Нарисованное время

Глава 1

Иванушка-дурачок

Ванечка не слушал, о чем говорила маме сердитая тетя-врач, ему не хотелось на нее даже смотреть, было в ней что-то неприятное. Она была похожа на растрепанную ворону с длинным острым клювом и в очках.

Ему было интереснее наблюдать за солнечными бликами, которые бегали по стене и нарисованному на ней большому зайцу. От их перемещения физиономия зайца вдруг становилась яркой, казалось, он улыбается и весело подмигивает Ванечке. Когда солнце исчезало, стена опять делалась бледной, а заяц ухмылялся как-то печально, словно сочувствуя Ванечкиным страданиям. Такие метаморфозы очень занимали мальчишку, он неотрывно следил за игрой света и только краешком сознания запоминал новые слова, которые тетя-врач втолковывала, по-видимому, непонятливой маме.

– Вы на себя посмотрите, мамаша, начните с себя. Например, сколько вам лет? Тридцать есть? Ну вот, видите, – говорила она внушительно, не дожидаясь ответа. – Вы же знаете, какая в городе экология, дышим испражнениями машин, едим нитраты, в доме все химия от мебели до одежды, что же вы хотите? Все это накапливается и передается плодам. Отцу ребенка сколько лет?

– Тридцать, но с хвостиком, – тихо ответила мама.

– Ну вот, ваш папа уже с хвостиком. Сначала молодежь озабочена карьерой, машиной и квартирой, а уж потом детей заводит, вот откуда и результат.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Так, посмотрим, что мы имеем?

Ворона поправила очки и заглянула в толстый альбомчик, который мама почему-то называла медицинской карточкой.

– Молчан Иван Михайлович, – она выразительно посмотрела на маму. – Фамилия говорит о многом, у вас в родне он один такой?

– Мовчан, – смущенно поправила мама, – его фамилия «Мовчан», здесь неразборчиво написано.

– А вы видите разницу, – жестокая усмешка растянула тонкие губы. – Так, так, так, – повторяла врач, листая страницы, потом уставилась на Ванечку и строгим голосом позвала: – Иди сюда.

Ванечка знал, что Иван Михайлович Мовчан – это тоже он, Ванечка, но не очень понимал, почему у него так много названий. Он задумался над этим: мама обычно зовет его Ванечкой, папа говорит Ванька, дед называет Иваном, иногда даже Иваном Михайловичем, а незнакомые тети и дяди, к которым его водит мама, часто произносят это длинное название. Причем мама часто их поправляет.

Ванечка сделал вид, что не слышит, и остался сидеть на кушетке, куда его посадила мама. Ему надоели бесконечные скитания по поликлинике, где его мучили вопросами и непонятно что требовали. Он устал и хотел домой, кажется, у него болел живот, и хотелось кушать.

– Ну вот, он еще и не слышит, – съязвила ворона в очках.

– Он слышит, – испуганно возразила ей мама, стаскивая Ванечку с кушетки и подставляя сына под ее испепеляющий взгляд.

– Как тебя зовут? – строго обратилась к нему ворона, гневно сверкнув стеклами очков.

– Ваня, скажи, как тебя зовут, – подсоединилась мама и дернула его за рукав.

Ваня не понял, зачем говорить, если ворона только что называла его самым длинным именем, а мама назвала Ваней.

– Открой рот и покажи язык, – скомандовала мучительница, видимо, отчаявшись дождаться ответа, и взяла в руку маленькую плоскую палочку, на какую бывает надето мороженое.

Ванечка посмотрел на палочку с интересом, ему иногда давали такие палочки, но не всегда. Ворона даст ему палочку или только залезет ею в рот? Он представил себе вкусное мороженое, сглотнул неведомо откуда взявшуюся слюну, немножечко облизнулся, потом плотно сжал губы, продолжая держаться как партизан на допросе и дожидаясь, когда ему пообещают отдать палочку.

– Иван, – опять дернула его мама за рукав рубашечки, – открой рот как следует и высуни язык, тебе за это ничего не будет.

Иван удивился. «Зачем слезать с кушетки и открывать рот, если ему за это ничего не будет? Значит, – сделал он вывод, – палочку не дадут».

Он обиженно надулся, затем выдернул рукав из маминых пальцев, повернулся и снова попытался влезть на кушетку, но она была слишком высокая для него, и Ваня вернулся к маме, нахмурил брови и сердито посмотрел на жадную тетеньку.

– Он не только не говорит, но еще и не слышит, либо он вообще ничего не понимает. Вы же видите, ребенок неадекватный, не контактный. К тому же, у него депрессия.

– Депрессия?

– Разумеется, вы видели, что он нарисовал на тестовом задании?

– Ну, может, у него нет таланта?

– Это вы так шутите? У нас здесь не дом творчества, и таланты нас не интересуют. С ним должен работать невропатолог, психиатр, вас же направляли, вот вижу, вы ходили, вам назначили уколы, – ворона полистала медицинскую карточку, – сначала полечитесь, проколитесь. Лично я пока не вижу смысла в моем участии. Как я буду с ним работать, мамаша? Ребенка нужно подготовить.

– Да, я понимаю, я хотела подготовить его к школе. Конечно, еще есть время, он еще маленький, но нужно что-то делать. Как вы думаете, он поступит в школу?

Ванечка услышал в голосе мамы приближение слез, мамина рука обняла его, а он прижался к ее теплому телу, от мягкого, шелковистого платья пахло знакомыми духами. Ванечка знал, что мама любила прыскать на себя духами из маленького флакончика, который ей подарил папа на день рождения и который Ванечке было категорически запрещено трогать. Этот запах напоминал сладкие булочки, и он подумал, что, может быть, мама купит их в кондитерской по пути домой и разрешат ему съесть одну прямо на улице.

– Есть разные школы, и для таких детей тоже. Глухонемые тоже учатся, и слепые, всякие.

– Но я не согласна, мы хотим, чтобы он поступил в обычную школу. Мне кажется, если с ним позаниматься, он будет нормально говорить еще до школы.

– Может быть, случится чудо, которого вы ждете. Но я, мамочка, не фея, – отрезала ворона.

Ванечка оторвал лицо от цветастого маминого платья и удивленно посмотрел на ворону в очках. Она точно была не фея, даже странно, зачем она это говорила, неужели мама принимала ее за волшебницу? Феи на картинках и в мультиках были красивые, почти как мама, только почему-то всегда в длинных платьях. Может быть, мама приняла ее за фею потому, что у нее тоже была палочка, но она не волшебная. Теперь Ванечке стало все понятно: вероятно, мама искала фею, затем и водила его так долго по поликлинике, но ошиблась и привела его к обыкновенной вороне с палочкой от мороженого.

Мама сняла руку с его плеч, суетливо достала из сумочки пакетик с бумажными платочками, потом вынула беленький платочек из пакетика, потом спрятала пакетик в сумочку, затем приложила платочек к глазам, наконец высморкалась в него и осмотрелась в поисках мусорной корзины.

– Ничего, ничего, – смущенно сказала она, показывая на дверь, – я потом, там выброшу. Пойдем, Ванечка. Спасибо, доктор.

Ванечка тотчас первым побежал к двери, демонстрируя прекрасный слух и понятливость, и открыл перед мамой дверь, пропуская ее вперед себя, как это всегда делал папа.

Перед зданием поликлиники был небольшой скверик с высокими деревьями и маленькими клумбами с красными цветами. Мама села на скамеечку и посадила рядом Ванечку. Достав очередной бумажный платочек, она прижала его к лицу и закрылась ладонями. Ваня не знал, отчего она расплакалась теперь, но не мешал ей потому, что она часто плакала после того, как водила его к разным дядям и тетям, а потом успокаивалась сама, без его помощи. Он просто положил ручку ей на коленку и слегка ее поглаживал, на всякий случай.

– Ванечка, – произнесла мама, отняв ладони от лица и запихивая платочек в карман куртки. Глаза ее все еще были полны слез, но голос тверд. – Ты меня опять подводишь. Почему ты ничего не сказал доктору? Ты ведь умеешь говорить, не совсем правильно, но умеешь. А врачи думают, что ты совсем не говоришь. А эта решила, что ты вообще дурачок.

Дурачки иногда бывали в сказках, но Ваня не был уверен, хорошо это или плохо – быть таким же, потому что они все-таки были главными героями. Наверное, плохо, если мама плачет. Значит, ворона действительно злая. Ванечка взял маленькими пальчиками мамины ладони и поцеловал ей запястья, сначала на одной, потом на другой руке: он видел, так целовал ее папа, от чего она сразу делалась веселой. Она и на этот раз улыбнулась.

– Учти, что папе мы ничего не скажем, ничего не говори ему, понял? Не надо его расстраивать, найдется же кто-нибудь…

– Фея? – подсказал Ванечка.

– Ах, ну, конечно, к нам придет фея, и все наладится, – вздохнула мама.

Глава 2

Детская площадка

На детской площадке, куда мама привела Ванечку после поликлиники, мальчики и девочки копались в песке и рыли в нем канавку, чтобы сделать речку, затем мостик, потом возить по мостику машинки и водить кукол. Машинки были у мальчиков, а куклы у девочек.

Это придумал Денис. Он принес две маленькие лопатки и совок, лишнее он раздал девочкам, еще лопатка нашлась у Мефодия. В результате у всех было, чем копать, кроме Ванечки. Ему не досталось ни лопат, ни совка. Как только Денис появился, то сразу начал командовать, и почему-то все сразу его послушались – и девчонки, и Мефодий, который прежде играл с Ванечкой.

Ванечке совсем не хотелось копать канавку, а когда Денис дал ему ведерко и велел принести воды из фонтанчика, он молча отошел в сторону. Мама все равно не разрешит ему возиться с водой, чтобы он не вымочился, как она говорит, «с головы до ног».

Однако стоять вот так, пока все вместе играли, было скучно.

Ванечка постоял около Мефодия, затем походил по деревянным доскам, окаймлявшим песочницу, при этом свалился в песок, загремев ведерком, и чуть не поранил руку, но никто на него даже не посмотрел, так дети были увлечены канавкой, а он не знал, чем себя занять.

Ему очень хотелось привлечь к себе внимание и показать, что он ничем не хуже Дениса, что у него есть кое-что интереснее, чем канавка.

Он вспомнил разговор о фее, это могло заинтересовать, все любят волшебство. Если бы он мог сказать: «А ко мне придет фея, и мы вместе будем играть». Тогда, наверное, все перестали бы слушаться Дениса, забыли про эту канавку и стали дружить с Ванечкой.

Но малыш трезво оценил свои возможности, понял, что не сможет все это выговорить правильно, встал около детей и, спрятав ведерко за спину, чтобы не мешало, сказал так, как мог, коротко и ясно, но громко.

– У меня фея.

Девочки подняли головки и посмотрели на него с интересом и недоверием, а Денис никак не посмотрел и продолжал рыть песок. Маленькая девочка спросила:

– Какая фея? Игрушечная или настоящая?

– Да, – вторила ей девочка постарше, – она настоящая?

Ванечка кивнул.

– А у нее есть волшебная палочка?

– А зачем она пришла к тебе? Она принесла подарки?

Ванечка опять кивнул. Подарков еще не было, но ведь будут же, наверное?

– Настоящих фей не бывает, – не глядя на Ванечку, сердито заявил Денис, отбрасывая песок из канавки в аккуратную кучку, – феи только в сказках бывают.

– Ты влеш, влеш, – сказал мальчик Мефодий, который выговаривал слова не лучше Ванечки, при этом он так смешно вращал головой, что было непонятно, кому адресованы его слова.

Одна из девочек подошла к Ванечке поближе, почему-то заглянула ему за спину, потом пожала плечами и спросила:

– Ты врешь, там ведро, а где же твоя фея?

– Да, – поддержала ее подружка, – где фея? Покажи.

Ванечка растерялся, он не мог показать фею. И причем здесь ведро? Он вынул его из-за спины и невольно посмотрел внутрь.

Маленькая девочка захохотала неожиданно мощным голосом, ее поддержала девочка постарше, но негромко и не слишком уверенно. Видимо, она еще не понимала, что тут смешного, и смеялась просто так, за компанию.

– У него фея… спрятана… в ведре, – закричала маленькая девочка, не переставая смеяться и показывать своей лопаткой на Ванечку.

Тогда и мальчики тоже засмеялись, а девчонки запрыгали и закружились вокруг Ванечки, размахивая лопатками.

– Нет, – Ванечка почти плакал, – натоясяя фея.

Он бросил ведерко, повернулся и побежал к маме.

Она сидела на качелях и медленно покачивалась, о чем-то мечтательно раздумывая.

Малыш возбужденно закричал, размахивая руками:

– Фея, кази!

Он хотел спросить, когда же она придет, его фея, но волнение ему мешало.

– Ну, тише, тише, солнышко, – успокаивала его мама, застегивая на курточке расстегнувшуюся пуговичку.

– Фея, фея, – повторял Ванечка.

– Пожалуйста, замолчи. Как же ты вымазался, дай-ка я тебя отряхну. Я тебя слышу: фея. Ну и что?

– Они, они, – Ванечка показал на детей.

Но мама уже не слушала его: по дорожке к ним приближался папа.

– Как дела?

Папа поцеловал маму и поднял на руки сынишку.

– Ну что, были у врача?

– Осторожно, не испачкайся, Ванечка весь перемазался в песке.

– Какой врач ему нужен?

– Фея, – срочно поправил отца Ванечка, он был совершенно уверен, что к нему придет настоящая фея. Дети не верят, но папа должен ему поверить.

– Фея, – повторил он, – и дат подаик.

– Подарок? Может, Дед Мороз?

– Нет, фея, фея, фея. С паиской.

– С чем?

– С палиской, – поправился Ванечка.

– С палочкой?

Ванечка кивнул.

– Если с палочкой, значит, точно Дедушка Мороз, – засмеялся папа. – Дедушка Мороз, он подарки нам принес. Только рановато, Ванька, подарки получать, Новый год еще не скоро. Или это Баба-яга, старенькая, с палочкой?

Ванечка обиделся, нахмурился, надул губки, стукнул папу по плечу и начал выворачиваться из его рук. Отец опустил его на землю.

– Не дразни его, – заступилась за сына мама, – что за удовольствие его дразнить? Мне обещали хорошего специалиста.

– И что теперь?

– Не знаю, позвоню.

– Но что врачи сказали про Ваньку? Каков результат?

– Пидет фея, – громко, изо всех сил закричал Ванечка, чтобы его услышали родители, и подергал отца за брючину.

– Что ты орешь, – возмутился папа, – что ты опять орешь? Не дергай мне штаны.

– Сказали, много звуков надо ставить. И еще, я не совсем поняла, вроде того, что иногда дети нарочно говорят неправильно.

– И я не понял, что значит «нарочно». Назло, что ли?

– Не волнуйся, все наладится.

– Само собой?

– Нет, конечно, надо заниматься.

– Я совершенно не понимаю тебя, – возмутился папа. – Мы знаем, что надо заниматься, дальше-то что?

– Пидет! – опять закричал Ванечка. – Фея пидет!

– Пидет, пидет, – урезонивала его взволнованная мама, автоматически повторяя за сыном, – или не пидет, я уже сама не знаю.

– С вами с ума сойти можно, то придет, то не придет, – папа махнул рукой. – Пошли домой, я дико устал и есть хочу. Дома поговорим.

Он опять подхватил сына на руки и потащил его к подъезду, мама поспешно собрала разбросанные в песочнице машинки и затем побежала вслед за ними.

Глава 3

Хвостик

Дома мама и папа пили кофе. Ванечке кофе не давали потому, что он возбуждает и Ванечка потом плохо спит. Ему дали теплого молока и сладкую булочку из тех, что мама купила в кондитерской, когда они возвращались из поликлиники. Ване не пришлось даже просить ее об этом. Правда съесть на улице булку мама не разрешила, она так и сказала:

– Булку не проси, съешь дома после ужина.

Сынишка почему-то понял, что спорить бесполезно и промолчал. Теперь он увлеченно откусывал по кусочку, начав с той стороны, где из щелки выступило варенье и была особенно аппетитная корочка.

– Что же мне делать с работой, – сказала мама.

– Увольняйся, – ответил ей папа.

– Мне не хочется увольняться.

– Значит, отдадим Ваньку в детский сад, – решил папа.

Ванечка насторожился, он хотел в детский сад, там было много детей, и он мог бы с ними играть в разные игры.

Возле их дома был забор детского сада, и за ним бегали, прыгали, катались на качелях такие же мальчишки и девчонки, как и он сам. Ванечке особенно нравились разноцветные автомобильчики, в которых детишки ездили по дорожкам. Снизу между колес шевелились ножки, и Ванечка сначала думал, что это у машинок такие ножки, но мама объяснила ему, что это видны ботиночки детей, что в машине есть дырочка, так сделано нарочно, чтобы дети не только учили дорожные правила, но еще и укрепляли свои мышцы. Ванечке очень хотелось хоть бы разок покататься в такой машинке. Он даже отложил булку и стал внимательно слушать.

– Он же говорить не умеет толком. И он много болеет, постоянные простуды. Ему там будет плохо.

– Нет, хесо, – возразил Ванечка, он не понял, почему ему будет плохо.

– К тому же в детсад очередь.

– Нет, хесо, – громче настаивал Ванечка, понимая, что его не слушают.

– Помолчи, мы с мамой разговариваем, – остановил его папа. – Можно няньку нанять.

– Ой, нет, я Ванечку с чужой женщиной не оставлю. Я вообще плохо себе представляю, как это в нашем доме в наше отсутствие будет хозяйничать посторонний человек. И вряд ли дед согласится на это.

Ванечка и сам не хотел оставаться с чужой тетей, которая к тому же будет хозяйничать в доме.

– В садике хесо, хесо, хесо, – продвигал Иван свою точку зрения, постукивая кулачками по столу.

– Замолчи, Ванька! Научись сначала правильно говорить, – рассердился папа и опять повернулся к маме. – Тебе все не так, сама сидеть с ним не можешь, сад не подходит, няньке не веришь.

– Может быть, посидит дед, – осторожно предположила мама и пожала плечами.

Ване с дедом было интересно. Это, конечно, не детский сад, но тоже неплохо, хотя сад все-таки лучше.

Ванечка неожиданно вспомнил кое-что важное, посмотрел на папу и положил ладошку на его большую руку, покрытую жесткими волосками до самых пальцев.

– Ты с хосиком? Покази!

– Что показать? – не понял папа.

– Той хосик.

– Что он просит, – обратился папа за поддержкой к маме, – я не понял.

– Что ты хочешь, – наклонилась мама к Ванечке.

– Хосик, у папи хосик, – объяснил сынишка.

– Ах, что ты выдумываешь, – возмутилась мама, – хвостики только у кошек и собак.

– Ну, ты Ванька фантазер, – засмеялся папа. – Отчего же у меня вдруг врастет хвост? Где ты видел людей с хвостами? И как хвост поместиться в штанах? Это неудобно.

Тут папа осекся и выразительно посмотрел на маму.

– Может, он что-то другое имеет в виду? Сейчас выясним, это просто, – он улыбнулся и таинственным шепотом обратился к сыну, – Ванька, а у тебя есть «хосик»?

– Нет, – Ванечка категорически помотал головкой и ответил серьезно и абсолютно уверенно: – У тея хосик!

– Это он точно про хвост, он так у собак называл: хосик. Нет у папы хосика, – мягко возразила мама, вытирая измазанную вареньем щечку сына. – Ванечка, не выдумывай, ты знаешь, у людей не бывает хвостиков, только у зверушек бывают хвостики. Например, у собачек есть хвосты. Они ими виляют, когда хотят булочку. Вкусная булочка?

– Ты казая, – обиделся сын и застучал кулачком по маминым рукам, нельзя же его так обманывать, он слышал, как она сама сказала вороне в очках, что папа с хвостиком, и ворона сказала, что папа с хвостиком.

Папа был очень похож на деда, волос на голове у обоих было немного, а на макушке не было вовсе, зато руки были густо покрыты короткой растительностью. Но о наличии хвостика у папы Ванечка прежде не знал и подумал, что хвостик может быть и у деда.

Хвосты у собак Ванечка видел, это его не удивляло. Бывают ли хвосты у людей, он не думал. У него хвостика вроде бы нет, но может быть, вырастет? А если у папы уже есть хвостик – это очень интересно, и он хотел посмотреть на такое чудо. Наверное, хвост волосатый, как у собак, но белый или черный? Может быть он пятнистый? Ванечке было очень нужно увидеть папин хвост.

– Ты казая, ты казая, у папи хосик!

– Ванечка, перестань, ничего я не говорила, молчи, нельзя так говорить, – рассердилась мама, а сын не понял, почему она сердится и почему ему нельзя так говорить, если она именно так говорила тете в поликлинике.

– Ты казая, ты казая, – твердил он в исступлении, уверенный в своей правоте, не зная, как добиться справедливости от родителей.

– Опять истерика, – проговорил папа и насупился. Он терялся, когда сын так неожиданно начинал капризничать и говорить нелепости, ему было жалко малыша, но как иначе привести мальчишку в норму, если не приказом, он не знал. – Замолчи, Ванька, ты опять глупости говоришь, тебе сказано, нет у людей хвостов. Тебе мама сказала, хвосты только у животных, запомни и замолчи.

– Мама казая: у папы хосик!

– Ты врешь, Ванька, мама сказала, что нет у меня хвоста. Будешь орать, я тебе не куплю машинку, а перестанешь, куплю.

Машинки Ванечка, конечно, любил, и машинок у него накопилось огромное множество. Они плодились в зависимости от настроения папы и поведения Ванечки.

Машинки заполнили две полки в шкафу и коробку. Самые большие стояли просто так в углу комнаты, а некоторые маленькие хранились за стеклом у папы. Казалось бы, имея изобилие, следовало потерять всякий интерес к таким игрушкам, но срабатывала привычка, и Ванечке хотелось новую машинку, как обычно. Первое время после покупки, хоть и недолго, он действительно занимался очередным приобретением. Папа пользовался таким нехитрым способом, чтобы прекратить истерики или поощрить сына за послушание.

Но на этот раз Ванечка был возмущен до глубины души: он не врал, как можно все объяснить? От бессилия Ванечка заплакал еще громче, бросил недоеденную булку, сполз со стула и стукнул по коленке папу. Он вовсе не боялся его приказов.

– Ну вот, еще на пол упади, ножками задергай, давай, давай, – подстегивал его разгорячившийся отец, – давай ори, ори громче, тогда у меня действительно хвост вырастет.

Ванечка послушался, упал на ковер и заорал громче прежнего.

– Не кричи на него, – возмутилась мама, пытаясь поднять сына с пола, – он возбуждается, вот теперь его не остановить. Вы с дедом строите его в колонну, как в армии, а он еще маленький, с ним надо лаской. Ванечка, успокойся, папа тебе купит машинку, новую. Ты какую хочешь, красную или желтую?

– По попе он хочет, – добавил огня рассерженный папа, его командование никто в этом доме не признавал. – Вырастет слюнтяй, девчонка. Ты ревешь, Ванька, как девчонка! Ори, ори, давай!

Ванечка заорал еще громче, вырываясь из маминых объятий, размахивая ручками и задевая ей по лицу, но она не обращала на это внимания, удерживая его еще крепче.

– Перестаньте оба, немедленно замолчите! Ванечка, скажи, что ты хочешь?

– Хосик!

– Послушай, – взмолилась мама, глядя на папу, – ну покажи ему какой-нибудь хвостик, что тебе стоит.

– Не делайте из меня клоуна!

Папа встал и, махнув рукой, вышел из кухни.

– Ванечка, хочешь, я тебе покажу мой хвостик, – папина реплика подала маме идею, и она, кажется, нашла способ уладить конфликт.

Ванечка замолк и недоверчиво посмотрел на нее заплаканными глазками.

– У тея хосик?

– Конечно, есть, только не всегда, а когда я его сделаю. Он у меня очень маленький, как у лошадок в цирке. Помнишь, мы видели красивых лошадок в цирке, и у них были коротенькие хвостики. Смотри.