почему же тогда ты послушалась Эмму?

Маринка опускает глаза. Зажав твань на моем боку двумя пальцами, скрепляет ее булавкой и поднимается на ноги.

– Она сестра Кирилла, Жан… ты же сама должна понимать… – проговаривает на грани слышимости, никак не рискуя посмотреть мне в глаза.

– Боишься остаться без работы? Ты серьезно думаешь,что у нее такое влияние на брата?

– Ну… она говорит, что он во всем слушается ее…

Маринка либо глухая, либо слепая, либо просто недалекая, если считает, что Эмма имеет на брата какое-то влияние. Да, они нормально общаются, но на моей памяти он не поддержал ни одной ее инициативы, забраковал оба ее сценария праздников и до сих пор не доверяется переговоры с заказчиком.

Так что, она для него лишь послушный исполнитель и звено между ним и нами, без которого его бизнес точно не развалится.

– И решила, если она попросит его, он тут нас всех уволит? – усмехаюсь я.

Маринка подавленно молчит. Жестом руки велит мне снять жакет, забирает его и тяжело вздыхает.

– Клуб какой-то крутой, – говорит тихо, – мне не понравилось, – понятно, что Эмма себе парня богатого ищет, а мы-то тут при чем?.. Они все смотрели на нас, как на обслугу. Один даже сказал, принести ему пива.

– И ты принесла?

– Нет… спряталась от него, – бормочет Маринка, – там еще этот был, который олигарх…

– Данилов?.. – подсказываю я, невольно застыв на месте.

– Да, – понижает голос, – пришел с какой-то дылдой, почти с него ростом, а через полчаса исчез куда-то.

– А дылда?..

– Там осталась, но… потом тоже пропала.

Ого! А магнат, оказывается, не свободный.

По плечам, рукам и спине от затылка колючие мурашки расползаются.

– Странно, да?

– Ага… Мне кажется, наша Эмка понравиться ему хочет. Лебезит, в рот заглядывает… – проговаривает быстро, оглядываясь по сторонам, – сообщения ему наяривает…

– Ты откуда знаешь?

Боже, меня вообще не должно это интересовать. Но я стою в одних трусах и лифчике посреди кабинета и не дышу, в ожидании ее ответа.

– Он сам вчера сказал при всех, что она заспамила его телефон. Жесть, да?..

Да, Данилов просто Мистер Тактичность.

– Она обиделась?

– Нет! Перевела все в шутку, – хмыкает, многозначительно играя бровями, – Жан, ты прости меня, пожалуйста, но не сдавай меня Эмме!..

– А что тебя сдавать?.. Я сама догадалась.

Маринка вроде успокаивается. Аккуратно складывает костюм в пакет и выходит из кабинета, не закрыв за собой дверь.

Я поправляю на ягодицах резинки трусов и слышу звуки шагов и голоса в коридоре. Решаю поторопиться, иначе по закону подлости сюда обязательно кто-нибудь ввалится.

На носочках дохожу до стула, где лежит моя одежда и беру из нее джинсы.

Тихо скрипнувшая дверь за спиной поднимает все волоски на моем теле. В поясницу ударяет горячая волна.

Машинально прижав к себе джинсы, оборачиваюсь.

На пороге, опираясь задранным вверх согнутым локтем в дверной косяк, стоит Макс. Плотоядно улыбаясь, облизывает губы.

– Выйди! – выкрикиваю, срываясь на хрип.

Кожу обдает жаром и тут же обсыпает мурашками. Во рту все пересыхает.

– Закрой дверь с другой стороны, Данилов!.. – рычу, поднимая с пола свой кроссовок и замахиваясь на него.

Конченный, растягивая губы в улыбке, отрицательно качает головой.

Бросаю обувь, целясь в лицо, но тот, ловко увернувшись, демонстративно поправляет рукой пах.

– Я заору!

Но плевать он хотел на мои требования и угрозы. Почесывая подбородок, проходится по мне тяжелым, как каток взглядом и снова облизывается.

– Убери джинсики, – просит негромко.

– Может, сразу трусы снять?!

В глазах Макса огонь вспыхивает. Отклонившись немного назад, он выглядывает в коридор, хмурится, пальцы в волосы свои запускает.

Я просто дар речи теряю. Он что, думает, я буду с ним… здесь?!

– Когда ты сказала, что собираешься свести меня с ума, Дженни, я даже не предполагал, насколько решительно ты настроена.

Глава 9.

Максим.

Повариху колотит от ярости, глазищи молнии высекают, а поделать ничего не может.

Я же просто в кайф с головой ныряю. Ее эмоции крышку срывают. И, блядь, у меня реально встает.

– Пошел вон, извращенец! – шипит змеюка, – не смотри на меня!

Пялюсь во все глаза, понимая, что вот-вот представление свернется, и цирк уедет. А посмотреть есть на что – округлые бедра и аппетитная задница тут же включают мою фантазию.

До трясучки желая еще и потрогать, делаю шаг в ее сторону, но в этот момент в кабинет заходят ее подружки. Одна из них тут же бросается вперед и закрывает повариху своим телом.

– Ты с ума сошла?! – шипит на нее, – быстро одевайся!

– Пусть он выйдет, и я оденусь.

– Давай быстрей! – хватает со стула ее одежду и сует ей в руки.

Вторая, по-моему, Марина, стоит, прижав обе ладони к своим щекам и быстро хлопает глазами.

Я, понимая, что больше ничего интересного не будет, молча выхожу в коридор и иду в кабинет Кира, которому обещал с новым договором помочь. Стараясь не светить бугром, захожу, падаю на стул и ногу на ногу закидываю.

– Вот. Я распечатал, – говорит Кир, всовывая в мои руки договор на поставку и сервисное обслуживание звуко – светоаппаратуры.

Так у ж вышло, что в вопросах юриспруденции я смыслю гораздо больше, чем в тонкостях нефтедобычи. Более того, в тайне от отца после школы подал документы, сам поступил на юрфак и даже закончил первый курс. А потом закончились накопления, и иссяк энтузиазм, потому что отец обнулил все карты и деду запретил мне помогать.

После этого я бунтовал еще год, и только на следующий отец прогнул меня, заставив поступить на нефтедобычу. Срыв случился после второго курса, я забил на учебу и вообще свалил в Дубай на три месяца.

Отец ждал, просил, угрожал. Затем снова прекратил финансирование, и я вернулся. А со следующего года возобновил учебу.

Читаю доки, вношу небольшие правки и слышу голос Эммы через щель приоткрытой двери.

– Кир, мы уходим.

– Мне тоже пора, – говорю, поднимаясь на ноги, и обращаюсь к его сестре, – поваренок еще здесь?

– Кто?.. – округляет она глаза.

– Жанна.

– А, Жанна?.. Эмм… не знаю, наверное, уже убежала, – заправляет прядь волос за ухо, – а тебе зачем?

– Прокатиться с ней хотел.

– С Жанной?! – ахает Эмма и, очевидно, решив, что это шутка, закинув голову, начинает смеяться.

Я, попрощавшись с Киром взмахом руки, выхожу из кабинета, и сразу вижу Дженни в узком коридоре, судя по ее рюкзаку на плече, она действительно собирается свалить.

– Поехали, – говорю, подталкивая ее в спину.

Повариха шалеет от моей наглости, а я, пользуясь заминкой, буксирую ее в сторону выхода.

– Максим, – догоняет голос Эммы, – может, и нас с девочками подвезешь?

– Не выйдет. У нас с Дженни много дел.

Открываю перед Жанной дверь, выталкиваю ее наружу, а в следующее мгновение получаю ощутимый тычок в бок.

– Ты… ты что себе позволяешь?!.. Какие у нас дела?

– Да ладно, не кричи так, – смеюсь, начиная спускаться вниз, – подружек твоих позлить хотел.

– Они и так думают, что я для тебя стриптиз в кабинете танцевала!

– А разве нет?

– Только под дулом пистолета я стану танцевать для тебя, – заявляет стерва.

Спускаюсь с последней ступени и разворачиваюсь к ней.

– У меня есть пистолет, под дулом которого ты точно захочешь станцевать, Дженни.

Смотрю на нее, с жадностью впитывая все оттенки ее эмоций. Розовые щеки, россыпь веснушек на носу, яркие губы и мерцающие нереальной синевой глаза.

Девчонка смущена, немного сбита с толку, но пытается спрятаться от меня за маской своего гнева.

– Сомневаюсь я, что твоя пукалка заставит меня снять хотя бы солнечные очки.

– Я бы на твоем месте не зарекался, – смеюсь, подталкивая осторожно в сторону своей тачки, – называть Кольт Анаконда 44 калибра пукалкой не очень дальновидно.

– Я с тобой не поеду, – вдруг останавливается перед капотом как вкопанная.

– Хочешь, чтобы подружки увидели в окно, как ты идешь пешком на остановку? Правда?.. После того, как я сказал, что у нас с тобой дела?

Задумывается. Бросает взгляд наверх, на окна их офиса, и с досады кусает губы. Я, сняв машину с сигнализации, открываю переднюю пассажирскую дверь.

– Можешь высадить меня у остановки, – проговаривает, усаживая на сидение свой аппетитный зад, – мои соседи обещали посадить тебя на кол, если ты еще хоть раз появишься в нашем дворе.

– Я думал, мы ко мне поедем, – продолжаю провоцировать, выезжая на дорогу, – ты же трусы собиралась снимать.

– Пусть это приснится тебе в сладком сне, Максим.

Чувствуя, что не успокоюсь, пока не узнаю, что скрывается под простыми светло – серыми хлопковыми трусишками, демонстративно облизываю губы.

Надо узнать, надо… Характер у поварихи бешеный. Вместе мы зажжем.

– Ты не представляешь, от чего отказываешься, Дженни.

– Жанна, – поднимает указательный палец вверх, – меня зовут Жанна.

– Стюардесса по имени Жанна?

– Ладно, Дженни.

Блядь.

Она просто нереальная. Если бы у меня на нее не стоял, я, клянусь, стал бы ее корешем. Полное совпадение по темпераменту, юмору и, уверен, уровню интеллекта.

Почему она учится в кулинарном и общается с теми, чей IQ чуть выше плинтуса, мне вообще не понятно.

– Почему в вуз не поступила?

– На вуз баллов не хватило, – говорит после небольшой паузы, – потом, если будет возможность, поступлю.

– Почему именно кулинарный?

– А чем он плох? – вскидывается неожиданно, – мне нравится!

– Родители тоже повара?

Подрезав двоих, перестраиваюсь в соседнюю полосу и смотрю на Дженни.

– Нет. Их профессии ничего общего с кулинарией не имеют, – вздыхает с усмешкой, – мой выбор стал для них ударом.

– Они против?

– Да.

– И ты все равно сделала по своему?

Она поворачивает ко мне голову и, с вызовом заявляет:

– Это моя жизнь, и я имею право сама решать, как ее жить. Верно?

– Верно, – киваю я, тут же примеривая на себя ее ситуацию.

У поварихи стальные яйца. Меня самого в конфронтации с отцом всего на год хватило.

Уважаю.

– Ну, а ты чем занимаешься? Между светскими раутами и приемами в яхтклубе?

– Не поверишь, но учусь.

Ее брови взлетают вверх. Губы изгибаются в ироничной усмешке.

– Зачем? Я думала, детям олигархов набор дипломов на совершеннолетие вручается.

– Я тоже раньше так думал.

– На кого учишься?

– Догадайся.

– На нефтяного магната? – щелкает пальцами.

– Бинго!

Доезжаю до кольцевой и встаю на светофоре.

– Последний шанс, Дженни… Поедешь ко мне?

– Не-а… Если ты про секс, Макс, – смотрит на меня дерзко, – то его не будет никогда.

– Уверена?

– Уверена. Думаешь, я доверю свой цветочек первому встречному?

Короткое замыкание в голове посылает в пах электрический заряд. В виски адреналин ударяет.

– Если это вызов, поросеночек, то я его принимаю.

Глава 10.

Прохожусь по ресницам кисточкой для туши и быстро – быстро ими хлопаю. Затем еще одну попытку замазать веснушки предпринимаю. Не выходит – не нравится результат.

Психую сильно.

Иду в ванную, мою лицо с мылом и начинаю краситься заново.

Обида скребет горло и свербит в носу.

Час назад позвонила Маринка и, сильно заикаясь, рассказала, что сегодня они ездили на заявку. Без меня. Эмма, напялив мой костюм Карамельки, решила, что с легкостью сможет заменить меня. Позабыв все слова, разводила руками в стороны и без причины прыгала на месте.

Марина говорит, большего позора она еще не переживала. Дети косились на недокарамельку и почему-то опасались к ней подходить, а их родители потом отказались писать отзыв на сайте.

Я намерена обсудить этот вопрос с Кириллом лично. Если теперь его сестра решает, кого брать на заявки, а кого нет, то я буду искать другую работу.

Повернувшись с зеркальцем к окну, уже в третий раз рисую стрелки на глазах. Наконец-то, выходит то, что меня устраивает. Затем наношу немного светлых теней и два слоя туши.

Теперь бы не разреветься от обиды и снова не испортить макияж.

Спасает упавшее на телефон сообщение от Макса.

«Буду через полчаса» – читаю, неожиданно чувствуя в животе трепет.

Олигарх все таки уломал меня на свидание.

Вернее, не на свидание… Нет, конечно.

Просто погулять и… пообщаться…

Блин, до чего же бредово звучит – просто погулять с Даниловым. У наследника нефтяного магната, красавчика мажора, просто нет других дел, кроме как просто гулять и общаться с поварихой.

Вытираю вспотевшие от волнения ладони о черные брюки и снова берусь за зеркальце.

Дура я.

Зря согласилась. Зря думаю о нем постоянно. Дурацкие переписки с ним тоже зря. Пикировки на грани, провокации, намеки. Разглядывание, пока он не видит.

Я все сильнее привязываюсь к нему. Понимаю, что ничем хорошим это не закончится, что нет ни единого шанса для меня, но не могу найти хотя бы одну черту в нем, которая бы мне не нравилась.

Глаза. Залом брови. Улыбка. И родинка на подбородке.

Цвет кожи и запах… Как он курит и как сбивает пепел с сигареты. Нравятся его голос и походка. Непослушные темные пряди, в которые так и тянет зарыться пальцами, и широченные плечи, и зад.

Боже… даже каждая загнутая вверх ресничка нравится!

Гад такой!

Резко выдохнув, опускаю руки вдоль тела и смотрю на лежащий на столе телефон.

Может, отказаться?.. Зачем это все? К чему?..

Не предложит же он мне серьезные отношения. Олигархи не женятся на поварихах.

– Уходишь? – спрашивает Настя, заходя в комнату и падая на свою кровать.

Еще раз глянув на телефон, киваю.

– Да, ухожу.

– Свидание? – поднимается на локте, – можешь духами моими воспользоваться.

Только не это. Макс не промолчит, если поймет, что я для него старалась.

– Спасибо, обойдусь, – отказываюсь я, – аллергия на духи.

– Первый раз слышу, – тянет с сомнением.

– Ага, недавно началась…

Расчесываю волосы и заплетаю их в косу.

– С кем встречаешься? Я его знаю?

– Нет… вряд ли…

– Покажешь фотку?

Мои челюсти инстинктивно сжимаются. Данилов мне не парень, и никогда им не станет, но облизывать его фотку на пару с подружкой вызывает неконтролируемый внутренний протест.

Нет уж. Лучше я сама… ночью под одеялом…

– Да, ничего особенного, – отмахиваюсь от нее, хватая со стула рюкзачок и складывая в него салфетки, зеркальце и помаду, – парень как парень…

– Просто интересно посмотреть на чувака, который смог найти с тобой общий язык…

– Слепоглухонемой он. Вот и весь секрет.

К счастью, в этот момент телефон сообщает, что карета подана и ожидает мое Величество во дворе. Запихав его в карман, выхожу из комнаты, обуваю черные ботинки и надеваю легкую курточку.

К счастью, сильный ветер и накрапывающий дождь согнал с лавки всех бабулек. Запахнув куртку на груди, быстро бегу до машины и сажусь на переднее пассажирское.

– Привет, – улыбается обольстительно олигарх, кладя руку на спинку моего сидения, – сразу ко мне или пожрать куда-нибудь съездим?

– В ресторан! –  заявляю, бросая рюкзак на заднее сидение, – а к себе можешь Эмму позвать. Она от счастья из трусов на ходу выпрыгнет.

– Я не хочу Эмму, – смеется Данилов, – я тебя хочу.

Меня бросает в жар. Ручеек чего-то горячего стекает из груди в живот и скапливается в самом его низу. Колени напрягаются.

– Мне нравится, как ты краснеешь, Дженни, – подается ко мне, – нравится, как ты пахнешь котлетами и борщом…

– Придурок… – выдыхаю, чувствуя, как лица достигает его теплое дыхание, – поехали в ресторан, иначе я возвращаюсь домой.

Расстояние между нами продолжает сокращаться, пока моего виска не касается кончик его носа. Я каменею, дыхание останавливается, стук сердца оглушает.

Однако уже в следующее мгновение все прекращается. Выпрямив спину, Максим заводит машину и трогает ее с места.

– Отомри, Дженни, – смеется негромко, выруливая со двора на проезжую часть, – мы едем в ресторан французской кухни.

Способность говорить и генерировать мысли возвращается ко мне только через несколько минут.

– Еще раз выкинешь что-то подобное, твой Кольт будет стрелять только холостыми.

– Почему? Для мужа себя бережешь?

– Ну… – прокашливаюсь я, – ну, допустим, не для мужа… но хотя бы для серьезных отношений.

– Где тебя воспитывали, Дженни? В каком монастыре?..

– В Шаолиньском, – отвечаю без улыбки.

– Это мужской монастырь, – играет бровями, – ты уверена, что все еще девственница?

– Уверена. Я берегу себя для особого мужчины.

– Как здорово, что ты его все таки встретила, правда?..

Продолжая обмениваться колкостями, доезжаем до ресторана «Мишель» и вместе заходим в небольшое уютное помещение.

– Ты заказывал здесь столик? – шепчу, заметив, что свободных мест практически нет.

Снисходительно на меня глянув, Данилов показывает хостес какую-то визитку, и та, услужливо улыбнувшись, кивает и ведет нас к столу у белого рояля.

Занимаю свое место и открываю меню.

Для меня цены шокирующие. Пытаясь не выдать замешательства, медленно листаю страницы.

– Я надеюсь, банкет за твой счет? – уточняю, вскинув на него взгляд.

– Разумеется, – внимательно смотрит на меня, – заказывай все, что хочешь.

– У меня хороший аппетит, – предупреждаю сразу.

– Я понял это по твоей заднице, Дженни.

– Никак не можешь забыть ее, Макс?

Крошечные, покалывающие кожу электрические заряды, проносятся по всему телу и отдают мелкой вибрацией в низ живота.

Данилов облизывает губы и, сложив руки на столе, подается ко мне через стол.

– Перед глазами стоит, – проговаривает тихо, – ночами снится… Как я разворачиваю тебя спиной к себе, ставлю на колени и…

– Заткнись.

– У меня встал, Дженни.

– Боже… – закатываю глаза, из последних сил пытаясь не выдать себя с головой, – извращенец.

– Если сегодня ты не поедешь ко мне, я найду, с кем скинуть напряжение.

– Меня будешь представлять?

– Ага… Есть у меня на примете пару брюнеток.

Глава 11.

Максим.

– Говорят, сын, это отломанный ломоть, – говорит Дженни, засовывая в рот фисташку.

Завернутая в плед, она сидит на лавке беседки, установленной на крыше небоскреба специально для романтических свиданий. Пытался отговорить, потому что холодно, но она заявила, что никогда не видела Москвы с высоты птичьего полета.

– Не всегда, – замечаю я.

– Возможно, если у тебя папа нефтяной магнат, – хмыкает она, – а у нас именно так и вышло. Брат уехал работать на Урал, там женился, родил дочку и назвал ее в честь своей тещи.

– И что?.. Совсем не навещает?

– Раз в два – три года. Если в Москву по делам приезжают, то и к родителям крюк делают, – вздыхает с сожалением, – и то не всегда.

– Ты с ним часто общаешься?

– Не-а… говорю же, отломанный ломоть.

– Переживаешь по этому поводу?

Раскрыв скорлупки еще одной фисташки, она кладет ее в рот и пожимает плечами.

– Иногда я представляю, как это классно, иметь близкие отношения со старшим братом. Ходить с ним на вечеринки, знакомиться с его друзьями…

– Я могу познакомить тебя со своими, – предлагаю, вынимая сигареты из кармана куртки.

– Правда – правда?.. – замирает, глядя на меня во все глаза, – они тоже все сплошь олигархи и магнаты? Если да, то я согласна.

Прикурив, зажимаю сигарету в зубах и убираю пачку и зажигалку обратно в карман. Втянув первую дозу никотина, выпускаю струю дыма вверх.

– Замуж тебя никто из них все равно не возьмет.

– Откуда тебе знать? Может, сведу кого-нибудь с ума?

– Может быть, – бормочу я.

Холодает, и сидеть на ветру в открытой беседке становится некомфортно, но мне все равно хочется продлить этот момент, потому что, боюсь, после него Дженни сразу попросит ее домой отвести.

– Ну, а у тебя? Есть брат или сестра?

– Нет. Моей мамы давно нет, и у отца я тоже единственный ребенок.

– Как нет мамы? – переспрашивает Жанна, повернувшись ко мне, – почему?

– Болела сильно… – делаю затяжку и задерживаю дыхание, ожидая, что дым снимет напряжение в груди.

– Умерла?..

– Да.

– Прости… мне очень жаль.

– Сейчас у отца другая жена, и у нее есть сын от первого брака,   но мы с ним близко не общаемся.

– Ясно, – тихо вздыхает она, – а что насчет девушки? Неужели у тебя никогда не было отношений?

– Почему же?.. Были.

– И?..

Проскальзывает мысль рассказать о Стефе, свадьба с которой должна состояться следующим летом, но, глянув в синие мерцающие глаза, прикусываю язык.

– Встречались – расставались. И так несколько раз.

– С одной и той же?

– С разными, – смеюсь, обхватывая фильтр губами.

– Бабник, значит?..

– Почему сразу бабник? Или ты думаешь, я должен был держать свое оружие непристрелянным?

– Ммм… так твоей будущей жене перед свадьбой следует проверить твой Кольт на пригодность, – проговаривает задумчиво, – вдруг от частого использования прицел сбился.