Слабость Ареса

Отрываю руки от столешницы, прижимаю ладони к её спине. Ничего лишнего. Только поцелуй. Понимаю, что и поцелуй – лишний… Но как можно устоять, когда этот десерт прямо перед тобой?

Отрываю свои губы от её губ, смотрю на них, провожу по ним большим пальцем. Они покраснели и увеличились – мокрые и горячие. Безумное возбуждение не даёт нормально дышать. Лея всё ещё с закрытыми глазами, тоже тяжело дышит. Такая нежная и невинная, что пожар в груди сковывает движения. Я в ступоре. Обычно за такими жаркими поцелуями следует продолжение. Но она – другая. Особенная. Невинная и хрупкая. Я уже и забыл, что такое – просто целоваться. В удовольствие, ради этих трепещущих чувств, а не как прелюдия к сексу.

– Я могу идти? – спрашивает, как узник.

– К петуху? – вспоминаю о его существовании, и желание прописать ему в ухо одолевает с новой силой. Я ведь могу за две минуты сделать так, чтобы он больше к ней не приблизился. Переломаю ему ноги, затем буду ломать кости рук. Несколько ударов вправо – и разрыв селезёнки ему гарантирован. Но это прямой билет на поезд подальше от неё. Мама права: если перегнуть палку, она просто возненавидит. А я этого не хочу.

– На занятие в балетную школу, – отвечает смиренно и тихо.

– Хорошо, иди. – Отхожу от стола и возвращаю ей телефон.

Лея спрыгивает на пол, скривившись от отвращения, стряхивает с пятой точки прилипший бургер, берёт телефон и уходит.

Лея:

Руки трясутся. Дрожь в пальцах мешает заплетать волосы. Если я приду на занятие растрёпанная – Валентина Арсеньевна будет орать. У балерины всё должно быть идеально: собранные волосы, осанка, внутреннее спокойствие и неуемное желание расти и добиваться высот. Знал бы этот придурок, сколько боли – физической и душевной – стоило мне добиться того, чтобы меня взяли на главную роль в спектакле. За красивой картинкой невесомой феи в воздушной пачке стоят долгие годы изнуряющих тренировок, слёз, стёртых в кровь мозолей на ногах. Сколько раз я плакала от бессилия? Сколько раз, превозмогая боль, заклеивала ноги пластырями и вставала на пуанты? Сколько раз я теряла сознание от недостатка калорий?..

За лёгкостью на сцене, за шагом, за грацией – стоит великая сила духа, невероятная выдержка и тонны слёз.

А я не могу просто собрать волосы в кучу, чтобы они не торчали, – потому что не могу успокоиться после его поцелуя.

Я определённо страдаю от этого. Я этого не хочу!

Но один его взгляд – повелевающий, страстный, горячий – и у меня сводит живот, а ноги отнимаются.

А эти его ямочки… и безумно милое выражение, когда он сдерживает смех…

А запах? От него пахнет силой. Настоящей мужской силой, с металлическим ароматом железа и крепким нерастраченным тестостероном.

А его духи?.. Запах дорогого бренди со свежестью альпийских лугов.

Лея, соберись! Злюсь на себя ещё больше и, взяв себя в руки, всё-таки собираю волосы.

Целуется он лучше, чем Елеслав. Гораздо лучше.

Если тот поцелуй с моим женихом вообще можно назвать поцелуем… Он просто коснулся моих губ своими, ненадолго прижался и отпрянул, заглядывая в глаза в поисках восхищения. Пришлось изображать, что мне понравилось.

Беру сумку с формой, иду во двор.

Арес открывает передо мной переднюю дверь своей машины.

– Где мой водитель?

– У него неожиданно умерла бабушка.

– У Андрея не было бабушки.

– Значит, это была бабушка его кошки. Садись давай.

– У него аллергия на кошек. У Андрея из животных только крыса – он мне рассказывал.

– Значит, это была бабушка кошки, которая притащила ему эту крысу, – теряет терпение и толкает меня, от чего я падаю прямо в салон. Заталкивает мои ноги и захлопывает дверь.

Сажусь нормально и пристёгиваюсь. Моя сестра погибла в аварии, потому что вылетела через лобовое стекло. Отец запрещает мне сидеть спереди – у него фобия на этот счёт.

Арес заводит машину и трогается со двора.

– Теперь я буду твоим водителем.

– Надеюсь, папа скоро вернётся.

– А что так? Соскучилась по Андрею и его крысе?

– Андрей – опытный водитель, мне с ним совершенно спокойно.

– Поверь, я тоже опытный водитель.

Смотрит на меня, улыбается и, не глядя на дорогу, дёргает руль влево, подрезая синий джип.

– Что ты делаешь?! – кричу от испуга, вжимаюсь спиной в спинку сиденья. Сердце колотится от страха.

– Видишь, мы даже не умерли, – усмехается и дёргает руль вправо. Придавив газ, пролетает между машинами на крайнюю правую полосу, затем сразу обратно – влево.

Меня уже тошнит от этого. В прямом смысле. От страха желудок скручивает.

– Ой, и мы снова живые! – смеётся.

– Я поняла! – ору что есть мочи. – Ты прекрасный водитель! Только, пожалуйста, едь спокойно!

Мои слова действуют на него успокаивающе. Арес сбавляет скорость и, держа руль левой рукой, кладёт правую на мою коленку.

Резко дёргаю его за руку, но в нём столько силы, что я как будто пытаюсь сдвинуть с места огромный шкаф.

– Красотка, это моя машина и мои правила. Так что сиди спокойно и не отвлекай водителя. А не то – вдруг в аварию попадём, – подмигивает мне с наглой ухмылкой.

Ёжики пушистые! Коленка огнём горит. Тепло от его ладони медленно, но верно распространяется по всему телу и оседает внизу живота, собирается в моток нервов. Это дико приятно.

Арес отпускает коленку и нежно, едва касаясь, проводит пальцами по внутренней стороне бедра, доходит до подола юбки и возвращается обратно к коленке. Дыхание сперло. Ни дышу, ни моргаю, ни о чём не думаю. Только потею. Ветер в голове насвистывает о том, что мне очень хочется ещё. Арес снова щекочет пальцами мою ногу и сжимает коленку.

Господи, мне придётся ампутировать ногу, чтобы забыть об этом! И то не поможет. Фантомные боли от его прикосновений будут преследовать меня вечно!