- -
- 100%
- +
Живало-бывало, жил да был на белом свете Кощей Бессмертный. Вроде человек, а вроде и нет: руки-ноги в кости обратились, вместо головы голый череп повёртывается. На пальцах – перстни золотые, печатки изукрашенные, на шее – цепи кручёные, а на голове – корона с острыми зубцами, камнями драгоценными ярче солнца сияет. Женился Кощей в младые годы, да счастья не нашёл. Выбрал он себе в жёны Меланью-красу. Уж она собой не налюбуется, от зеркала к зеркалу не находится, а как мамок да нянек за день намучает- спасу нет! Ну, какая из неё хозяйка?! За всем приходилось Кощею самому доглядывать. Вот и стал он от забот и хлопот злее самого злого волка. На поясе у него связка ключей, весом с пуд. И замки-то все не простые – волшебные, мастером Левшой сработанные. Научил Левша те замки кусаться да лаять, рычать да посвистом соловьим свистать. Где уж тут лихому человеку до богатств Кощеевых добраться! Стража вмиг набежит. Одна у Кощея радость и надёжа – дочь его Василиса Премудрая. Уродилась она красавицей в мать. А уж умна! Что ты! Вот как минул ей шестнадцатый годок, решил отец ее замуж отдать. Да не за любого да любого, а за богатого жениха, чтобы богатства Кощеевы поумножились, а слава бы разнеслась во все края.
Вот раз сидят Кощей с Василисушкой во дворе под ракитою. Вдруг засвистел ветер, разогнал облака. Глядь: а по небу едет колесница, красоты бесподобной, четырьмя златогривыми конями запряжённая. Сами кони белоснежные, как снег Господень, а золотые крылья огнём отливают. Подкатила колесница к крыльцу, вышел оттуда Даждьбог. Сам с лица бел да пригож, одежда на нём золотом заткана, борода мелкими кольцами вьётся. Кланялся он Кощею, дому его и всем добрым людям, а Василисе-царевне воособицу. Доставал Даждьбог подарки дорогие, подносил их Кощею-батюшке:
– Ты отдай мне в жёны свою доченьку. Буду её любить и лелеять, будет она с небес на Землю золотой дождик ронять.
Обрадовался Кощей богатому жениху и согласился, а Василису даже не спрашивал. Сговорились про день свадебный. Ждут-пождут, а Василиса всё думу думает: не мил ей Даждьбог, не по сердцу пришёлся. И придумала она вот что: как пришёл день свадьбы, все слуги, мамки да няньки, в больших заботах были – упустили из виду невестушку. А Василисе только того и надобно: обратилась она щукой-рыбою и нырнула в омут глубокий да притаилась под корягой. Явился жених со свитою, а невесты-то нет, как нет! Бросились искать-кликать, да только зря ноги истоптали. Рассердился Даждьбог и укатил к себе восвояси. А уж как Кощей был зол, про то и сказать боюсь. Однако прошло три дня и три ночи, и вернулась Василисушка. Простил её отец, скрепя сердцем.
Вот проходит время малое, опять сидят они рядышком под ракитою. Засвистал тут ветер буйный, закрылось небо тучами свинцовыми, засверкали молнии, а пуще всего гром гремит. Это скачет на своей колеснице Перун Сварожич. Колесница у него тяжелая, чугунная – по тучам летит, громыхает. Кони Перуновы двух мастей: одни – вороные, другие – белоснежные, остановились у крыльца, огнём дышат. Сошёл с колесницы Перун Сварожич, в пояс всем низко поклонился и так молвил:
– Ты отдай мне в жёны свою доченьку, Василисушку. Буду её любить и лелеять. Будет она молнии золотые с небес бросать.
Обрадовался Кощей жениху богатому и согласился, а дочку опять не спросил. Сговорились про день свадебный. Ждут-пождут. А Василиса думу думает: не мил ей Перун Сварожич, не хочется ей среди тёмных сырых туч жить. И придумала она вот что. Как пришёл день свадебный, все мамки да няньки в больших заботах были. Упустили они из виду Василисушку, а ей только того и надобно. Обратилась она пчёлкой малой и затерялась среди подруг в улье. Явился жених со дружками да сватьями, а невесты нет как нет. Кинулись искать. Да где уж там! Все глаза проглядели, а найти не смогли. Осерчал Перун, забросал он царство Кощеево молниями и укатил к себе на небо. А уж как Кощей был зол – лучше не сказывать! Три дня, три ночки погостила Василиса-царевна в улье, переждала гнев отца-батюшки да и воротилась в терем. И на этот раз простил её Кощей Бессмертный – мамки да няньки упросили.
Долго ли, коротко ли, а собрались Василиса Премудрая со своим отцом во дворе на лавочке посидеть. Только с крыльца сошли, перед ними земля раскололась, птицы с неба замертво попадали. Глядят: из трещины выползает змей-змеище, сам чешуёй покрыт, по хребту – мохнатая грива, крылья перепончатые сложил, из ноздрей дым смрадный валит. Поклонился Змей Кощею и молвил таковы слова:
– Не отдал ты Василису за Даждьбога, не отдал за Перуна, отдай за меня, Змея Волоса, повелителя Подземного царства Болотного государства. Буду любить её и лелеять, ни в чём нужды знать не будет.
А потом из-под крыла достаёт подарки: ларцы точёные с серьгами да бусами. А из-под другого крыла – подарки для самого Кощея: кольца да печатки, работы мастеров, что в подземелье змеином томятся. Больше всех такой зять Кощею по сердцу пришёлся. Согласился он на радостях, стал потчевать гостя дорогого молоком да яичницей. Сговорились за столом и о свадебке. А Василису-бедняжечку велел запереть в самой крепкой башне, с решётками железными на окошечках, с засовами крепкими на дубовых дверях. Села сердечная у окошка, слёзки льёт горючие, а из тех слёз озерцо набежало. Вдруг видит Василиса из норки мышка выбежала, за ней другая, третья. Бегают вокруг слёзного озера, перешёптываются. А потом одна, что посмелее была, обратилась к царевне:
– Василисушка, милая, отдай нам это озерцо. Мы из него ткань сработаем. Из той ткани платье сошьём подвенечное. Наша королевишна замуж собралась. А у тебя что ни слезинка, то камень драгоценный. Такой ткани мы вовек не сыщем. А за доброту твою – проси чего хочешь!
Отдала им Василиса свои слёзки даром, ничего взамен не попросила. Тут заскрипели засовы тяжёлые, открылись двери пудовые, ввели слуги бабку-служанку. Велел ей Кощей за царевной доглядывать: чтоб ни в кого обратиться не смогла да свадьбу на этот раз не расстроила. Поняла тут горемычная, что теперь ей не вырваться, и запела она песню жалостливую о судьбе своей девичьей погубленной:
Лебёдушка моя белая,
Родимая матушка!
Подойди-ка, матушка,
К дубову столу,
Раскрой-ка ты, матушка,
Шёлкову фату,
Погляди-ка, матушка,
На мою красу девичью.
Не будет мне такой волюшки
Во чужих краях,
Не будет такой негушки
Во чужом терему.
Свет ты, моя волюшка – батюшкина,
Нега да забота –матушкина.
А как ночь-то пришла старуха, свечу засветила да с Василисушки глаз не сводит. А царевне и самой не до сна. Видит она: из норки знакомая мышка выглянула, в лапках маков цвет держит. Забралась мышка к старухе на плечи, заложила ей за ворот тот цветок сонный – бабка и уснула. Обратилась тут Василиса мышкою, и побежали они ходами мышиными на вольный свет. Над ними звёзды горят, месяц молодой им путь освещает. Подхватила Ночь-красавица Василису на свои крылья и унесла беглянку прочь из Тридевятого царства, Тридесятого государства.
А как утро настало, хватились царевны: а светёлка-то пуста! Улетел Змей Волос восвояси, крепко рассердившись на Кощея Бессмертного: все подарки забрал, до единого. Ох, и рвал Кощей и метал, злостью бешенной горело сердце отцовское. Как же смела дочь его так ослушаться, на такое посмешище его повыставить? Приказал он позвать колдунью древнюю из самого глубокого своего подземелья. Явилась она вся в лохмотьях, в пыли, волосы плесенью съедены.
– Чего, батюшка, тревожишь? Зачем распонадобилась?
– Ослушалась меня дочь любимая! Не единожды ослушалась: три раза! Крепко хочу наказать её: обрати ты её, Морана, в лягушку. Пусть сидит она три года на болоте! Авось станет посговорчивей!
– Как загадал так и сбудется! – проворчала колдунья и убралась назад в своё подземелье.
А Кощей на том не успокоился – разослал во все концы своих слуг, гадов подземельных:
– Разыщите дочь мою неразумную да узнайте: обратилась ли она квакушею, льёт ли слёзы горючие, но домой ворочать не смейте!
Много ли, мало ли времени прошло, вернулись слуги, доложили, что сбылось всё, как Кощей хотел: царевна стала лягушкою и живёт в трясине зыбучей и льёт свои слёзы горючие. Вздохнул Кощей, а виду не показал.
Тут у сказки не конец –
Поразмыслит пусть отец:
Хорошо ли поступил?..
Дел немало натворил!
Ведь теперь он милой дочки
Не увидит три годочка.
А и вот ещё что: про смерть Кощееву тебе на ушко шепну. Не знал небось?.. Слушай-ка!
Во лесу, во бору – где зверю лесному не пробраться, где птице небесной не пролететь, стоял каменный дворец. Двери там железные, решётки чугунные, засовы булатные. Жил в том дворце Кощей по прозванию Бессмертный. Сам тощий – один скелет; руки-ноги в жёлтые кости обратились, вместо головы – голый череп болтается. У- у – у, страшно! Ходит: костями гремит, ключами звенит. Всё-то у него на запоре, всё-то у него под замком! Богатства свои несчитанные бережёт.
Вот живёт Кощей – горя не знает. Жена его, Меланья Краса, всё в зеркала глядится да наряжается. Дочка его, Василисушка, уж такая умница была: хитрей-мудрей своего отца уродилась. Одно его, Кощея, печалит: исполнила волшебная игла его желание – сделала бессмертным: смерть его теперь на конце иглы. Дане знает Кощей где бы спрятать теперь ту иглу так, чтобы ни одна душа не узнала! Много лет прошло, много ночей Кощеюшка не спал – всё стерёг свою смерть. Да случай ему помог.
Охотился как-то Кощей в лесах дремучих да припозднился. Ночь спустилась, а до дома – ой как далече! Вдруг видит он огонёк неподалёку. Подошёл ближе – поляна, на ней избушка на Курьих Ножках, на крыше гуси-лебеди спят. А жила в той избе баба Яга Костяная Нога. Она-то Кощея сразу узнала да виду не подала: пустила его на ночлег, напоила, накормила, в баньке попарила. А потом и спрашивает гостя:
– Я, милок, колдунья от веку, не надо ли тебе чего?
Кощей и поведал ей о своей заботе: есть, мол, у меня игла бесценная, не знаю, куда её схоронить-спрятать от чужих глаз.
– Э, да я тебе помогу. Ложись спать, утро вечера мудренее – успокоила его Яга.
Наутро, раным-рано, хозяйка гостя своего разбудила и говорит:
–Держи, гостенёк, ларец. Он не простой: в нём сидит заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, а в том яйце – твоя игла. Повесь сундук на цепях на самый высокий дуб, а ключ в море выброси. Да смотри: о том никому не сказывай! Видно самое дорогое спрятал, никак смерть свою?! А на счёт меня не беспокойся: я не сегодня-завтра помру, никому сказать не успею.
Поблагодарил Кощей Ягу и пустился в обратный путь. Сделал он всё, как Яга приказывала. На том и успокоился – надёжней спрятать нельзя.
Тут у сказки – поворот.
У раскрашенных ворот,
У резной калиточки
Потяни за ниточку,
За клубочком поспешай –
Сказку слушать не мешай!