- -
- 100%
- +
За дверью слышу громкий папин смех, похоже, они и правда веселятся, забыв о нас.
Олег стоит так близко, что в нос бьёт резкий парфюм вперемешку с запахом табака. Вонь заставляет меня съёжиться и ещё сильнее вжаться в дверь лифта.
Не в силах смотреть на это лицо, я опускаю глаза в пол. Макушкой чувствую, что Олег наклонился надо мной и смотрит сверху вниз. Он намного выше меня, моя голова находится на уровне его плеч. Мне становится ещё страшней. Нужно ответить на вопрос.
– Нет, у Егора нет шрамов, – голос дрожит как лист.
– Значит, и мужик он так себе. Это я тебе точно говорю. И в постели, наверное, не очень, да? Ты ведь спишь с ним, правда?
В эту секунду второй рукой Олег опирается о стену с другой стороны, заблокировав меня своим телом.
Да что здесь вообще происходит?! Бедное сердце бьётся так, что вот-вот выскочит из груди. Что ему, чёрт подери, от меня надо! Наверное, выпил лишнего, а теперь дворовые замашки и плохое воспитание дают о себе знать. Только при чём здесь я?! Почему он так отвратительно себя ведёт! Я же так хорошо помню их с Верой свадьбу, как нежно она смотрела на Олега и как крепко он целовал её под крики «Горько!»… Нет, нет! Так притворяться просто невозможно.
«Спокойно, Павла, – мысленно успокаиваю себя. – Нужно что-нибудь ему ответить и как ни в чём не бывало пойти домой».
– Меня всё устраивает! – говорю, не поднимая глаз, стараясь не вдыхать мерзкий воздух и продолжая изучать бетонный пол.
Олега передёргивает, и он нагибается, не убирая рук. Так, чтобы видеть моё лицо.
– Устраивает её! Ты же только созрела, с чем тебе сравнивать? Не с чем! Тебе нужно попробовать настоящего, опытного мужика. На следующий же день отправишь своего сосунка подальше!
Каждое слово стучит у меня в висках. Он говорит тихо, но с такой силой, что скованные страхом мысли замирают в голове, а когда смысл сказанного наконец доходит до сознания, я с ужасом понимаю, что не имею ни малейшего представления о том, что он собирается делать.
– Отпусти, пожалуйста, – с трудом заставляю себя произнести эти два слова.
Олег продолжает смотреть на меня в упор, но я всё ещё не в силах поднять глаза.
– Так я тебя не держу!
Он намеренно разводит руки в разные стороны, демонстрируя мою «свободу», и в эту же секунду опять наваливается на стену.
– Ручки-то, вот они! Что же ты боишься? Вон как вся зажалась.
В следующий миг Олег проводит горячими пальцами по моей спине, оттесняя от закрытых дверей лифта, второй рукой отодвигает в сторону разделяющий нас букет и опускает ладонь мне на талию. Теперь я стою, выпрямившись как солдат, совсем рядом с мужем моей сестры. Так близко, что моя грудь через футболку касается его живота.
– Если бы я делал вот так… – шёпотом произносит он прямо мне в ухо, притянув к себе ещё сильнее и медленно опуская руку с талии на бёдра, – тогда другое дело.
Дыхание тут же перехватывает – он лапает меня! Возмущение мощным взрывом наполняет тело изнутри, но выплёскивается наружу только ярким румянцем. Сердце бешено колотится, меня охватывает дикая паника, но вместо того, чтобы хотя бы попытаться остановить его, я лишь съёживаюсь и замираю.
Дав волю рукам, Олег прижимает меня так крепко, что вместе с воздухом я вдыхаю настоящий запах его тела. Отвратительный, едкий, смешанный с дымом сигарет. В висках стучит. Что ему нужно?! Чего он добивается? Не решил же он изнасиловать меня под дверью родительского дома?!
В этот момент мозг включается и начинает работать. Да ведь это же мой дом! Мой родной подъезд. Моя территория!
– Ты чего хочешь? – осмелившись, я наконец поднимаю взгляд.
Маленькие глазки на большом лице радостно вспыхивают, и рот искажается в кривой улыбке.
– Вот умница, всё-таки догадалась!
Олег делает длинную паузу, перебирая пряди моих волос и словно подбирая правильные слова.
– Знаешь, Павла, мы с твоей сестрой давно вместе, до свадьбы долго встречались, и с тобой не первый год знакомы. Ты тогда была совсем ребёнком. Но сейчас… – он отстраняется, изучающе смотрит на меня и продолжает: – Сейчас другое дело! Я всегда хотел сорвать такой цветок. И маленькие недоразумения, такие как моя жена и твой парень, не должны нам помешать. Ты ведь совсем не то, что она. Ты живая, энергичная, сексуальная.
Снова наклонившись, Олег зарывается носом мне в волосы. Скованная страхом, я чувствую его неровное дыхание.
– Скоро твои родители улетят, и я хотел бы приходить к тебе в гости. Иногда. На чай. Будешь одевать для меня свои эротичные маечки, типа той, в которой ты была сегодня, когда мы вошли, – он говорит шёпотом, медленно и самозабвенно, как настоящий актёр.
Кажется, этот текст был приготовлен заранее, а мне, видимо, предназначена роль благодарного зрителя.
Но здесь он просчитался, вместо интереса я испытываю настоящий ужас!
– У нас будет роман, как в книжках пишут, – продолжает он свою речь, – только не спеши отказываться, ты ведь не знаешь меня, не знаешь, какое я могу доставить тебе удовольствие! Поверь, твоя сестра кричит от восторга каждую ночь. Только подумай, взрослый и умелый любовник, это же мечта любой девчонки. Потом будешь хвастаться подружкам. Я научу тебя таким вещам, о которых ты даже думать не смела, буду нежным или грубым, каким захочешь. Буду ласкать каждый кусочек твоего прекрасного тела, так, чтобы ты билась в экстазе.
Последняя фраза добивает меня окончательно. Я стою в полном оцепенении и не могу даже закричать. Перед глазами всё плывёт, накатывает приступ тошноты. Это происходит как будто не со мной, я словно наблюдаю со стороны за маленькой испуганной девочкой, дрожащей в мужских руках на пороге собственного дома. Нужно решиться и что-то сделать, нужно поставить на место этого выродка!
Собравшись с духом, я со всей силы толкаю его в сторону и бросаюсь к двери. Букет падает на бетонный пол.
Сил у меня не так много, но от неожиданности Олег отшатывается в сторону.
Я набираю воздух в лёгкие в готовности заорать что есть мочи. Но тут, опомнившись, он хватает меня и с силой дёргает к себе, зажав рукой рот. Вместо крика изнутри вырывается хриплый стон, ноги подкашиваются и, не сумев удержаться, я падаю, не дотянувшись до дверного звонка.
Больно сдавив запястья, Олег волоком стаскивает меня на один лестничный пролёт вниз.
– Ты что, совсем дура, да? – с силой прижав меня к стене, он говорит голосом, полным ярости. – Тебя спрашиваю! Совсем без мозгов?
Каждое его движение быстрое и точное, у меня нет ни одного шанса. Всё тело застыло, от страха боюсь даже думать о том, чтобы снова попробовать сопротивляться, прокуренная, потная ладонь, сдавившая лицо, не даёт нормально дышать, в глазах темнеет, а Олег продолжает сверлить меня глазами, но его ярость быстро сменяется другим состоянием. Кажется, моё бессилие веселит его или… даже…
Больно дёрнув за волосы, он поворачивает моё лицо к себе и наклоняется ближе.
Боже, нет! Злись! Злись, но не смей трогать меня! Не смей даже думать об этом! От боли не могу сдержать стон, и Олег ещё крепче зажимает мне рот.
– Я же по-хорошему с тобой, понимаешь?
Его глаза сверкают, а со лба стекают капли пота. Он медленно убирает руку ото рта и похотливо смотрит на меня, словно ожидая, что вот в эту секунду я приму его правила игры.
Но нет!
– Я всё расскажу родителям и Вере! – говорю, пересилив страх.
– Нет, ну ты точно дура! Твои предки столько времени готовятся к переезду, а ты всё это перечеркнёшь? А Вера вообще никогда тебе не доверяла, её-то я сумею убедить, что ты строила мне глазки с первого дня знакомства.
Я молча смотрю в наглое лицо.
Олег уже отпустил мои руки, но ужасное чувство бессилия не даёт пошевелиться, кажется, внутри меня что-то надломилось.
– В общем, так – я всё тебе сказал, дальше думай сама. Советую согласиться.
– Ты мне угрожаешь? – от бессилия и обиды на глаза наворачиваются слезы.
– Да что ты! Нет, конечно… Детективов, что ли, насмотрелась?
Нахально улыбнувшись, он с притворно заботливым видом поправляет моё пальто, затем Олег делает шаг назад, и на его лице появляется хорошо знакомое мне «обычное» выражение.
От злости и похоти не осталось и следа! Если сейчас на площадку выйдет соседка, то увидит перед собой серьёзного, спокойного мужчину и непонятно почему зарёванную девчонку.
Чертов двуличный подонок!
– Я тебя не боюсь! – еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься сильнее.
Ухмыльнувшись, он бесстыдно осматривает меня с ног до головы масленым взглядом.
– Меня не нужно бояться, скоро я стану твоим самым близким другом, – понизив голос, говорит он.
– Этого не будет! – вытирая слезы, отвечаю я.
– Посмотрим. Ты днями и ночами будешь одна. – Олег многозначительно поднимает бровь. – Мало ли что?
Молча проглатываю новый комок обиды, и мужчина, отойдя в сторону, жестом пропускает меня вперёд по лестнице. Наконец-то!
Но нет, даже сейчас я не могу очертя голову броситься домой, не могу рассказать об этих страшных минутах сестре, не могу оставить Олега за спиной, не могу заорать и послать его к черту…
Сдерживая вновь подступающие слёзы, жду, пока он сделает первый шаг. Понимая, что мой страх велик, ухмыльнувшись, Олег уверенно ступает на лестницу.
Оттолкнувшись от стены, я следую за ним, выдерживая дистанцию.
Стараюсь двигаться быстрее, но не могу и шагаю с трудом. Ватные ноги предательски заплетаются, несколько раз я спотыкаюсь о ступеньки и трясущимися руками хватаюсь за перила, чтобы не упасть.
На площадке он достаёт ключи, поднимает с пола помятый букет и, смахнув с него несуществующие пылинки, с язвительной улыбкой протягивает цветы мне.
Дома всё спокойно. За столом по-прежнему идёт весёлый разговор, папа рассказывает сестре, как в прошлом месяце хотел сбежать с дачи, а мама припарковала автомобиль на другой улице так, чтобы он не смог его найти. Все смеются, папа поднимается, чтобы налить ещё вина, и замечает охапку роз в моих руках.
– Вау! Павла, вот это букет! Егор приезжал, только чтобы подарить тебе цветы?
Рассказать о случившемся – значит испортить вечер всей компании, а в придачу оставить родителей без долгожданного переезда. Но как же Вера?! Поговорить с ней, сейчас?
Хотя проблемы в семье сестры уж точно не должны касаться наших родителей. Да и Олег – хитрый и подлый! Он наверняка уже приготовил доводы, чтобы оставить меня крайней.
Собрав все силы, улыбаюсь в ответ отцу.
– Да, – отвечаю, но мой голос звучит очень тихо и подавленно.
Мама оборачивается, мой помятый вид заставляет ее недоуменно приподнять брови, а следом за ней и сестра пронзает меня подозрительным взглядом.
Пока Олег возвращается за стол, а я дрожащими руками снимаю туфли, мы с Верой несколько раз переглядываемся.
– Что с тобой, родная? – мама встаёт из-за стола и, пройдя в коридор, обеспокоенно осматривает меня. Через её плечо я вижу, что Олег как ни в чём не бывало обнимает сестру.
– Ты вся бледная и глаза на мокром месте. Егор, что, тебя чем-то обидел или…
– Нет, мам, тебе кажется, просто живот скрутило, пойду выпью таблетку и полежу, хорошо? – отвечаю немного быстрее, чем нужно, но мама, не заметив моего волнения, зачарованно смотрит на цветы.
– Конечно, не забудь хорошо запить водой, – отвечает она и, забрав из моих рук букет, задумчиво смотрит на свои вазы, выбирая, какая из них больше подойдёт.
Похоже, маму устроила моя ложь.
Где же таблетки? На кухне дрожащими руками перебираю содержимое шкафчиков, для вида придётся выпить обезболивающее.
Родители ничего не заподозрили, а ещё говорят, что родные люди могут чувствовать друг друга. Видимо, это не про нас. Обида на маму с папой комком застывает в горле, но, раскуси они меня, было бы ещё хуже. Меня по-прежнему трясёт, в висках всё ещё пульсирует боль.
– Нашла?
Я подпрыгиваю от неожиданности, сзади неслышно подошла Вера.
– Ой, это ты, – взглянув на неё, я тут же снова отворачиваюсь, продолжая искать таблетки.
– А кого ты ждала?
– Никого. Просто не ожидала.
– Ты вернулась такая загадочная, что-то случилось? – Вера подходит ближе и движением бедра захлопывает открытую дверцу стола.
– Ничего, всё нормально.
Нервно тереблю красную упаковку темпалгина, пытаясь открыть её. Но пальцы не слушаются и постоянно попадают мимо.
Какое-то время Вера молча наблюдает за моими попытками, а затем забирает пачку из рук и бросает её на стол.
– Сядь, – говорит она вполголоса и закрывает кухонную дверь, избавляя нас от случайных слушателей.
Я послушно опускаюсь на стул. Вера садится напротив и заглядывает мне в глаза, и я тоже внимательно смотрю на неё.
Сейчас она выглядит ещё серьёзнее, чем всегда. Моя родная сестра. Мы столько лет жили в одном доме, выросли вместе и знаем друг друга со всех сторон. Её успехи были для меня единственным примером всю жизнь, она такая же родная, как родители, и просто не может мне не поверить.
Решение приходит мгновенно – я не могу оставить её в неведении! Послушаю, что она скажет, а потом выложу всё как есть. Меньше всего хочу причинить боль родному человеку, но лучше сделать это сейчас, чтобы потом не стало хуже. Я протягиваю руку к её ладошке – в детстве близость сестры всегда помогала успокоиться, но Вера резко останавливает меня.
– Паш, что ты задумала? – спрашивает она холодно.
– Что? О чём ты?
– Ты сейчас разговаривала с Олегом? Он никогда не курит так долго, значит, ты столкнулась с ним на площадке и о чём-то говорила.
– Ни о чём я с ним не говорила, вышла из лифта, а он стоял у двери.
– Пашка! – резко хлопнув рукой по столу, перебивает меня Вера. – Не знаю, что ты нафантазировала, но лучше сразу откажись от всех своих безумных идей! Я тебя насквозь вижу! Столько лет тебя терпела! – её голос срывается на крик, но тут же сестра осекается и оглядывается на дверь.
Убедившись, что нас не слышат, она встаёт и начинает ходить по кухне вперёд-назад, нервно щёлкая пальцами.
Я смотрю на неё во все глаза, не понимая, что происходит.
– «Терпела»? Почему ты так говоришь? – от шока на мгновение забываю даже про выходку Олега.
– Потому что так и есть! Пока я училась и работала, тебя только баловали. Я с детства думала о семье, о родителях, старалась им помочь. Когда у папы были проблемы с бизнесом, я отдавала им всю свою зарплату и никогда не жила в удовольствие, как ты сейчас!
Я наблюдаю за ней с открытым ртом. При чём здесь это?! У всех бывают сложные времена, но сейчас совсем не время об этом вспоминать!
Остановившись у раковины, сестра резким движением открывает кран фильтра, затем вынимает из шкафа чашку, наполняет её до краёв и, залпом осушив, продолжает говорить:
– Сколько мама выплакала слез на этой кухне, известно только мне! Ты даже не представляешь, как отец срывался на нас! Ты никогда не видела этого! Тебя всегда оберегали, считали, что ещё мала, а вот и результат – в твоей голове одна ерунда! С самого детства только и умеешь, что перед мужиками хвостом крутить. И ладно бы перед чужими! – сделав паузу, сестра впивается в меня взглядом, полным злости, и продолжает стальным голосом: – Паша, я наконец нашла человека, который бережёт и любит меня одну. Ты это понимаешь?
Мысли запутались в крепкий узел. О чём она говорит? Я ничем не мешаю её личной жизни! А мама? Почему она плакала? Почему сестра так завелась на ровном месте и какие ещё мужики? До Егора их и не было, так в чём я виновата?!
Вера делает глубокий вдох, затем медленный выдох, продолжая сверлить меня глазами.
– Я очень люблю своего мужа. Не смей даже думать о нём! Ты поняла меня? – она наклоняется и больно сжимает мою руку.
– Слышишь?! Отвечай! Ты поняла?
Её длинные ногти впиваются в кожу. Я вскрикиваю от боли и отдёргиваю руку.
Глаза сестры сияют яростью, скулы плотно сжаты – она очень зла. Не помню, видела ли я когда-нибудь её такой.
– Вера! Я никогда о нём не думала! Ни разу! Это он со мной заговорил! Я просто шла домой, – сама не понимая зачем, начинаю оправдываться.
– Замолчи! Слышать ничего не хочу! Даже не думай!
Не в силах держаться дальше, я даю волю эмоциям, и из глаз вмиг вырывается поток слез, а губы начинают трястись. Соскочив со стула, бросаюсь на шею сестре.
– Вер! Послушай! Там такое было, я ничего не делала, ничего не хотела!
Но она с силой отталкивает меня так, что я ударяюсь головой о шкаф. Глаза застилает пелена слез, ничего не вижу, не могу говорить внятно. Дрожащей рукой нахожу полотенце и вытираю лицо. Вера стоит у двери, собираясь вернуться за стол.
– Подожди! Подожди, дай мне рассказать тебе, – бормочу я.
– Нет уж! Слушать оправдания или смотреть, как ты ревёшь? И не подумаю! Надеюсь, ты поняла – Олег мой!
Последнее слово Вера говорит таким тоном, что я вздрагиваю, как от удара тока. Не оглядываясь, она открывает дверь и уходит прочь.
Как такое возможно? Родная сестра, которая всегда любила меня, вдруг стала чужим человеком, полным обиды и злости. Что происходит и в чём моя вина перед семьёй? Неужели она на самом деле думает, что я могу испытывать к Олегу что-то, кроме отвращения? Голова болит от удара, меня разрывают вопросы без ответов. Сил успокоиться совсем нет, а из комнаты по-прежнему доносятся разговоры и смех.
Впервые за долгое время вся моя семья в сборе.
Я тенью крадусь в свою комнату и, рыдая, падаю на постель. На столе надрывается мобильник, но мне всё равно, кто звонит, сегодня я недоступна.
* * *Голова раскалывается на тысячу частей. Я лежу в одежде, в нерасправленной постели, по пояс укрытая пледом. Похоже, родители не стали меня будить, а заботливо выключили свет и укрыли, чтобы не замёрзла.
Значит, Вера ушла. Даже не попрощавшись со мной…
С ужасом вспоминаю вчерашний вечер, сегодня при ярком утреннем свете всё кажется нереальным, словно я посмотрела недобрый фильм. Нужно принять душ, смыть с себя весь этот кошмар.
Хочу подняться и опираюсь на руки, но они тут же подламываются, а в виски ударяет резкая боль. В глаза бросаются следы ногтей на запястье.
Господи, что же это было! Дыхание перехватывает, и я снова начинаю рыдать.
Накрываю лицо подушкой, чтобы не разбудить родителей своими всхлипами.
Вера… Неужели она решила, что там, на лестничной площадке, я заигрывала с её мужем?! Как такое могло прийти ей в голову? Родная сестра совсем меня не знает. Она была такой злой и обиженной, но я никогда не желала ей ничего плохого и даже не догадывалась, что в нашей семье были какие-то проблемы!
А Олег?.. Почему он решил, что я соглашусь на такие гадкие вещи и смогу предать сестру?
В памяти всплывает мерзкий запах его тела. И в страшном сне я не могла представить себя в постели с этим мужчиной.
Подушка уже стала мокрой, я отбрасываю её в сторону и зарываюсь лицом в простыню.
– Не плачь, – непонятно откуда раздаётся голос.
Что это? Я вздрагиваю и подпрыгиваю на постели, забыв о боли.
В комнате никого нет, в квартире тихо, значит, родители ещё спят.
Это нервы сдают, нужно попробовать ещё поспать.
Снова опускаюсь головой на простыню и закрываю глаза.
– Не бойся.
Опять!
Соскакиваю с кровати как ошпаренная – на этот раз точно не показалось!
Быстрым движением достаю из-под стола туфлю – после клубных танцев я не успела убрать её в шкаф. Конечно, это не пистолет и не бита, но для самообороны сгодится, да и, на счастье, туфля попалась с металлической шпилькой! Вот теперь можно искать непрошеных гостей…
Под столом, в шкафу, за дверью никого нет. Ещё раз осматриваю все места своей комнаты, где каким-нибудь немыслимым образом утром выходного дня мог оказаться человек.
Везде пусто.
Значит, я сошла с ума, нельзя столько реветь. Не хватало только слуховых галлюцинаций…
Опускаюсь на ковёр, поджав ноги, и сворачиваюсь в калачик, закрывая руками лицо.
– Не открывай глаза, давай поговорим.
Нет, ну это ни в какие ворота!.. Что происходит?!
Быстро встав на ноги, пытаюсь собраться с мыслями. Я точно здесь не одна! Наверное, на лоджию кто-то забрался и издевается! Я тут же подбегаю к окну и распахиваю шторы.
Нет, балконная дверь плотно закрыта. На лоджии, как всегда, старые вещи, родительские пакеты с удобрениями и папина зимняя резина.
В доме нет никаких изменений, значит, это со мной что-то не то.
Нужно выпить воды и успокоиться, надеюсь, тогда галлюцинации оставят меня.
Войдя на кухню, невольно вспоминаю вчерашний разговор с сестрой, и слезы снова подступают. Усилием сдерживаюсь, наливаю полный стакан воды и залпом пью.
Голова становится ясной.
В комнате беру со стола мобильный. Шесть часов утра. Пять пропущенных от Славки и sms от Егора: «Спокойной ночи, любимая, я счастлив».
Конечно, если я перееду к Егору, Олег меня никак не достанет! Спасительная мысль на мгновение дарит прилив радости, но тут же безвозвратно исчезает. От этого совсем не легче – моя сестра живёт с чудовищем!..
Да и переезд станет не долгожданным этапом в отношениях, а испытанием. Сам того не понимая, Егор торопит меня, не давая почувствовать необходимость этого шага.
Опять забираюсь под плед, теперь уже с головой, чтобы солнце не мешало. Нужно постараться расслабиться и ни о чём не думать. Всё тело ломит, ноющую руку засовываю под подушку, так меньше болит. Хочется спать.
– Можешь не искать, увидишь меня, только если сам решу показаться.
Снова вздрагиваю, но притворившись спящей, остаюсь лежать под пледом, как в детстве, когда одеяло было самым надёжным спасением ото всех кошмаров. Что это может быть? Какая-то шутка?
– Да не шутка я! И хватит бояться!
Голос звучит удивительно добродушно, интонация детская, словно со мной разговаривает ребёнок. Неужели сюда забрался кто-то из соседской ребятни? Ох они от меня и получат!
Но страх снова пробегает мурашками по спине – я думала молча, про себя… Я ничего не произносила вслух!
– Да! Не произносила! Я читаю твои мысли. Пожалуйста, перестань бояться.
Сбросив плед, я мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь найти происходящему разумное объяснение. Всё по-прежнему. Солнце светит, часы тикают. Я у себя дома. В соседней комнате спят родители. Если что, я всегда могу закричать, и отец придёт на помощь. Снова накрываюсь с головой и мысленно спрашиваю:
– Ты кто?
– Ой, какая ты молодец! – раздаётся детский заливистый смех. – Я так хочу поговорить, а здесь совсем не с кем! Я Ангел.
Я что, всё ещё сплю? Какой такой Ангел? Мы же не в сказке, не в фильме и не церкви, в конце концов.
Стараюсь не думать о том, что беседы с голосами выходят за границы моих представлений о нормальном психическом состоянии, но неожиданно страх исчезает, а поговорить с весёлым ребёнком хочется всё сильнее.
– Кто?! Откуда ты здесь взялся? Ты слышишь, что я думаю?
Ребёнок продолжает радостно хохотать.
– Ну Ангел я, обычный ангел-хранитель! Не слыхала, что ли, про нас? У каждого человека такой есть, ничего особенного!
– Так ты мой Ангел? Поэтому я тебя слышу?
Происходящее не укладывается в голове, но странный разговор продолжается вопреки логике.
– Нет, не твой. Своего ты никогда не услышишь и, надеюсь, что не увидишь. А вот со мной можно поболтать.
– А почему тебя не видно?
– Чтобы ты не испугалась, не начала кричать и кидаться в меня предметами. И чтобы твои родители не решили, что их дочь с катушек съехала.
Если честно, я сама очень близка к такому выводу. Воображение рисует образ, навязанный киноиндустрией, – маленький пухлый мальчик с нимбом.
Страх по-прежнему сидит внутри, но любопытство берет верх.
– Если не буду кричать, покажешься?
– Ну, не знаю… а точно не обманешь? Если закричишь, я обижусь и больше не буду с тобой разговаривать.
Голосок звенит как колокольчик. В глубине души всё ещё надеюсь, что это какой-то непонятный мне розыгрыш.
– Точно, – мысленно отвечаю я и жду.
Ангел снова смеётся. Это очень весёлый ребёнок.
– Хорошо! Ты готова? Тогда смотри!
Тишина. Я лежу под пледом, крепко зажмурив глаза, и никак не решаюсь посмотреть: появилось передо мной что-то необычное или нет.
Проходит пара минут. Вокруг ни звука.
А может быть, взять и уснуть, а проснуться в привычной комнате, где нет чужих голосов?
– Эй, ну что ты там сидишь, я сейчас обратно исчезну.
Сбрасываю плед и открываю глаза. Такого просто не может быть, так не бывает!
По телу тёплой волной прокатывается восхищение, я быстро моргаю и тру глаза, но видение не исчезает. Это потрясающе! Такой красоты я не видела никогда!
Не знаю, сколько сижу вот так, выпрямившись и с отрытым ртом. Но, когда прихожу в себя, понимаю – на моём ковре сидит Ангел! Самый настоящий Ангел!
Он лучше, чем я могла себе представить, но именно такой, каким его веками описывают в книгах. Два белых крыла разложены за спиной, каждое пёрышко сверкает и переливается. Белый цвет такой насыщенный и чистый, что мне не с чем его сравнить. Кожа мерцает мягким светом, кажется, Ангел сделан из бархата. Маленькие ручки сложены на коленях, маленькие ножки скрещены и загнуты под себя. Короткие волосы вьются. Розовые щеки сияют румянцем – похоже, Ангел смущён или растерян. Идеальной формы алый рот слегка приоткрыт. А огромные, обрамлённые длинными густыми ресницами глаза небесно-голубого цвета сияют как звёзды.